Глава 23

Идти долго не пришлось, его кабинет был не так уж далеко. Признаться честно это даже удобно: недалеко от начальства, рядом архивы, лаборатория Ханджи, всё для быстрой передачи информации. И вот я вновь перед дверью, но в этот раз войти труднее. За ней находился капитан, который вызвался помочь по доброй воле, у которого явно из-за меня проблемы и перед которым теперь неловко мне после всего. 

— Долго ещё будешь стоять за дверью? — послышалось с кабинета. 

«Как он догадался? Дверь наглухо заперта!» 

Хоть меня и поразило изумление, я вдруг резко отворила дверь и нахально вошла без стука. Это вовсе на меня не похоже, я должна собраться! 

— Капитан Аккерман! — отсалютировала я. — Прошу меня простить. 

— Вольно! За что простить? Сколько можно? Ты либо благодаришь, либо извиняешься! — сказал он. Он стоял подле стола, рассматривая какие-то карты, на которых он тут-же взвалил кипу папок, что педантично были собраны до моего появления. 

— Вы вызвались мне помочь по доброй воли, у вас наверняка из-за меня проблемы. За это стоит попросить прощение! — резко поклонилась я, согласно правилам морали. 

— Что в словосочетании «По доброй воле» тебе не ясно? — заговорил он уже серьёзно. 

— Всё ясно капитан, но вы не обязаны и я не знаю теперь как вас отблагодарить! 

— И правда! Есть кое-что, что ты могла бы сделать мне в знак своей благодарности, — он встал из-за стола и стал медленно подходить ко мне, пока не стало настолько близко, что мои колени начала пробирать дрожь, а на щеках редеть румянец. 

— Ч-что? — выдавила я из себя. Он наклонился ко мне ещё ближе к самому уху, а затем прошептал: 

— Сейчас я помогу тебе, но после первой вылазки ты выживешь! Ты не полезешь туда, куда не следует рискуя собой, и вернёшься домой! — шёпот был зловещий и очень пугающий, по спине поползли мурашки, — Ты меня поняла Аллен? 

— Да-да! Я вас поняла! Я буду стараться. 

— Обещай! — строго и властно воскликнул он своим грубым голосом, от чего не повиноваться было совсем сложно. 

— Обещаю! — вдруг выпалила я, не понимая, что происходит. 

— Хорошо! Буду надеяться на твоё благоразумие, — легко сказал он, после чего, вся строгость мигом испарилась, а вместо неё вернулась всегда прежний холодок. 

— Что-ж! — продолжил он, вернувшись к своему столу, опираясь на него и сложив руки на своей груди, как он всегда делал ранее. — Мне весьма любопытно как ты будешь курировать процессом. Ранее ты должна была идти в полицию, но безрассудно избрала нас, а потому мне очень любопытно взглянуть на то, кого именно потерял король среди своих подчинённых. 

— Разве не вы будете руководить процессом? — выпалила я вопрос, очень удивившись. 

— Нет, нас всего двое и по моей прихоти я хочу понаблюдать за тобой как за той, которая яростно жаждала защитить беззащитных и слабых. 

— Ах! — вырвалось у меня из груди. 

— Что такое? 

— Вы запомнили! — сказала я с нескрываемым восторгом, вдруг улыбнувшись. Его взгляд слегка изменился, глаза немного расширились от удивления, а затем он томно произнёс. 

— Запомнил... 

На какое-то время воцарилось молчание, от чего он вновь заговорил, прокашлявшись: 

— Что-ж, вернёмся снова к делу! Так как курируешь ты, то мне важно знать с чего ты хочешь начать. 

Он будто бы старался скрыть своё волнение и что-то ещё, но что именно мне было не ясно. Подобные разговоры не могли продолжаться долго, а потому нужно было вернуться к делу. Я выпрямилась, а затем начала излагать задуманное: 

— У меня совершенно точно был свидетель — брат! Он остался в доме, после того как я ушла. Нам нужно встретиться с ним и допросить что именно он видел, когда застал ту сцену и что он видел, когда с Гардери младшим такое произошло. Как только узнаем больше, нужно идти к доктору Сатори и подробнее поговорить с ним. 

— Доктор Сатори? — переспросил капитан. 

— Да, он знаком с главнокомандующим Эрвином Смиттом и поделился некоторыми сведениями. Он сказал, что господина Гардери младшего пытались отравить ядом в тот-же вечер, когда я бежала и ещё, что дозировка была не опасна.

 — Вы знакомы с этим доктором? 

— Да он вхожий в наш дом. 

 — Хорошо, тогда отправимся к твоему брату, узнаем немного больше и сходим проведать этого доктора, — сказал капитан, уже направляясь к двери. — Пойдём Аллен. 

— Иду! 

— И кстати, — вдруг резко обернулся он, от чего я едва ли не столкнулась с ним. — Называй этого придурка как-то покороче. Меня уже тошнит от этой фамилии. 

— Да капитан! — ответила я, а затем вышла за ним. Дорога заняла прилично времени, большинство людей уже успело отобедать. Добирались мы верхом, хотя форму нам пришлось переодеть, дабы не вызывать лишних вопросов. За нашими плечами была небольшая сумка, где лежало немного вещей дабы переодеться, а также вещей, без которых нельзя обойтись. На всякий случай было решено подготовиться к чему угодно, а потому мы приодели тёмные мантии без гербов. На мне также были черные штаны, корсет и белая блуза, на руках кожаные перчатки, дабы не натирать руки при езде верхом, и, на всякий случай, подвязана к ноге кобура, где затаилось оружие. Как только мы преодолели центральную стену и уже были на окраине городка, капитан Аккерман заговорил: 

— Нам понадобится остановится здесь на несколько дней, нам нужно решить вопрос с жильём. Что предлагаешь? 

— Нас с вами знают и газета у всех на слуху. Нужно найти неприметное место куда не сунутся. 

— Как сильно твоё лицо знаменито здесь? — спросил капитан со всей серьёзностью. 

— Достаточно, дабы не селится в самом центре. 

— Мы можем вновь остановится у меня. Если мы снимем комнаты и тебя кто-то узнает — будет не очень хорошо. 

— П-правда? — удивилась я. — Неудобно как-то. 

— Всё ради дела. Не будем светится, дома у меня ты была, а соседи скорее думают, что моя квартира в продаже — на столько я редкий гость там. К тому же дел у нас по горло, ближе к ночи будем возвращаться. Сейчас я предлагаю заехать туда и закинуть вещи, а также написать твоему брату и договориться о встрече. 

— Согласна с вами. Напрямую в открытую домой лучше не возвращаться, но как ему в руки попадёт письмо? Что если оно попадёт, например, в руки отца? 

— Не беспокойся, я доставлю его. 

— Вы?

 — Тебя сразу узнают, а кого-то в форме не хочется отправлять. Я сам ведь вызвался помогать тебе, так что не спорь. Сейчас приедем, ты сразу напишешь, а затем я уеду. 

— Хорошо, это разумно, но что делать мне, пока вы будете там? 

— Твоё дело, только не выходи на улицу. Ажиотаж не утих. 

— Хорошо, — ответила я, накидывая на себя капюшон. Как только мы добрались до квартиры, оставили вещи, капитан тут же съязвил: 

— Где бумага и листы ты знаешь. По щекам прошёл румянец, меня кинуло в жар. С момента как в последний раз я была здесь, ничего не изменилось. Те же комнаты, та же мебель, та же атмосфера, но в этот раз квартира воспринималась иначе. Глядя по сторонам, мне казалось, будто каждый уголок несёт в себе воспоминание, от которого так тепло на душе, так трепетно, которое хотелось бы повторить. «Стоп, стоп! Какое повторить? Никаких инициатив с твоей стороны! Больше никаких!» Собравшись вновь мыслями, я взяла бумагу и чернила и начала писать письмо. По началу строчки не приходили мне в голову, но затем всё пошло своим чередом. 

«Дорогой брат Мне не передать словами как мне жаль за тот позор, что лёг на наше имя. Много говорить не буду, времени не очень много, а посему мне нужна твоя помощь. Я намерена очистить своё имя от этой грязной лжи, а потому я очень прошу о встрече с тобой. Напиши мне ответ, как только ты получишь это письмо и старайся, чтобы никто не узнал о том, что я что-то ищу и, что я здесь. Спасибо тебе за понимание и надеюсь ты ответишь мне, а иначе я всё равно доберусь до тебя и тебе придётся поговорить со мной!

Твоя любящая сестра

Аллен»

Как только с письмом было покончено, я тут же сложила его и вложила в конверт, при этом подписав и его. Как только оно оказалось в руках капитана он тут-же заговорил: 

— Правила дома ты знаешь. Не мусорить, не громить! Немного продуктов ещё есть, если захочешь, то можешь что-то приготовить если проголодалась. В этот раз я снова запру тебя, чтобы не сбежала как тогда, — сказав он параллельно собираясь уйти. 

— Капитан Аккерман! — окликнула его я, пока он не вышел. — Простите меня, я не хотела вас обидеть, — едва ли выдавила из себя я, до чего же сложно это было. Он остановился у самого входа, а затем обернулся и медленно подошёл ко мне. 

— Ты не обидела меня, — хрипло прошептал он, поглаживая ладонью по моей щеке,

 — Скорее я испугался, что обидел тебя. Мне было бы больно потерять тебя. 

А затем он обернулся и направился к выходу, заперев за собою дверь, оставляя меня одну в своей квартире.