Глава 27

Настал час выезжать. На часах уже было 8 вечера, мы ходили по квартире беря с собой только самое необходимое и уже выходили. Весь день я пробыла одна в квартире, капитана вновь не было в плоть до самого вечера, а как стоило ему вернуться, то я была уже почти готова. Мы сели по коням и вновь ринулись в путь, в дороге нам пришлось сделать немалый крюк дабы не акцентировать внимание местных жителей, что в городок прибыли гости. Место мы нашли быстро, это был холм, на вершине которого, со всей своей важностью красовался не одну сотню лет здоровенный дуб. С этого места хорошо открывался вид на поля, а вдалеке виднелись засаженная земля различными листьями, плантация моего отца. 

— Взгляните, там наши владения и плантация, — заговорила я с капитаном, указывая в ту сторону, — а вон там уже владения наших соседей. А вот там наш дом! Капитан огляделся по сторонам со всей серьёзностью, могло показаться, что ему было все равно, но это не так. 

— Здесь красиво, — сказал он, — А ещё спокойно и тихо. 

И правда, тут вовсе отсутствовал привычный городской шум и единственное, что нарушало тишину — шум листвы, покачивавшийся от ветра дерева. Капитан сел под дуб, облокотившись спиной на его ствол. Было ещё рано, до встречи оставалось полчаса. 

— Местность открытая, присядь, — сказал капитан и я присела подле него, откинув затылок к стволу и прикрыв глаза. В мыслях бушевал хаос, душевные терзания отражались на моей усталости. Ранее я с лёгкостью преодолевала любые расстояния, но теперь даже ходить по этой земле стало сложно. Капитан как будто бы читал мои мысли и сразу спросил: 

— Как ты себя чувствуешь? 

— Паршиво, — сказала я без утайки. Он посмотрел на меня с понимающим взглядом и ничего более не ответил, но у меня в душе было не спокойно, был вопрос, что стал волновать меня ещё больше за последнее время.

 — Вы избегаете меня? — вдруг спросила я, раскрыв глаза и уставилась перед собой на один из открывающихся видов. 

— С чего ты взяла? — вопросом на вопрос ответил он. Я повернулась к нему, он старался держаться как можно более сдержанным. 

— Вы часто уходите, оставляя меня одну. Вас ведь освободили от обязанностей на неопределенное время, пока мы не решим этот вопрос, — ответила я, а затем добавив, — Это ведь ваша квартира, если вам так неловко находится со мной, то уходить куда-то должна я, а не вы. 

— Нет Аллен, все не так. Я не могу позволить тебе шататься по городу в такой шум. Тебя почти все тут знают. 

— И тем не менее, — вновь перебила я. 

— Ты не виновата, вина лежит на мне, я не должен был.... — он замолчал, обдумывая свои слова, должно, обдумывая как бы меня не ранить. 

— Спать со мной? — уточнила я вопросом в лоб, отворачиваясь от него. На моём лице играло ничего кроме одной сплошной усталости. Он, немного помолчав, ответил: 

— Привязываться...... 

В душе произошел как будто бы статический заряд, я повернулась к нему и встретилась с полными нежности глазами. Он смотрел на меня как будто бы видя впервые, ему хотелось быть ближе ко мне, но в его душе всё также бушевал страх, что так ясно говорил его взгляд. Страх привязаться к тому, кто может легко умереть в ближайшее время, страх вновь потерять кого-то близкого. 

— Вы уже здесь, чудно! — вдруг послышался чей-то голос, вырвав нас с размышлений. Это был Виктор, мой брат. Леви сразу придал своему лицу обыденное выражение, а я, подскочив, подбежала к брату в его большие и крепкие объятия. Не могу сказать сколько времени прошло, прежде чем он отпустил меня с трудом, капитан уже стоял подле нас в ожидании.

 — Добрый вечер капитан, — обратился он к Аккерману. 

— Рад встречи, — ответил тот, а затем перешел сразу к делу, 

— Как обстоят дела? 

— Паршиво, дома все практически не говорят друг с другом, думают, что чем меньше говорить о проблеме, тем больше её не существует. 

— Одна из стандартных реакций богачей, — вновь ответил капитан, а затем взглянул на меня как бы говоря, что пора начинать допрос. 

— Брат, — начала я, — Расскажи, что произошло в тот вечер. Брат немного помолчав начал свой рассказ. 

— В тот вечер, по началу, казалось все как обычно. Притворные улыбки, пожелания, беседы — ничего нового. Через время я обратил внимания на тебя и увидел, что ты не ведешь себя как обычно. Обычно ты радовалась праздникам со всей искренностью, несмотря на то, кто приходил и кем они были. В этот раз ты была равнодушна ко всему, что происходило, мне казалось, будто бы ты погибла. У тебя была такая невыносимо приклеенная улыбка, которую никто не замечал, но я не мог не заметить того, что происходило с тобой после сегодняшнего утра. Меня все поздравляли, заводили со мной беседы без перестану, а я все наблюдал за тобой и думал, когда же ты сорвёшься. Но ты не срывалась, ты стояла всё также стойко и, когда я уже хотел подойти к тебе, Август окликнул тебя. 

— Госпожа Браудер! — окликнул Август. 

— Господин Гардери, чем обязана? — заговорила Аллен все также, как и всем в тот вечер. 

— Я бы хотел с вами пообщаться, поговорить по душам так сказать. Не составите ли вы мне компанию? — ответил он с лицом, как будто бы он что-то замышлял. 

— С удовольствием, — ответила сестра, затем вновь повторив, — я с удовольствием пообщаюсь с вами в саду. 

По началу я подумал, что может оно и к лучшему. Невеста общается со своим женихом перед свадьбой, быть может ситуация станет не такой напряженной. Но что-то не давало мне покоя, я решил, что будет лучше пойти вслед за вами. Едва ли я вышел в сад, я увидел то, чего не должен был видеть. Вы были ещё далеко, но понять, что происходит было можно. Он распустил руки, а я уже едва ли не бежал как вдруг ты резко и быстро его уложила. У тебя был такой свирепый вид, никогда такой тебя не видел, а затем ты начала идти в мою сторону. Я понял, что если ты не сама уйдешь отсюда, то я заставлю тебя это сделать. Отец не понял бы, а мать не смогла бы поверить, а посему я ушел и подготовил тебе лошадь. Едва ли я закончил седлать, как я смог заметить, как ты крадёшься, меня это радовало, что не придется тебя убеждать. Едва ли ты вскочила на лошадь, поговорив ещё немного, я вернулся в толпу притворных улыбок, придавая себе как можно больше уравновешенный вид. Вскоре ко мне подошла мама и заговорила ко мне: 

— Сынок, ты не видел свою сестру? 

— Ей стало очень дурно, она ушла подышать свежим воздухом, здесь весьма душно, не замечаешь ли? Мама взволнованно взглянула и вновь заговорила: 

— Ах господи! Пойду её проведать. Я резко остановил её и заговорил: 

— Мама стойте! Не нужно! Вы как никто другой обязаны знать как сложно ей сейчас. Ей нужно время побыть одной и дать шанс принять эту ситуацию. Мама взглянула на меня с печалью, а потом улыбнулась, сказав: 

— Ты прав сынок. Ей сейчас не просто. Но я так волнуюсь, что она натворит глупости, сердце моё не на месте. 

— Всё будет хорошо, я видел её пару минут назад. С ней всё было в порядке! 

Я не верил в то, что говорю, но мама поверила. Конечно, я знаю, что обманывать плохо, но ситуация нуждалась во лжи. Скажи я об этом в тот момент, ей явно стало бы плохо, а посему я решил, что будет лучше сообщить, когда все уйдут. Стоило ей отойти, как я окинул взором зал и увидел в дальнем углу Августа. Он оживленно спорил с кем-то, а после я узнал человека! Это была Кассандра, только у неё был такой цвет волос. 

— Погоди, — вдруг прервал историю капитан Аккерман, — Я на днях видел её сестру, она сказала, что её семья не смогла быть на празднике в этом году. 

— Всё так, — ответил брат. — Но порой на бал могут отправить кого-то одного, чтобы тот передал поздравления от всей семьи. 

— Девушка и без сопровождения? 

— Обычно отправляют карету, а на самом балу всегда присутствуют те, кого знаешь, а тут друг друга знают все! Малышке Сицилии могли не сказать, чтобы та не расстраивалась. Это обычное дело, — вновь ответил мой брат. 

Немного помолчав, он продолжил свой рассказ: 

- Они оживленно спорили, но я не мог слышать о чем. Они стояли как можно дальше подле стены под лестницей на второй этаж, возле входа в кухню, откуда порой выходили слуги. Они пили что-то в бокалах, вид у Августа был свирепый. В какой-то момент он схватил её за руку, а та испуганно смотрела на него и внимала всему, что он говорил. Как только он покончил он швырнул её руку, отпихнув при этом её саму, а затем направился в мою сторону, сделав глоток из бокала на ходу. Я был уверен, что как только он подойдет ко мне, я врежу ему и мне будет абсолютно плевать, что об этом скажут люди. Но вдруг с ним что-то стало происходить странное, его закачало, а после он упал на колени словно задыхаясь. Он мог вдохнуть, но каждый вдох давался ему с особой тяжестью, он хватался за горло, бокал упал, разбившись, а вслед за ним упал и Август. Дамы всполошились, кто-то начал кричать, из толпы выбежал доктор и сразу принялся его осматривать. Вскоре доктор приказал отнести его в комнату, что там дальше продолжат осмотр. Я спохватился с ещё несколькими мужчинами, мы взяли его и понесли, в то время как мама начала успокаивать толпу, что всё мол прекрасно и можно продолжать вечер. Мы положили его на диван в комнате для гостей. 

-Тяжелый, — проговорил один из мужчин. 

Доктор подбежал и начал осматривать больного. В какой-то момент Августа стало выворачивать, доктору показалось странным то, что он выдавал и через время он кинул в эту гущу серебряные шарики. Он достал пинцет, вращал одним из шариков круговыми движениями, а после поднял и мы все увидели, что серебро изменило цвет. В этот момент вбежал отец Августа, с его матерью, они едва ли дыша посмотрели на доктора, который не отрываясь смотрел на шарик. Ещё немного помолчав, доктор коротко и ясно ответил: 

-Это яд.