Глава 37: Два варианта или план того как я сбегу

Дверь отворилась с хрипом металла. Переступив порог, Ташаюки шёл размеренно, будто собирался на свидание, а не к пленнице. Взгляд всё тот же — хищный, смазливо-пустой, как у человека, который путает власть с любовью.Эл сидела, облокотившись на стену, наручники звякали при каждом движении. Она встретила его взгляд с ленивой усмешкой.— Ты снова? Какой сюрприз. Я думала, у тебя будет кто-то помощнее. Ты ведь всегда прячешься за чьими-то спинами.Он напрягся — едва, но она видела.— Не волнуйся, сегодня я сам. И у меня есть для тебя кое-что.Он резко подошёл и влепил ей пощёчину — звук ударил по комнате, как выстрел. Голова Эл дёрнулась в сторону, щека вспыхнула. Несколько секунд — тишина.Потом она повернулась обратно, медленно. На губах — кровь. И ухмылка.— Ну да... вот это ты и можешь. Только так, да? Против тех, кто не может ответить.И прежде чем он успел среагировать — она резко подняла колени, зажала его шею между ними и резко потянула вперёд. Он наклонился — инстинктивно — и в этот момент её лоб со всей силы врезался в его лицо. Хруст был мерзким и чётким.— А я могу. — прошипела она ему в ухо, когда он схватился за лицо и пошатнулся назад.Кровь пошла из носа. Он выругался, отшатнулся, зажал лицо рукой. Глаза полные ярости — и страха. Эл спокойно вытерла губу, всё ещё в наручниках.— В следующий раз выломаю тебе коленную чашечку.В коридоре показался Котау. Спокойный, как всегда, с лёгкой усмешкой. Он молча посмотрел на Ташаюки.— Что, решил сыграть? — бросил он и безразлично шагнул в комнату.Эл приподняла бровь.— Ты — Так это Котау?Он кивнул.— Бывший друг Умы. Сейчас я его экзаменатор.— Забавно. А ты знаешь, что твоего экзамена он не сдаст?Котау присел на корточки перед ней, рассматривая цепь на её шее, затем перевёл взгляд на глаза Эл. Он не улыбался. В его взгляде не было ни злобы, ни вожделения. Только холодная решимость.— Мне не нужно, чтобы он сдавал. Мне нужно, чтобы он страдал. Постоянно. Бесконечно. А ты — его якорь. Его слабость. Его ад.Он встал, глядя на распухшую скулу Эл. Она подняла взгляд — спокойно, почти лениво.— Вы не знаете, кого похитили, — сказала она, и в голосе зазвенел холодок. — Но скоро узнаете.Она усмехнулась, криво, с откровенной насмешкой.— У вас, кстати, есть выбор.Чуть склонила голову, будто объясняла что-то очень глупым детям:— Первый — отпустить меня. Вот прям сейчас. И, ну... кто знает, может, кости срастутся, нервы отойдут, и жить дальше получится.Она посмотрела на одного из них — долго, спокойно, с почти жалостливым выражением.— Второй — ждать, пока сюда заявится мой брат.Она хмыкнула.— Он не будет стучать. И дверь, скорее всего, останется в прошлом вместе с вами.Пауза.— А я... останавливать его....Она рассмеялась.— Даже не подумаю. Котау развернулся и кивнул охране. Те закрыли дверь. Снова — темнота.А в коридоре, Ташаюки, зажав лицо, шипел от боли:— Она... она сломала мне... нос!Котау лишь бросил:— Считай, что легко отделался. Если Ума узнает, кто первый поднял на неё руку — ты умрёшь не от его удара, а от страха перед ним.После того как дверь закрылась, Эл осталась одна. Голова гудела от удара, скулы ныла, но... ощущения были ясные. Живые. Напоминающие: "Ты здесь, ты дышишь — ты борешься."Сквозь щель в потолке просачивался тусклый свет, цепочка на шее холодила кожу. Эл глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула.— Ну, один нос есть в коллекции. Осталось ещё несколько костей, — пробормотала она себе под нос.Затем её взгляд упал на металлический край наручников. Одна сторона была чуть сдвинута, будто прицеплена наспех. Возможно — ошибка, возможно — спешка. Эл повертела запястьем, почувствовала: люфт есть. Мизерный. Но он есть.Она подтянулась, подскользнувшись коленями по пыльному полу, и начала медленно тереться наручниками об ржавый угол металлической балки. Раз. Два. Три. Ветер гулял за стенами, и капли воды, падающие с потолка, создавали ритм.— Так и выберемся. По каплям. По ударам. По ссадинам. — Она усмехнулась.Спустя какое-то время дверь снова открылась. Котау вернулся. Один. Он держал в руках простую металлическую чашку — вода. Поставил рядом, не говоря ни слова.Эл не смотрела на него.— Хочешь, я скажу, что я боюсь? — спросила она после паузы. — Не скажу. Даже если бы боялась — не для вас.Котау сел на корточки, положив локти на колени. Глаза — острые, безумные, но... чистые. Как у хирурга перед разрезом. Он всмотрелся в неё, и что-то мелькнуло — интерес?— Ты не визжишь. Не молишь. Даже не проклинаешь. Ташаюки думал, ты будешь ломаться, а ты... смеёшься.Эл фыркнула.— Он просто недооценил, насколько я ненавижу людей, похожих на тебя.Котау чуть склонил голову. Молчал.— Ты хочешь, чтобы Ума страдал. — Она перевела взгляд на него. — Но Ума не тот, кто сломается первым. Он кивнул медленно.— Вот почему ты — идеальная цепь.И он добавил уже тише, почти как будто уважительно:— Если бы ты родилась чуть иначе... ты была бы одной из нас.— Я всё ещё могу стать палачом. Только выберу, кого казнить первой. — холодно ответила Эл.Котау посмотрел на неё в последний раз и встал. Прежде чем уйти, бросил:— Сломать тебя будет сложнее, чем я думал. Это даже... интригует.Когда дверь закрылась, Эл снова взглянула на наручники.— Значит, у меня ещё есть время. И она продолжила тереть металл о ржавый угол. Снова. Снова. Пока кожа не ссадилась, пока цепь не дрожала от напряжения. Она не просила спасения. Она готовила побег.Темнота. Тишина. Только капли за стеной и щелчки от перегрева камеры в углу.Эл лежала неподвижно на холодном полу, но глаза не закрывала. Она ждала.Через пару часов — скрип. Один из охранников вошёл. Лениво, с полусонным выражением. Он не заметил, как в тени что-то мелькнуло.Треск. Он упал, даже не вскрикнув.Эл сжала в руке металлическую деталь от крепления наручника. Шея охранника содрогалась в спазмах — она вырубила его точным ударом по нервному узлу.— Не хотела по-тихому, но, увы. — она забрала ключ-карту, электрошокер и его пиджак.Следующие трое стали жертвами скорости и ярости. Один — в живот, второй — локтем в горло, третий — по колену. Упали, как куклы. На Эл — кровь. Не своя.Коридоры были лабиринтом, но она двигалась, будто чувствовала выход. Сердце гнало её вперёд.Сквозь полутёмный коридор, вдоль стен, в тени...И вот — дверь. В ней — лёгкий сквозняк. Почти свобода.Щёлк.Замерла.Он стоял в полумраке. Спокойный. Всё тот же чёрный плащ. Котау.В его руках — пульт.— Добежала. — голос почти ласковый. — Я тебя не остановил. Знаешь почему?Он нажал кнопку.Эл вскрикнула — не от страха, от разряда. Тело вздрогнуло, ноги подкосились, она рухнула у его ног, сжав зубы до скрежета. Пена у губ. Он опустился рядом, аккуратно взял её за подбородок, приподнял.— Ты забыла... — сказал он, глядя прямо в глаза. — ...что свобода — это всего лишь концепт.Он положил пульт рядом, как подношение. Показал, что даже с ним — она всё равно не выберется.— Я дал тебе шанс. Хотел понять, насколько ты отчаянна. И, знаешь... мне понравилось. Ты снова удивила меня. Почти тронула.Он прошептал у самого уха:— Но не забывай, Эл... ты сейчас — не волчица. Ты — наживка. Идеальная. А я... я просто рассказываю твоим друзьям сказку, которую они захотят переписать. Кровью.Он встал, и её тело обмякло.Темнота снова обняла её.