Глава 56: Дома...

Свет пробивался сквозь занавески тонкими струйками, как будто тоже боялся потревожить покой в комнате. Было тихо. Почти слишком. Ни шагов, ни голосов, ни шума посуды — только редкий стук сердца, только дыхание.

Эл медленно открыла глаза.

Никакой резкой боли, никакого страха — просто странное ощущение тепла. Что-то тёплое и тяжёлое прижималось к её спине. Дыхание касалось затылка. Рука — чуть крепче, чем нужно — обнимала за талию, как будто держала, боясь, что она снова исчезнет.

Соу.

Он спал. Не шевелясь. Спокойно. Но даже во сне пальцы не отпускали её ладонь.

Эл лежала, не двигаясь. Просто слушала. Слушала тишину, его дыхание, своё сердцебиение. Это был первый момент за много дней, когда её разум не метался, не рвался на крики. Он просто был.

Она слабо улыбнулась. Потом — очень осторожно, чтобы не разбудить — перевернулась чуть ближе к нему, лбом уткнувшись в его грудь. Он что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Только чуть крепче обнял, почти инстинктивно.

— Дурак ты, — прошептала она в ткань его одежды. — А я, наверное, ещё больше...

И всё же, в этой тишине было что-то целительное.

Она смотрела на него ещё несколько секунд. На его закрытые глаза, на спокойное лицо, на то, как он дышит — живой, рядом. Не отпускает.

И вдруг почувствовала — как в ней медленно отступает тревога. Как тело тяжелеет.

Эл снова уснула. Спокойно. Тихо. Глядя на него.

Соукоку стоял у окна, пил чёрный кофе. Горький. Без сахара. В шортах и растянутой футболке, босиком, с тенью на лице, которая не проходила с ночи.

Стук шагов за спиной.

— Доброе утро, — осторожно произнёс Соу, проходя на кухню, будто шагал по минному полю.

— Живой? — спросил Соукоку, не оборачиваясь.

— Пока да. Хотя, учитывая, как ты смотришь на меня... в любой момент ситуация может измениться.

— Ты спал с ней в обнимку.

— Не «спал», а уснул. В обнимку. Разница есть. И она меня не выгоняла, если что.

Соукоку повернулся. Медленно. В его взгляде было всё: злость, бессонница, усталость и... капля той самой боли, которая была почти незаметна, но отчаянно тонула внутри.

— Она еле пришла в себя. Её жизнь висела на нитке. Я чуть не сошёл с ума, пока искал. И ты... — он резко поставил чашку на стол, — ты спишь с ней в обнимку?

Соу поднял руки:

— Я рядом. Я никуда не ухожу. Я не делаю ничего лишнего. Она улыбалась. Знаешь, что это значит? Что ей не страшно. А это сейчас — главное.

Молчание. Соукоку перевёл взгляд в сторону. Подошёл к раковине. Сжал кулаки.

— Я перегнул, да?

Соу удивлённо поднял бровь.

— Чего?

— Не повторяй. — Голос Соукоку был грубым. — Я сам это сказал. Один раз.

Соу сделал шаг ближе, сел за стол.

— Ты её любишь. Я это понимаю. И я не отниму её у тебя. Но ты брат. А я — не враг.

Соукоку фыркнул. Саркастично.

— Пока.

Соу усмехнулся:

— Пока.

Эл спустилась на первый этаж. Осторожно. Каждое движение было выверено до миллиметра. Она всё ещё чувствовала слабость, но хотя бы ноги слушались. Более-менее.

На кухне пахло кофе и чем-то тёплым. Было светло, но не слишком — солнце лилось мягкими бликами через окно.

Она прошла через гостиную... и застыла.

Куски дерева. Вдавленная в стену табуретка. Разбитая ваза. Где-то в углу валялся то ли светильник, то ли то, что от него осталось.

Эл медленно обвела взглядом разруху. Тихо. Без эмоций. Но внутри — чуть сколыхнулось. Она не спросила, но... и не нужно было. Она знала, чьи это руки снесли всё, что попадалось под горячий гнев.

— Что ты тут делаешь? — донёсся голос из кухни.

Соукоку стоял у плиты, спиной к ней. Он не обернулся, но голос был не злой — усталый. Глухой.

— Пить хочу, — спокойно ответила она, проходя на кухню. — Воды.

Он обернулся. Молча. Просто смотрел. Словно не верил глазам. Она — сама. На своих. Не сбежала. Не пропала. Стоит. Рядом.

— Садись, — сказал он.

— Не хочу есть.

— Я не спрашивал.

Он подошёл, буквально подхватил её под локоть и аккуратно, как хрустальную статуэтку, посадил на стул. Отошёл к плите, взял тарелку с кашей и — ложку в руку.

— Ты издеваешься?.. — хрипло усмехнулась Эл, когда он поднёс ложку к её губам. — Ты серьёзно?

— Вполне. Открывай рот. Или я сделаю самолётик и буду сопровождать звуком «вжжж».

— Ты совсем... — она покачала головой, но сдалась. Открыла рот, приняла первую ложку.

Он кормил её медленно. Спокойно. Словно этим действием он пытался загладить всё, что произошло. Каждую боль. Каждый крик.

— Слушай, — начал он после четвёртой ложки. — Я перегнул.

Эл подняла на него взгляд.

— Признаю. Поздно. Но признаю. Я... Я испугался. Не думал, что может быть хуже, чем видеть тебя сломанной. Оказалось — есть. Видеть, как ты исчезаешь. Сама. От всего.

Он поставил ложку. Вздохнул.

— Я запер тебя, потому что боялся тебя потерять. Но, по сути, именно так и потерял.

Молчание.

— Я ненавидела тебя, — тихо сказала она, не глядя. — В тот момент. За то, что ты просто решил, как мне жить. За то, что мне стало страшно — дома. Рядом с тобой.

Он напрягся.

— Я знаю. Я видел. И, честно?.. — он опустился на корточки перед ней, заглянул в глаза. — Если бы мог, я бы забрал себе всё, что ты чувствовала. Всё. Каждую каплю боли.

Её губы дрогнули.

— Я не знал, как быть. Ты для меня — всё, что осталось. И я вцепился в это с такой силой, что сам чуть не задушил.

Эл дотронулась до его плеча. Тихо. Почти невесомо.

— Тогда не души. Просто... будь рядом. Не как охранник. Не как надзиратель. Просто как брат.

Соукоку сжал её руку.

— Обещаю. — Он улыбнулся слабо. — Но самолётик всё-таки попробую в следующий раз.

— Не смей, — усмехнулась она в ответ.

Прошло несколько часов.Кухня. Эл сидит на стуле, Соукоку рядом, когда в дверь входит Соу.

Соу, заметив Эл на ногах, удивлённо поднял бровь:

— Ого, смотрю, у нас тут независимость наступила?

Эл слегка улыбнулась, и в этот момент Соукоку вздохнул и посмотрел на него:

— Доктор сегодня был, — начал он серьёзно.

Соу:— Ну и?.. Что сказали?

Соукоку, развернув лист с рекомендациями, читает с видом надзирателя:— "Физические нагрузки — строго ограничены. Ходить — да, но только понемногу. Уборка — запрещена. Подъём тяжестей — запрещён. Перемещение на дальние расстояния — только в сопровождении."Он поднял глаза на Эл, в голосе — непоколебимая забота в обёртке сарказма:— То есть ты теперь под моим круглосуточным надзором. Дышать — разрешено. Бегать марафон — нет. Возмущаться — можно, но тихо и с одобрения врача.

Соукоку в ответ едва улыбнулся, по-доброму подмигнул и сказал:

— Теперь ты можешь делать всё, что хочешь... ну, в рамках разумного, разумеется. Я буду следить, чтобы ты не перегнула палку.

Он взглянул на Эл с такой серьёзной, но мягкой интонацией, будто говорила заботливая охрана:

— Магазин — я помогу с пакетами, уборка — не твоя забота. Даже если захочешь спорить — я буду твёрдо стоять на страже твоего здоровья.

Соу, который наблюдал за этим диалогом, усмехнулся и подколол:

— Эй, не слишком ли ты строг с сестрёнкой? Где же романтика свободы?

Эл, устало закатив глаза, опирается на стол:— Ты же понимаешь, что это звучит опять как "официальное заключение на домашний арест"?

Соу, усмехаясь, обнял её за плечи:— Ну, по крайней мере, в этом аресте тебе выдают вкусную кашу и горячий чай. А охранник симпатичный.

Соукоку прищурился:— Ты сейчас про кого?

Эл, с невинной миной:— Ну точно не про тебя. Ты как надзиратель — надёжный, но с выражением лица, будто вот-вот кого-то с балкона выбросишь.

Соу, притворно испуганно:— А мы уверены, что он не выдаст мне жёлтую карточку за "контакт ближе трёх метров с объектом наблюдения"?

Соукоку тяжело вздохнул, облокотился на край стола:— Я всё понимаю. Ты — рядом. Ты даже держишься прилично... пока. Но ты меня знаешь: один шаг не туда — и ты узнаешь, каково это — быть выброшенным с третьего этажа без лифта.

Эл прыснула от смеха, качнувшись к Соу:— Тебе придётся жить под наблюдением не меньше, чем мне. Добро пожаловать в наш уютный филиал сумасшедшего дома.

Соу с улыбкой поцеловал её висок:— Пока мы с тобой — даже сумасшедший дом звучит как родной.

Соукоку поднял бровь, но ничего не сказал. Только налил чай и поставил перед Эл.

— Ладно. Раз уж врачи сказали, что можно ходить понемногу... то и чай можешь пить — самостоятельно. А то я уже почти начал тебя кормить с ложки.

Эл приподняла бровь:— Ты это и делал, между прочим. И, кстати, не жаловалась.

Соукоку фыркнул, отступая к плите.— А я, между прочим, вчера тоже был на грани вызова экзорциста. Так что веди себя тише, сестра. И не провоцируй.

Эл хихикнула и огляделась.

— Ну что, обещаете не лишать меня прогулок и хотя бы маленьких приключений?

Соукоку, положив руку ей на плечо, тихо, почти шёпотом ответил:

— Я — гарантирую, что приключения будут, но только такие, чтобы мы потом вместе смеялись, а не бегали по больницам.

Все улыбнулись. Атмосфера стала легче, как будто впервые за долгое время в доме зазвучал настоящий дом — с заботой, любовью и небольшим братским юмором.