Глава 40: Оставь надежду

Внутри — было темно. Запах плесени, масла и гари щекотал ноздри. Где-то сквозь трещины в потолке пробивался свет луны. Воздух был плотным, как будто сам цемент шептал: "Оставь надежду".

Кирю первым шагнул вперёд. — Ясно... ничего не меняется. Всё решают кулаки. Зашибись.

Кадзи двигался медленно, как танк. Глаза — пустые, выжженные. Он был молчалив всегда, но сейчас его молчание казалось даже Соу угрожающим.

Сакура шёл легко, почти с усмешкой — но пальцы то и дело сжимались в кулак. Он знал, что, если дотронется до Котау... тот пожалеет. И не один раз.

Ума шагал в центре. Глаза смотрели прямо — туда, где, он знал, она есть. Он чувствовал это, словно тянулась нить между ними.

А Соу... Соу был тенью. Он не сжимал кулаки. Он не смотрел по сторонам. Он просто шагал. Тихо. Уверенно. Словно внутри себя уже выбрал, где сломает Котау.

И в глубине здания, среди висящих цепей, как в пыточной, он уже ждал.

Котау стоял на металлическом мостике, висящем над пустым ангаром. В его руках — Эл, почти не подающая признаков жизни, тело её — выжженное болью. Как музейный экспонат — пойманный призрак.

Он держал её так, будто выставлял на всеобщее обозрение:

— Поздравляю, — сказал он, усмехаясь, — вы пришли. Героически. Красиво. А теперь... Давайте посмотрим, кто из вас хочет умереть первым.

Голос его отразился от стен, как удар кувалды.

И в эту секунду у всех сорвало тормоза.

Сакура — беспокойный и неугомонный. Он делал шаг вперёд, глаза горели решимостью, готовый ринуться в бой. Но в этот момент Котау резко дернул Эл за волосы и с диким нажимом ударил её лицом о холодные металлические перила лестницы. Звук удара разорвал тишину, а сама Эл издала болезненный стон. Но даже сквозь боль в её глазах горел огонь, который не мог погасить никто.

Котау, не обращая внимания на кипящую ярость ребят, холодно улыбнулся и сказал:

— Вы пришли не ко мне. Мне нужен только Ума.

Его слова прозвучали как приговор. Он смотрел не на всех, а словно ждал только одного — Уму.

— Эл — лишь повод, — продолжил он, — игра, чтобы вывести тебя, Ума, на свет. Чтобы ты сам пришёл и встретился со мной лицом к лицу.

Ума сжал кулаки, ледяной огонь ярости разгорелся в груди. Он сделал шаг вперёд, не отводя взгляда от Котау:

— Я пришёл. И никого сюда больше не пущу.

Соу, Сакура и остальные замерли. Каждый понимал: эта битва — на плечах Умы. Но все были готовы прийти на помощь, если потребуется.

Котау улыбнулся, словно игра только началась:

— Тогда начнём. Я сломаю всё, что тебе дорого. Вокруг сгущалась тьма, и каждое движение казалось наполненным скрытой угрозой.

Тем временем, внизу, на самом краю коридора, стояли четыре фигуры — словно тени, вплетённые в этот мрачный узор судьбы. Ташаюки, с холодным и оценивающим взглядом, словно охотник, внимательно следил за происходящим выше. Рядом с ним — Сэйрой, молодой, но уже закалённый в боях мальчик, чьи глаза не выдавали страха, а лишь решимость.

Касуо, крепкий и молчаливый, держал позу защитника, готового в любой момент ринуться в бой. А Широби, как призрак, почти растворялся в полумраке, но его присутствие ощущалось остро — как предвестник бурю.

Их взгляды были обращены вверх, туда, где разгоралась первая схватка. Никто из них не собирался вмешиваться просто так — они ждали сигнала, зная, что сейчас решается не только чья-то судьба, но и их собственная.

Котау отстранился от Эл, его холодный взгляд пробежал по собравшимся. Он не произнёс ни слова — для него сейчас важен был лишь один противник. Ума.

В то же время остальные без лишних слов разделились по парам, каждый нащупывая врага инстинктивно, словно бойцы из разных уголков одной игры, где имена — лишь пустой звук.

У Соу, глаза устремились на Ташаюки — того самого, чьё имя знали все и чья репутация наполняла воздух угрозой. Ташаюки смотрел с той же холодной уверенностью, как охотник, готовый поймать добычу.

Сакура, метался взглядом, но его противник был крепким, с каменным лицом и хищным взглядом, имя для него было неважно — только бой и выживание.

Кадзи и его соперник встретились глазами — жесткие и молчаливые. Здесь не было места словам, только движению, силе и технике.

Кирю, сдержанный и точный, сразу занял позицию напротив высокого, широкоплечего бойца. Их встреча была как столкновение стихий — без лишних разговоров, только энергия и напряжение.

Соу шагнул вперёд, его взгляд был холоден и сосредоточен, словно камень в водоёме — неподвижный, но готовый взорваться. Перед ним стоял Ташаюки — с разбитым носом, но с огнём в глазах, будто этот удар только разжёг в нём новую ярость.

— Ну, смотри-ка, — тихо начал Ташаюки, усмехаясь криво, — ты пришёл не просто так. Думаешь, можешь меня остановить? Или может, боишься, что я заберу твою игрушку? — взгляд его скользнул к воображаемой Эл, — Ха! Ты даже не представляешь, что она для меня значит.

Соу не шелохнулся, лишь едва заметно улыбнулся — холодная, почти безжалостная усмешка, не вызывающая никаких эмоций, кроме лёгкого раздражения.

— Игрушка, говоришь? — голос Соу был низким, почти шёпотом, — Я знаю, кто ты и что ты хочешь. Но игрушки ломаются, когда ими слишком сильно играют.

— Ах, ты уверен? — Ташаюки сделал шаг вперёд, — Мне она приглянулась. Я могу делать с ней что хочу. Разве ты не знаешь, как я разбираюсь с теми, кто встаёт у меня на пути? — он сжал кулаки, глаза блестели, — Да, она сломала мой нос... и что? Я почти наслаждаюсь болью — это значит, что она настоящая.

В глазах Соу мелькнула тень. Его спокойствие начало трещать по швам, но он не дал этому проявиться. Его голос стал холодным, безжалостным и уверенным:

— Ты слишком много говоришь. Это твоя ошибка. Каждый твой шаг — ближе к тому, чтобы я разорвал тебя на части. Не потому, что я зол — а потому что так надо.

Ташаюки рассмеялся — тёмный, раздражающий смех, полный вызова.

— Ты не понимаешь. Ты думаешь, я боюсь? Я — охотник. А ты — просто преграда.

— Я не боюсь преград, — холодно произнёс Соу, — Но я не позволяю им сдвинуть меня с места. Ты не охотник. Ты — зверь, который забыл, зачем охотится.

В этот момент Ташаюки кинулся вперёд с диким криком, пытаясь прорваться через защиту Соу. Тот увернулся, словно играя, пропуская удар за ударом, каждое движение было точным и выверенным.

— Ты устал, — сказал Соу тихо, — И ты не контролируешь бой. А это самое страшное.

Удар, и Ташаюки пошатнулся. Соу позволил себе маленькую, ледяную улыбку — он знал, что эта схватка далеко не конец, но уже выиграл главное — вывел противника из равновесия.