Глава 57:Время спустя

Прошло две недели.

Эти дни будто растворялись в спокойствии — редком, непривычном, но почти уютном. Эл постепенно возвращалась к жизни: без спешки, без перегибов. Брат был рядом почти постоянно. Слишком навязчиво — на её вкус, но по-своему тепло. Он помогал ей вставать, укрывал пледом, если вдруг становилось прохладно, кормил её ужином и ворчал, когда она пыталась налить себе чай. Соу бывал каждый день. То с книгой, то с глупыми историями, то просто с тишиной — и это тоже было важно.

Иногда они гуляли — сначала на коляске, потом с поддержкой под руку. Однажды пошли в парк, где какая-то девочка назвала Эл "роботом с запасными ногами", и Соу, не удержавшись, завёл с ней философский спор о том, кто в таком случае должен платить за парковку.

Смеялись. Даже брат.

Накануне приходил врач. Долго осматривал, что-то записывал в блокнот, ворчал под нос. А потом удивлённо поднял брови.

— Заживает даже быстрее, чем ожидалось, — сказал он. — Уже можно понемногу добавлять нагрузку. Ходить, делать мелкие дела по дому. Ничего тяжёлого — но и не лежать как фарфоровая статуэтка. Он посмотрел на Соукоку, затем на Эл. — Главное — в меру. Без героизма. Вы ведь и так уже чуть сердце мне не остановили.

Когда врач ушёл, в доме повисла какая-то лёгкость. Как будто впервые за долгое время воздух стал по-настоящему живым. Эл прошлась по коридору сама — без поддержки, без помощи. Медленно, аккуратно, но с гордо поднятым подбородком.

На лестнице она встретила Соукоку. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, с тем самым лицом, которое говорило: "Ещё шаг — и ты труп, но я пока думаю."

— Ну, здравствуй, чудо — сказал он с лёгкой усмешкой. — Уже по дому шастаем?

— А то. — Эл приподняла бровь. — Или ты хочешь снова таскать меня на руках?

Соукоку хмыкнул.

— Ещё один лишний выпад, и я буду носить тебя не на руках, а за шкирку. Врач разрешил — не значит, что я разрешаю всё подряд.

Она усмехнулась. — Ну вот, я знала, что где-то тут подвох.

Соу спустился со второго этажа с чашкой кофе и услышал последние слова. — Не мешай ей летать, Соукоку. У неё крылья ещё не полностью отросли, но уже шевелятся. А ты как контрол-фрик с ножницами.

Соукоку, не глядя, протянул руку, выхватил у него чашку и сделал глоток.

— Говори красиво — всё равно кофе теперь мой.

— У тебя нет сердца, — обречённо вздохнул Соу.

Эл закатила глаза, облокачиваясь о стену. — Это и есть семейная поддержка? Украсть кофе ?

— Нет, — лениво отозвался Соукоку. — Это проверка на устойчивость. У вас всё слишком сладко. Пора добавить щепотку реальности.

Они смеялись. И это был первый за долгое время смех, не покрытый слоем боли и страха.

День был пасмурный, но не серый. Просто мягкий.

Эл сидела у окна, наблюдая, как ветер гонит по двору случайные листья. Рядом — плед, тёплый чай, книга, на которой она залипала уже четвёртый раз. Не потому что неинтересно — просто иногда взгляд цеплялся за одну строчку, и мысли куда-то уплывали.

Дверной звонок прозвучал почти неожиданно. Она даже вздрогнула. И, прежде чем что-либо предпринять, на лестнице раздались шаги — Соукоку, конечно, опередил.

— Кто там? — крикнула Эл.

— Те, кого ты когда-то называла друзьями, — отозвался голос Кирю из-за двери. — Мы тут подумали... а вдруг ты снова стала человеком.

— Это была шутка, если что, — вставил Сакура. — Очень плохая, но искренняя.

— Мы принесли... — Кадзи замялся. — Цветы, чай, и торт. Он безумно дорогой, так что ты обязана выздороветь, чтобы его попробовать.

Соукоку приоткрыл дверь, окинул их всех тяжёлым взглядом и не сказал ни слова. Просто отошёл в сторону.

Когда они вошли, в доме повисла тёплая неуверенность. Взгляды, полуулыбки, осторожные шаги. Будто все боялись — а вдруг сломают?

— Ну, ты как? — спросил Сакура, присаживаясь на край дивана. — Только не в смысле "что нового", а... ну, ты поняла.

Эл пожала плечами, чуть наклоняя голову. — Уже не по частям. Целая. Примерно.

— Мы скучали, — признался Кадзи, не глядя в глаза. — Даже я. Хотя я делал вид, что не скучал.

— Ты всегда делаешь вид, — усмехнулась она.

Кирю подошёл и протянул коробку с чаем. — На случай, если он снова решит поэкспериментировать с зельями любви.

Соу, проходя мимо, фыркнул. — Один раз. Один. И все запомнили на всю жизнь.

Смех раздался почти сразу. Неловкий, скомканный — но настоящий. Комната будто вдохнула. Эл смотрела на них — на этих странных, шумных, добрых идиотов — и чувствовала, как внутри что-то медленно оттаивает.

Она ещё не забыла. Ещё были шрамы — и физические, и те, что на душе. Но они пришли. И не спрашивали, почему. Не обвиняли. Просто были.

— Спасибо, что пришли, — тихо сказала она.

Сакура пожал плечами. — Мы бы пришли раньше... если бы один мрачный лорд не шипел на нас при каждом подходе к двери.

— Я слышал, — сухо заметил Соукоку с кухни.

— Так это было специально? — приподнял бровь Кирю.

— Нет. Это мой естественный голос.

Снова смех. Лёгкий. Простой. Как раньше. Почти как раньше.

День был мягким — будто сам мир решил ненадолго отпустить. Свет скользил по стенам, цоканье чашек на кухне звучало мирно, почти умиротворяюще. Эл сидела на подоконнике, обняв колени, босые пальцы сжимали край пледа. Она уже давно не выглядела как сломанная тень самой себя — но и прежней не была. Что-то в ней стало тише. Глубже. Настоящее.

Соукоку стоял у плиты, помешивая кофе. Он следил за ней краем взгляда — без навязчивости, но с внутренним счётом каждой эмоции на её лице.

— Я хочу в Фурин, — вдруг сказала она.

Он обернулся. — Прямо сейчас? — Да. — Она смотрела в окно, не отрываясь. — Я должна... туда. Просто должна.

Он ничего не сказал. Только медленно кивнул. Через полчаса они уже были в машине.

Дорога была почти пустой и очень быстрой. Эл сидела молча, но с прямой спиной. Не напряжённо — скорее, с собранностью человека, который готов встретиться с тем, что остался должен самому себе.

Когда здание школы выросло на горизонте, её сердце сжалось. Знакомые стены. Знакомые окна. Воспоминания — как вспышки света: драка у ворот, голоса, хлопок закрывающейся двери, лицо Соу, тогда испуганное, и... одиночество.

Соукоку припарковался и открыл для неё дверь. Она шагнула наружу — медленно, осторожно. Словно опасалась, что асфальт под ногами может исчезнуть.

— Куда? — тихо спросил он. Эл подняла взгляд на крышу. — Туда, где я была в последний раз... собой.

Он не возразил. Просто пошёл рядом.

Шаги по лестнице отдавались гулко. Ступень за ступенью — как будто она очищала своё прошлое от пыли. Её пальцы скользили по перилам, тело чуть дрожало, но не от страха — от предчувствия. Она снова здесь. И теперь всё иначе.

Когда они вышли на крышу, воздух встретил их прохладным ветром. И вот она — та сцена, где Эл стояла у края, где мир казался далёким, а небо впервые перестало давить.

Ветер был прохладным, но не резким. Эл, укрытая лёгкой курткой, стояла у самого края крыши, положив руки на холодный бетонный бортик. Внизу — двор школы, где мелькали знакомые лица, но здесь, наверху, было по-настоящему тихо.

Соукоку стоял чуть поодаль, ссутулившись на фоне неба.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я вернулась сюда? — её голос был ровным, но не без тени боли. — Здесь дерутся, шумят, тут жизнь кипит, а я...

Он не дал ей договорить.

— А ты не мёртвая. — ... — Ты живая, Эл. Пусть и с разбитым сердцем. Но живой человек — он сам выбирает, когда идти дальше.

Она молчала. Его слова больно задевали. Потому что были правдой.

— Я не знаю, что делать, если ты снова исчезнешь, — признался он и впервые за долгое время не был бронёй. — Мне плевать, что скажут. Если надо, я и дальше буду носить тебя на руках. Хоть в бой, хоть по ступенькам, хоть просто за чайником.

Эл опустила голову.

— Мне было страшно, Соукоку. По-настоящему. Не от боли. От того, как легко всё... обрывается. — Мне тоже. — Я не хотела умирать. Просто хотела перестать быть пустой. — ... — А теперь я здесь. С тобой. И я всё ещё не понимаю, кто я. И зачем.

Соу подошёл ближе, обнял её за плечи. Молча. Без лишнего нажима.

— Ты — моя сестра. Это достаточно. А остальное... мы найдём вместе.

Она кивнула. Только один раз. Но этого было достаточно.

Внизу кто-то крикнул. Раздался шум — Сакура с кем-то гонялся, Кирю смеялся, Тайга нёс коробку с протеином, как святыню.

Эл усмехнулась сквозь лёгкую дрожь в голосе.

— Эти идиоты никогда не изменятся. — И слава богу, — сказал Соукоку, — а ты... ты тоже не изменилась. Просто тебе дали выдохнуть.

Она посмотрела на небо. Синее, тёплое. И впервые за долгое время — оно не давило. Оно дышало вместе с ней.

Соукоку уже собирался что-то сказать, когда за спиной послышались шаги.

— Я знал, что найду тебя здесь, — голос был мягкий, глубокий, как вечерний колокол.

Эл резко обернулась. Перед ней стоял Умэмия. Прямой, спокойный. Но его лицо — совсем не то, каким она его запомнила. Меньше света. Больше вины.

Соукоку нахмурился, но остался на месте, только взгляд стал внимательнее, чуть холоднее.

— Я не хотел мешать, — продолжил Умэмия, — но я давно должен был... сказать.

Он сделал шаг вперёд, остановился метрах в трёх от них.

— Тогда... в тот вечер, когда ты оказалась на улице, и мы не смогли вовремя вмешаться, — он опустил голову, — это моя вина. Я должен был лучше контролировать обстановку. Я должен был знать, что тебя втянули в драку. — Меня втянула не драка, а... — Эл чуть усмехнулась — жизнь.

Но в голосе не было упрёка. Было что-то, что заставило Умэмию поднять взгляд.

— Эл, — тихо сказал он, — прости. Я знаю, что для тебя многое обрушилось. Я не спас тогда. Хотя должен был. — Ты не был должен. Никто не был. — Она посмотрела на него — впервые по-настоящему. — Но... Она помолчала. — Мне было больно, что никто не пришёл. Но сейчас... если ты говоришь это — значит, ты пришёл. Пусть и поздно. И этого... мне достаточно.

Молчание. Лёгкий ветер. Соукоку не вмешивался. Он просто стоял рядом. Тенью и щитом.

Умэмия выдохнул — как будто сбросил десяток невидимых килограммов.

— Рад, что ты вернулась. Не как ветром занесённая гостья. А как... часть нас. — Я никуда и не уходила, — сказала Эл тихо. — Я просто... забыла, где моё место.

Он протянул руку. Неуверенно, но честно.

— Давай вернём его вместе?

Она посмотрела. И, после секундной паузы, впервые за всё время протянула руку в ответ.

— Только если снова кто-то полезет ко мне — ты будешь первым, кто врежет, — усмехнулась она. — Нет. Первым будет твой брат, — кивнул Умэмия. — Я буду вторым.

И тут Соукоку впервые усмехнулся. Чуть. Но достаточно, чтобы Эл наконец почувствовала — всё действительно налаживается.