Глава 46: Забота...

Эл и Соу всё ещё тихо смеются. Он сидит рядом, держит её за руку — не навязчиво, не вызывающе, но достаточно, чтобы каждый, у кого есть глаза, понял: что-то между ними есть. Атмосфера спокойная, почти уютная... пока дверь не открывается.

На пороге — Соукоку.

Темнота в глазах. Тишина в комнате. Даже капельница, кажется, сделала паузу.

Соу, не отпуская руки Эл, оборачивается. Медленно. Как будто его вызвали на дуэль.

Соукоку оглядывает сцену. Прищур. Молчание. Хищный взгляд.

— А. Ну конечно. Я-то думаю — чего это в палате вдруг весело?

Соу отпускает руку Эл. Резко. Почти с видом "я ничего не трогал, это она сама".

— Просто... проверял пульс. Медицинские цели. Гиппократ, все дела.

Эл закатывает глаза.

— Он шутит. Или пытается.

— Ага, — протянул Соукоку, подходя ближе. — Шутник. Ещё и отважный. Мне напомнить тебе, Хаято, где заканчиваются твои полномочия?

Соу встаёт. Старается держаться спокойно. Улыбается нервно, но не теряет достоинства.

— На дверном косяке палаты? Снаружи, может?

— Точно. Аж приятно, что ты запомнил. Он медленно поворачивается к Эл. — Ты в норме. Еда в холодильнике. Аптечка в шкафу. Этот... — взгляд в сторону Соу, — ...идиот — за дверью. Вопросы?

Эл сдержанно улыбается, но голос всё-таки не может скрыть веселья:

— Всё ясно, доктор Жуть. Только не бей его, ладно? Он ведёт себя прилично. Пока.

— Пока, — мрачно повторяет Соукоку. — Это ключевое слово.

Он подходит ближе к Соу, смотрит сверху вниз, тихо, но ледяно:

— Помнишь, да? Одно лишнее движение, один намёк не туда... и ты будешь заказывать койку через приложение. С операционной прямо.

Соу кивает. Слишком быстро. Слишком честно.

— Учёл. Зафиксировал.

Соукоку поднимает бровь. Пауза. Потом резко указывает большим пальцем на дверь.

— Вали. На выход. Сестра будет жива — поблагодаришь на расстоянии.

Соу вздыхает, но уходит, не споря. Уже у двери поворачивается, озорно улыбаясь Эл:

— Слушай, ты хотя бы не скучай тут, ладно? Если что — моргни дважды. Я спасать умею.

Соукоку делает шаг вперёд. Просто один шаг. И пол скрипит.

Соу: — Всё-всё, ухожу. С любовью, но с уважением к угрозам старших.

Он исчезает за дверью.

Соукоку поворачивается к сестре, качает головой.

— Проблема не в том, что он смотрит на тебя, как на последнюю чашку кофе в пустынной ночи. Он делает паузу. — Проблема в том, что ты смотришь в ответ.

Эл смеётся, криво, с болью, но всё же искренне.

— Ничего. Главное — чтобы ты не устроил из этого допрос с пристрастием.

— Я? Да что ты. У меня в багажнике уже и лампа есть, и стул без ножки.

Они оба тихо улыбаются. Ночь пережита. А значит, можно и пошутить. Даже если в воздухе всё ещё пахнет порохом.

Прошла неделя.

Солнечный свет заливал палату. Не тот болезненно-белый свет больничных ламп, а живой, тёплый — как напоминание, что снаружи есть мир. Эл лежала, полулежа в подушках, волосы растрепаны, но взгляд — уже ясный. Голубые глаза возвращали прежнюю дерзость.

Каждый день кто-то приходил. Сакура тащил цветы, конфеты и один раз даже плюшевого медведя больше неё. Кирю приносил странные книги, которые, казалось, не читал сам. Кадзи просто молчаливо сидел рядом, будто его присутствие — уже поддержка.

Соу... Ну, Соу был каждый день. Иногда просто сидел, иногда рассказывал что-то, старательно игнорируя напряжённый взгляд Соукоку, вечно находящегося в углу палаты — как тихая угроза в чёрном худи.

Соукоку не уходил вообще. Он жил в этой палате. Ему, похоже, не требовалось ни сон, ни еда. Он просто был — неподвижный, сдержанный, как тень от скалы.

Однажды утром в палату зашёл врач, перелистывая карточку Эл, и сразу приостановился у порога. На койке — Эл. Рядом — Соу. В кресле у окна — Соукоку. Три взгляда. Один врач. Неловко.

— Доброе утро... э... вы всё ещё здесь, да? — пробормотал он, глядя на Соукоку, потом на Эл. — Ну что ж. Новости хорошие.

Эл сразу насторожилась.

— Я умираю?

— Наоборот. Мы готовы вас выписать.

— Я серьёзно спрашивала.

— А я серьёзно отвечаю, — врач усмехнулся. — Состояние стабилизировалось, внутренние повреждения заживают, вывихи зафиксированы. Конечно, двигаться — минимум, и ни одной лестницы. Даже табуретки — под запретом. Никаких подвигов. Полный покой.

— Звучит, как отпуск, — буркнула Эл.

— Только без моря и коктейлей, — вставил Соу, — зато с бонусом: заботливый надзиратель в виде твоего брата.

Соукоку даже не поднял глаз от планшета.

— Устрою тур в ад, если она шаг сделает без разрешения.

— Вот и романтика пошла, — усмехнулась Эл, — "в объятия ада с доставкой на дом".

— Ну, по крайней мере, ходить ты всё равно не сможешь, — невозмутимо добавил врач. — Так что будь добра, сиди, лежи, катайся — но не геройствуй. Я серьезно. С такими травмами тебе бы вообще ещё неделю наблюдения, но у тебя... ну... брат.

Все синхронно посмотрели на Соукоку.

Он медленно поднял взгляд.

— Спасибо за заботу. Я лучше. Она со мной — всё будет под контролем.

— Вот именно. И никаких маханий руками. Особенно в сторону дураков, — заметил Соу, и тут же осёкся, увидев, как Соукоку слегка приподнял бровь.

— Например, тебя? — уточнил тот, с ледяной вежливостью.

— Я... Я к себе! Упреждаю. Чисто превентивно. Как воспитательная мера!

Эл сдержала смешок, но плечи всё равно затряслись.

— Спасибо, доктор. Я учту. Буду лежать. Обещаю.

— Это не обещание, — пробормотал Соукоку. — Это приказ.

— Ну, тогда хотя бы подайте мне меню. Где тут пункт: "ничего не делать, но выглядеть достойно"?

Врач хмыкнул и вышел.