Глава 47: Свобода...

И вот она осталась — неделя за спиной, боль в теле утихла, но перед ней теперь был новый вызов: жить дома под присмотром дотошного, вечно хмурого старшего брата и с парнем, который даже глядя из-за угла умудряется заставлять сердце биться чаще.

Свобода? Нет, это было гораздо страшнее. Это была домашняя реабилитация под надзором пугала и кролика.

Дом. Тишина.

Свет мягко льётся через окна. Всё убрано, расставлено до миллиметра. Подушки — ровно. Плед — аккуратно. Аптечка, лекарства, даже бутылка воды с трубочкой — всё на расстоянии вытянутой руки.

Эл сидит на диване. В руках — книжка, на коленях — подушка. Повязки на запястьях и ногах. Вид слегка обречённый.

— У тебя тут всё как в музее, — хмыкнула она. — Только таблички «не трогать» не хватает.

— Я подумаю, — раздалось откуда-то из кухни голосом Соукоку.

Он тут же появился в дверном проёме. В одной руке — термос, в другой — лекарства.

— Время пить. Потом лёжа. Никаких подвигов. — Могу я хотя бы моргнуть?

— Только если в горизонтальном положении.

Эл прикрыла лицо ладонью.

— Это не брат. Это надзиратель из тюремной драмы.

— А ты — ходячее уголовное дело. За прошлую неделю — три вывиха, две внутренние травмы, один удар ножом. Подозреваю — попытка самоубийства из упрямства.

Дверь открылась.

— А вот и доставка тепла и заботы, — прозвучал голос Соу.

Он вошёл с пакетом и лёгкой ухмылкой.

— Принёс имбирное печенье и улыбку. Кто тут скучал по романтике?

Соукоку, не поднимая головы от таблеток:

— Попробуешь дать ей сахар — я засуну тебе этот пакет в рот. Целиком.

— Ну, я просто... типа, чаёк, домашний уют, все дела... — Соу опустился на колени перед Эл, аккуратно расправляя плед на её ногах. — И вообще, не забывай, я теперь почти санитар.

— Если ты санитар, я хирург, — буркнул Соукоку. — С топором.

Эл хихикнула. Соу взглянул на неё, чуть улыбнулся, и — да, он сделал это. "Совершенно случайно" провёл пальцами по её руке.

— Ты как?

— Ну, если игнорировать тот факт, что меня стерегут два хищника, — ничего так. Скучала по кровати, признаться. Она хотя бы не приказывает мне дышать реже.

Соу наклонился чуть ближе. Голос стал мягче.

— Если станет скучно — моргни дважды. Я устрою побег с кодовым словом "печенька".

Соукоку тут же повернул голову. Медленно. Внимательно.

— Повтори-ка это, Хаято.

— Я пошутил! Чисто гипотетически. Если бы была печенька... и если бы побег...

— Угу. Один гипотетический побег — и гипотетически ты будешь жить на капельнице.

Эл посмотрела на Соу, едва сдерживая смешок.

— Ты знаешь, — сказала она, — ты всё ещё жив. Я считаю, ты держишься молодцом.

— Ага, но у меня ощущение, что живу на краю вулкана. — Он не вулкан. Он сверхновая, — добавила Эл. — Просто пока не взорвался.

Соукоку молча налил чай в кружку. Подал Эл.

— Только не обожгись. А то потом скажет, что это я виноват.

— Ну... ты всегда виноват. По умолчанию. У нас семейная политика такая, — с усмешкой подмигнула Эл.

Соу с трудом сдержал смех.

— Господи, а ведь вы действительно брат и сестра...

Соукоку вздохнул, развернулся и ушёл обратно в кухню. Только за углом, когда никто не видел, позволил себе легкую, едва заметную улыбку.

Прошло несколько дней. Дом превратился в хорошо охраняемую крепость с одним приоритетом — не дать Эл ступить на пол своими ногами. Утром — Соу, днём — Соукоку. По вечерам — они оба, как два телохранителя на смене, только с мягкими подушками вместо оружия.

Эл двигалась исключительно в воздухе.

На руках. На руках по коридору. На руках до ванны. На руках на балкон — подышать. Если бы можно было, её бы и по воздуху в окно выносили.

Иногда казалось, что у неё не вывихи, а королевская неприкосновенность. Но быть королевой на домашнем троне — тоже утомительно. А ещё хуже — скучно.

И вот, в один из дней, когда оба её "охранника" как бы ненадолго отвлеклись — Соу ушёл в аптеку, а Соукоку, кажется, звонил кому-то на кухне — Эл решила, что сможет... чуть-чуть... просто проверить равновесие.

Она осторожно соскользнула с дивана. Ноги отозвались тупой болью, руки — натянутой тяжестью под повязками. Но стоять — получилось. Даже... шагнуть. Один. Второй. Третий...

— Эльма.

Голос был как гром среди ясного неба. Нет — не гром. Это был тот тон. Холодный, точный, с такой глубиной, что в нём эхом разносился упрёк поколений.

Соукоку стоял в проёме. Телефон всё ещё был у уха, но он медленно опустил его. Лицо не дрогнуло. Но над бровью дёрнулась жилка. А это, как знала Эл, была уже почти стадия «землетрясение начинается».

— Я... — она подняла руку, будто сдаваясь. — Я просто... Я не... — Просто? Просто?!

Он уже шагал к ней. Ни крика, ни суеты — но в его шаге чувствовалось приближение кары.

— Ты решила, что доктор ошибся? Или, может, я недостаточно внятно объяснил, что "не вставать" значит НЕ ВСТАВАТЬ?

— Слушай, я же всего пару шагов... — Отлично. Тогда в следующий раз я сделаю тебе пару новых гипсов — один на характер, второй на упрямство.

Эл уже сидела обратно на диване. Лицо у неё было виновато-лукавое.

— Ты сам говорил, что я упрямая. Чего ты ждал?

— Не упрямства. Хотя нет — именно его. Но не через неделю после операции, — он нахмурился. — Господи, ты ещё одна такая выходка — и я тебя к потолку прибью. Там хоть не ходят.

В этот момент вошёл Соу.

— Что случилось? Я на три минуты...

— Она только что репетировала марафон.

Соу выдохнул, подошёл, сел рядом с ней.

— Ну ты... правда?.. Эл...

— Я проверяла равновесие. Это эксперимент. Научный подход. — Ага. Эксперимент закончится тем, что вас двоих к полу прибью. На гвозди.

Пауза.

Соукоку посмотрел на них — на неё, с усмешкой на губах, и на него, с виноватым видом.

Он прошёл мимо, но бросил через плечо:

— Вы оба думаете, что я шучу. И именно поэтому мне иногда весело. Только попробуйте снова — и будем ставить рекорд, кто быстрее вылетит в окно: ты — на плече, или ты — в гипсе.

И ушёл. Где-то на кухне звякнула кружка. Эл тихо хихикнула, склонившись к Соу:

— Всё-таки любит он нас. По-своему. С хищной нежностью.

Соу усмехнулся:

— Главное — чтобы его «нежность» не оказалась в форме новой гипсовой повязки.