22. Дежавю

   Дальше дискуссия вроде как проходила более мирно.

   Никто явно не хотел нового отрезвляющего землетрясения от трефового короля.

   Сошлись на том, что пока не будут предпринимать ничего серьёзного, ведь у них слишком мало информации, чтобы действовать.

   Настал ответственный момент - Лотерея Козыря. В сегодняшней Лотерее, как в принципе и всегда, участников всего трое, а не четверо, как должно было быть, но бубновые не заинтересованы в получении козыря.

   Выбор козыря - магическое событие. И Астрея знала, как он проходит.

   Астрея почти бегом двинулась к машине в сопровождении 13-го и 14-го, ощущая, что всё же боится исполнять этот приказ.

   Они не были уверены в том, что они делают, но это было не время для сомнений.

   Астрея вытащила из машины шлем, который был бы ей явно велик. Именно сейчас ей удалось как следует рассмотреть этот предмет, который жестоко выделялся на фоне пассажирского сиденья машины.

   Это был тёмно-фиолетовый шлем покрытый еле заметными, но крупными чешуйками, как будто это был не металл, а драконья шкура. Самурайский шлем со знаком пик чёрного цвета.

   Астрея поколебалась, когда решила надеть шлем с единственной мыслью:

   "Его ждало бы разочарование, если бы оказалось, что силу короля нельзя передать."

   Она опустила шлем на свою голову, невольно поджав губы. Что сейчас произойдёт? Но стоило ей это сделать, как вокруг заискрили фиолетовые молнии.

—Агрх! Не не не! Мы на такое не подписывались!

   Она схватилась за шлем и попыталась его снять, но он уже сам подогнался по размеру.

   Перед глазами поплыло. И она будто в этих вспышках фиолетовых молний стала видеть что-то. Короткие обрывки вырванных из контекста воспоминаний, которые было невозможно собрать воедино.

   Они мелькали быстро, почти неуловимо, но тем не менее Астрея чувствовала, как из ниоткуда в ней пробуждается странная, чужая ей злость.

—А вот это уже что-то новенькое, — сказал трефовый король, приподнимаясь с места.

   "На самом деле, я никогда не видел ничего подобного. Откуда Пик знал, что силу короля можно передать? И мог ли он вообще располагать такой инсайдерской информацией о Карточном Мире?"

   Астрея обернулась и увидела, что теперь она гораздо выше 13-го и 14-го. Оглядев себя, она увидела, что она одета в броню Пика.

—Ох ты!

   Она вернулась к столу, который теперь был для неё, как обычный стол. Она вернулась на место Пика.

—Я так полагаю, вы не собираетесь сдаваться, товарищи пиковые? Ожидаемо. Тогда начнём.

   Всё закрутилось в волшебном вихре. Как будто потухло белое небо над ними. Только центр стола излучал свечение, что переливалось разными цветами.

   Знаки мастей на каждой четверти стола засветились и следом за этим загорелись знаки мастей на щеках правителей, засверкали соответствующими цветами их глаза.

   Лотерея козыря начинается. Процесс выбора проходит около 3 минут.

   Первым засветился знак пикового валета, Вару, что имел едко-зелёный цвет.

   Второй была Эмма, пиковая дама, чей знак имел чёрный цвет и потому почти не источал света.

   И последней была Астрея. Алый знак К пик загорелся, но вот только знак К пик на щеке Астреи мигал, как перегорающая лампочка, что свидетельствовало о том, что перенос сил был неполным.

   Следующими были червовые. У них в том же порядке от вальта до короля и всё было в порядке.

   Потом были трефы. Их знаки тоже загорелись без проблем.

   Последней была Николь - единственная из бубновых. Её знак даже не загорелся, а знак бубен на её четверти стола тут же потух. Она пожала плечами и села на место, выражая полн незаинтересованность в победе.

   Остались только три масти. Минута напряжённого ожидания и над столом загорается яркий знак трефы.

—Что?!

   Всё закончилось. И решение таинственной Высшей Силы не изменить.

   Вару взвизгнул первый: —Нет! Трефы были в прошлый раз!

   Валет запрыгнул на стол и сказал, топая ногой:—Переизбирай козырь! Ты! Тупая магическая мебель!

   Но тут стол ударил его разрядом тока и он грохнулся со стола, сопровождаемый издевательским хохотом пиковой дамы.

   Он упал и проскрипел:—Всё равно, тупая мебель!

   Стол снова засветился и молния ударила в валета.

—Аргх! Да сколько можно?! 

   Куромаку вздохнул и сказал:—Так быть не должно…

   Он сел на место и сказал:—Э-эм, раз уж так вышло, ничего не поделаешь. Кхэм, мы не можем вызвать Высшую Силу снова. Это возможно только раз в три месяца.

   Вару воскликнул, поднимаясь с места:—Это всё, что ты мне скажешь?! Тебе всегда всё легко давалось, да?!  И генератор небось у тебя всё ещё работает!

   Куромаку молчал в ответ. Астрея, снимая шлем и снова уменьшаясь в размерах до 10-тки, прочитала, что своим молчанием он вряд-ли подтверждает слова валета.

   Возможно, он что-то вспомнил, что-то не очень хорошее, и что-то о чём не хочется вспоминать. Тут он поднял взгляд и посмотрел, как поняла Астрея, на всех пиковых.

   Король поджал губы, а выражение его лица стало враждебным. Он заговорил.

   И в этот раз его голос был жесток, как никогда до этого:—Я не отвечаю на вопросы поставленные в укор, - король развернулся, кинув короткое:

   "Собрание окончено. Все свободны".

   По приезде настроение у короля было не ахти. Выиграть козырь во второй раз подряд - абсурдно.

   Он вернулся обратно в кабинет уже поздно вечером, прошёл через ту самую дверь в углу кабинета, как будто нарочно скрытую от посторонних глаз и оказался в небольшой спальне-кабинете. В единственном месте во всём Курограде, где сохранилось хоть что-то от основания. Осталось таким, каким оно было изначально.

   Рядом шкаф с полками, ломящимися от книг, перечитанных так много раз, что на некоторых страницах и уголках можно заметить потёртости. Король, подумав, садится на край кровати, медленно и не осознавая этого, хватаясь за голову в отчаянном поиске решения проблемы. Ситуация стала напряжённой. И, пожалуй, это последнее, чего он бы мог желать.

—Что же мне делать? — спрашивает он у себя.

   Не находя себе места от далеко не бесплодного беспокойства, король треф поднимается и выходит из покоев, возвращаясь в кабинет с единственной утешающей, но и одновременно с этим нагнетающей мыслью:

   "Рабочий день ещё не окончен. «Приятный труд - целитель утомления». Так ты цитировал Макбета¹, да, Данте?"

   Он снова вспомнил про бубнового короля. И погружаясь глубже в свои воспоминания, трефовый король не мог не отметить то, как тепло на душе было вспоминать даже его самое абсурдное, на взгляд трефового короля, поведение.

   Данте всегда был нетороплив, как черепаха, и снисходителен к остальным, даже если они его не понимали, называли чудаком. В этом он был мудр. Готов всегда помочь советом, даже если вы не поймёте его сразу - когда-нибудь поймёте.

   В некотором смысле он тоже знал всё на свете. Настоящий карточный Будда. И если Куромаку был самым эрудированным из клонов, то Данте - бесспорно самый мудрый из 12-ти Великих Правителей Карточного Мира.

   И им часто было о чём поговорить. Даже если это означало, что они будут понимать друг друга через слово. Если будут разных полярностей и мнений.

—Но когда появился Великий Барьер - Данте внезапно отдалился от нас. Или это мы отдалились от Данте и Габриеля, не желая более замечать друг друга? Мы надоели друг другу за вечность в пустоте, — спросил себя трефовый король.

    Он подошёл к окну, глядя на вечерний Куроград. Город окрашивался закатным пламенем, уже скоро будут включаться фонари. Всё точно по расписанию.

—У нас появилась возможность жить далеко друг от друга, чем мы сполна пользуемся, но не совершаем ли мы этим страшную ошибку? Может именно это ты пытался сказать мне тогда? А я, как обычно, сам себе на уме. Но я выиграл второй раз. Это же должно хоть что-то значить?

   Король повернулся на свой стол и потянулся рукой к еле-тёплому кофе, желая его допить, но не успел он даже пальцем прикоснуться к белой кружке, как та с хрустящим треском раскололась надвое, покрывшись паутиной трещин.

   Из них на стол стал просачиваться кофе от чего-то вязкий и напомнивший королю чёрную смолу.

   Он инстинктивно, почти с отвращением отдёрнул руку так, будто обжёгся. Ещё три секунды он смотрел на треснувшую кружку так, будто она попыталась укусить его за руку своими теперь изогнутыми, искривлёнными краями, похожими на зубы.

   Куромаку нервно, механически потёр ладони в тканевых перчатках друг об друга, будто мыл руки. Он не мог не признать, что его тонкие бледные губы пересохли, от чего он чуть прикусил их, но снова сделал это слишком сильно и до крови.

—Я, конечно, не верю в предзнаменования, но это... Не то же ли самое случилось до Битвы Под Куроградом? Или до Осады Зонтопии? Я всё меньше и меньше доверяю своей интуиции, полагаясь на логику и причинно-следственные связи, но действия ЕГО хаотичны. Я не могу предсказать ни одно из ЕГО нападений. Я могу не быть готов...

   Но тут в глухой тишине кабинета раздался звонок видеофона.

   Король вздрогнул от неожиданности, ощущая, что его сердце забилось чаще. Такого не было давно, но после удивление сменилось раздражением на самого себя за ложную тревогу. Сам себя он осёк:

  "Какая глупость, в самом деле! Рабочий день ещё не закончен".

   Он резко развернулся и в два шага оказался у стола. Он поднял трубку со словами:

—Алло, Куромаку на связи.

   И ответило ему холодное молчание в трубке. Куромаку позвал ещё раз, умоляя собственный голос не ломаться и не менять тона.

   И тут в трубке раздался оглушающий звенящий истерический хохот. На том конце трубки кто-то явно боролся с коликами в животе.

   Король испуганно выронил видеофон на пол, мысленно выругавшись, что ещё одна такая выходка и у него просто напросто остановится сердце от испуга.

   А хохот стал громче, теперь оглушающе заполняя резиденцию короля.

   Король отшатнулся к шкафу за своей спиной, прижимаясь к нему спиной. Сердце билось так сильно и быстро, что рёбра начинали болеть, а пульс отбивался в горле.

—Оу, Куромаку, ты там жив? Я тебя напугал? Хи-хи-хи, — ехидно спросил Джокер.

   Куромаку не отвечал ему. Прямо сейчас всё, что он мог издавать - это судорожные вздохи, которые король глушил как мог. Он смотрел на видеофон на полу, видя там номер, помеченный: "Неизвестный".

   Ему давно не было так страшно.

—Ох, Маку, Я же знаю, что ты там! Это была просто шутка от Джокера²!

   Куромаку отдышаться и просипел как-то даже слишком жалко:—В гробу я видел такие шутки…

—Продолжишь быть грубым, ТЫ УВИДИШЬ В ГРОБУ ТАКИЕ ШУТКИ! Давай лучше поболтаем! Мне так и не терпится тебя увидеть после стольких лет. Ты хочешь сыграть со мной? Сыграть в твою любимую игру! Какую, как ты думаешь?

   Король треф и так понимал, что Джокер не отстанет, если он будет отмалчиваться.

—Я не собираюсь играть с тобой!

—Оу, какая жалость! Ты даже не спросил какую!

—Мне плевать! Убирайся!

   Джокер в ответ снова звонко расхохотался.

—Слушаюсь и повинуюсь, "великий король".

   Джокер похихикал.

—Но в игру ты всё же сыграешь. На свою жизнь! Сыграй снова в твою любимую игру! В Игру Королей! Правила предельно просты!

   Он выдержал паузу. И голос Джокера стал хтоническим и жутким. Рычащим и хрипящим.

—ПРОДЕРЖИСЬ ДО СЪЕЗДА И УДЕРЖИ СВОЮ КОРОНУ!

—Проваливай, Джокер!

—Пока-а-а, до встречи, второй...

   Тут Куромаку открывает глаза. Он стоит у окна, оборачивается - видеофон на столе. Судорожно выдыхает, почти как туберкулёзник.

   "Ради карт... Это был розыгрыш в розыгрыше! О карты, тринадцатый превзошёл сам себя..." — и сразу после этого его посетила мысль, что раз он Джокер, то вроде как должен смешить, а не пугать до смерти?

   До смерти...

   Это не казалось таким невозможным. Если Джокер будет продолжать так делать, у короля треф может просто не выдержать сердце.

   Тут раздаётся звонок. Он разрезает тишину резиденции и снова заставляет Куромаку вздрогнуть.

—О ради карт! Что ещё?! Если это опять он, я клянусь!..

   Он поднимает трубку, коротко молчит и выдыхает.

—Курон? В чём дело?

—Товарищ Куромаку, я сейчас нахожусь в лаборатории Йоты по призыву товарища Исакуро. Мне сообщили, что Куроми очнулась, но у нас сложилась немного "непредвиденная ситуация". Потому он попросил меня связаться с вами и доложить об этом. Прошу прощения, возможно, вы устали после дороги.

   Куромаку нахмурился и сказал:—Не суть важно. Выкладывай.

   Курон немного замялся и ответил:—Боюсь, это не видеофонный разговор. Это проще увидеть. Я не могу передать трубку Исакуро, потому-что он немного…

   Где-то на фоне раздался приглушённый голос Исакуро:—Товарищ Курон!

   И там что-то произошло, что заставило Курона наскоро решил сбросить звонок.

   Звонок был сброшен и от чего у Куромаку появилось странное предчувствие. Трудно было сказать хорошее оно или плохое. Но что-то волнительное и "щекотящее" определённо потревожило его.

   В кабинет постучались, но король вышел из кабинета и кинул: —Оставьте документы на столе, я скоро вернусь.

—Но товарищ Куромаку, нам пришёл гонец из Хелленда с письмом! —

   Куромаку ответил:—Извините, но письмо не взорвётся, если вы положите его на стол и позволите мне прочесть позже. Прошу, предложите гонцу кофе и попросите великодушно подождать. Я скоро вернусь.

   А тем же временем в лаборатории-больнице Йоты происходило любопытнейшее действие.

   Исакуро вышел из палаты к Курону, который что-то записывал в небольшой блокнот навесу и через раз щёлкал ручкой.

—Товарищ Курон, — обратился к нему Исакуро, не совсем понимая, что ему делать.

   Курон же продолжал делать какие-то записи. Наконец, он оторвался и спросил:—Что такое?

—Я не уверен, что это правильно. Господин будет не очень доволен, если увидит то, в каком состоянии она пребывает.

—Даже если так, нужно доложить, — сказал он и убрал блокнот в сумку.

   Исакуро сложил руки на грудной клетке и спросил:—Да? А не вы ли пошли против воли господина и потащили её в Ядро, предварительно не сообщив об этом?

—Я, но исключительно ради её блага.

   Исакуро снова недоверчиво спросил:—Да?

   Курон ответил всё так же решительно:—Именно. Мне ясно дан приказ следить за ней. Что я и делаю.

—Как бы странно это не звучало от лекаря, но вам дан приказ "следить", а не "охранять" её, - отметил Исакуро.

   Курон отвёл взгляд и стал как-то неловко щупать козырёк фуражки со словами:—Товарищ Куромаку видит в ней огромный потенциал стать нашим оружием. Её силы огромны, и мы не можем упустить такой шанс. Если воля нашего короля - сохранение её жизни, я выполню. Чего бы мне это не стоило.

   Исакуро ответил, подняв руки на уровень головы так, будто Курон ткнул в него заряженным ружьём:—Ладно, я понял. Господин всё же уговорил вас взять напарника. И вы хотите, чтобы им стала она.

   Курон ответил, отворачиваясь от Исакуро и как-то странно потирая шею:—Не так важно, чего я хочу. Кто окажется лучше, с тем я и буду работать. Мне всё равно.

   Исакуро недоверчиво прищурился и как-то странно и шипя цокнув языком:—Тс-с-с. Бездарно врёте.

   Курон вздохнул, осознавая, что это действительно так. Он умеет всё, кроме лжи. Так уж создан, что ложь и коварство противны его природе.

   Он пробубнил, опустив голову:—Знаю... Но здесь правда неважно, кто станет моим напарником. Товарищ Дакимакуро в одном прав. Кто бы ни работал со мной - рано или поздно обречён на смерть. А вот рано ли, иль поздно - контролируемо в некоторой степени.

   Их разговоры прервало появление Куромаку.

—Господин Куромаку, доброго вечера. Как ваше самочувствие? - сразу спросил Исакуро.

   Куромаку повернулся к нему и как-то даже немного смягчившись в лице, сказал:—Здравствуй. Чтож, гораздо лучше. Спасибо тебе, Исакуро. Моя головная боль утихла после твоей лечебной техники.

   Исакуро улыбнулся и ответил:—Я рад.

   Курон добавил:—Да, у Исакуро было много возможностей потренироваться на остальных участниках Альфа. Как я понял, несмотря на увеличение нашего количества и распределение обязанностей по способностям, головная боль мучает даже наших железных послов. (Хотя они никогда этого открыто не покажут.) Макуро тоже жаловался на это. Но это последствия его особого таланта.

   Исакуро ответил:—Да. Мне его жалко. Он очень много использует свой талант. Из-за чего у нас он постоянный гость. Другие лекари ещё не так искусно умеют лечить головную боль. Сами знаете, они больше военные медики. Но Куроиса пытается обучить их снимать боль и при этом не вредить последним воспоминаниям.

   Куромаку ответил:—О, даже так. Чтож, я уверен, вы добьётесь успеха. Это очень полезно. Так, что на счёт Куроми?

   Тут Исакуро и Курон переглянулись, и на их лицах было написано, что даже в присутствии собственно короля им трудно описать то, что случилось с ней.

—Эм, ну как вам сказать?.. — замялся Исакуро, думая, как это можно преподнести.

   Куромаку ответил:—Говори прямо, как есть. Я не кусаюсь.

   Курон ответил:—У неё автобиографическая амнезия,

   Исакуро ответил:—Она очень смутно помнит, кто мы такие, хоть и не смогла сразу с ходу вспомнить наши имена, но про себя она не помнит почти ничего. Ни имени, ни возраста, ни даты рождения. Пока вас не было, я провёл пару тестов. Ни реакция, ни навыки, ни рефлексы - ничего из этого не было нарушено. Но она не помнит своего имени, кем была, чем занималась и как попала в Карточный Мир. Её жизнь до попадания в Карточный Мир для нас - отныне шифр, который даже ей разгадать будет непросто.

   Куромаку спросил:—А ты спрашивал?—Да, она явно обладает воспоминаниями, которые являются разгадкой её прошлого, они не уничтожены, но её сознание не восстановлено полностью или по каким-то причинам оно склеило их неправильно, а потом заблокировало, — ответил Исакуро, потирая лоб.

—Э, я не знаю, как это объяснить! Это похоже на то, когда мы собираем пазл, но этот пазл состоит из сотни тысяч маленьких деталей, которые на вид совершенно не отличаются друг от друга. И в какой-то момент вы в отчаянии начинаете скреплять их между собой уже не сильно заботясь о том, подходят они друг другу или нет. Но какова цена ложным воспоминаниям? Ровно, что битые черепки. Я не буду давать никому ложную надежду и буду честен. Вернуть ей все воспоминания и в первозданном виде не получится уже никогда. Старая личность утеряна в этом теле. Она пустой сосуд.

   Тут медик обнял себя за плечи, и его на глазах короля и информатора пробрала дрожь, будто ему стало холодно:—Бр-р-р! И что самое жуткое, —он прервался, собираясь с силами, — я даже не знаю, с кем я говорил, пока проводил тесты! — уже шёпотом сказал он.

   Куромаку почувствовал, как после этих слов слабый холодок пробежался по его телу. Всё же, даже при своём даре "выдающийся ум".

   Куромаку знал, что плохо осведомлён о секретах мозга. Это та часть карты, которую, несмотря на их прогресс, они никогда не трогали. Святыня личности любой карты. Никто не располагает полным пониманием работы мозга.

   Он повернулся к Курону:—А ты что скажешь? Ты уже виделся с ней, я так полагаю.

   Курон кивнул и сказал:—Да, вы правы. Она узнала меня. На это ей потребовалось около 5-ти секунд.

   Исакуро сказал:-Что, кстати, довольно быстро при том факте, что меня она вспоминала около 3-х минут, а Куроису, которая собственно и обнаружила, что она проснулась, не вспомнила вообще. На вопрос, кто такой товарищ Курон, она ответила, что не помнит точно, но ассоциация хорошая, поэтому, должно быть, они друзья.

   Курон то ли с иронией, то ли с сарказмом сказал:—Гениальное умозаключение.

   Исакуро не заметил сарказма и кивнул:-Согласен. Она вспомнила товарища Курона, при том факте, что она не помнит собственного имени, но на то это и автобиографическая амнезия. Мы не сообщали ей никакой информации до вашего прихода, не отвечали на вопросы.

   Исакуро взялся за ручку двери и открыл палату.

   Она сидела посреди палаты на полу в позе лотоса, обнимая свою подушку и напевая не совсем понятный и сбивчивый мотив, но стоило им войти, а точнее стоило ей осознать, что дверь открылась, как она тут же подорвалась с места.

   Она встала босыми ногами на холодный кафель палаты с вопросом:—Отец?

   Исакуро воздухом поперхнулся.

   Куромаку спросил, посмотрев на старшего лекаря: —Это мне?

   Исакуро ответил:—Должно быть, вам.

   Куромаку вздохнул и как-то неловко:—Чтож, хмх, хорошо. Шутка засчитана; ты действительно застала меня врасплох. Я ожидал всё, что угодно, кроме этого.

   Куроми поднялась, продолжала обнимать подушку. Она смотрела на короля взглядом непонимающим, но по детскому чистым и наивным.

   Куромаку спросил:—Ты помнишь меня? Как меня зовут?

   Исакуро ни на что не надеялся.

   Куроми спросила, приподняв одну бровь:—А вы тоже не помните?

   Куромаку откашлялся по привычке, чтоб не сказать что-нибудь лишнее.

   Исакуро, который только что справился с приступом, разразился новыми истерическими припадками смеха. Курон закрыл лицо ладонями с тихим:

   "О карты..."

   Куромаку терпеливо вздохнул и ответил:

—Я помню, как меня зовут, спасибо. А ты помнишь?

   Куроми будто подумала и ответила:—Да, конечно, я знаю знаю, господин, и вас зовут Куромаку.

   Куромаку ответил, слегка хлопнув в ладони:—Отличное начало. Итак.

   Он чуть не начал пояснять ей то, что она забыла, как его посетила мысль:

   "Хм-м-м. Если она забыла своё прошлое, то я сейчас имею уникальную возможность запрограммировать её на выполнение определённых задач, которые мне нужны. Будто робот. То, что я скажу ей сейчас может сработать, как внушение, будто гипноз. Именно сейчас - идеальный момент сделать из неё мою верную соратницу. И даже та пиковая не сможет сломать ту установку, которую я ей продиктую. Она полностью доверяет мне. Но будет ли это правильно? Гуманно ли это? Я… Мне стоило расспросить её подробнее о её прошлом. А сейчас у меня действительно нет выбора".

—Куромико, слушай меня внимательно, я расскажу всё, что тебе сейчас следует помнить и знать.

   Он положил руку на её лоб. Вокруг короля появились молнии, которые поползли к Куромико.

-Куроград - твой дом, твой бастион. Народ треф - твои друзья, мы - твоя семья. И ты защищаешь свою семью. Я твой король. И ты верно служишь мне и своему народу.

   Он убрал руку. Куромико чуть пошатнулась и упала на колени. Голова болела пульсирующей болью.

   Исакуро тихо спросил:—Что происходит? — он хотел подойти и помочь. Курон не отвечал. Он знал, что здесь происходит, но не отважился сказать этого сейчас вслух.

   Король приказал:—А теперь вставай.

   Куроми послушалась. На дрожащих ногах она поднялась и попыталась выпрямиться.

   Исакуро предупредил:—Подождите. Она ещё слишком слаба, чтобы после этого держаться.

-А на мой взгляд достаточно. Подними голову и больше никогда не прячь свой взгляд. Завтра утром ты вернёшься домой, — приказал король.

   Куромико подняла взгляд и король увидел, что в её глазах появились пятиконечные звёзды. Отчётливый рисунок, который не пропадал некоторое время, но стал затухать пока не исчез.

—Отлично. Доброй ночи, — сказал король и пройдя мимо Курона и Исакуро тихо сказал:—Проблема решена. Из всего нужно научиться извлечь выгоду для нас. Не говорите ей ничего о том, что здесь сейчас случилось, и мы придём к успеху.

(1 «Макбе́т» - пьеса, одна из наиболее известных трагедий Уильяма Шекспира.)