Эпилог

Сбитыми стопами, дальними тропамиТихими, робкими нотами сорваноКак слышать голос твой,Если ты так высоко?

19 января 2000 года.

Каверин и Карельский сидят на заднем сиденье «Вольво». Автомобиль несётся по заснеженным трассам прямиком в аэропорт. Оттуда, на самолёте они вылетят в старую, добрую Францию, где укроются от разгневанных Белого и Пчёлкина. Каверин живёт все эти дни с замечательным вкусом победы на устах. Его план воплощается в жизнь, потихоньку, маленькими шажками. Самое сложное позади — Фролова спит под камнем вечным сном.

Всё складывается чудесно. В этой многолетней войне, которая в 1999 приняла характер борьбы на истощение, поставлена точка. Владимир выиграл. Он добьёт ногами лежачего на земле Белова. Но это потом. Сейчас — отдых и долгое, утомительное ожидание, которое компенсируется чёткой картинкой желаемого результата.

Водитель на редкость молчалив. Его взгляд неотрывен от дороги. На голове — синяя кепка. Темные очки скрывают глаза. Одной рукой он водит автомобиль, не издавая ни звука. Вторая ладонь лежит на торпеде автомобиля и периодически поглаживает бороду. От этой тишины становится жутковато. Она добавляет напряжения вокруг, которого и так было через край.

— Может, музыку включите? — Спрашивает Карельский.

— Без проблем, как скажете, — пара движений, и в салоне разливается композиция Нэнси под названием «Чистый лист». Водитель постукивает пальцами в зажигательный такт мелодии.

— У вас очень знакомый голос. Где-то я его уже слышал, — Каверин начинает незатейливую беседу, чтобы прервать эту игру в молчанку. Нервы и так были ни к чёрту.

— Моя жена его любила. Царствие ей Небесное, — водитель кашляет, говоря басом. Максим хочет задать вопрос, что стало с супругой. Не успевает. Водитель пропускает поворот и едет в направлении лесополосы. Владимир спешит указать на ошибку:

— Вы не туда поехали. Давайте быстрее, у нас самолёт через два часа! — Каверин тычет пальцем на золотые наручные часы.

— Вы уже приехали туда, куда нужно. Поездка окончена, — водитель резко сбрасывает с себя парик и накладную бороду. Макс кричит от ужаса и интенсивно дёргает ручку двери, стремясь вырваться на свободу.

Витя Пчёлкин поворачивается к обескураженным врагам и зловеще хохочет, упиваясь своим смехом, начинающим отдавать нотками сумасшествия.

Неделю назад он вызвался помочь Каверину выехать из страны. По телефону менял голос, на встречи приходил в нелепом маскараде, документы предъявил липовые. Специально для этого волнующего момента на свет появился Высотин Александр Сергеевич, 1970 года рождения, родом из Владивостока.

— Вить, ты чё тут делаешь? — Макс поднимает руки, демонстрируя отсутствие оружия.

— Карельский, не старайся. Двери заблокированы. Я никуда вас не выпущу. Машина заминирована. Через три минуты вы взорвётесь.

— Вить, постой, не надо. Мы же столько лет были вместе, — Макс нервно улыбается. Мимическая мышца дрожит, выдавая тревогу. Карельский перепуган до чёртиков, о чём свидетельствует его бледное, как мрамор лицо.

— Потому и больно, Макс. Самое херовое — когда нож в спину вставляет человек, которому ты доверял столько лет. И ты, Макс! Ладно, эта ментовская крыса прогнила насквозь, но тебе мы верили. Ты был близок к нашим детям. Моя жена научила меня милосердию. Вы этого не почувствуете, к сожалению.

— Смешно, Пчёлкин. Ты защищаешь бабу, которая на самом деле была шалавой. Она чуть не легла под Белого во время выборов. Просто ты помешал им, — Каверин злорадно усмехается во весь рот. Он знает, что скоро умрёт, поэтому так сильно хочет вонзить последний нож.

— Ты даже сдохнуть по-человечески не можешь. Я уверен в чистоте Юли. Она не способна предать.

Пчёла скользит взглядом по циферблату блестящих часов. Оставалось меньше двух минут.

— Я с радостью убью вас обоих, — Витя радостно улыбается, доставая из кармана холодное оружие.

— Вить, давай спокойно пого… — Макс попытался схватить Витю за руку, но не успел. Тонкое лезвие ножа, которое Пчёла подточил специально для этого случая, вонзается в сонную артерию Карельского. Рука даже не дрогнула и спокойно проходится по шее телохранителя. Машина мигом заляпалась кровью. Макс хрипит что-то неразборчивое. Он умирает через несколько секунд. В его глазах навсегда застыл предсмертный ужас.

Каверин не так покорно принимает госпожу Смерть. Он цепляется в волосы Пчёлкина одной рукой, второй пытается воткнуть орудие убийства в шею Пчёлы.

Отбившись, Пчёла начинает наносить точный удар за ударом острым ножом в грудь бывшего оперуполномоченного. Этот момент Пчёла хочет вкусить сполна, поэтому предпочитает мгновенной кончине врага долгую и мучительную. Брызги крови летят на чёрное пальто Пчёлы. С каждым ударом Пчёла ощущает небывалое наслаждение, разливающееся по всему телу вместе с кровью.

30 ножевых ранений. Именно столько лет было бы Юлии, если бы не Каверин. Число, которое навсегда останется в разуме.

Дело всей жизни было закончено. Каверин испустил последний вздох.

***

Оставалось сорок секунд до взрыва. Пчёла разблокировал двери и выбежал из автомобиля. Машина мигом загорелась. Взрывной волной её вышвырнуло на тридцать метров от дороги. Картина, которой бы позавидовал любой режиссёр блокбастера: сзади догорают остатки авто, а от него медленно отходит Пчёлкин, весь в чёрном, с равнодушным выражением лица. Ворон смерти. Не иначе.

— Пчёл, давай к нам! — Витя еле слышит голоса друзей. Его уши заложило от масштаба происходящих событий. Белый отъехал от места происшествия, и Пчёла схватился за голову. Аффект сходил на нет, и реальность стала складываться в привычный паззл.

— Как всё прошло? — Белый повернул в сторону Москвы. Космос открыл коньяк, чтобы отпраздновать успешную месть.

— Тридцать ножевых, — невозмутимо сказал Пчёла. Космос подавился алкоголем. Белый повернул голову и переспросил:

— Сколько?!

— Тридцать ранений у Каверина. Максу горло перерезал. Просто когда он ляпнул, что Юля чуть не легла под тебя, Саня, я озверел. Потому что никто не посмеет порочить её честь! — Витя ударил кулаком по бардачку и начал потирать руку.

Белый не смог возразить, потому что вспомнил ту ночь. Увлекательная игра в карты, дикий азарт, бурлящая кровь, терпкий вкус вина на губах, Юлина бархатная кожа на коленках, мягкая, почти шёлковая ткань красного цвета. Белов сложил руки в замок, не найдя, что бы такого убедительного ответить.

— Белый, ты чё молчишь?! — Пчёла был готов к самому худшему.

— Я просто в шоке от его наглости. Я тебя умоляю, нахера мне Юля, когда я женат на Оле? — С притворным раздражением ответил Белый. — Ты же не думаешь, что я мог…

— Не думаю. Ты хочешь ещё жить, — Пчёлкин подмигнул, доставая из кармана пальто жвачку. — Вот и славно. Вообще, — вновь заговорил Пчёла грустным голосом. — Мне не даёт покоя мысль, что Юля меня предупреждала о Карельском. Она говорила мне пару раз, что он не надёжный. Вот только доказательств у неё не было. Она так чувствовала. Надо было ей поверить, Саня.

— Всё-таки она журналистка, разбирается в людях, — добавил Космос.

— Нет уж, ребята. Это слабый аргумент. Я что, буду менять штат из-за чутья? Если бы я опирался на интуицию, ты бы, Пчёлкин, кормил своим телом жуков да лягушек, — спокойно возразил Белый.

Пчёла замолчал. Хотя очень хотелось развести конфликт. Лишь через пару минут молчаливой езды он добавил, неизвестно к кому обращаясь:

— Я часто думаю, как бы сложилась наша судьба, если бы Каверин не подбросил тебе пистолет. Ты бы стал хорошим вулканологом. А я хотел стать аквалангистом. Он сломал нам жизни. Именно поэтому я ещё и убил эту падлу с такой жестокостью. Собаке собачья смерть.  

— Всё началось с Елисеевой, Пчёла. И с Мухина. Но да, ты прав. Каверин многое поменял в наших судьбах...

***

Витя среагировал сразу же на звонок. По голосу он узнал Диму Глушкова.

— Ты знаешь, я забыл тебе передать одну важную вещь. Просто знаешь, всё так навалилось… Я вообще в хаосе каком-то, мысли путаются. Это касается Юли.

— Когда я могу забрать это? — Перебил причитания Витя.

«Тебе плохо? Да ты что, сука. Она тебе коллегой была, а мне — женой и матерью моего ребёнка. Если бы не ты, она могла быть живой.»

— Да хоть сейчас. Либо ты подъезжай ко мне в телецентр, либо я к тебе.

— Жди у себя, — Пчёлкин отключил телефон и скомандовал Белому:

— Давай-ка, рули в Останкино.

***

Через час Витя стал обладателем маленькой, прямоугольной кассеты. Без подписи. Дима сказал, что это последняя возможность увидеть Юлю.

Пчёле было всё сложнее переносить потерю жены. Всё в квартире напоминало о ней — обеденный стол, кроватка дочери, их заправленная постель, телевизор, который постоянно включался по вечерам. Пчёла всерьёз задумался о переезде как от попытки побега от прошлого. Вот только с Настей эта перспектива представлялась более сложной.

Вся Россия также была в трауре. По телевидению не показывали развлекательные программы. Первые три дня крутили только материалы Фроловой. Печатная пресса лишилась своей рекреативной функции — анекдоты, кроссворды было запрещено печатать. В Екатеринбурге началась разработка памятника Юле. Он должен был появиться на Коммунистической улице. Газета «Москва Сегодня» подготовила выпуск с воспоминаниями журналистов о Юле. Видя всё это, Пчёле было ещё сложнее перейти в стадию принятия.

Ту кассету Витя не решался включать неделю. Он боялся оказаться в смирительной рубашке от этой боли. Готов ли он к последнему разговору с женой?

Настя играла в кубики, строила домики, напевая песенку из детского мультика. Она говорила всё больше новых слов, пускай и односложных. Белый предсказывал, что скоро у Насти начнётся возраст «почемучки», когда малыши с целью познания мира мучают родителей разными вопросами. Витя ждал этого мгновения с нетерпением, хоть и понимал, что со своим низким образованием вряд ли сможет удовлетворить любопытство Насти. Вот Юля бы смогла. Она бы много говорила с Настенькой. А теперь её нет.

— Дворец строишь? — Витя лёг на пол, с любовью следя за игрой дочери.

— Дя, — ответила Настя. — Там будут жить звелушки, — Настя потянулась за плюшевыми друзьями, которых становилось всё больше. Окружение Вити не жалело денег и радовали малышку. Также много игрушек перепало от родителей Пчёлы.

— А меня пустишь?

— Конечно, папа, — Настя накрыла ладонь отца своими маленькими пальчиками и вновь вернулась к строительству. Витя решил оставить ребёнка наедине с игрой и подошёл к двери в свою комнату. Уже у порога он обронил одну фразу, которая шла где-то изнутри.

— Настя, а ты знаешь, что я тебя люблю?

— Конечно! Я тебя тоже люблю, папочка, — Настя ещё не совсем чётко выговаривала букву «л», но Пчёла с лёгкостью понял речь дочки. Почувствовав сотню тысяч нежных чувств за секунду, он подбежал к ребёнку и крепко обнял Настю. Сейчас ему очень хотелось, чтобы Юля была рядом, разделила эту сладость мгновения. Дети очень быстро растут, поэтому нужно было уметь радоваться каждой минуте, проведённой с ними.

Витя сам не заметил, как его дочь вступила на второй год жизни. Ещё как будто вчера он получил звонок от Юли из роддома. Как будто вчера они с Космосом, Белым и Филом летели на «Линкольне» и орали во всю глотку любимые песни. Будто вчера Пчёла взял на руки маленькую, сморщенную Настю, которая мило спала, засунув большой палец в рот. Он увидел новую жизнь, которая носила его фамилию. Осознание пришло не сразу. И что делать с этим чудом — тоже стало понятно лишь позднее.

Витя ушёл к себе, достал кассету и вставил в видеомагнитофон. Сел на диван, сжал руки вместе, чтобы не тряслись сильно. На экране возникла Юля. Видео было снято в их квартире. Кажется, Юля поймала момент, когда Пчёлкина не было дома.

— Здравствуй, родной. Я искренне надеюсь, что ты никогда не увидишь это видео, и даже не узнаешь о его существовании. Потому что если Дима передал тебе кассету, это значит, что меня уже нет в живых.

Юля как будто была в прямом эфире. Строгая, безэмоциональная интонация, взгляд от камеры не отрывается. Витя захлопал часто глазами, потому что начало жечь от слёз.

— Я бы не позволила себе уйти из этого мира, не сказав очень важные слова, которые ты должен слышать, — Юля взяла на руки Настю, чтобы не выдать тревогу. Настя будто ощущала трепетность происходящего и замолчала.

— Я тебя безумно люблю. Я тебе редко говорю эти слова, потому что не умею. Слова в отношениях — не моя стихия. Хотя моя профессия говорит об обратном. То, что было между нами — это что-то невообразимое. В книгах о таком не пишут. Я никогда не думала, что смогу полюбить настолько сильно, и это будет взаимным. Я каждую ночь благодарила Бога, что встретила тебя.

Я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты дал мне возможность попробовать себя в роли матери, жены. Ты подарил мне прекрасную дочку.

Наша любовь была не такой простой. Временами нам приходилось бороться за наши чувства. Но мы оба выросли, как личности. Я хочу попросить у тебя прощения за мою упёртость, паранойю. Я знаю, что со мной было сложно, особенно в первые месяца. Ты был терпелив и добр. Ты помог мне раскрепоститься, полюбить себя и разрешить себе быть любимой. Ты поддерживал меня на протяжении всего журналистского пути. Без тебя я бы не стала той, кем стала. Ты тоже изменился в лучшую сторону, стал меньше психовать. Ты достойный отец для Настюшки. Я даже удивляюсь этому.

Я никогда не забуду нашу историю. Я навсегда запомню наше знакомство, первое свидание, поцелуй, сюрпризы, которые мы делали друг для друга. Ты делал меня счастливой. Ты был причиной моих улыбок, точно так же, как и слёз. Но давай оставим это всё дерьмо в прошлом? Если я умру, то не вспоминай ничего плохого. Я хочу остаться в твоей памяти лучшим, что было в твоей жизни. Потому что ты таковым останешься у меня.

Если меня не станет, то не надо хоронить меня в Екатеринбурге. С этим городом меня больше ничего не связывает кроме потери родителей. Похорони меня на Троекуровском.

То, как ещё живой человек спокойно давал указания относительно своего погребения, без единой слезинки и колебания, выводило Пчёлу из себя. Хотелось заорать, открыв балкон.

— Будет забавно, если я умру сейчас, в декабре. Зима подарила мне тебя. И заберёт также в холодное время года. Кольцо замкнётся…

Обязательно расскажи Насте, кем я была. Расскажи без утайки всё, что между нами было. Она имеет право знать правду.

«То, как я тебя бил, обвинял в предательстве, изменил и почти изнасиловал, как из-за моей криминальной жизни ты умерла — тоже говорить?»

— И пожалуйста, не живи всю жизнь в трауре, будучи вдовцом. Ты должен стать счастливым. Твои родители рожали тебя не для того, чтобы ты мучился. Кстати, о родителях. Я думаю, им будет непросто после моей смерти. Звони им почаще, навещай. Я не успела повидаться со своей семьёй и жалею об этом. Если ты влюбишься снова — я буду рада там, с небес за тебя. Отпусти меня, не держи.

Последнее, что я тебе скажу, так как знаю, что ты не любишь большие монологи… Это было не просто интервью. Это был билет в жизнь, где у меня было всё, о чём я мечтала. Прощай, — Юля улыбнулась и нажала на кнопку выключения камеры. А Пчёла вновь завыл от дикой боли, которая обострилась внутри него.

***

Бывают в жизни ситуации, когда даже хладнокровные и сильные люди показывают свою слабую сторону. После такого открытия с ними становится проще общаться, ведь понимаешь, что они не всесильные существа, проходящие через трудности с гордо поднятой головой.

Саша Белый вёл себя практически безэмоционально весь отрезок времени, начиная с известия о смерти Юли и заканчивая сегодняшним днём, 29 января. Стало сложнее держать себя в руках, когда вскрылось, что выборы стали последним аккордом в песне о войне Каверина и Фроловой. Белый начал сжирать себя мыслями о собственной причастности к гибели великого человека.

Он слышал каждую ночь, как Оля плачет за стенкой навзрыд, не в силах принять потерю подруги. Первой за всю свою многолетнюю жизнь. Оля доверяла Юле так, как никому другому. Даже собственному мужу Оля не говорила каких-то вещей, которые с лёгкостью рассказывала Юле.

Белый видел и чувствовал, как человек, ставший братом поневоле, страдает от потери матери его дочери и жены. Белов ощущал горе народа, чьим руководителем он стал. Белов воссиял на троне, к которому стремился так упорно. Вот только сейчас он отчётливо осознавал, что трон этот — на чужой крови.

В один вечер его внутренний демон, подпитывавшийся болью и тревогой, вырвался наружу. Белов просто стоял у окна, смотря на то, как в доме напротив зажигаются огни. В комнате стоял полумрак за счёт горевшей одной лишь настольной лампы. Оля зашла в комнату, чтобы взять игрушку Вани. Белый даже не повернулся к жене. Обычно он искал в ней поддержку. Сейчас же он, как волк, стремился обособиться и раствориться в болезненном одиночестве.

— Саша, — Оля позвала мужа, чтобы убедиться, что всё в порядке. Белов опёрся руками об стол и, оскалив зубы, швырнул в стену кружку. Осколки разлетелись по всему полу, и Белов наступил на один из них.

— Я убийца! — Крикнул он, ударяя кулаком об стол, пока рука не покрылась синяками от ударов. — Я убил, Оля, как ты не понимаешь?! — Повторял он, сев на корточки и хватаясь за голову.

— Саш, ты не виноват. Ты никого не убивал. Убил Каверин, убил Макс. Но не ты. Ты сделал всё, что мог, — Оля села рядом с Беловым, гладя его по спине. Белов молчал, поверженный критической степенью отчаяния.

***

После этого инцидента Белый всерьёз начал употреблять снотворные, выписанные врачом. В его случае давно стоило задуматься об укреплении нервной системы, по которой серьёзно прошлись девяностые.

Однажды Белов решил позвонить Пчёлкину, чтобы уточнить, где будет встреча на сороковой день после смерти Юлии. Тот не брал трубку. Да и какие тут звонки?!

Витя ушёл в запой. Старая любовь к «Мартеллу» решила о себе напомнить, причём совсем некстати. Настя ходила по квартире, толком некормленная, пока Пчёла лежал на полу в обнимку с бутылкой.

Его подкосила та самая кассета. Равновесие, которого Витя достиг непосильным трудом, разрушилось. Он вновь начал сходить с ума. До выпивки он обычно звал Юлю с балкона, умолял вернуться и не бросать его одного.

После двадцатого звонка Белый почувствовал, что дело неладно и поехал сам на квартиру к Пчёлкину. Дверь никто не открывал. Белый начал барабанить кулаками и звать Витю.

— Пошёл ты, козёл! — Еле выговорил Пчёлкин.

— Витя, ты пьян?! — Белый ещё усерднее стал ломиться в квартиру, так как забеспокоился о состоянии крестницы. Девочка одна в квартире с пьяным отцом. Могло произойти всё, что угодно. Белов начал взламывать замо́к. По-хорошему не получится проникнуть в дом и спасти Настю.

Белый решительным шагом пошёл на кухню. На столе лежали пустые бутылки дорогого алкоголя, на полу же расположился Витя.

— Пошли, — Белый поволок Пчёлкина по полу в сторону кухни. Усадить Пчёлу, который был крепкой комплекции, было сложной задачей. Но Белый был сильнее. Пчёла повторял сквозь зубы, куда следовало бы пойти Белому и всем остальным людям.

— На, — Белов подсунул Пчёле пузырёк с нашатырным спиртом. — Фил меня этим пытал, когда я в казино нажрался. Действует быстро.

— Иди… — Пчёла уже собирался громко повторить матерное послание, но Белый дал ему лёгкий подзатыльник и сам поднёс пузырёк под ноздри Пчёлы. Тот морщился, мотал головой. Едкий запах помог немного отрезветь.

Когда Белый убедился, что Пчёлкин вновь обладает свойством чёткого восприятия информации, он закинул ногу на ногу, как психиатр и заговорил:

— Ну что? Бухать начал? Молодец. Юля бы тобой гордилась. Давай ещё до кокаина опустимся, как Космос.

— Тебе легко говорить. Я жить нормально не могу. Меня ножом пырнули. Отрезали руку, понимаешь? И я пытаюсь существовать без чего-то важного. Я душевный калека. Или чё там Печорин спизданул, — Пчёлкин лёг на диван, зарывшись головой в кудри.

— Ты отец, Вить. Ты должен бороться ради Насти. Будь рядом с ней. У неё и так никого не осталось, кроме тебя. Да, маму уже ничто не заменит. Но это лучше, чем ничего. Меня не устраивает твой алкоголизм, Пчёлкин.

— Ты охуел? Я не алкаш! — Огрызнулся Пчёлкин.

— Давай ещё при ребёнке подерёмся, для полного счастья. Настя всё запоминает, вообще-то. Запомни меня, шмель тупоголовый, — Белый впечатал Пчёлкина в диван. — Ты мой друг, ты мой брат. Но интересы моей крестницы для меня важнее. Если я хоть ещё раз пойму, что ты бухаешь, я подниму на уши все инстанции, органы опеки, скорую, полицию. И тебя так затрахают с проверками, я тебе обещаю. Я депутат, я могу это обеспечить.

— Я по ночам спать не могу, постоянно её лицо в гробу перед глазами… Я хочу забыть, но не могу. Это какой-то… Не знаю. Я накрываю каждый вечер на стол, думая, что она придет с работы. Но она не придёт, — бубнил Пчёла.

— Алкоголь не поможет. Только усугубит ситуацию. Пожалуйста, будь сильным. У тебя ещё осталась мотивация жить, — Белый сел на корточки перед Настей, которая приветливо улыбалась отцу по Богу.

— Настя, смотри, что у меня для тебя есть. Крокус, покус, — Белый загадочно махал руками. — Труля-ля! — И достал из кармана зефирки.

— У неё же нет аллергии на зефир? — Уточнил Белый, пока Настя лакомилась вкусностью. — Я хотел ей шоколадку принести, но Олька сказала, что до трёх лет его нельзя.

— Нет, скорее всего. На рыбу точно есть. Она съела рыбный суп, и её обсыпало прыщами. Педиатр сказала исключить любые морепродукты.

Настя охотно села на коленки к Белому, разглядывая плюшевого жирафика. Пчёлкин посмотрел на них и почувствовал болезненный укол… Ревности?

Да, вот так Пчёла узнал, что можно и собственных детей ревновать.

— Как зовут твоего жирафика? — Белый погладил игрушку.

— Анатолий, — ответила Настя и звонко рассмеялась.

— Необычное имя, — Белый подмигнул в ответ. Пчёла не спустил возмущенного взора ни на секунду. Ему не нравилось, что кто-то ещё играет с его дочерью.

Тем временем Белый обратил внимание на огромный синяк, «украшавший» руку Насти. Девочка бегала в футболке, поэтому след был виден.

— Настя, а где это ты так ударилась? — спросил Белов игриво, но в то же время встревоженно. Он заподозрил, что Пчёла что-то сделал с малышкой в пьяном состоянии. Белый был прав.

— На площадке бегала, гонялась за голубем, не заметила качель и долбанулась, — на ходу сочинил Пчёла. А сам прокрутил в голове неприятное воспоминание, от которого хотелось отмыться.

Несколько часов назад.

Пчёла наливает себе бокал коньяка. Неизвестно какой за этот день. Настя бегает вокруг папы, требуя внимания и игры.

Словив алкогольную нирвану, Пчёла лёг на пол, смотря в потолок. Мысли крутились вокруг Юли. Впрочем, как и всегда.

— Поиграй со мною, поиграй со мною! — верещала Настя, шумя посудой. Она уже не знала, как напомнить о себе. Пчёле очень действовали на нервы звуки ребёнка. Когда Настя вновь попросила поиграть с нею, он вскочил и ударил со всей силы по руке. В следующий же миг Пчёла понял, какой чудовищный поступок он сделал. Настя тут же заплакала от боли — удар оказался сильнее, чем Пчёлкин планировал.

— Да… Как и Юля упала в декабре 1997. Далее дралась с дворовыми собаками, — Белый взял Настю на руки и поднял к окну. Витя, который уже не мог удерживать свою ревность, подлетел к Белому, забрал ребёнка и заявил:

— Настеньке пора спать.

***

Когда Пчёла вышел из запоя, и губительное действие градусов отступило окончательно, на Витю резко свалилась вся бюрократическая волокита.

Она началась с того, что редакция ОРТ выплатила Пчёлкину два миллиона рублей за гибель сотрудника при выполнении редакционного задания. Тонны бумаг, которые должны были получить заветную подпись… Пчёла расписывался, не вдумываясь.

Несмотря на внушительную сумму, Пчёла совсем не был счастлив. Да и как можно радоваться деньгам, которые были получены на фоне смерти близкого?! Купюры не были способны заполонить зияющую пустоту внутри.

Потом Пчёла получил квартиру от государства. Юля ведь участвовала в Чеченских войнах, пускай и не в качестве солдата. Жильё однокомнатное, располагалось в панельном доме, 2000 года постройки. Его только сдали…

В начале февраля Витя получил телеграмму о посмертном награждении Юли медалью «За заслуги перед Отечеством». Вот только после слова «президент» в шапке послания не было привычной фамилии. Некий Путин В.В.

На удивлённые расспросы друга Валера поспешил объясниться.

— Пока ты поднимал тост, Ельцин ушёл с поста президента. Говорят, слезу даже пустил… Его обязанности временно исполняет Владимир Владимирович.

От ненавистного имени Витю передёрнуло.

— Досрочные выборы будут в марте. Короче, весело живём. Новый год у нас всегда интересный — то штурм… — Филатов не договорил. Белый изо всех сил наступил ему на ногу, намекая, что нельзя говорить о Чечне с Пчёлой.

Финальным штрихом в бюрократической волоките было вступление в наследство. Юля делила свой бюджет на четыре части. Одна — Пчёле (ещё в его собственность переходила машина), вторая — Беловым, третья — Филатовым, четвёртая — Космосу. Предполагалось, что Холмогоров должен был оплачивать оставшуюся часть своего лечения этими деньгами.

Такие простые действия становились для Пчёлы пыткой. Мозг не хотел принимать, что Юля уже может оставлять наследство. Ведь ещё вчера Витя подбирал имя для их второго ребёнка…

— Ты придумал, на что потратишь полученные бабки? — Космос закинул ногу на ногу, ожидая, когда нотариус всё подпишет.

— Насте на образование. Чтоб если бесплатно не получилось, пошла платно и не парилась. Думаю, может в банк их положить? К моменту поступления будет лямов пять.

— Не советую, Пчёлкин. Прогоришь. Сейчас экономика ой как нестабильна. Наступит какая-то инфляция Устойчивое повышение общего уровня цен на товары и услуги. Это процесс обесценивания бумажных денег, падение их покупательной способности вследствие чрезмерного выпуска или сокращения товарной массы в обращении при неизменном количестве выпущенных денег. , девальвацияДевальвация — это снижение курса валюты одной страны по отношению к твердым валютам других государств. То есть к тем, чья покупательная способность и курс стабильны. Например, это могут быть доллар и евро. Таким образом, деньги обесцениваются, на них можно купить меньше других валют. Допустим, доллар стоит ₽30. По этому курсу на ₽30 тыс. можно купить $1 тыс. и всё. Останется Настёна без университета, — Фил подошёл к аквариуму, где плавали смешные, пучеглазые рыбки.

— На черта Насте универ? Пускай живёт в своё удовольствие, — настаивал Космос. Пчёлкин решительно возразил:

— Я хочу, чтобы Настя выросла человеком. Нормальным. У меня не получилось прожить жизнь, как у всех. Попытался построить семью, по итогу… — Пчёла вымученно улыбнулся. — Посмотри на меня, Кос. Я нихера не выучился. Чё со мной стало?

— Как отец Ваньки, я тебя очень хорошо понимаю, — поддержал Белов. — И я верю, что Настя вырастет достойной девушкой.

— Спасибо, брат, — Пчёла от всей души пожал руку Белову.

***

Для всех героев этой истории новое тысячелетие началось по-разному. Кто-то потерял, кто-то приобрёл.

Леонид Александрович ещё какое-то время проработал в газете «Москва Сегодня», потом, скрепя сердце и сцепив зубы, перешёл в интернет-СМИ. Леониду непросто дался этот шаг: пришлось переступить через свои консервативные взгляды во имя технического прогресса.

Дима Глушков так и продолжает летать по горячим точкам России. Он прошёл через всю Вторую Чеченскую. Даже успел побывать в Югославии. В декабре 2000 у него родилась прелестная девочка Женя. Большая часть заботы о ней лежит на супруге Димы, Александре.

Катя Лопырёва, с которой Пчёлкин забывался после расставания с Юлей, ушла в проституцию, подцепила от кого-то из своих партнёров сифилис и скончалась в 2001 году.

Валера Филатов месяц ходил какой-то особенно счастливый. Он весь светился, был очень разговорчив. Бывший боксёр был более грозный. Сейчас же Валера смягчил свой характер. Белый всё расспрашивал, что происходит, но Валера загадочно улыбался.

Лишь в феврале, когда четвёрка справляла день рождения Космоса, Валера начал свой праздничный тост с следующей новости:

— Друзья, у меня наконец-то сбылась мечта. Томка смогла забеременеть!

Бригадиры заорали, что есть сил и кинулись обнимать Валеру, подкидывать его чуть ли не до потолка… Даже Пчёла не мог сдержать радости.

— А чё ты раньше молчал, Валера?! Ты чё, охренел?! От нас такое скрывать! — шутливо ругался Витя, ткнув в бок Валеры кулаком.

— Мы просто узнали об этом в начале января. Неуместно было говорить об этом, когда ты был… В трауре, — Валера кашлянул. — Ну ты это…

— Зря молчал, хоть что-то бы светлое было, — Витя наливал коньяк до краёв. — За Валеркиного сына!

Друзья чокнулись рюмками и медленно отпили.

— Мне кажется, что это совпадение, что Юля умерла и Тома забеременела, неспроста, — сказал Космос, намазав икры на хлеб. — Я слышал, что в таких случаях люди отдают свою душу новорожденному.

— Может, если девочка будет, Юлей назвать?..

Пчёлкин аж поперхнулся бутербродами и побледнел.

— Нет, Фил. В честь умерших не называют! — вскричал Пчёла. — Нельзя так делать.

— Понял, не волнуйся, — Валера похлопал по спине Пчёлу. — За Юлю! — воскликнул он, подняв рюмку в воздух.

***

Космос вышел из хандры благодаря друзьям и отцу. Постепенно он стал приходить в себя. Из распорядка дня Коса исчезло часовое разглядывание фотографий Юли, многократное прочтение Юлиных статей, интервью. Космос не видел снов с Фроловой. Ни романтических, ни обычных. Кос хотел верить, что переступил через эту ступень своей жизни.

Неожиданно для всех он начал засматриваться на Людочку. Кос сначала ничего не хотел предпринимать, ведь совершенно растерял всё своё искусство флирта. Его ухаживания за Людой были нелепыми, смешными, неуклюжими. Но Люда закрывала на все недостатки глаза. Она была влюблена без памяти. Уже два года.

Завязался роман, с бурным и стремительным развитием. Кос уже через год сделал предложение руки и сердца. Люда, естественно, согласилась. Она уже давно представляла себя в свадебном платье, под руку с Космосом…

Перед регистрацией брака Белый задал вопрос, который очень интересовал его:

— Кос, а если бы так получилось, что Юля была жива, и она дала бы тебе зелёный свет, ты бы остался с Людкой?

— Глупый вопрос, Сань. Конечно, я бы к Юле ушёл. Юлю я любил. Эти чувства ни с чем не сравнить. Я скучаю и помню Юлю до сих пор. А Люда мне… Ну… Нравится.

— Я так и думал, — Белый нахмурился. — Кос, нравится — это разговор пятиклассника, который испытывает симпатию к соседке по парте. С таким в ЗАГС не идут. Я не хочу, чтобы ты совершал роковую ошибку. Люду не ломай — она здесь ни при чём.

— Я не говорю, что Люда мне не нужна. Я к ней что-то испытываю. Мне нужно жить дальше. Стерпится — слюбится. Смысл любить труп, который при жизни даже не воспринимал тебя, как мужчину?

— Кос, ты чего там застрял? Скоро родители придут! — Люда покрутилась перед зеркалом в платье.

— Ладно, Сань. Мне пора. Пожалуйста, не говори мне больше никогда о Юле Фроловой, — с какой-то жестокостью попросил Космос, подбегая к невесте и целуя её руку.

После свадьбы Космос ушёл… В науку. Это было очень странным: человек, далёкий от учёбы, всерьёз был увлечён астрофизикой. На первых порах Космосу помогал отец. Юрий Ростиславович говорил, какую литературу читать, давал те фундаментальные знания, без которых невозможно было существовать в этой сфере деятельности. Под руководством Холмогорова-старшего Кос защитил диссертацию. Она вызвала широкий интерес у научного сообщества. Но Коса радовало не это, а та денежная премия, которую он получил за работу.

У Беловых родился ещё один ребёнок — девочка. Оля, которая с малых лет мечтала о дочери, была безумно счастлива. Белый ловко совмещал депутатские обязанности и воспитание двух прекрасных детей. Ваня уже подрос, и иногда помогал родителям.

Но очень часто Александр Белов просыпался по ночам с криками из-за кошмаров. И очень часто к нему во снах приходила Юля с печальными глазами. Чувство вины отпустило с годами. Но не полностью.

***

20 марта 2000.

Аэропорт Шереметьево. Мартовская слякоть попадает на медовое пальто Пчёлкина, очищенные до блеска ботинки. Из багажа у Пчёлы одна сумка. Только самое необходимое. На билетах указан маршрут самолёта: Москва — Берлин.

Позади Пчёлы — родители и братва. Отец еле поспевает за Космосом, который шустро бежал, неся вещи Пчёлкиных-старших.

— Витенька, к чему этот экстренный вылет в Германию? — спрашивает мама, когда они достигли зала ожидания.

— Мама, папа, так нужно. После смерти Юли нам всем нужно выдохнуть. Тем более, ты же хотела подлечить сердце, мамуль? В Германии хорошая медицина и крутые лекарства. Вот, разберёмся, — Пчёла коснулся губами щеки мамы. — Гвоздику взял, пап?

— Взял, Витюш, — Павел Викторович достал цветок и покрутил перед собой. — Вот она, видишь? Подмосковная. Только у нас такие пышные. Вот видны наши, русские и импортные. Колоссальная разница… — Павел Викторович поправил очки. — Сколько мы будем в Германии?

— Полгода-год. Мы долго не задержимся, — пообещал Витя. Чертовски хотелось курить от волнения из-за предстоящего вылета.

Конечно же, отлёт Пчёлкина не связан с заботой о материнском здоровье и желанием переключиться. Витя прятался от врагов Каверина. Прежде всего Пчёла думал о родителях. Они советской закалки. Закалки того времени, когда люди были добрее, а преступности не существовало толком. Они ещё не верят в то, что вокруг бандиты и зверьё. Даже пискнуть не успеют, как умрут. Пчёлкин не смог бы простить себе потерю мамы и папы из-за бандитских дел. Витя летел с родителями для подстраховки и моральной поддержки.

— Пчёлкин, я тебе обещаю, я профильтрую всё, что можно. Мы устраним все угрозы. Ты должен быть с родителями, — Белов положил руки на плечи Пчёлы. Витя то и дело лез в карман пальто за сигаретами. Подумать только: родители не знают уже столько лет, что Витя придаётся никотину.

— Спасибо тебе, Сань. Братья мои… — Витя оглядывает друзей. Пауза, глубокий вдох. — Прилетите хоть раз ко мне…

— Конечно, прилетим. Как же я буду без этой кнопочки? — Белый подёргал за нос Настю, которая спала на руках отца.

— Начинается регистрация на рейс 748 «Москва—Берлин»… — произнесли по громкоговорителю. Витя обнял каждого друга так, будто видел его в последний раз.

— До встречи, Пчёла, — Фил помахал рукой. Витя не хотел оборачиваться. Но не выдержал. Повернулся к ребятам и крикнул, улыбнувшись:

— Auf Wiedersehen Ауфидерзейн — до свидания (немецкий), братья!

***

15 декабря 2003 года.

Каждое пятнадцатое декабря  в доме Виктора Пчёлкина зажигалась свеча перед фотографией Юли в золотой рамочке. Витя никогда не поворачивался к портрету жены: смотреть на чёрную, как ворон ленту, проходящую через край фото, было мучительно больно.

Пчёлкин понял, что та поговорка, любимая русским народом, лжива. Время не лечит. Время калечит. Оно создаёт обманчивое ощущение, что боль исчезла. На самом деле, раны лишь притупляются, и стоит только легонько коснуться, как они сразу начинают кровоточить.

Пчёла вернулся в Россию в 2001 году. От немцев Витя заразился пунктуальностью, педантичностью. Пчёла мог более-менее изъясняться на немецком. Первое время в голове была путаница из языков: прежде чем сказать что-то, Пчёла сначала переводил это с немецкого на русский мысленно.

Пчёла уже третий день памяти проводил на Троекуровское кладбище, без дочери. Настя ещё не знала, что такое «умер». Ей говорили, что мама уехала далеко-далеко, и скоро она вернётся… Витя с ужасом ожидал дня, когда придется сказать правду Насте.

Витя убрался на соседских могилах, и когда очередь дошла до Юлиной, руки тряслись ходуном. Прошёл год, но ничего не изменилось. В ушах всё также стояли последние Юлины слова, сказанные в трубку: «Я люблю тебя».

Строгое, спокойное лицо Юли на могильной плите, несмотря на отсутствие улыбки, излучало добро и радость. Напротив фотографии — курсивом написанное ФИО, дата рождения и смерти. Человеческая жизнь умещается в одной чёрточке между этими числами. Выгравированные цифры приносили адскую боль. Внизу надпись — «Спи спокойно, Юленька!!!», высеченная золотыми буквами. Инициатива Вити.

Очень много людей приносило сюда шоколадки. В народе узнали, что Юля любила сладкое, и чтобы проявить уважение и любовь к кумиру, клали вкусности. Витя не изменил этой традиции.

Пчёла казался чёрным пятном среди людей. Он отдавал предпочтение тёмным оттенкам в одежде, неосознанно запрещая яркость и позитив.

— Милая, привет. Я сегодня в чёрном, как ты любишь, — Витя вытер мокрые глаза платком. — Надо было и на свадьбу чёрный надеть. Знал же твои предпочтения… — его лицо озарила блеклая улыбка. Сердце грозились разорваться навсегда.

— Я не понимаю, почему ты ушла. Ты ведь столько всего ещё хотела сделать… Малышка моя, солнышко… Проходят дни. Мне ни черта не становится легче. Я до сих пор не могу простить себя за то, что не остановил тебя от поездки в Грозный. Я должен был найти слова. Война — это не шутки. Это всегда, сука, страшно. Я позволил тебе улететь. Позволил пойти на этот неоправданный риск. Вся моя бандитская жизнь, воровская дорожка привели вот к этому, — Витя провёл рукой по надгробной плите. — Я очень жалею, что умер не я. Я заслуживал такой участи больше. Все эти бабки, которые мне платит государство, побрякушки, квартира… Заменит ли это твои поцелуи, объятия? Нет. Никогда. Ни за что.

Ты изменила меня. Ты показала мне, что такое любовь, семья. Ты была моим лучиком солнца. Но видимо, теперь будет идти пожизненный дождь.

Прости меня. Я знаю, что ты наблюдаешь за мной с неба… Если это сказки про рай, ад и Бога правдивы. Иначе какого чёрта такая светлая девочка скончалась?.. Я снова запачкался в крови. Ты не любила, когда я отступал от закона. Но мог ли я позволить этой твари гулять на свободе, дышать кислородом, радоваться жизни, пока моя дочь спрашивает, где мама?! Не мог. Я обязан был врубить ответку. Иначе меня не зовут Витя Пчёлкин.

Настя растёт умницей. Я обещаю тебе… Нет. Я клянусь тебе, что Настя вырастет человеком. Не тем, чем вырос я. Я сделаю всё возможное, чтобы Настя не замаралась грязью и обманом, в котором я живу много лет. Это тебе, — Пчёла еле нашёл место между венками и цветами для своего букета душистых мимоз.

— В знак любви, которая неподвластна времени и смерти…

Конец.