Глава 21

У меня не было страха, как и не было отчаяния. Я шла уверенным шагом в кабинет главнокомандующего уже зная, в каком русле пойдёт разговор.

«Он попытается изучить меня, — обдумывала я, — Он проверит меня на вшивость!»

Главнокомандующий Эрвин Смит всегда был осторожен, хотя и, порой, играл рискованно. Он был весьма опытным солдатом, знающим своё дело очень хорошо, что и вызывало немало восторга и уважения.

Как только я дошла до двери кабинета, сделав глубокий вдох и выдох, постучала в двери. 

— Войдите, — послышалось с кабинета.

Это было весьма просторное помещение, где на окнах свисали занавески, по обе стены стояли книжные шкафы, на которых стояли книги и папки с документами, а на полу лежал большой красный ковёр с узором. 

— Офицер Браудер. Проходите, — обернувшись, сказал Эрвин Смитт. 

— Приветствую вас, главнокомандующий, — ответила я, встав смирно. 

— Присаживайтесь, разговор будет долгий, — сказал он, весьма отчуждённо указывая на стул подле своего стола. Моя смелость поубавилась, но моё лицо ничего не выражало. Он смотрел на меня очень внимательно, словно пытался понять кто я! Враг или друг? Не удивительно, ведь любой бы на его месте поступал бы также.

— Да, главнокомандующий, — присаживаясь ответила я. 

— Вам известна причина, по которой вы оказались здесь? 

— Догадываюсь, главнокомандующий, — глядя пристально ему в глаза, отвечала я, — не будем терять времени на формальности, мы можем приступить сразу к обсуждению восходящего вопроса. 

— Хорошо, — отрезал он, а затем швырнул газету на стол. Я мельком взглянула на неё, а затем вновь вернула свой взгляд на главнокомандующего. 

— Всё было совсем не так. Это перекрученная правда, — отвечала я всё так же с холодком, стараясь казаться как можно более стойкой, дабы не выдавать собственных эмоций, обиды, боли, раздражения и всего, что бурлило в моей душе. 

— В этом я не сомневаюсь, — сразу ответил он, присаживаясь в своё кресло, — меня интересует истинная правда и то, что вы будете делать с этим. Оставлять так мы не можем, это вредит нашему корпусу ещё больше. 

— Я понимаю главнокомандующий, но написанное в газете — ложь и я могу это доказать. 

— Что произошло в вечер дня рождения вашего брата? 

— По прибытии мне не сразу сообщили новость о договорённом браке, — начала свой монолог я, — Я узнала об этом поутру. Отец приказал мне бросить службу и выйти замуж, а иначе дома у меня больше нет. Поначалу я соглашалась, но на празднике он пытался напасть на меня. Я защищалась и нанесла всего несколько лёгких ударов, а затем убежала из дому. Мой брат видел эту сцену, а потому подготовил лошадь и помог мне бежать. Есть ещё один свидетель, который может свидетельствовать, что меня дома более не было. Я оставила его и уверенно могу сказать, что его жизни угрозы не было. 

— Вы всё ещё хотите покинуть службу? 

— Нет главнокомандующий! Я не хотела потерять семью, но и жить как они того хотят, я тоже не могу.

 — Это хорошо, — протянул он, сложив руки в замок, — Но беда в том, что наследника семейства Гардери пытались отравить. 

— Пытались или отравили? — вдруг вырвался странный вопрос, заставший нас двоих врасплох. 

— Пытались, — ответил он. 

— Вы меня подозреваете, я знаю. Но я этого не делала ни до, ни после его нападения. Он напал и получил защитный удар. Затем я ушла из дома, захлопнув ту самую дверь своими руками. Я дорожу своей семьёй, и была готова повиноваться их велению в этот раз, но Гардери младший в буквальном смысле продемонстрировал всё своё нутро за вечер, от чего не может быть и речи о браке с ним. Я отчётливо поняла одну вещь — я никогда не смогу продать свою душу с целью обогащения. Никогда! 

— Почему же вы не рассказали всё родителям? 

— По многим причинам. И самая главная из них — скорая вылазка за стену! Они в отчаяние и готовы пойти уже на любой шаг для того, чтобы помешать этому. И я их понимаю. Наверняка на их месте я поступила бы так же. Но проблема заключается не только в нашей вылазке, но и в договорённости между семьями. Семейство Гардери и моя семья ведут бизнес сообща, между ними заключено множество договоров для ведения дела, а всё потому, что мы являемся очень дальними родственниками и, сообщи я о происшедшем, это повредило бы моей семье не только в делах, но и, возможно, развязало бы вендетту. Но ссылаясь на то, где я нахожусь и какие цели преследует брак в первую очередь, я не могу с уверенностью сказать стало бы так, как говорю я или мой отец умолчал бы и всё равно выдал меня замуж. Оба исхода меня не устраивают. 

— Вы весьма хорошо оценили ситуацию. 

— Здесь нечего было оценивать, всё и без того на поверхности. Я одного лишь не могу понять, почему обвинения направлены на меня, когда неизвестно как узнали о яде? 

— Почему неизвестно? — спросил главнокомандующий Эрвин Смит. 

— Кто-то же предупредил его, что пища ни с того ни с сего отравлена. 

— Никто не предупреждал, яд попал в его тело, после чего он упал на землю. Поблизости были врачи, они и спасли его. 

— Когда это произошло? 

— В тот самый вечер, когда вы бежали.

 — Это весьма странно. Если бы его хотели убить, то наверняка использовали бы яд куда мощнее и явно не при докторах. 

— Это верно. Но также нам удалось раздобыть информацию, что дозировка была не опасна, как и само вещество. 

— Откуда такие сведения? — в изумление спросила я. 

— Старый друг сообщил мне. Он как раз и был тем самым доктором, который спас вашего, в прошлом, жениха.

 — Доктор Сатори? 

— Вы знакомы? 

— Он не редкий гость моего дома. 

— Ясно. Но теперь скажите мне, что вы намерены делать? — спросил Эрвин Смитт, всматриваясь куда более пронзительно прежнего. 

— Я поговорю с доктором, узнаю немного больше, а после выпущу опровержение. Дайте мне немного времени и я всё улажу! 

— Даю вам время до вылазки, а затем вы предстанете в военном суде. 

— Есть! — отсалютировала я, уже направляясь к двери, как вдруг главнокомандующий вновь окликнул меня. 

— Офицер Браудер, — сказал он, уже повернувшись спиной, — Такие как вы редкость для вашего возраста, полиция потеряла достойного солдата. 

— Благодарю вас, — сказала я, а затем вышла.

Едва ли закрылась дверь моей комнаты, как тяжкий груз упал с моих плеч. Я громко вздохнула, спускаясь на пол по стене. Мысли метались с большой скоростью, мне предстояло много работы: тренировки, дежурства, подготовка, так ещё и эта история. Уж лучше бы и вовсе часть не покидала, голова шла кругом! Как вдруг раздался стук в дверь, который слегка привел меня в чувство. 

— Я занята, — окликнула я, не желая видеть кого-либо. Но в дверь вновь постучали, кто-то явно не желал уходить. Одним рывком в гневе я подорвалась с пола и распахнула дверь. 

— Ну что ещё? — возмутилась я в полном негодовании, а затем смутилась до невозможного, ведь в дверях стоял сам капитан Аккерман.