Глава 48:Снова чай ?

Соукоку куда-то ушёл — редкий случай, но всё же бывает. Сказал, что будет через пару часов. Эл осталась в комнате, полулёжа на диване, укрытая пледом. Комната окутана мягким светом — настольная лампа и слабый свет из кухни.

Соу появился в дверях с кружкой чая и маленькой тарелкой, на которой аккуратно уложены печенья.

— Ваш вечерний эликсир, мадам. Обещаю, без сюрпризов... на этот раз. — сказал он с напускной серьёзностью. — Ничего горячего, ничего тяжёлого, ничего вызывающего ярость старшего брата.

Эл усмехнулась, чуть приподнимаясь.— Ммм, а что, есть что-то, что вызывает ярость брата меньше, чем я сама?

— Ну... разве что землетрясение. Но ты всё равно в топе.

Он аккуратно подсунул ей подушку, проверил, удобно ли сидит, и устроился рядом, положив её ноги к себе на колени — осторожно, как будто касался стекла.Потом подал кружку — придерживая снизу, чтобы она не обожглась.

Эл прищурилась.— Подожди... Ты сейчас шутишь или это предупреждение?

Он поставил кружку на столик рядом с диваном и приподнял руки в притворной невиновности:— Клянусь всем, чем можно. Никаких трав с непредсказуемыми последствиями. Чай. Самый обыкновенный. Ромашка. Мёд.

— Угу. Как тогда, да? — она издала короткий смешок. — Напомнить тебе, чем закончился "ромашковый чай" в прошлый раз?

Соу покашлял, отводя взгляд.— Статистически это была... не моя вина. А ты — первая согласилась пить.

— Я думала, ты заботишься, а не... подготавливаешь меня к сцене из слишком взрослой комедии!

— Это было недоразумение. Милое. Легкое. Эм... тёплое. Очень тёплое недоразумение.— Лёгкое? Мне помниться немного другое... А ты краснеешь, Соу.— Это остаточное тепло от тогдашнего чая.

Они оба хихикнули. Он сел рядом, снова укрыл её пледом и взял её руку в свою.

— Сейчас всё честно. Я даже пил этот чай сам. Без побочных эффектов. Почти.— Почти? — с подозрением уточнила Эл.— Ну... единственный эффект — это желание сидеть с тобой ещё час. И не отпускать.

Эл посмотрела на него искоса, потом тихо усмехнулась.— Знаешь, я почти поверила. И... этот эффект можно оставить.

Он кивнул, серьёзно.— Значит, на этот раз — только чай. И никакой магии. Кроме, может быть... той, что ты создаёшь сама.

— Говори ещё, и я забуду, что ты в прошлый раз едва не стал причиной "огненной" сцены на диване.

— Но, признáйся, вечер был запоминающимся.

— Ещё бы. Я потом три дня не могла смотреть на чайник, не краснея.

Они рассмеялись снова — легко, тепло. В комнате царила та самая редкая, драгоценная тишина, в которой каждый взгляд, каждое прикосновение говорили больше любых слов.

Эл сделала глоток чая, прищурилась и посмотрела на него поверх края кружки:

— Вкусно. Прямо не верится, что ты всё-таки усвоил разницу между "успокаивающим" и "не дай бог".

Соу подался чуть ближе, опершись локтем о подлокотник дивана.

— У меня отличная мотивация. Ты, например. Если из-за меня твои щеки снова станут цвета малинового компота — я это точно не переживу.

— Компота?.. — она усмехнулась. — Ты романтик, конечно, Соу. Поэт.

Он пожал плечами с тем самой игривой самоуверенностью, от которой у неё внутри всегда чуть дрожало.

— Ну, не всем быть туманом в утреннем лесу. Я — скорее чай с намёком.

— Намёком на что? — Эл уже знала, что пожалеет о вопросе, но спросила. Нарочно.

Он склонился ближе.— На то, как ты выглядишь, когда только просыпаешься. На твои волосы в беспорядке. На голос, чуть хриплый от сна. На то, как ты не хочешь, чтобы я уходил.

Эл слегка замерла. Потом поджала губы, скрывая улыбку:

— И всё это ты в чай умудрился заварить?

— Поверь, я старался. Чай — это только повод. А настоящая магия — вот.Он осторожно коснулся её скулы пальцами, мягко, как будто боялся её разрушить.

— Тебе вообще разрешено вот так... ухаживать? — прошептала она.

— Только если ты не против.Он наклонился чуть ближе, и дыхание между ними стало почти общим.

— Тогда... — Эл не закончила. Просто посмотрела на него. Долго. Спокойно. Почти дерзко.

Он наклонился ещё ближе, их лбы почти соприкоснулись.

— Ты всё ещё пьёшь чай?

— Если честно... — она сделала последний глоток и поставила кружку на столик. — Мне кажется, я уже поддалась другому эффекту.

— Какому?

Она улыбнулась.— Ты же сам сказал — "желание не отпускать".

Он коснулся её руки, сжал пальцы.

— Тогда я останусь. Пока не выгонят. Или пока не выдам ещё одну чашку с сюрпризом.

— Главное, чтобы сюрприз не был в виде Соукоку, стоящего в дверях. Потому что тогда — я первая сделаю вид, что не знаю тебя.

Соу рассмеялся.— Учтено. План побега — по левому окну. Я тебя прикрою... пока буду сам выбираться.

— Герой.

Они смотрели друг на друга ещё мгновение. И пусть в комнате были только плед, чай и полутени — в этот вечер казалось, будто весь остальной мир замер

Солнечный свет лениво пробирался сквозь занавески, заполняя комнату мягким теплом. Эл полулежала на диване, укрытая пледом. Под боком — подушки, на коленях — планшет, который она не смотрела, а просто держала для вида. Вся атмосфера в комнате кричала: "болею, но с шиком."

— Дверь не заперта? — лениво бросила она, услышав приближающиеся шаги. — Если это снова брат — я уже пью чай, принимаю лекарства и даже дышу по инструкции врача.

Дверь скрипнула. Вошли Сакура, Кадзи и Кирю — каждый с чем-то в руках: конфеты, книги, подушка с глупым рисунком. Все выглядели... напряжённо.

— Жива, и то хорошо, — выдохнул Сакура. — А мы уже думали: всё, сейчас дверь откроем — а там брат-терминатор, и всё.

— Я серьёзно, — буркнул Кадзи, осматривая комнату. — У него, по-моему, шестое чувство. Стоит подумать о чём-то неподобающем, как где-то в мире трескается стена.

— У него, наверное, рингтон — "ты об этом пожалеешь", — заметил Кирю, ставя на тумбочку фрукты. — И глаз загорается красным, если кто-то приближается к Эл ближе, чем на метр.

Эл рассмеялась, прикрывая рот.

— Вы такие трусы, это даже мило. Хотя... я бы на вашем месте не шутковала. Он ушёл на кухню. Или в подвал. Или на крышу. С ним всё возможно. Но пока он не вернулся — у вас пять минут свободы слова.

— Пять минут? — Сакура сглотнул. — Это прям как режим повышенной тревожности. У нас точно нет кодового слова на случай, если он появится?

В этот момент за дверью раздался щелчок.

Все трое замерли, как олени перед фарами.

Но вошёл Соу. Спокойный, вежливый, с чашкой чая в одной руке и пледом в другой. Он кивнул ребятам, подошёл к Эл и протянул чашку.

— На этот раз — строго мята и липа. Без приколов, я проверил трижды.

— А жаль. Это хоть как-то развлекало меня в прошлый раз, — невинно заметила Эл, делая глоток.

Соу кашлянул, а Сакура едва не уронил коробку с конфетами.

— Ты серьёзно? — прошипел он. — Что тут вообще происходит, пока нас нет?

— Очень насыщенная и духовно развивающая реабилитация, — невозмутимо ответила Эл, а потом кивнула на Соу. — Он — мой личный сиделка. Готовит, носит, ругается, приносит чай... иногда с бонусами.

Кадзи медленно поднял бровь.

— Сиделка? А его брат при этом не спал рядом, с кувалдой в обнимку?

— Спал. Но с кувалдой в шкафу, а не в руках. Мы живём на грани, — фыркнула Эл.

Соу мягко усмехнулся, подавая ей подушку под спину.

— Моя миссия — не позволить тебе прыгать на одной ноге до холодильника. Или... до неприятностей.

— Ты такой правильный, — поддела его Эл. — Я аж боюсь, что тебя когда-нибудь возьмут в пример младшим поколениям.

— Эм... — Кадзи сделал шаг назад. — Слушайте, я что-то слишком чувствую, что сейчас вернётся тот, кто НЕ будет смеяться с нами.

— И сотрёт память всем свидетелям, — добавил Кирю, и уже начал двигаться к двери.

— Всё, мы были, мы пришли, ты прекрасна, ты сильна, ты выживешь, мы тебя любим — и мы пошли.

Эл лишь махнула рукой, а когда дверь за ними захлопнулась, посмотрела на Соу:

— Ты их распугал. Своим чаем.

— Лучше чай, чем лицо Соукоку в проёме, — невозмутимо ответил он, но глаза его сверкнули озорным светом.

Комната снова наполнилась тишиной. За дверью — шорохи от удаляющихся шагов и обрывки тревожных шёпотов. Эл с облегчением выдохнула, отпуская подушку, вцепленную как щит.

— Ну вот, и снова остались вдвоём, — произнесла она, вытягивая ноги на диване. — Без комитета по контролю и надзору за состоянием моей жизни.

Соу сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы она это заметила.

— Думаешь, они действительно боятся твоего брата?

— Они боятся не его. Они боятся его... появления. — Эл усмехнулась. — Он материализуется в худшие моменты. И у него потрясающее чувство драматичности. Он как катастрофа. Только в чёрном и с татуировкой.

Соу рассмеялся.

— Ага. У него, наверное, есть свой музыкальный трек для выхода. С оркестром. И, знаешь, дыханием сатаны на фоне.

— Это был бы барабанный бой. И голос, объявляющий: «Следующий, кто тронет мою сестру, получит бесплатную экскурсию по отделению челюстно-лицевой хирургии».

Они оба рассмеялись. Соу откинулся чуть назад, наблюдая за ней. В его взгляде промелькнула мягкость, едва уловимая. Но Эл, как всегда, уловила.

— Опять этот взгляд, — заметила она.

— Какой?

— Ну, знаешь... такой, будто ты оцениваешь: стоит ли риск сесть в тюрьму за то, чтобы украсть поцелуй.

Соу чуть наклонился ближе, брови приподнялись:

— Всё зависит от срока. Если до трёх лет — может, и стоит. Условно-досрочное за хорошее поведение — и я снова свободен.— Ты слишком уверен в себе, — сказала она с улыбкой, в которой не было укора. Только лёгкое изумление и что-то ещё. — Мне это... нравится.

Он потянулся к ней медленно, будто спрашивая молча, не на словах. И она не отпрянула. Её пальцы легко скользнули в его ладонь, словно так было задумано заранее — как часть чего-то большого, что давно зрело между строк.

Он склонился к ней — не ради эффекта, не ради роли. Просто. Почти бережно. Их лбы соприкоснулись, и время будто замедлилось.— Можно? — тихо, почти неслышно.— Если хочешь умереть красиво — пожалуйста, — прошептала она с улыбкой, которая могла быть как шуткой, так и предостережением.

— Тогда... пусть это будет того сто́ит.

Он поцеловал её. Не с жадностью, не с криком души — а будто бы возвращался домой. Легко, мягко, неуверенно. Один короткий миг — и тишина между ними, наполненная чем-то хрупким. Затем — второй поцелуй, чуть дольше. Ближе.

Сначала она не двигалась — просто позволяла этому быть. Но потом её ладонь сжала его чуть крепче, как будто внутри неё что-то отпустило. Как будто тревога растворилась. И в этом — была вся Эл.

—Если бы за дверью, если что, сидел твой брат, — напомнила она чуть тише, — то, скорее всего, уже открыл бы приложение «Выбери способ умереть».Он усмехнулся, а она кивнула:— С графиками, списками... и тремя запасными планами. Один из них, насколько я помню, включает бетономешалку и официальную версию, что тебя никто не видел с прошлой недели.

Соу не удержался от смеха, но тут что-то щёлкнуло. Тонко. Почти неслышно.

Он замер.

Оба одновременно посмотрели на дверь.

Тишина.

Соу повернулся к ней и прошептал:

— Он здесь?

— Скажем так... если ты сейчас попробуешь взять меня за руку — это может быть твоей последней моторной функцией.

Он медленно отстранился, сложил руки на коленях и посмотрел в потолок.

— Просто сижу. Дышу. Не трогаю. Законопослушен. Почти святой.

Эл хихикнула:

— За это тебе и позволено остаться на диване. На безопасной дистанции. В радиусе невмешательства.

Он улыбнулся. Тихо. Но искренне.

— Всё равно приятно быть здесь. Даже если под постоянным наблюдением и под угрозой исчезновения.

Она смотрела на него чуть дольше, чем обычно. Потом прошептала:

— Я тоже рада, что ты рядом.

— Думаешь, он это слышал?

— Если и слышал... — Соу закусил губу. — То у меня ещё есть минут пять, пока он не откроет дверь с фразой «интересный выбор самоубийства».

Эл улыбнулась — по-настоящему. Устало, но тепло.

— Тогда используй эти пять минут с умом, Хаято.

Он кивнул и придвинулся ближе, взяв её руку в свою. Не для следующего поцелуя. Просто — чтобы быть рядом.