25. В разлуке [1]

I say: "Fuck you, I hate you

                                                                                                                                             I'll move out in a heartbeat"

                                                                                                                                      And I leave out, and you call me

                                                                                                                                            And tell me that you're sorry

Юля надела солнцезащитные очки, чтобы скрыть от прохожих свой фингал под глазом, который становился всё заметнее. Юля шла под проливным дождём, не соображая, куда и как идти. В порванной рубашке было холодно из-за лёгкого ветра, проникавшего в худенькое тело Юли.

Юля робко постучала в дверь, обнимая себя за плечи. Оля, казалось, вообще не ложилась ещё: волосы идеально уложены, на глазах — несмытая тушь. После приглашения в квартиру Юля шагнула, с испугом смотря вокруг. В комнате Вани было слышно мирное сопение.

— Юль, можешь снять очки, у нас в квартире вроде не Африка... — Оля хлопотала на кухне, готовя бутерброды и отыскивая все самые вкусные шоколадки. Она поняла, что сладкого потребуется много. Юля швырнула очки на стол, представая перед Олей во всей красе.

— Ваня спит? — прошептала Юля.

— Говори вслух, как обычно! Он у нас такой ребёнок, что если вокруг будет Третья Мировая, или Сашка разборки устроит, то он и глазом не моргнет. Лучше расскажи, что случилось. Ты меня напугала. Или тебя просто поддержать?

— Я не знаю, как сказать. В таком стыдно признаваться, — Юля кусала губы и стучала по столу ногтями.

— Начни с сути, — посоветовала Оля, наливая чай. Юля собралась с силами и выпалила:

— Витя меня пытался изнасиловать сегодня ночью.

Оля выронила чайник из рук, в изумлении хлопая глазами. Она думала, что Фролова шутит, но по порванной одежде и синяку поняла, что это правда.

— Потом ударил по лицу, когда я пригрозила писать заявление, потом оскорблял меня. Я не знаю, что мне делать и как жить с ним дальше. Я признаю, что в произошедшем есть моя вина.

— Юля, что ты такое говоришь?! — Оля была потрясена до глубины души. Она подсела к подруге и взяла её за руку. — В насилии не может быть вины жертвы.

— Может. Я заслужила это, — Юля выдохнула, отпивая чай. — С мятой?.. Люблю этот вкус.

— Валерьянки могу дать. У меня богатый запас успокоительных. Хорошо, в чём может быть твоя вина?

— Я позволила Вите думать, что могу отдаться Космосу. Сначала танцевала с ним в Новый год, на катке мы вместе были, потом вообще эта дурацкая вечеринка... А сейчас я натворила дел... Только Саше не говори. Я езжу к Космосу, чтобы лечить его от зависимости. Я поддерживаю его морально и слежу за процессом восстановления. А Пчёлкину это преподносила некорректно, то на работе задержусь.. Просто он с самой первой минуты был против, но я не могла пройти мимо! Я не хочу видеть, как человек сажает себя в жопу и убивает... Я лучше их всех знаю, чем это кончится. Если бы я нормально поговорила с Витей, ничего бы не было. Просто я боялась.

— Это не позволяло ему так поступать с тобой.

— Не знаю, Оля. Да всё равно я с ним расстанусь. Смотри, — Юля налегла на конфеты. — Когда мы с ним познакомились, он врал, что он водолаз. Потом он резко переквалифицировался в предприниматели, а потом мне уже рассказали, что он бандит. Из-за его дел меня похитили и пытали. Меня ранили в Чечне из его оружия. Пока я сражалась за правду, он с другой женщиной веселился. Потом его вообще чуть не убили, и я заработала микроинсульт. Теперь кучу обследований проходить нужно. Он меня не любит, а то, что мы с тобой спасли его от Белова, он воспринял, как нечто само собой разумеющееся! Я устала. Я больше не могу. Хорошо, я с ним останусь, — Юля прикинула все варианты развития событий. — А если я забеременею? Я не хочу, чтобы мой ребёнок видел то, что происходило сегодня ночью! С ним нет надёжности и спокойствия.

Юля замолчала и заплакала вновь.

— Я очень хочу его забыть, но не могу. Я его люблю, до сих пор. Я не понимаю, как можно любить такого человека? Он со мной так поступил, а меня тянет к нему снова. Я дура, я сумасшедшая!

— Ты нормальная, просто любишь сильно. Я не сомневаюсь, что Витя будет ползать в ногах, моля о прощении. Но пока тебе лучше отойти в сторону, чтобы хотя бы раз его проучить. Я так с Сашей делаю, когда он заходит за рамки. Действует безотказно.

— Своим поступком он вернул меня в прошлое. Я уже сталкивалась с насилием, — Юля отвернулась и вытерла нос платочком. — Тогда я ещё встречалась с Лёшей. Он меня... На такие извращения принуждал. Я даже вслух повторить не могу. И неважно, хотела ли я!.. — Юля надеялась, что ей не придётся называть вещи своими именами, потому что с каждым словом она всё отчётливее чувствовала дыхание прошлого, которое она старалась забыть. Оля всё поняла.

— Кошмар... Я бы вообще не смогла встречаться с мужчинами после такого!

— Живём лишь раз! Я просто доверилась Вите. Оказалось, что зря, — Юля взяла конфету в руки и сразу же положила, стыдливо рассматривая фантик. — Я слишком много съела.

— Успокойся, тебе нужнее.

Белова стремилась всеми силами помочь Юле, попавшей в беду. Она ставила себя на место девушки и понимала, какой ужас и злость Юля испытывает. Оля знала, что ни слова, ни сладости, ни объятия не послужат лекарством для израненной души, но ей было легче от этих попыток поддержать Фролову.

Возле кухни стали слышны тихие шаги.

— Ваня, — с ходу определила Белова.

И правда: заспанный Ванька, в смешной пижамке с жирафами зашёл к ним, протирая глаза.

— Мама, я водички хочу.

— Тебе налить или сам справишься?

— Я сам, я взрослый мальчик, — Ваня встал на носочки и налил себе воду в стакан. Тут он заметил гостью и подбежал к Юле, крепко обнимая её маленькими ручонками. От этой детской наивности Юля вновь расплакалась.

— Тётя Юля, почему ты плачешь? Кто тебя обидел?

— Никто, Вань, всё хорошо.

«Обидел некогда самый близкий человек».

Сон оказался сильнее: Ваня пожелал маме спокойной ночи и пошёл обратно в комнату.

— Как ты поняла, кто идёт?

— В семье легко определить это по звуку шагов, — Оля обрадовалась возможности отвлечь Юлю. — И ты учишь это, как теорему. Ваня знаешь, что на днях сказал нам? — Оля сделала смешное лицо и детским высоким голосом повторила слова сына:

— Вот вырасту и женюсь на тёте Юле!

— Я буду стара, как мир, — Юля убрала прядь волос за ухо.

— Почему-то я уверена, что ты даже в старости будешь красивой. Годы идут, а ты всё та же.

— И ты тоже не меняешься, — Юля тихонько рассмеялась. Всё то время, пока Юля общалась с Олей, её мучал один вопрос. Как бы Юля не хотела, из памяти не стёрлась необычная, подозрительная улыбка Пчёлкина, с которой он рассказывал о Беловой в 1993, перед Новым годом. Юле было любопытно, с чем была связана такая реакция Вити. Сейчас был идеальный момент, чтобы прояснить этот вопрос.

— Оль, можно кое-что спросить?

Кивок. Юля задумалась над правильной и тактичной формулировкой.

— У вас с Витей когда-то что-то было? До Саши, может быть...

Олю насмешил этот вопрос так, будто Юля интересовалась чем-то в высшей степени глупым.

— Нет, конечно. Я кроме Саши никого не видела и не вижу. Да, я понимала, что я ему нравлюсь, и он признавался мне в этом, но я никак не реагировала, — Оля пожала плечами. — Он мне никогда не нравился в подобном ключе.

— Мне он сказал, что вы всегда были друзьями, — поймать на очередной лжи Пчёлкина оказалось более чем неприятным.

— По сути, это так, — попыталась объясниться Оля.

— Меня это не волнует. Всё равно всё кончено. Да, мне будет больно, тяжело вычёркивать его из жизни, — Юля говорила с паузами, которые уходили на подавление слёз. — Но по-другому никак. Я уже давно поняла, на что он способен, когда про Людочку узнала...

— Какую Людочку? — не поняла Белова.

— Саша тебе не рассказывал разве?

— Если бы он что-то рассказывал... — Она махнула рукой. — Информацию приходится кусочками вырывать.

— Они искали одного человека и пришли к его секретарше. Та ничего не говорила, и по итогу Пчёлкин припугнул её насилием. Я не знаю, что остановило его в моём случае, и почему он не закончил своё дело до конца. Я могу предположить, что мой страх...

— Значит, не всё потеряно.

Девушки немного помолчали. Юля размышляла о тяготах своей дальнейшей судьбы, Оля переваривала всё произошедшее с Фроловой. Юля встала, достала телефон из сумки и вышла в коридор куда-то звонить. Как оказалось, Юля искала себе квартиру, где могла бы пожить до окончания решения вопросов с арендой жилья. Юля думала о том, чтобы купить уже свою недвижимость, однако шестое чувство останавливало её. Можно также предположить, что это — надежда на примирение с Пчёлкиным. Да и так просто рубить концы представлялось чем-то невозможным.

Юля вернулась на кухню, когда вопрос решился.

— Я останусь у своей бывшей коллеги по газете. День-два, и я сниму квартиру. Я не хочу быть в том доме.

— Юль, может, у нас останешься? — предложила Оля. Фролова помотала головой:

— Не хочу стеснять и быть обузой. Тем более, Белов не в курсе внезапного соседа. Вдруг он против будет?

Как по зову сердца, в квартиру вернулся Белый. Юля так оторопела, что заметалась по кухне. Она не хотела, чтобы Саша увидел её в подобном виде. Белый узнал вмиг туфли Юли, стоявшие в прихожей.

— Оленька, у нас гости? — немного игриво поинтересовался Белов, целуя жену в щёку. Юля отвернулась куда-то влево, чтобы не показывать синяк. Белый подошёл к Юле, чтобы поздороваться, и вся конспирация Юли улетела в тартарары.

— Привет, Саш, — пробормотала Юля, кашлянув. Белый взял Юлю за подбородок двумя пальцами и повернул её голову на свет лампочки.

— Это что такое? — В его интонации быстро появились строгие ноты. Юля ляпнула:

— Упала.

— А с рубашкой что?

— Я дралась с бездомными собаками, — Юля поднялась со стула. — Где тут можно закурить? Я просто хочу утолить нервы...

— Юля, ты после микроинсульта, тебе нельзя, — напомнила Оля. На Белого Юлина отмазка не подействовала.

— Фролова, кого ты покрываешь? Скажи мне честно, — допрашивал Белов. Юля не издала ни звука. И тогда Белый понял всё сам.

— Я убью это насекомое... — С расстановкой пообещал он. Юля побледнела, как поганка, начала тараторить, умолять, чуть ли не упав на колени, чтобы он не трогал Пчёлу. Саша был непоколебим. Юля стала ему, как сестра. У них было много общих черт: оба познали горький вкус предательства, теряли родителей, оба смотрели на жизнь одинаково и были густо наполненными внутри людьми.

Саша не мог принять, что он подвергал столько раз Юлю риску, и сейчас он увидел перед собой шанс искупить хотя бы какую-то долю вины.

— Фролова, лучше уймись. Взрослые дяди разберутся сами, — Белов потрепал Юлю по волосам, как непослушного ребёнка.

— Ладно, мне нужно ехать к Пчёлкину. Я хочу забрать свои вещи, пока он спит.

— Удачи, Юль, — Беловы обняли Юлю и отпустили с миром.

***

Юле было невыносимо тяжело возвращаться домой. Она остановилась возле подъезда и нашла взглядом окна квартиры, где она была счастлива. Здесь Юля провела лучшие моменты своей жизни, самые яркие, нежные, страстные, весёлые. Она была любима, защищена. Однако всё светлое перевешивалось одной лишь ночью, когда Пчёлкин продемонстрировал, на что способен в гневе. Юля кусала губы, делая глубокий вдох.

«Это последний раз», — убеждала себя Фролова. Она тихонько зашла в комнату. Пчёлкин спал, как мёртвый.

«Вообще похуй...»

Юля открыла шкаф, стараясь как можно тише скрипеть дверьми. Она покидала одежду в сумки, документы, личные накопления (она не собиралась оставлять деньги, заработанные кровью и потом Вите). Через час большая часть багажа Юли была распихана по чемоданам и сумкам. Кота Юля запихнула в переноску. Пчёла даже не шевельнулся. Затем Юля достала из кармана маленький листочек бумаги с важным текстом и прикрепила магнитиком к холодильнику.

Юля вышла из квартиры, оставляя ключи на тумбочке в прихожей. И только сейчас к ней пришло осознание того, что это конец. Щемящая грусть сдавила внутренности, заставляя плечи подрагивать. Всё тело охватила невыносимая слабость. Юля почувствовала себя такой одинокой, никому не нужной, как рыба, выброшенная на берег. Юля рваным вздохом поймала немного воздуха и продолжила идти. Каждый шаг, отдалявший Юлю от его квартиры, был подобен танцам на ножах. На секунду появилось желание всё простить, забыть, и жить как раньше.

Рука противно заныла. Юля приподняла рукав рубашки и увидела гематому.

«Мерзавец». Юля ещё больше укрепилась в своём решении. Ночь Юля переждала в гостинице, утром отправилась к коллеге...

***

После пробуждения Витя Пчёлкин не проснулся от поцелуя в нос, не услышал пожелания хорошо провести этот день, не получил объятий. Так что это утро для Пчёлы было априори отвратительным и мерзким.

Пчёлкин прошёлся по комнатам. Юли нигде не было. И каких-либо следов её пребывания тоже.

«Дерьмо», — правильно охарактеризовал Пчёла своё положение. Он ожидал, что Юля уйдёт, но вот так по-английски, без объяснения... Пчёла подошёл к холодильнику, чтобы решить, что готовить на завтрак и его взгляд упал на тетрадный листочек. Почерк чётко Фроловский: аккуратный, буквы наклонены вправо. Пчёла схватил этот лист, как утопающий соломинку и стал читать. По мере прочтения в глазах темнело, а ноги грозились подкоситься.

«Здравствуй, дорогой Витя Пчёлкин.

Сейчас девять утра, ты проснулся, не понимаешь, где же твоя Юля. Я угадала, и даже не сомневаюсь в этом: я выучила тебя слишком хорошо.

Моё последнее слово будет в письменном виде, увы. Я не хочу больше тебя видеть, не хочу слышать твой голос. Ты мне противен, и я хочу избавиться от тебя как можно скорее.

В наших отношениях я выкладывалась по полной, отдавала всю себя, чтобы ты был счастлив. Столько нервов было убито... Вместо благодарности я получила пощёчину. В буквальном смысле.

Знаешь, почему я ушла? Я просто устала. Моё терпение безгранично. Ты убедишься в этом, если вспомнишь мою первую любовь. Но сейчас я умываю руки. Я устала от твоей криминальной жизни. Я сыта ею по горло. Ты постоянно ходишь по тонкому канату, как эквилибрист. Это ещё половина беды: я знала, на что шла.

Я устала от твоей ревности. Сначала я воспринимала это как игру, была даже рада этому: если ревнует, значит, любит. Ты перешёл все разумные границы. Список моих любовников рос в геометрической прогрессии, тогда как я не успевала вздохнуть, работая днями и ночами напролёт.

Я устала от твоей лжи. Ты мне можешь говорить всё, что угодно, будучи уверенным, что тебе сходит с рук, но я всё знаю. Даже если я не показываю этого. Ты скрыл от меня своё любовное прошлое, тогда как я тебе выворачивала душу наизнанку и делилась самыми сокровенными вещами.

Я устала от твоего безразличия, холода. Я не знаю, зачем ты оставался со мной всё это время. Ты не уделяешь мне вообще никакого внимания. Нет заботы, тепла. Я скучаю по тому Вите Пчёлкину, в которого я влюбилась в 1993 году. Который читал мне Маяковского, привозил на работу цветы, с волнением спрашивал, доехала ли я, обнимал, клялся в вечных чувствах.

Я бы терпела это всё и дальше, потому что моей любви хватило бы на двоих. Но вчерашней ночью ты перечеркнул всё хорошее, что было между нами. Я впервые ощутила страх перед тобой. Я испугалась за свою жизнь, здоровье. Это ненормально. Я не хочу таких отношений.

Я ухожу, чтобы стать счастливой. Уверена, что без тебя у меня это получится блестяще. Я знаю, что ты будешь ползать в ногах, прося прощения. Я в предвкушении жду момента, когда ты поймёшь, что я была верна до последнего, и я невинна перед тобой. Не зря ты называл меня солнышком — я лучшее, что случалось у тебя. Но ты всё разрушил и проебал собственными руками. Когда будешь помирать (потому что это логичный конец выбранного тобой пути), я буду стоять у тебя перед глазами. По-другому не может быть.

Bonne chance. Удачи (французский)

Больше не твоя,

Ю»

Пчёла сжал лист в руках, мигом смяв его. Он рассердился моментально. Юля была опытным стрелком, каждая строчка была написана так, чтобы Пчёле было мучительно больно, больнее, чем от пули. Гнев разжигался всё сильнее с каждой минутой, испепеляя разум и сознание. Пчёла кинул письмо на пол, широко расставив руки на столе и судорожно вдыхая воздух. Очень хотелось выплеснуть на ком-то свои чувства. Под раздачу попала кружка — она оказалась разбита одним ударом. Не помогло. Чтобы потушить хоть немного пламя злости, требовалось побить всю посуду в квартире и убить минимум пару человек. Однако это была не единственная неприятность, случившаяся с Пчёлой в тот день.

***

Белый собрал всех, чтобы разобраться с некоторыми накопившимися делами группировки. Не успел Пчёла подойти к Белову и Холмогорову, как получил удар по лицу от босса.

— Белый, ты чё?! — Пчёлкин смахнул кровь с губы.

— А что? С женщинами ты горазд разбираться, я смотрю! Но так дело не пойдёт. Давай теперь со мной сделай то же самое, что с Юлей вчера ночью! — Белый занял боевую стойку, сжав кулаки. Пчёла перепугался не на шутку: Белов не был таким злым очень долго. Сейчас от него искры летели. Нужно ли говорить, что Холмогоров, ничего не знавший о последних событиях, разинул рот, как рыба без воды?

— Сань, чё за кипиш?

— Чё за кипиш, Холмогоров? — передразнил Космоса Белов. — Пчёлкин решил, что Юля ему изменила с тобой, попытался взять её силой, ударил и унизил словесно! Пчёл, если ты думаешь, что раз у Юли нет ни отца, ни братьев, и за неё некому заступиться, ты ошибаешься! Я за неё порву!

— Какого хера ты за неё так впрягаешься? — Пчёла даже в такой ситуации умудрился задать подобный вопрос.

— Фролова мне как сестра, ясно?! Вас это обоих касается! Я никому не позволю эту девочку обижать!

Только когда Белый увидел наличие эффекта от своей речи, он перевёл дух и успокоился. Парни пытались что-то ответить, но не находили нужных слов.

— Пчёл, это правда?

Витя понуро опустил голову. Сначала он не испытывал стыда за свои действия: он уверял себя, что такое поведение нормально. Статус рогоносца был противен, вызывал гнев, который заглушал голос совести. Пчёлкин даже жалел себя, считал обманутым. А сейчас он начал потихоньку понимать, что совершил.

— Ну чё могу сказать. Да, Саня прав. Я это сделал. Просто я в шоке, мой лучший друг спал с моей женщиной!..

— Витя, алло, я не трогал Юлю! Нам не до шпили-вили было. Она ко мне ездила с другими целями.

— Ммм, астрофизику изучали! Какие вы молодцы! А потом к биологии перешли, да? К теме полового размножения!

Космос взял Витю за плечи и потряс, приводя в чувство.

— Юля просила тебе не говорить, но она лечит меня от любви к коксу. Каждый день то психиатры приезжают, то наркологи, капельницы, таблетки, разговоры. И как мы в таком бешеном темпе найдём время, чтобы поебаться? Согласись, что это нереально. Юля на меня не смотрит, как на мужчину, пойми это. Она тебе верна, как лебедь. Ты должен гордиться ею.

— Стой, вы...

— Пардон, что вмешиваюсь в ваш диалог, — Макс подошёл к ребятам. — Но Космос говорит правду. Юля только лечением занимается. Я свидетель, я подтверждаю.

— Я не употребляю кокс две недели, — похвастался Космос. — У меня есть надежда, только благодаря Юле. Она в меня верит.

Пчёла отошёл от Космоса на два шага. В ушах зазвенело, внутри всё переворачивалось. От такой информации кружилась голова, и Пчёлкин сел на скамейку, истерически смеясь.

— Я всё потерял, а оказывается, Юля не предательница!..

Белый молча смотрел на друга, который бился в истерике, а потом дал пощёчину, отрезвляя Пчёлу.

— А зачем она врала мне?

— Да ты Отелло недоделанный! — высказался Белов, достав сигарету. — Ты Юле вообще не даёшь с мужчинами общаться, сразу скандалы закатываешь. Она не умеет изменять, пойми это.

— А что мне делать? Она уже съехала и письмо оставила, — Пчёла протянул Белову конверт. Белый внимательно, без перескоков читал, про себя, каждое слово проговаривая в голове. Через пять минут он вернул листочек и констатировал:

— Ты доигрался, Пчёлкин. Это конец. Тут ещё изюм в том, что Юля не только из-за изнасилования тебя бросает. Там ряд причин.

— Сань, ты в женщинах же разбираешься, не первый год женат, подскажи, что делать?

— Я Олю не насиловал, я без понятия, — Белый пожал плечами. — Я даже впрягаться за тебя не буду, ты сам виноват.

— Юля забрала вещи и съехала, — продолжал Пчёла. — Я не знаю...

— И Барсика забрала? — уточнил Кос.

— И Барсика.

— Ну тогда точно кабздец.

— Единственный выход, который я вижу из сложившейся ситуации — это поговорить с Фроловой. Нужно понять, что она сейчас чувствует, есть ли надежда. Вы же когда после Чечни говорили, она сказала, что тебя любит. Может, и сейчас что-то поймёшь. Уже от этого плясать. Юля тебя боится, ты должен доказать ей, что с тобой она будет в безопасности. Это всё, что я сказать могу.

— Ты прав, Сань. Надо поговорить и всё.

Увидев, что Пчёлкин на время отпустил тревожные мысли, Белый перешёл к рабочим вопросам.

***

У Космоса вовсю начался процесс ломки. Поначалу, в первые дни после последнего применения, она была не сильной, Кос мог справляться с ней, выпивая снотворные, обезболивающие, антидепрессанты и другие лекарства. Постепенно жажда наркотика становилась всё более невыносимой.

Юля надолго запомнила свой первый приезд к Космосу после разрыва отношений с Пчёлой. Кос выглядел измученным, как от тяжёлой болезни. Глаза были тусклые, глубоко запавшие. Кожа сухая, бледная, как у вампиров.

— Кос, ты что ел сегодня?

— Я не хочу ничего есть, — Кос дрожал от озноба, который резко сменился жаром. При малейшей мысли о еде сводило челюсти. А потом начался самый тяжёлый период, сопровождающийся сильными болями спины, ног, шеи. Из-за интенсивных болевых ощущений Кос не мог найти себе места. Как ужаленный, он то вставал, то садился, то ходил по квартире.

— Кос, ты чего?

— Если я буду двигаться, то болей не будет.

Не срабатывало. Мышцы тянуло, сводило, крутило. Космос не мог больше терпеть. Хотелось бросить всё к чёрту. Но рядом маячила Фролова.

— Юль, принеси из комнаты... Таблетки от головы, очень нужно, они на комоде лежат.

Юля быстро пошла в указанное место и вернулась с пачкой препаратов. Оказалось, очень вовремя. Космос уже открыл пакетик с порошком и собирался употребить вещество. Юля подлетела к Холмогорову, выхватила наркотик и смыла его в уборной. Кос побагровел. Злость проникала в каждую клеточку организма, наполняя разум желанием убивать. По его взгляду стало понятно, что он вот-вот сорвётся. Космос вдруг повернулся к ней и потребовал:

— Дай мне дозу.

— Нет, — Юля спокойно смотрела ему в глаза. Она знала, что в самый сильный этап ломки пациенты могут даже преступление совершить, лишь бы достать то, что нужно, как воздух. Юля была готова ко всему.

— Дай, я сказал! — повторил Кос. Юля не продолжала диалог. Тогда Космос подбежал к кухонному столу, на котором лежал только что помытый нож и приставил к горлу Юли, повторяя своё требование. Юля ловким движением выбила остриё из его рук и, посмотрев в глаза, монотонно говорила:

— Ты меня не тронешь...

Пока Космос был отвлечён, Юля медленно вколола ему обезболивающие. В них входил парацетамол, от которого Коса начало клонить в сон. Приступ закончился.

— Всё нормально? — Кос посмотрел на Юлю, которая абсолютно спокойно сидела на кресле. Хладнокровию Юли можно было только позавидовать: её чуть не зарезали, а она даже не дрогнула.

— Да. Объясни мне, зачем ты хотел сорваться?

— Потому что я как всегда всё испортил, Фролова, — Космос взмахнул нелепо руками, смеясь. — Если бы не моя наркомания, ты бы была счастлива с Витей.

— Во-первых, никто меня не заставлял спасать. Если я взялась за тебя, значит, я этого хотела сама. Во-вторых, я могу быть счастлива с тем, кто не может принимать мой отказ от близости? Это наши тёрки, я разберусь с этим сама. Ты должен сейчас думать о том, как выбираться из этой задницы. Не забивай себе голову моими проблемами в личной жизни, — Юля гладила Космоса по спине, потом обняла.

— Юль, оставь меня. Ты же видишь, бесполезно. Я не смогу бросить кокс. Я уже почти сорвался... Я не выдержу, ломка слишком сильная... — Голос дрожит на каждом предложении. Космос тяжело дышит, пока лёгкие сжимаются от чувства безысходности. Сейчас был тот миг, когда Космос был готов сдаться и потерял веру в светлое будущее. Всё вокруг — мгла, и если раньше горел какой-то огонёк, то он потух с попыткой срыва. Юле сначала хотелось накричать на Космоса, вправить ему мозги, однако выбрала тактику аккуратного построения диалога.

— Кос, я хорошо понимаю, что ты сейчас испытываешь. Я знаю, что тебе невыносимо больно, тяжело, твой организм борется с зависимостью. Пойми: такое твоё состояние не бесконечно. Ты справишься. Потихоньку ломать будет реже, приступы смягчатся. Потом ты будешь гордиться собой, что у тебя получилось. Лучше сейчас перетерпеть, тем более, я стараюсь делать всё, чтобы ломка переносилась легче, чем лежать потом в могиле в самом расцвете жизни. А так ты и закончишь, поверь мне.

— Ты правда думаешь, что я смогу?

— Безусловно. Нужно верить в людей, и эта вера приведёт к новым высотам. Я знаю, что ты пацан упёртый. Здесь это качество очень пригодится, — от её улыбки веяло такой добротой, что Кос невольно преисполнился счастьем.

— Сейчас я уничтожу всё, что у тебя осталось, — Юля начала обыск, тщательнее, чем следователи. Она заглядывала в каждый угол, в каждую щель, даже за плинтусами смотрела. Так она нашла четыре пакетика, которые Космос скрыл от неё во время первого уничтожения наркотиков.

— Извини, — небрежно сказал Кос. Юля никак не отреагировала.

Ещё пару часов она оставалась с Космосом, и когда тот заснул, Юля уехала на работу...

***

Две недели прошли для Пчёлкина в попытках связаться с Юлей. Он звонил ей на работу, на домашний телефон, но нигде не было ответа. Юля игнорировала все внеплановые звонки. Пчёла даже искал новый адрес проживания Юли. Безуспешно. А опускаться до скворцовских методов — преследования и шантажа — Пчёла совсем не хотел. Он умыл руки, ставя крест на отношениях с Юлей. Для Пчёлкина не было никаких вариантов исправления ситуации. Нужно работать над принятием.

Юля же провела эти две недели, играя в актрису. При всех она была зажигалочкой, веселилась, улыбалась, смеялась, брала сверхурочные смены, работала, как каменщики в шахтах. Возвращалась домой, устало снимала одежду и вставала к окну, смотря на мириады огней вечерней Москвы. Юля рыдала беззвучно от бессилия. В голове прокручивались сцены с той самой ночи и беспрестанно возникал вопрос «почему я?». Юля сжирала себя обвинениями в свой адрес. Каждый вечер она сидела под горячей водой в ванной, пока не появлялись красные пятна.

У Юли исказилось восприятие собственного тела. Если раньше она любила себя, то сейчас ненавидела каждое своё совершенство. Юля перестала носить короткие юбки, предпочитая мешковатую одежду. Она считала себя грязной и плохой. Если бы не круглосуточный труд, то Юля бы поехала в психушку. Да и на работе меньше вероятность влипнуть в передрягу. Юля так думала до одного дня.

Работники телецентра спокойно выполняли свои обязанности. Юля писала тексты репортажей, технические специалисты следили за звуком и качеством картинки.

— Арин, передай те бумаги, пожалуйста, — попросила Юля. Девушка выполнила просьбу. И вдруг... В помещение ворвалось трое мужчин крепкого телосложения. Их лица закрыты масками, видны только глаза. Они вооружены: у одного автомат, у второго пистолет, у третьего всё вместе.

— Всем стоять, никому не двигаться!

Каждый замер на своём месте. Кто-то про себя читал Отче Наш, кто-то прощался с жизнью. Юля подняла руки. Ей стало страшно. Перед собой она невольно увидела картинки с мая 1995 года.

— Что вам нужно? — крикнула Юлия, так как понимала, что все поддались панике. И вдруг она пристально посмотрела в глаза того, кто был посередине. Светлые, голубые, в которых она некогда читала лишь одно — любовь и преданность. Юля не хотела в это верить, но когда встретилась взглядом с ним, то всё поняла. Стало жарко, сердце застучало так бешено. Юля безошибочно определила, кто перед ней.

— Нам нужно, чтобы вы позволили поговорить с Фроловой наедине. Мы ей предъявим сами требования.

— Юля, ты что-то понимаешь?! — пискнула Лена Полякова. Юля помотала головой, шагнув навстречу говорившему.

— Отключите мой микрофон, — попросила Юля. На рубашке у неё действительно был маленькое звуковое устройство. После этого Юля отправилась за троицей. Со спины она узнала Сашу и Космоса.

****день назад*

— Нет, я уверен, что с Фроловой всё. Она трубки не берёт, игнорирует меня. Я не знаю, как с ней связаться. Есть одна мысль, но она опасная. Мне потребуется ваша помощь, — Пчёлкин курит «Самца» и рассуждает, лёжа на кожаном диване в кабинете Белова. В последние дни Витя был похож на тучу. Только дождя из слёз не хватало.

— Наша жизнь это сплошной триллер. Опасностью больше, опасностью меньше. Говори, — Белый устремил задумчивый взгляд на Пчёлкина.

— Короче. Мы с оружием ворвёмся в «Останкино». Мы потребуем Фролову на переговоры, а там она поймёт, что это я, и дело не будет передано в полицию.

— По сути, ты предлагаешь устроить что-то типа теракта в крупнейшем телецентре России, прервав тем самым вещание на федеральных каналах. Мы можем получить пожизненные сроки...

Пчёлкин уже решил, что Белов дал заднюю. Однако Белый одобрительно улыбнулся и весело добавил:

— Я в деле, брат!

— Космос, а ты? Ты со мной?

— Я всегда с тобой, братишка. С первого класса, — без раздумий сказал Космос, обнимаясь с Пчёлкиным.

— Буду откровенен, ты сейчас прозвучал, как голубой, — Пчёла наигранно поморщился.

***

Пчёлкин вышел из телецентра, держа Юлю за руку. Юля пыталась поверить в реальность происходящего. Получалось не очень. Белый с Космосом уехали с места преступления, оставив наших ребят наедине.

— Дай мне хоть какое-то объяснение, Пчёлкин! Я знаю, что это ты! — Она пыталась сорвать с него маску, но Пчёла опередил её.

— Пчёла, ты больной на голову... Ты что устроил?! — Заорала Юля. Только сейчас её накрыли эмоции. — Это преступление с большим сроком! Вы могли натворить делов, вы...

— Фролова, угомонись, пожалуйста. Ты прекрасна в гневе, но сейчас это вообще не к месту. Как ты узнала меня, если я был в маске?

— Я твои глаза узнаю из тысячи. Они родные. Только я не хочу, чтобы так было, — Юля скрестила руки на груди. Пчёла не знал, что сказать. Он так мечтал о возможности поговорить с Юлей нормально, по-человечески, а сейчас ничего членораздельного не мог выдать.

— Юль, я всё понял. Честно. Видишь? Я даже тебя не трогаю. Я чувствую твой настрой.

— Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас моё желание — это дать тебе коленкой в хребет? — Юля ухмыльнулась, и эта ухмылка унизила Витю до глубины души.

— Юль, послушай. Я знаю, что вёл себя ужасно по отношению к тебе. Я сам не понимаю, что на меня нашло. Одна мысль о том, что ты можешь быть с другим, выводит из себя. Я жалею о том, что сделал той ночью. Тем более, ты, как оказалось, не виновата передо мной.

— Вот именно. Ты позволил себе усомниться во мне, в который раз. Смысл встречаться мне с тобой, если я буду шлюхой при любом раскладе? Я делала всё ради тебя, чтобы получить такое отношение? Кстати, если верить твоим словам сейчас, то по сути, ты жалеешь о содеянном, только потому что я не спала с Космосом. А если бы это произошло?

— Этого бы не произошло. Ты не такая.

— Да что ты говоришь... — С иронией воскликнула Юля. — Но я же с двумя сразу сплю. Какая я продуктивная: и передачу веду, и репортажи снимаю, и с мужчинами кручу-верчу... Гай Юлий Цезарь в женском обличье. Бытует мнение, что Гай Юлий Цезарь был «многозадачен», т. е. мог делать множество дел одновременно: читать, писать и слушать доклады, не прерывая при этом беседы со своим секретарем.

— Юль, хватит иронизировать. Давай нормально поговорим. Мне огромного труда стоило выбить возможность увидеть тебя.

— Вить, нахера ты это устроил? Ещё и друзей втянул. А у Белого семья, между прочим.

— Мы всё сделали тихо, — успокоил её Пчёла. — Камеры сломаны, мы в масках. Ты должна будешь сама убедить коллег в том, чтобы не придавать огласке произошедшее.

— Я продублирую вопрос. На кой чёрт ты захватил центр? — Повторила Юля с нарастающим раздражением. Она только начала учиться жить без Вити, как он вдруг заново нарисовался, своим появлением заставляя вновь проходить через эти мучения.

— Чтобы услышать твой голос. Этого недостаточно? Да и тем более, не каждый мужчина пойдёт на такое ради женщины. Это чертовски романтично. В твоей литературе таких подвигов не было, вроде, — и даже здесь Витя не удержался от самовосхваления. Но Юля оставалась непреклонной, хоть и с колоссальным трудом.

— Ты зря стараешься, Витя. Я решила всё для себя. Если ты из-за заявления боишься, то Бог с тобой: я не буду ничего делать. Ты читал письмо?

— Читал. Круче, чем у Лариной Таньки. Кстати, у меня вопрос один: о каком это любовном прошлом, — Витя согнул пальцы обеих рук в виде кавычек. — Я, гадина и мразота эдакая, умолчал? Сказала «А», говори и «Б».

— Об Ольге Евгеньевне Беловой, девичья фамилия Сурикова. Когда я спрашивала тебя, что ты к ней чувствуешь, ты наврал. Ты любил её в прошлом, причём сильно. Это несправедливо по отношению ко мне. Я ненавижу ложь, — Юля отвернулась от Пчёлы.

— Это бред и провокация. То, что было в прошлом, касается только меня. Я имею право не раскрывать всех его деталей. Я же не изменил тебе с Суриковой? Нет. Тогда зачем тебе знать, что когда-то давно она была хозяйкой моих романтических грёз? Тебе прикопаться не к чему?

— Пчёлкин, если я захочу прикопаться, то я не закончу к новому тысячелетию. Список твоих грехов в наших отношениях колоссален. И кстати, ты, мой дорогой, грязно использовал меня. Мне Космос всё рассказал. Если бы не моя работа, ты бы кинул меня ещё давно.

— Боже, Фролова, обвинение за обвинением — и всё гнусные поклепы. Хоть бы удивила... — Витя притворно зевнул. — Милая, вспомни, пожалуйста, кем ты была, когда мы познакомились? Ответ верный: газетчицей в Богом забытом издании. Ты брала интервью у Филатова, надеясь хоть как-то вернуть газете былую славу. Сомневаюсь, что тогда ты гребла бешеные бабки. Это первое. Второе — я хоть раз воспользовался твоими деньгами? А?

Юля задумалась, и поняла, что Витя прав. Он вполне обеспечивал себя сам.

— Нет. Я сам зарабатываю, сам трачу. У нас раздельный бюджет. Третье — я хоть раз светил рожей на экране? Нет. Журналюги давно догадываются о том, с кем Юля Фролова делит постель. Кандидатов много, и среди них я. Я очень часто получал предложения об интервью, комментариях и прочей лабуде, я всем отказывал. Мне нахер не нужна известность. Так возвращаемся к твоему вопросу — я тебя использовал?

Юле стало совестно, и она молча помотала головой.

— Умничка. Головушка ещё работает хорошо. По поводу твоего письма. Я обещаю, что моя криминальная жизнь тебя не коснётся. Я знаю, я говорил эти слова в 1993, но сейчас я их произношу от всего сердца. Я не смогу вернуть того Пчёлу... Однако что-то близкое этому будет. Согласен, я забивал на тебя болт, не дарил тепла. Просто со всеми этими проблемами у меня мозг взрывался. Я буду честен с тобой. Я больше никогда не подниму на тебя руку и не возьму силой. Если ты будешь не готова, я не полезу к тебе.

— Я тебе не верю. Столько обещаний, и всё об стенку горох. Ты сколько раз говорил, что я буду под твоей защитой, и ничего не менялось. Я хочу быть счастливой. Пожалуйста, уйди от меня. Дай дышать. С тобой я задыхаюсь.

— Ты не сможешь меня забыть, — многообещающе ответил Пчёла. Он до последнего не верил, что его конец пришёл.

— Ну что за самонадеянность! — Юля всплеснула руками. — Смогу. Я дождусь этого дня, когда я вычеркну тебя из своей жизни. Он придёт, я обведу его жирным красным маркером и буду праздновать на уровне государственного торжества.

— Ошибаешься. Яд от моего жала ещё долго будет течь в твоих жилах. Ты боишься, хотя кажешься самоуверенной, — Пчёла обнял Юлю за талию, и она закрыла глаза.

— С такой самооценкой ты должен был родиться Львом, а не Весами.

— А ты Девой. Занудствуешь много, — съехидничал Пчёлкин.

— Мне нужно идти. У тебя всё?

Юля так хотела сдаться, отбросить всё, что было, крепко обнять и уехать вместе с ним хоть на край света. Этот порыв становился сильнее.

— Это наша последняя встреча? — Уточнил Пчёла, в надежде услышать обратное. Юля не осмелилась сказать это вслух и тихонько кивнула. Слёзы предательски покатились из глаз.

— Знай, ты самая лучшая женщина на Земле. Ты вспорола мою грудную клетку без ножа и проникла в моё сердце, оставляя там себя, — Пчёла зарылся рукой в волосы Юли, которая беззвучно плакала. Отпускать оказалось очень больно.

— Ты убил меня с одного выстрела. Мы квиты... — Юлия уже не справлялась с ролью, и плакала в открытую. Пчёла уходил. Юля смотрела на него, провожая взглядом. Она не выдержала и крикнула:

— Стой!

Если сдаваться, то до конца. Юля бы себе не простила, если бы не озвучила эту просьбу.

— Пожалуйста, поцелуй меня. В последний раз.

Пчёла сначала хотел отказаться, а потом побежал к Юле и поцеловал её. Юля сжала в кулаках воротник его пальто, робко шевеля губами. Последний поцелуй почему-то оказался самым запоминающимся, самым дорогим и таким ценным.

— Прощай, — Юля развернулась и ушла, закрывая рот ладонью, чтобы не закричать на всю улицу от душераздирающей боли. Пчёла стоял на месте, пока не очнулся. Потом он пошёл к друзьям в машину.

— Ну чё, помирились? — Белый, довольный, наблюдал за другом на заднем сиденье. По поцелую он сделал вывод, что всё хорошо.

— Нет, это конец. Мы расстались, — Пчёла сел на переднее сиденье, стуча пальцами по торпеде. — Она сказала, что со мной она задыхается. Мы просто поговорили, прояснили некоторые моменты и... Всё.

— Зачем вы целовались тогда? — Поинтересовался Кос. Пчёла откинул голову на спинку сиденья и тихо сказал:

— На прощание.

— Во дела... — Присвистнул Белый. — Клянусь, я был уверен, что вы наладите общение и всё будет как раньше... Ты что-то сейчас планируешь делать дальше?

— Не будет как раньше, Саш. Никогда не будет. Всё! Бог дал мне почувствовать любовь, настоящую, крышесносную, взаимную, а сейчас забрал, потому что я не достоин! Я всё разрушил. Лучше отпустить Юлю и дать ей построить нормальную личную жизнь. Ну чё, как там Валера? Никаких новостей?

Белый закрыл тему с любовными проблемами Пчёлы:

— Нет, пока без изменений. Оно и к лучшему, наверное — стабильность лучше негатива. Так хоть надежда есть. Борется за жизнь. К нему вообще нельзя зайти, я пытался.

— Выживет, — с абсолютной уверенностью сказал Пчёла. — Потому что не может быть так много пиздеца за такой короткий срок.

— Вить, ты вообще никакой сидишь. Давай поедем куда-нибудь, развеемся? — Выдвинул идею Кос. Он, как друг Пчёлы, переживал за его состояние, зная, что сейчас ему очень непросто.

— Я так и хотел. Напиться, а потом по бля...По девушкам. Может, кого-то встречу. Надо жить дальше.

***

С этой фразы началась разгульная жизнь Вити Пчёлкина. Он вернулся в рассвет своей юности, когда девчонки менялись, как перчатки, а веселье было в самом разгаре. Каждый день Пчёла опустошал весь бар элитных клубов Москвы, снимал двух-трёх девушек и уезжал с ними домой продолжать вечер. Его постель превратилась в проходной двор, не иначе. Суть была в том, что легче не становилось. Кратковременное удовольствие, а потом снова пустота в душе, в сердце. Было так паршиво, что хотелось выть волком на луну. В каждой встречной он искал Юлю, сам того не осознавая. Искал её влюблённые карие глаза, её пухлые обкусанные губы. Но все они не были ею, и даже рядом не стояли.

Катенька Лопырёва возникла в жизни Вити Пчёлкина спонтанно и несуразно. Вечером Пчёла сидел в клубе, пил крепкие коктейли и равнодушным взглядом смотрел на разрывающих танцпол людей. Они придавались веселью, а Пчёлкин — страданиям. «Русская хандра им овладела понемногу». Откуда эти строчки?.. Точно. Онегин. Юля.

Пчёле стало хреново от короткого воспоминания, и он собрался позвать бармена для заказа ещё одного напитка. Пчёла повернулся, а напротив него сидела блондинка, очень напоминавшая куклу Барби. Её голубые глаза подчеркивала густо накрашенная тушь и тени, размазанные по всем векам. Тональник, нанесённый в несколько слоёв, скрывал все шероховатости. Непонятно, зачем на Катеньке вообще было красное платье, если оно едва прикрывало аппетитную задницу и большую грудь. На пальцах надето по несколько колец, на запястьях два браслета. Ногти как у Росомахи, зато накрашенные алым лаком.

— А ты чего тут один скучаешь?..

Катин голос — писклявый, детский, почему-то привлёк к себе внимание Вити. Он вступил в диалог.

— Нет никого, кто мог скрасить бы мой вечер.

— Ну тогда считай, что твоя проблема решена.

Катя имела дурную привычку — после каждой фразы она вставляла секундное «хихи». Так она хотела делать себя более невинной и милой. Если бы она догадалась, что это только действовало на нервы...

— Ну докажи, что решена, — Витя подпёр голову ладонью, ухмыляясь. Катя улыбнулась, взяла его за руку и вытащила на танцпол. Оказалось, это действительно нужно было Пчёле. Катя с помощью танца показывала всю себя, привлекая внимание окружающих. Её задор передался Пчёле, и он отжигал под музыку. Катеньку было не заткнуть: она болтала о шмотках, деньгах, знаменитостях, высшем свете. Пчёлкин поддерживал разговор, а сам думал, как бы поскорее оказаться с ней наедине. Очень она его зацепила. Чем — Витя пока не знал.

***

Пчёлкин проснулся не один, а с девушкой под боком. Единственный минус — не с Юлей. О ней Витя старался не думать, и пока рядом была Катя, это получалось.

— Слушай, а ты будешь моим бэйбиком? — Предложила Катя. Пчёла ничего не понял и переспросил.

— Ну парнем моим будешь?

— Мы знакомы сутки. Откуда ты знаешь, может, я кровожадный убийца... — Витя улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Катенька уткнулась ему в грудь носом и пробормотала:

— Ты таким быть не можешь.

«Дурная», — Витя засмеялся без причины и притянул Катю к себе. Пчёлкин быстро принял предложение о начале отношений: он надеялся, что это — новый поезд в счастье. Вот только он не знал, что до конечного пункта назначения они не доедут.

***

Юля пошла стандартным путём забывания прошлого: усердной работой. Она брала тему за темой, вела журналистские расследования. Юля занялась общественной деятельностью: разоблачала недобросовестных сотрудников правоохранительных органов, государственных работников. Юля ездила на фотосессии (даже пару откровенных для мужских журналов), интервью. Во всей этой котоваське Юля не думала о Вите. На страдания и причитания не оставалось сил.

Хотя, что самое интересное — Юля начала активнее появляться на телевидении и страницах газет с целью мести. Юля хотела, чтобы Витя постоянно натыкался на неё везде и мучался. Он бы заново вспоминал, что потерял, сгубил. План сработал безукоризненно.

Пчёла проводил время с Катей, думая, что жизнь налаживается, но потом включал по традиции «Время», видел Юлю, которая рассказывала о чём-то, и всё внутри сжималось с невиданной силой, подгоняя слёзы на глаза.

А как Пчёлкину было хреново видеть раскованную, полураздетую Юлю на страницах «Playboy»Журнал появился в России с 1995 года.!.. Юля переступила через свою ненависть к своей внешности и страхи, чтобы только отомстить Пчёле. И взгляда было не оторвать, зараза!

«Это скоро пройдёт», — говорил себе Пчёлкин, а сердце вновь пропускало удар, когда глаза натыкались на неё.

Настало время для судьбоносного момента.

Бригадиры оттягивались в казино, весело проводя день. Пчёла взял с собой Катеньку, чтобы представить её друзьям. Это было ошибкой: Космос с Белым негативно восприняли Катю. Особенно не понравилась эта перемена в личной жизни Вити Космосу. Белый же, из-за своего многолетнего опыта, сразу раскусил Катю, поняв, что она пуста. Он пытался говорить с ней, но разговор не клеился. Белову захотелось провести эксперимент над бедной Катенькой.

— Катя, а скажите мне, какая фамилия была у Есенина, и кто это такой?

Катю вопрос ввёл в ступор. Она хлопала наигранно ресничками, сосредоточенно думая. Витя сгорал от стыда за неё.

— Не знаю я его фамилии...Но я где-то слышала её, просто забыла. Это же известный модельер?

Белый с Космосом покатились со смеху, и, чтобы не огорчать Катеньку, ответили:

— Да, это модельер, молодец.

Катя, решив, что она очень умна, покрутила на пальчике волосы. Она бесстыдно заняла место на коленках Вити, иногда поёрзывая. И вдруг, у входа в казино Космос увидел Юлю вместе с съёмочной бригадой «ОРТ». Однако камер у них не было, значит, Юля просто пришла оттянуться. Кос посмотрел на Пчёлкина, который целовался с Катей, залезая ей под юбку, и понял, что сейчас будет пожар. Он перехватил инициативу: побежал к Юле и завёл с ней беседу, надеясь, что она не увидит этих двоих.

— Кос, привет, — Юля приобняла Космоса, целуя его в щёку.

— Юлька! Какими судьбами?

— Захотелось отдохнуть после работы и сыграть пару партеек, — Юля полюбовалась своими ногтями.

— Ты играешь в азартные игры? Удивлён.

— Более того, Холмогоров — я выигрываю, — Юля подняла указательный палец вверх. — Здесь нужен математический склад ума. Он у меня есть. А ты тут один?

— Нет, я с Белым, — Пчёлу Космос не упомянул. — Ко мне кстати отец приехал.

Это было чистой правдой: Юрий Ростиславович вернулся в Россию три дня назад. К сыну он прилетел утром, в качестве сюрприза. Состоялся очень важный разговор, в процессе которого Космос высказал все свои обиды и огорчения.

— Я очень рада за тебя! Как лечение? Справляешься?

— Тяжеловато, но да. Уже меньше мыслей об этой дряни. Я месяц с небольшим не нюхаю.

— Знаешь, когда ты бросишь, Кос? Когда ты перестанешь считать, сколько дней прошло с последнего употребления. А сейчас... — Юля покачала головой. — Что, может, с нами сыграешь?

— Да нет... — Кос напрягся, поняв, что Юля хочет зайти в здание. Он украдкой посмотрел на Пчёлу. Катя всё ещё вилась вокруг него.

— Кос, ты подозрительный какой-то. Ты что-то скрываешь от меня? — Юля пыталась прочесть в его глазах что-то. — Ты сорвался?

— Упаси Господь! Я клянусь, не было такого. Ты бы по мне видела, и тебе бы специалисты передали. Тут дело в другом... — Кос понял, что больше не в силах скрывать информацию. — Я... Слушай, а пойдём, может, кофе попьем?

— Кос, у меня другие планы, извини, — Юля аккуратно оттолкнула Космоса и сделала несколько шагов, заходя в главный зал. Кос бегал вокруг неё, отвлекая и не давая повернуть голову налево. Но всё провалилось с треском.

Юля увидела их вдвоём.

Космос что-то ещё говорил, не сразу поняв, что Юля всё знает. Его слова Юля уже не слышала, они были где-то вдалеке. Юля чувствовала себя так, будто её окатили холодной водой. Весь мир рухнул, небо упало на землю, а солнце ушло, забирая с собой тепло. Юля судорожно вдыхала кислород, приоткрыв рот. Лицо перекосилось от внутренних мук. Она вытянула руку вперёд, не позволяя никому подходить к ней. Осознание того, как быстро Витя реабилитировался, смог перечеркнуть всё и найти утешение в такой низкой девице, убивало. Значит, не было никакой любви.

— Юля, всё хорошо? — Космос помнил про микроинсульт, с которого прошло так мало времени и встревожился.

— Хорошо никогда не будет, — Юля сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Юля посчитала, сколько шагов она прошла в тот момент: ровно десять. Пчёла подавился коктейлем, а стакан выпал из рук, пачкая рубашку.

— Значит, вот как ты по мне страдаешь и скучаешь? Что ж, я рада, что ты смог так быстро встать на ноги и забыть меня, — с язвительной усмешкой сказала Юля.

— Юль, нет, — Витя ухватился за свой шанс вернуть свою любовь. — Ты не так всё поняла.

— Да что ты, Вить.... Я всё понимаю. Я желаю вам счастья. Больше не смей ко мне подходить. Ты сделал свой выбор, — Юля отошла от них, быстро выходя из казино и ища машину. Витя бежал за ней изо всех сил, крича что-то вроде «ты не так всё поняла». Юля открыла окно, показала Пчёле средний палец и уехала.

— Бывшая? — спросила Катенька, самодовольно улыбаясь и гордо задрав голову. Пчёла кивнул.

— Бывшей и останется, — добавила Катя.

***

Юля приехала домой, швырнув ключи на тумбочку и громко хлопнув дверью. Юля так злилась, что в глазах темнело, а руки сильно тряслись. Она кидала на пол все вещи с вешалки в прихожей, наступала на них ногами. Не успокоилась.

Юля била кулаками стены, раздирала в кровь костяшки пальцев, даже заорала один раз долго, протяжно, выводя из себя все подавленные эмоции, разбила тарелки. Никакого успокоения. Больно и всё. Юля растянулась на холодном ламинате, тихонько плача.

Она осталась одна, её так быстро забыли. Юля не могла поверить, что ему было совсем плевать. Ещё недавно он просил прощения, а сегодня обнимается с другой. Да ещё и кем! Он променял её на какую-то шкуру. А Юля до сих пор терзается вопросами, вспоминает лучшие моменты и плачет по ночам в подушку. Ей никто не поможет. Юля ненавидела, любя.

Дальнейшие события как в тумане. Юля встала с пола, медленно дошла до ванной, взяла телефон из прихожей и открыла коробочку с лезвиями, набирая Олю. Юля не контролировала свои действия, тело жило отдельно от разума.

— Алло, Юль?

— Оль, спасибо тебе за всё. Я тебя никогда не забуду. Прощай, — Юля бросила трубку. Оля быстро оделась и поехала к Юле...