Глава 53: Желание жить

Ночь. Тот самый отель.

Комната не изменилась — белые стены, безликие шторы, лампа с мутным светом. Пространство было безэмоциональным. Как будто и не заметило, что сюда вошёл человек с трещинами на душе.

Эл лежала на кровати, не двигаясь.

Всё тело ныло, но эта боль казалась уже не телесной. Она была глубже. Глуже костей. Где-то между сердцем и легкими — там, где обычно прячутся слова, которые никому не говоришь.

— Уже два часа ночи. — Она посмотрела в потолок. — Ты не устала быть такой, Эл?

Комната молчала.

Тишина здесь была другая. Не уютная. Не тёплая. Не та, что рядом с тем, кого любишь. Это была тишина, в которой исчезаешь.

— Я ведь правда мешаю. Всегда и всем. Даже когда молчу — мешаю. Даже когда просто... есть.

На мгновение показалось, что слёзы подступят. Но их не было. Они не выходили. Как будто внутри — сухо. Опустошено. Выжжено.

Она села, спустив ноги с кровати. Посмотрела на себя в зеркало напротив. Лицо знакомое. Но как будто не её.

— А кто ты, если без них? Без него. Без них всех. Просто... ты. Просто Эл.

Ответа не было.

Часы тикали. Воздух стал холоднее. Она обняла себя за плечи, как будто это могло помочь.

— Если бы я исчезла — кто бы заплакал? Кто бы искал?

Тень скользнула по стене от фонаря на улице. Она не обернулась. Просто сжалась сильнее. Почти как в детстве, когда в приюте ночью в комнате было темно, и никто не приходил.

— Сколько раз я убегала? И сколько раз надеялась, что кто-то всё-таки догонит? — шептала она в пустоту.

Ответа не было. Только сердце — стучало всё тише. Не от боли. От усталости.

Прошло ещё три часа.

Мир всё ещё молчал. Эл заснула не потому, что хотела. А потому, что организм сдался. Как батарейка, которая просто больше не может держать напряжение.

Во сне — ничего. Ни снов, ни образов. Чистый вакуум.

Только чувство: если так будет ещё немного — она просто перестанет быть.

Я проснулась не потому, что хотелось. Просто тело сказало: «достаточно лежать». А мозг — «а зачем вставать?». Линия между сном и реальностью стёрлась — будто и там, и здесь одно и то же. Пусто.

Окно серело. Тусклый свет пытался проникнуть в комнату, как бы извиняясь. Я не любила свет с тех пор, как он перестал что-то значить. Я лежала, смотрела на потолок. Потом — в бок. На стакан с водой. Половина осталась с ночи. Я сделала один глоток. Ни вкуса, ни желания.

Я не ела. Не хотела. Голод — слишком живое чувство.

Я вышла из номера только из-за автоматического движения. Неосознанно. Тело — как кукла, которую кто-то вёл. Лифт. Холл. Несколько шагов по лобби. На мне были те же вещи. Волосы спутаны. Взгляд — в никуда.

Он сидел у стойки. Молодой. Светлая толстовка. На коленях ноутбук. Пил кофе, смотрел в экран. Обычный. Никакой. Но он посмотрел на меня. Один взгляд. Потом второй. В третий — я почувствовала: он понял.

Не кто я. Не почему я здесь. А что внутри меня — ничего.

Он закрыл ноутбук, встал. — Извините, вы... вам хорошо?.. Тихо. Очень по-человечески. Без вторжения. Не с интересом. Не с жалостью. Просто — живое «ты как?».

Я повернулась. Посмотрела на него. И не сказала ничего.

Не потому что гордость. Не потому что боль. Просто слова были чужими. Как будто я их забыла. Я отвернулась и пошла обратно. Я не злилась на него. Просто... мне было всё равно.

Вечер.

Я снова в номере. Свет не включала. Только уличные фонари делали тени на стенах — длинные, тянущиеся, как мысли, от которых не убежать.

Я сидела на полу, спиной к кровати, укутанная в плед. Телефон я не брала с собой. Да и кому звонить? Если бы кто-то и искал — может, нашёл бы. Но разве это что-то меняет?

— Если исчезну... будет тише. — подумала я. — Никто не будет злиться. Никто не будет следить. Никто не будет ожидать.

Никто не будет говорить: «сиди», «молчи», «лежать». Я не человек. Я диагноз.

Тишина снова заполнила всё. Она обволакивала мягко, как вода в ванне. И если задержать дыхание... всё закончится очень быстро. Легко. Без крови. Без крика.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. И ещё один.

На стене — тень, похожая на крыло. Я представила, как оно поднимается. Как будто я могу выбраться отсюда. Просто... отпустить. Просто уйти. Навсегда.

Никаких звуков. Только глухое, раздражающее гудение кондиционера. Окно чуть приоткрыто — туда не проникает ни город, ни люди. Только ветер, чужой и безразличный. Как и всё вокруг.

Эл прошла в ванную. Тусклый свет, запах хлорки. Пол холодный. Стены — чужие, белые, как лист, на котором никто не напишет ничего важного.

На раковине — стандартный одноразовый станок. Дешёвый. С ломким пластиковым корпусом. Выглядел безобидно. Как и всё, что может убить.

Эл села на край ванны. Не дрожала. Не плакала. Просто смотрела на себя в зеркало.

— А ты и правда... так далеко зашла, — шепнула она себе. — Поздравляю, Эл. Финал. Аплодисменты. Никого в зале.

Тишина.

Она положила лезвие на ладонь. Смотрела. Вдохнула — и выдохнула. Глубоко, как перед погружением.

— Просто... тишина. Просто, чтобы всё закончилось, — почти улыбнулась. — Никто ведь и не поймёт.

Пальцы сжались крепче. Она провела рукой по предплечью. Чуть надавила.

.............................

В номер постучали. Тихо, осторожно, но настойчиво. Она не могла или не хотела ответить. Взгляд уже почти ушёл из реальности. Вена на руке — блестела багровой нитью. Лезвие медленно скользило, оставляя шрам. Осознание — словно холодный удар: назад пути нет. Пустота сжимала грудь, и мир исчезал в бесконечном сером тумане.

Дверь открылась. Вошёл молодой мужчина с ресепшена, спокойный, но настороженный. — Простите, всё ли у вас в порядке? — тихо спросил он, озираясь. Ванна. Тишина. И кровь. Он подошёл ближе и увидел: Эл без сознания, бледная, с судорожным дыханием.

— Чёрт... — выдохнул он и сразу же вызвал скорую.

Врачи прибыли быстро. Переливание, интенсивная терапия. И Эл... выжила.