26. В разлуке [2]

«...Короче: русская хандраИм овладела понемногу;Он застрелиться, слава богу,Попробовать не захотел,Но к жизни вовсе охладел...»

Юля раскрыла коробку и вытащила одно лезвие, занося его над трясущимся запястьем. Готова ли она сдаться?.. Юля вспоминала последние дни, унижения, которые она получала от того, кого обожала до сих пор, и укрепилась в своём решении. Юля не знала, что ей делать — она ненавидела и любила. Толку от её чувств не было.

Юля уже почти воткнула лезвие в руку, неглубоко проводя им по руке.  Мигом проступили алые капли крови. Юля проходит остриём по своей тонкой коже. В голове — густой туман. Юля уже падает на кафель в ванной. Глаза закрываются. Страшно.

Юля Фролова вовсе не хотела умирать. Она хотела выплеснуть моральную боль, перевести в физическую. Просто рука дрогнула, лезвие вошло глубже нужного. Помощи не будет.

— Юля!

Это сон или реальность? Юля не понимает. Фролова ничего уже не понимает. Она видит перед собой перепуганное, бледное лицо Беловой, которая судорожно ищет пульс, держит трубку возле уха, собираясь вызывать скорую.

— Оля, не смей! — Юлю вдруг ударила молния осознания того, на что она обрекла себя. — Не надо скорую!

— Но что мне делать? Ты истекаешь кровью! Нужны доктора! — Оля бегала по квартире с бинтами и перекисью водорода.

— Меня упекут в дурку, как ты не понимаешь? — вскричала Юля. — И из-за этого я никогда не смогу работать с людьми!

До Беловой дошёл смысл сказанных Юлей слов. Если о попытке суицида узнают в государственных органах, то эта информация поступит в психиатрическую клинику Москвы, и Юле обязаны будут дать направление на лечение в психушке. А оттуда уже выхода нет. Юлина работа напрямую связана с социумом. Если по всем базам данных пройдёт, что она пыталась вскрыться, её не допустят даже в бульварную газетенку писать про то, кто с кем спит. Юля не сможет жить, как раньше.

— Оля, обработай порезы и звони Белову. Он бандит и знает, что делать, — Юля упала головой на пол. Оля промыла раны кипячёной водой и стала обрабатывать их перекисью. Юля закрыла глаза, шипя.

— Больно?

— Пойдёт. Извини за мою фразу про бандита. Некрасиво было.

— Юль, это факт. Я не обижаюсь. Я понимаю, что ты имела в виду: он знает, что делать в таких случаях из-за своего опыта… — Оля промокнула рану ватой, убирая влагу. В дверь начали звониться с неистовой частотой. Оля решила, что это Саша Белый и оставила Юлю одну. Но увидев на пороге Пчёлкина, Белова совершенно растерялась.

***

Естественно, Саша, узнав о ситуации, произошедшей с Юлей, поставил Витю в известность.

Пчёла в этот момент сидел на кухне и смотрел новости по телевизору. Катя делала маникюр, пилила ногти и общалась с подружкой по телефону.

— У меня рука болит, — пожаловался Пчёла.

— Ой, зайчик… Может, к врачу пойдём?

Пчёла понимал, что Лопырёвой плевать с высокой колокольни на его руку. Она просто из вежливости посоветовала обратиться за помощью. Катя даже не оторвалась от разговора, и после этой фразы вновь продолжила общение с подругой. У Пчёлы болело запястье. Очень сильно. В прихожей зазвонил телефон.

— Алло?

— Слушай, Пчёлкин, ты  едешь по адресу, который я тебе скажу. Прямо сейчас езжай!

— Что происходит? Сань, рука болит…

— Вот именно! Фролова руки порезала! Из-за тебя, кретин! И твоего писклявого чудовища! — отчитал Белов, подходя к машине. — Я выезжаю, ты тоже едешь, — Белый назвал улицу и дом, потом отключил телефон. Пчёла схватился за голову, быстро вдыхая кислород. Он знал, какая Юля сильная, стойкая духом. Если она собирается обрывать свою линию жизни, значит, даже она сдалась.

— Витенька, может пойдём, поиграем? — промурлыкала Катя, кивая на спальню. Пчёла проигнорировал Лопырёву: сейчас она выводила его в максимальной степени. Катя обиженно хмыкнула, поняв, что сегодня вечером  останется одна.

Витя летел, нарушая всевозможные правила движения. Хорошо, что сотрудники ГИБДД дремали. В голове стучало одно слово «успеть». Витя так боялся приехать и увидеть бездыханное тело Юли…

«Что же ты делаешь, дурочка…»

Витя вдруг понял, что никогда не забудет Юлю. Никто не сможет заменить её. Он был уверен, что Юля — это прошлое, а Катя — настоящее. Сейчас, когда жизнь Юли была на тоненьком волоске, Витя ещё больше убеждался в бесконечной силе своих чувств, которые не угаснут уже никогда. Юлия никогда не станет ему чужой, никогда Пчёла не будет равнодушен к ней.

Доехав до дома, Пчёла влетел в подъезд, сбив бабульку с авоськой с ног, поднялся бегом на третий этаж. Вслед за ним шёл Белый с аптечкой.

***

— Оля, дай пройти к Юле, — Пчёла сделал шаг, но Белова преградила ему путь собой.

— Вить, не надо. Отпусти её. Она из-за тебя пошла на этот страшный шаг.

— Оль, кровь не останавливается, — хрипло сказала Юля. Эта фраза спровоцировала новую вспышку агрессии Вити, и он решительно оттолкнул Белую, огрызнувшись:

— Блять, мы сами разберёмся, отойди!!!

Белый следом зашёл в квартиру, здороваясь с женой. Оля с возмущением поинтересовалась, откуда прилетела пчела. Белый сыграл лучше, чем актёр МХАТ, хлопал глазами, пожимал плечами и божился, что вообще не в курсе, что тут делает Витя.

Пчёла сел перед Юлей на корточки.

— Повязки даже нет… Врачиха, блин…

— Зачем ты приехал?! — у Юли не было сил на крики. Она спросила это с такой усталостью и отчаянием, что Пчёле стало дурно.

— Пиздуй к ней, пожалуйста, уйди, оставь меня в покое, умоляю… — Повторяла Юля. Пчёла поднял руку Юли вверх, чтобы кровотечение остановилось быстрее.

— Не трогай меня! — Глаза Юли сузились от злости. Она отшатнулась от Пчёлы. — Я тебя ненавижу.

— Потом изольешь  чувства. Дай раны обработать, чтобы ты не умерла, — Пчёла всё равно продолжил свои действия. Белый зашёл к ним с медикаментами, которые он подавал Пчёле по его указке. Пчёла надавливал на рану, приложив при этом чистый бинт, мгновенно запачкавшийся кровью.

— Почему врачей нет?

— Саш, не надо скорую, — Юля объяснила ситуацию. Через пятнадцать минут капли перестали сильно выступать на бинтах. Белый наложил на порез стерильную повязку, плотно прилегающую к руке. Кровь остановилась.

— Слава Богу… Юль, не туго? — Белый придирчиво осмотрел бантик бинта. Юля помотала головой, смотря на пол с приобретённым красным узором.

— Меня хозяйка убьёт… — пробормотала Фролова. — Нужно срочно оттереть это тряпками…

Юля пошла за моющими средствами. Оля вмешалась в действо, так как хотела как-то помочь Юле. Она без проблем убрала все следы с пола. Когда Пчёлкин осознал, что опасность миновала, он взял Юлю за плечи и начал кричать:

— Зачем ты это сделала, Фролова? Ты с головой дружишь? Ты больная? А если бы мы не приехали? А если бы не успели? Ты могла умереть! А с Космосом что бы было?

Тогда произошло то, к чему не был готов никто из присутствующих в комнате. Оля начала орать на Пчёлу:

— Рот закрой! Ты довёл её до такого состояния, и ещё возмущаться смеешь?! Ты должен на коленях ползать перед ней, чтобы она тебя простила! Переживает он теперь!

— Оля, ты, наверное, переволновалась, — Белый подошёл к жене и попытался её обнять. Оля выпуталась из объятий, продолжая кричать:

— Тебе вообще не стыдно?! Ты только больно ей делаешь! Ей и так тяжело после Чечни, а ты добавляешь! Ты виноват во всём!

— Милая, — Белый вновь попытался воззвать к рассудку Оли. — Поехали домой, нам ещё Ваню надо укладывать.

Материнский инстинкт напомнил о себе, и Оля успокоилась. Она замолчала, выходя в прихожую и надевая пальто. Юля маленькими шагами дошла до неё и крепко обняла, пробормотав:

— Спасибо за то, что ты рядом.

— Позвони завтра, чтобы я знала, что ты в порядке. Будь осторожна.

Белый также выразил свои переживания и быстро обнялся с Фроловой. Юля осталась наедине с Пчёлой, чему нисколечко не была рада.

— Уходи. Я тебя по-хорошему прошу. Последний раз. Ты сделал свой выбор, будь любезен быть хоть ему верным, — Юля пересела на диван, кладя руку на лоб. Голова болела так, будто из неё грозилась выйти богиня Афина. Пчёла сел напротив Фроловой, но та указала пальцем на стул, стоявший неподалёку и крикнула:

— Не смей находиться рядом со мной!

Пчёла, как обруганный за двойку школьник отсел от Юлии и задал вопрос:

— Зачем ты пыталась вскрыться? Из-за меня?

— Понизь самооценку, Пчёлкин. Земля не крутится вокруг одного лишь тебя. Я не стремилась покончить с собой. Ты меня не узнал за эти четыре года, раз решил, что я пойду на это. Я не самоубийца. Я, может быть, скажу страшные слова, но я ненавижу таких людей и считаю их слабыми. Знаешь, какую пьесу я терпеть не могла в школе?

Пчёла, не читавший ни единого драматического произведения, ничего не сказал.

— «Гроза». Островский. Катерина прыгнула в реку. Сдалась, не смогла противостоять тёмному царству. Правда, такая позиция не принималась учителями, из-за чего я получила ряд двоек… Не суть. Тебя когда-то разрывало на куски от боли? Она когда-то становилась частью тебя? Врастала в твоё тело? — Юля ходила по комнате, декламируя этот монолог.

— Да, Юль. Когда я узнал, что тебя подстрелили в Чечне.

— Это херня. Я не обесцениваю чужие проблемы, но моя жизнь перевешивает твою, Пчёлкин. Я засыпаю ночью и вижу картины войны. Думаю постоянно о проблемах, которых всё больше с каждым днём. О Валере, о ваших делах. Просыпаюсь, а в голове ты. Да, всё! Я признаюсь, вот, всё! — Юля сорвалась. Она всплеснула руками, громко смеясь. Смех походил на истерику убийцы. — Я тебя люблю. Я чокнутая, раз люблю тех, кто заставляет меня страдать. Я до сих пор держу твой образ в голове, но быть с тобой я не могу! Я снимаюсь в репортажах, беру комментарии, а в голове — наши совместные дни! Я устала, оставь меня в покое, пожалуйста, оставь, хватит, — Юля села на коленки, покачиваясь. — Ты довёл меня до сумасшествия, я себя не контролирую, ум с сердцем не в ладу. Ты же счастлив с другой! Ты не страдаешь! Так почему ты здесь? Зачем? Не надоело играться со мной?

— Юля, позволь мне объясниться, — Пчёла сделал шаги навстречу Юле. Внезапно Юля подбежала к комоду, извлекла из ящика пистолет, лежавший ещё с Чечни и направила его дуло на лоб Пчёлкина. Тот развёл руки в стороны, закрывая глаза. Такая развязка событий повергла Пчёлу в шок.

— Ты довёл меня до белого каления. Если ты скажешь ещё хоть слово, я выстрелю.

Пчёлкин улыбнулся, но уголок его губ дрожал, выдавая страх. Пчёла не смог демонстрировать своё хладнокровие, хотя очень хотел этого, всеми фибрами своей души. Не было гарантий, что Фролова не выстрелит. Сейчас у неё от боли помутился рассудок.

— Ты не сможешь, Юля. Положи пистолет. Это не игрушка.

— Сомневаешься? Хочешь узнать?

Щелчок предохранителя. Пчёлкин отсчитывал секунды до своей гибели. В комнате повисла угрожающая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Юли.

— Да стреляй уже наконец! — не выдержал Пчёла. Он с мучительным наслаждением ожидал конца. Юля не нажимала на курок. Это давало надежду. Юля не опускала руку несколько минут. В комнате постукивали стрелки часов. Юля смотрела в его глаза, и невольно вспоминала фрагменты их любви. Сколько хорошего было между ними!.. Сердце Юли разрывалось на части, а разум кричал о том, чтобы бросить эту затею. Полудохлые бабочки в животе Юли дали о себе.

Юлия представила, что будет, если курок нажмётся, Витя умрёт и больше никогда не позвонит ей. Сможет ли Юля жить с этим грехом? Как будет смотреть в глаза Белому, чьего друга она убьёт? И Юле стало тяжело даже от мысли, что она потеряет его. Рука с пистолетом опустилась.

Пчёла еле слышно выдохнул с облегчением, но тут же надел маску олимпийского спокойствия.

— У этого драматического спектакля слишком предсказуемый конец, Фролова. Ты чересчур порядочная для преступления. Не ты ли с ужасом мне рассказывала об убийстве «духа» {?}[В годы Афганской и Чеченских войн советские, а потом российские военнослужащие именовали исламских боевиков «духами».] в Чечне?

— Не говори мне о Чечне! — Юля вскрикнула, как от физической боли. Она опустилась на диван, закрыв лицо руками. — Лучше вместо психоанализа расскажи, зачем ты пришёл сюда. Ночь, самое время получать удовольствие.

— Я тебя люблю.

— Бред. Я тебя люблю, и у меня не было ни одного мужчины. У тебя же дохера баб.

— Это физиология, ничего большего. Я без тебя подохну, слышишь? Я не могу без тебя. Клянусь, я изменюсь. Я не буду тебя ревновать. Всё будет хорошо, как в 1993 году, слышишь меня? — Витя целовал её запястья. Юля, обессиленная своими переживаниями, молчала.

— Ты моя первая и единственная любовь. Я не могу тебя потерять.

— Это невозможно.

— Я не хочу быть Онегиным. {?}[Автор знает, что причины такого состояния у Евгения и Пчёлы кардинально разные. Здесь подчёркивается сходство в хандре и потере смысла существования. ]  Я хочу быть… Ну кто там счастлив в твоей литературе? — Пчёла задумался, щёлкая пальцами. Юля выдала наобум:

— Пётр Гринёв.

— Я хочу быть им. Я не хочу тратить свою жизнь на пустые удовольствия, жить в хандре и проебать всё. Я раскаиваюсь, с каждой минутой всё сильнее.

— Я не смогу.

Пчёла хотел кое-что сделать. Для этого нужно было переступить через себя, сломать свои принципы. Пчёла заострил внимание на забинтованных руках Юли. И он решился.

Пчёлкин встал на колени перед Юлей и склонил голову. Юля попыталась поднять Витю с пола, не смогла.

— Пчёлкин, встань, не позорься! — Юле почему-то стало стыдно. Она тянула Пчёлу наверх.

— Ты вторая, перед кем я встал на колени. Первый был Белов, когда он обвинил меня в предательстве. Так давай вернёмся к нашему вопросу. Что с нами сейчас?

Юля угомонилась, собирая мысли по кусочкам, как паззл. Она положила руки, сжатые в кулачки, на коленки.

— Витя, я тебя простила. Неужели ты не уяснил ничего с 1995 года? Я не могу долго обижаться на тебя. Проблема в другом. Я не смогу быть с тобой, потому что я боюсь. Я прожила три года, любя в страхе, и я не хочу такого. Прежних нас больше не будет. Нас не склеить, не починить. Это конец.

— Я смогу всё исправить, вот увидишь. Просто дай мне шанс, и я буду у твоих ног, — Пчёла целовал её плечи, а Юля, поверженная борьбой, которая шла внутри неё, ничего не ответила. Она хотела дать ему ещё одну попытку из-за миража счастья, показавшегося вдали. Ещё немножко, и айсберг обид растает. Юля уже не понимала, хочет ли она, чтобы пчела улетела с цветка её жизни. Те мысли, которые промелькнули в голове, когда Юля едва не  прикончила Витю, поменяли её отношение к ситуации.

— Я воспринимаю молчание за согласие, — Пчёла и не думал сдаваться. Он возьмёт её сердце штурмом.

— С моей стороны общения больше не будет, — пообещала Юля, поглаживая израненное запястье. Пчёла вновь посмотрел на руки Юлии и устало вздохнул.

— Дура ты, Юля. Но самая любимая дура. Никогда больше так не делай. Я могу и не успеть.

— Тебя не должно было быть. Какого чёрта ты заявился сюда? Ты же не знал адрес съёмного жилья.

— У меня связи, малышка, — Пчёла не хотел выдавать с потрохами Белого. Юля вроде как поверила. Она свернулась на диване в позу эмбриона, проводя пальцем по своим высохшим губам.

— Я спать хочу.

— Ухожу. Чтобы вернуться, — Пчёла коснулся губами щеки Юли. Юля помахала ему рукой и заснула моментально. Организм, видимо, уже не выдерживал всю эту драму и взял перерыв на сон. Пчёла дёрнулся от сквозняка, который гулял по квартире сквозь незакрытую форточку. Он на цыпочках подошёл к окну, закрыл его, достал одеяло из шкафа и накрыл им Юлю до головы.

Только после этого он позволил себе уйти.

***

Пчёлкин с свинцовой тяжестью на сердце возвращался в квартиру к себе. Он как представил, что ему вновь придётся слушать глупые рассказы Кати, аж дышать расхотел. Но ничего не сделаешь: совсем жить без женщины Витя не мог.Катя лежала на диване, поедая мороженое и смотря «Санту-Барбару» по телевизору. Она болтала ногами. Её совершенно не заботило, что её пассия гуляет несколько часов неизвестно где.

— Кать, что у нас на ужин?

Дело в том, что Пчёлкин был уверен в хозяйственных навыках Кати и не купил себе поесть по дороге. Вот только Лопырёва — не Фролова, которая превращала берлогу в цветущий сад: Катеньку беспокоила исключительно красота её тела, как Элен Курагину. Больше ничего её не волновало. Ну если только состояние её счетов, потому что уход за телом был дорогим: постоянная покупка кремов, масок, косметики из разных стран.

— Витя, какой ужин? У меня маникюр! — Катин голос от злости стал ещё писклявее, и от этого ультразвука у Пчёлкина вмиг разболелась голова. Или от голода. Желудок противно посасывал, требуя еды.

— Катя, ты не могла мне ничего приготовить?

— Я объяснила, у меня маникюр. Я не могу его испортить.

«Охуенно», — Тонкая нервная система Пчёлкина грозилась выйти из строя. Очень хотелось есть. Пчёла начал делать куриный бульон и бутерброды с чаем, благо на это всё было. Пока Пчёла готовил себе суп, вспомнил, как спасал Юлю от Бобра, как они целовались и почти переспали, но им помешала курица. Эти воспоминания послужили бальзамом для израненной души, и Пчёла невольно заулыбался.

— Юля! — крикнул он, хотя звал Катю. Катенька зашла на кухню, виляя бедрами.

— Ты обознался, я Катя, — глупая Катя даже не придала значения этой оговорке Вити. А зря.

«Да, я обознался. По-крупному», — Пчёла опустился в реальность, и это падение оказалось болезненным. Посадка не мягкая. Прежнее раздражение вернулось к нему.

— Бутерброды будешь?

— Это вредно для фигуры, — объяснила Катя, проводя руками по талии. — Я ем только салаты, овощи и фрукты. Я должна поддерживать свою красоту, потому что это моё богатство. Слушай, может, как поешь, снимем стресс? — Катя постучала пальцами по его груди. Пчёла не мог упустить такой замечательный шанс врубить ответку.

— Не, Катюш. Я не могу с тобой совокупляться: у меня причёска, — Пчёла провёл по своим волосам ладонью, приглаживая. Катя хмыкнула, садясь на диван. Бульон приготовился. Пчёлкин налил его в тарелку и поставил перед собой, быстро налегая на него. Катя не испытывала ни грамма стыда из-за того, что заморила голодом бедного Витю.

После скудного ужина Пчёла отправился к себе в комнату. Белый поручил ему разобрать пару договоров и контрактов. Пчёла закрылся, надеясь, что Катя к нему не зайдёт и приступил к работе. Из папки выпал портрет, и Пчёле стало вновь больно.

«...Я тебя нарисую, что бы потом повеситьБлизко, почти вплотную, чтобы мы были вместеНенавижу города, в которых я никогдаВ которых ты никогда, в которых мы никогда...»

«В первый вечер по возвращении из Екатеринбурга  Пчёла вернулся домой и обнаружил Юлю за письменным столом. Руки Фроловой были в краске, а сама Юля рисовала. Она полностью погрузилась в процесс рисования, даже пела какую-то песню. Под кисточкой рождались новые пейзажи.

— О Боже, ты ещё и художница...

Юля повернулась к Вите и поцеловала его в нос.

— Когда мы уезжали, я разбирала вещи родителей, и я нашла акварель моей мамы. Она иногда создавала рисунки... Раньше художницей была, даже в школу специальную ходила... Но родилась я, и кисточки были брошены в шкаф надолго.Пчёла нагнулся к работе, рассматривая творение Юли. Казалось, Юля вдохновилась творчеством Есенина — на листе был русский лес с берёзками, лазурная речка, поле золотистой ржи. На заднем плане — церквушка.

— Я научилась рисовать из-за интервью с художником. Нужно было что-то понимать в искусстве. Вон в той папке — другие мои рисунки, можешь посмотреть, — Юля показала пальцем на сборник своих работ и продолжила рисовать. Пчёла раскрыл папку и стал изучать каждый плод искусства.

В основном, Фролова была по пейзажам. Редко встречались портреты, их буквально два: какой-то девушки в платье и забавной шляпке и маленького мальчика. На оборотной стороне  были подписаны даты окончания создания рисунков.

1993 — яркие, нежные цвета. Влюблённые люди, цветущие сады, весенняя пора. И вдруг Пчёла дошел до 1995 года и ужаснулся. Все работы были в серых тонах, очень много рисунков, посвящённых войне, ожесточённым боям. На смену полям пришли тёмные леса, чёрные деревья, грозы. Любой психолог поставил бы Юле тяжёлую стадию депрессии. Пчёлкин только сейчас осознал всю глубину переживаний Юли. Чечня и его предательство не прошли бесследно.

— Юль, а ты можешь нарисовать меня? — Пчёла шутил, зная, что Юля не умеет рисовать людей. Но, к удивлению Вити, Юля согласилась, причём довольно легко.

— Нужно учиться, пробовать что-то новое. Учти: позировать придётся долго. Не трогай пока тот пейзаж, он подсыхает, — предупредила Юля, подготавливаясь. Пчёлкин сел напротив окна, чтобы правильно падал свет и... Скинул с себя рубашку.

— Вить, ну что это такое? Это что за выступления? — усмехнулась Юля, затачивая карандаши для наброска.

— Необычный опыт будет, согласись?

"Засранец!"— Юля вздохнула, сжимая кулаки и начиная намечать расположение глаз, носа и губ. На холсте появлялись фигуры, которые помогали правильно нарисовать лицо. Юля поглядывала на полуобнажённого Пчёлу и невольно краснела. Руки потели, пульс участился. Становилось труднее сосредоточиться на процессе рисования.

— Как успехи? — спросил Витя, ухмыляясь. Он видел, что Юля смущается и наслаждался её стеснением. Юля высунула язык, потянувшись за ластиком. Юля старалась как можно точнее передать образ Пчёлы, и у неё это получалось довольно просто.

"Смысл тебя рисовать, если ты и так творение искусства? Ты ходячий Аполлон", — сказала про себя Юля, стирая неточность на бумаге. Пчёлкин зевнул. Сидеть без движения оказалось проблематично. Конечности затекли, требовалось размять мышцы.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — пообещала Фролова, переходя к шее — своей самой любимой части тела. Здесь мысли улетели в космос. По коже пробежали приятные мурашки, в груди стало гораздо теплее.

— Я уверен, что там получается шедевр, поэтому терплю.

Юля выдохнула с облегчением, когда закончила с шеей, но теперь оставалось самое интересное — руки и торс. Юля проводила кончиком карандаша по листу, а сама вспоминала многочисленные объятия и частые прикосновения. Правильно сказал когда-то Станиславский, когда его попросили глаголом описать, что значит «любить»: «хотеть касаться».

Витя с Юлей всегда тянулись друг к другу, когда были рядом: хотя бы малейшее прикосновение было жизненно необходимо, как лекарство больному. Пчёла вздохнул, но своего положения не поменял, так как краем уха слышал, что натурщики вообще не должны двигаться. Несмотря на все тяготы, которое создавала неподвижность, Пчёлкин не пожалел, что ввязался в эту авантюру. И ещё сильнее обрадовался, когда Юля подозвала Витю к себе, чтобы показать набросок.

— Как-то так, — Юля перевела дух. — Надеюсь, тебе нравится.

— Это точно не моя фотография? Ты просто очень похоже нарисовала. Сходство сто процентное, — Витя вглядывался в художественную копию себя и не мог оторваться. — Это шедевр. Может, в Третьяковскую галерею отправим?

— Кто меня туда возьмёт... Я журналист, а не художник. Я уверена, что те, кто профессионально занимаются рисованием, обругали бы это в пух и прах. Я просто балуюсь красками.

— И как я могу отблагодарить тебя за твои старания? — Вопрос считался риторическим, поскольку Пчёла уже кончиком носа проводил по шее Юли.

— Направление мыслей верное, — одобрила Юля...»

Сила воспоминаний поразительна. В них кроются ответы на волнующие нас вопросы. Иногда они лечат, а иногда солью осыпаются на сердечные раны. Как часто мы специально копаемся в глубинах своего сознания, стремясь вернуться в тот или иной отрезок своей жизни?.. Но также часто хочется стереть из памяти что-то, чтобы не мучаться больше и продолжить жить с чистого листа. И почему человечество до сих пор не изобрело машину, управляющую нашей памятью?..

Сейчас воспоминания, связанные с Юлей, были самым дорогим и ценным, чем обладал Витя. Именно благодаря им Пчёлкин убеждался, что его любовь существовала, и он не сходит с ума. Кровь закипела в жилах, эмоции поднялись вихрем.

— Кать, тебе нужна будет ванная в ближайшее время?

— Нет, я уже помыла голову, — ответила Лопырёва. Пчёлкин ушёл в душ. Пчёла надеялся в воде найти хоть какое-то успокоение. На ум пришёл момент, когда они с Юлей были тут. Бессильно вздохнув, Пчёла прислонился лбом к ледяной стене. Открыв старый и ужасно ржавый кран, он подставил голову под прохладные струи. Горячую воду вновь отключили из-за ремонтных работ.

«Я сдаюсь. В этой любовной войне я всем сердцем хочу стать дезертиром, но не могу. Я проигрываю сражение за сражением. Я думал, что отказавшись от тебя, я стану свободнее. Но оказалось, я потерял всё.

Я никогда не забуду нашу первую встречу. Она вписана в мой разум сталью. Помню даже, во что ты была одета: в белую блузку и юбку-карандаш. Ты сразу меня поразила своей скромностью.

У меня было много женщин. Я даже сбился со счёту, сколько. Но ты не похожа на них. Ты поразила меня в самое сердце стрелой с очень острым наконечником. Ты искренняя, настоящая. Тебя можно с ходу прочесть, как раскрытую книжку. Меня воспринимали как банк и любили мои купюры. Ты видела во мне свою судьбу и любила мои глаза. Ты залезла в душу, а не под бельё. Была рядом, когда это было нужно, своей улыбкой разгоняла тучи надо мной.

Я всё потерял. Я совершил ошибку, за которую раскаиваюсь перед тобой и Богом. А потом, пытаясь исправить своё дурное положение, усугубил всё. Если бы ты знала, что Катя казалась мне таблеткой, способной залечить мою болезнь "Фролововирус-70"... Не помогает.

Человечество считает, что единственная зависимость, которую невозможно побороть — наркотическая. А я готов поспорить с этим, благодаря своему опыту. Зависимость от человека — вот что невозможно победить...»

Капли воды действовали отрезвляюще. Вылазка в душ послужила перезагрузкой и возможностью остаться наедине, наводя долгожданный порядок в голове.

— Вить, тебе плохо?

Утонув в своих страданиях отнюдь не юного Пчёлкина, Витя потерял счёт времени. В ванной он провёл два с половиной часа, совсем этого не заметив. Даже Катенька испугалась за здоровье своего временного благоверного.

— Выхожу, — Пчёла выключил воду и вытерся. На полу валялись светлые волосы. Катины. Юля шатенка, да и она знала о простых правилах гигиены.

— Катя, в следующий раз если линяешь, убери за собой, — еле сдерживая гнев попросил Пчёлкин. Катя кивнула, хотя ничего не поняла. Она придерживала руками халат.

— Последний раз предлагаю сегодня, — Катя сняла халат и оказалась в одном кружевном белье с подвязками. В Пчёле что-то дрогнуло. Желание пробудилось, но не сильное. Если бы Юля Фролова оказалась перед ним в таком виде, то голова вскружилась бы мгновенно. Отказываться не хотелось: это лучше, чем ничего.

***

На следующий день Витя созвонился с Белым, а Оля с Юлей ради одних и тех же целей — узнать, что происходило между Пчёлой и Юлей, когда Беловы покинули квартиру.

Чем больше Оля думала о действиях Вити, тем больше убеждалась в том, что она его ненавидела. Когда она ненароком с ним сталкивалась, Оля отводила взгляд и сразу уходила в сторону. Приходилось держаться, потому что Витя — близкий друг её мужа. Оля нисколько не раскаивалась в том, что накричала на Пчёлу той ночью. Более того, Оля бы добавила ещё некоторые фразы, просто её остановил Белый, чтобы не разжигать конфликт.

— Что там с Юлей? — спросил Белый с самого начала. Он переживал за её судьбу и хотел удостовериться, что с Юлей всё хорошо.

— Всё нормально. Мы поговорили с ней, но ни к чему не пришли. Единственное — она сказала, что простила меня, но боится возобновлять со мной отношения. Если ты в плане физического самочувствия, то вроде хорошо.

— Вить, вы сойдетесь, я абсолютно в этом уверен. Нужно время. Но Лопырёву свою ты бросай. Ты с ней скатываешься на дно. Она пустышка.

— Да я её вообще не люблю, Сань. Если ставить выбор Юля или Катя... Да чёрт возьми, Катя не стоит и её ноготка на мизинце правой ноги... Я просто пытаюсь жить дальше, но понимаю, что с ней это нереально. Слушай, я в таком шоке был, когда Оля кричать на меня начала... — Пчёлкин перевёл разговор в другое русло. — Я знаю, что она говорит по факту. Я удивился, потому что она такая тихая всегда была.

— О да, она может! Она кажется только Божьим одуванчиком и неженкой. На самом деле, Оленька отлично постоит за себя. Я считаю, что это черта всех русских женщин: они вроде кажутся милыми, скромными, а в нужных ситуациях спокойнее мужчин и выдают наружу своих внутренних десантников.

— И коня на скаку остановят, и в избу войдут, — добавил Пчёла, подтверждая мысли Белова.

— В точку, братишка.

А в этот момент Юля изливала душу Оле, которая вышла на прогулку с Ваней в парк Горького.

— Я не знаю, Оль. Это болезнь какая-то. Я без него не вижу, не слышу, не хочется ничего. Я беру ножницы, чтобы разорвать наши нити, но в последний момент роняю их из рук. Я на грани возвращения к нему, и знаешь, мне кажется, что так будет лучше. Ты сама помнишь, до чего я дошла... — Юля намекнула на попытку самоповреждения. — Не осуждай меня, пойми, пожалуйста, — взмолилась она.

— Слушай своё сердце, Юль. Этот выбор ты должна делать сама. Если ты видишь, что он раскаялся, понял всё, осознал...

— Оля, он встал на колени передо мной! Понимаешь?! — Возбуждённо воскликнула Юля. — Люди, связанные с криминалом, не пойдут на такое унижение просто так. Я знаю, что никто не меняется, но какие-то углы можно сгладить, верно?..

— Я тебя полностью понимаю. У меня... — Оля хотела привести себя в пример, но вовремя прикусила язык. Саша был всегда рядом, предан жене и сыну, выполнял на высшем уровне обязанности супруга и отца. Юля же прошла через предательство в самый тяжёлый период жизни, физическое насилие, моральные истязания и попытку изнасилования. Единственное сходство — криминал, который омрачал счастье.

— Юля, твоя задача сейчас — тщательно взвесить все за и против и принять решение. Ты должна трезво оценить свои силы и понять, готова ли ты идти с ним дальше, уже зная, на что он способен.

Несмотря на свою антипатию к Пчёлкину, Оля не желала расставания Юли и Вити. Она лишь хотела, чтобы Юля была счастлива, чтобы в её глазах был блеск счастья, а не слёз. Чтобы на теле были следы любви, а не ударов. Оля готовилась к возвращению Юли, будучи уверенной, что оно близко. В своём мнении относительно дальнейшей судьбы этого союза она была едина с мужем.

— Спасибо за совет. Я знаю, что я тебя задолбала своими любовными драмами. Ты знаешь, что мне не с кем поговорить об этом, — извиняющимся тоном сказала Юля.

— Ты очень сильная девочка, слышишь меня? Ты со всем справишься. Я поддержу любое твоё решение и буду рядом.

Оля гуляла с ребёнком, держа его за маленькую руку. Под ногами приятно хрустел белоснежный ковёр, под которым спала природа. На щеках людей от нежного морозца выступал румянец. Снежинки, кружась в воздухе, падали на землю. Приближался новый, 1998 год.

— Спасибо за всё. Ты такая светлая и чистая душой. Очень редко сейчас встретишь добрых людей. Знаешь, даже если я расстанусь с Витей, я не буду задаваться вопросами «за что?». Потому что, по крайней мере, у меня есть теперь близкая подруга.

***

Космос очень много думал. Это давалось ему нелегко из-за болей в голове, связанных с отменой приёма наркотиков. Мысли в основном крутились вокруг одного человека, а именно Юлии. Кос пытался уверить себя, что не сломал жизнь Юле. Безуспешно: обвинения в собственный адрес летели только так. Космос ненавидел свою любовь, мечтал отказаться от своей привязанности, которые мешали существовать, висели на душе гильотинами.

Кос также размышлял о своих отношениях с отцом. Раньше они были не разлей вода, с самого детства. Кос, когда был маленьким, видел в отце защитника и опору. Юрий Ростиславович старался воспитать достойного человека и уделял сыну много времени, несмотря на обширную научную деятельность.

А потом как-то нарисовалась Надя. Новое чувство, возникшее в закате жизни после ухода первой жены, захватило отца Космоса, и внимания для Коса стало намного меньше. Найти общего языка с мачехой не удавалось по  простой причине — все попытки были односторонними и исходили от Космоса.

Сейчас папа был рядом, помогал морально, выполнял рекомендации, оставленные Юлей. Юрий Ростиславович не показывал своих эмоций, но он очень переживал за сына, постоянно коря себя за разлад, приведший к таким ужасным последствиям. Холмогоров-старший плохо спал по ночам из-за активной работы мыслей. Одно несомненно: и отец, и сын были благодарны от всего сердца Юле, которая своими усилиями, во-первых, наладила общение членов семьи, во-вторых, подарила надежду Космосу на нормальное существование в социуме без кокаина.

Космос очень любил воскресенье — именно в этот день Юля могла прийти на несколько часов и поговорить с Косом. Двадцать восьмого декабря она заглянула к Косу, чтобы заранее отдать подарок на Новый год. График был плотный даже в предпраздничные дни.

— Как самочувствие? — Юля вручила Космосу подарочный пакет со звёздами — намёк на погоняло.

— Не жалуюсь, — Кос поцеловал Юлю в щёку, даря секундные объятия. Юля поздоровалась с Юрием Ростиславовичем, который уезжал на лекцию. Когда они остались в квартире одни, Юля достала из сумки медикаменты, направленные на восстановление работы организма.

— Какие у тебя планы на Новый год?

Юля с этими хлопотами совершенно забыла о торжестве. Вопрос Космоса озадачил Юлю. Она замерла на секунду, потом очнулась и протянула Космосу таблетки.

— Я не знаю. Либо поеду к Беловым, либо с коллегами с «ОРТ» посижу, — Юля потирала пальцами подбородок. То, с кем Юля встретит 1998, напрямую зависело от Пчёлы. Если Юля будет готова с ним общаться и выстраивать заново отношения, то тогда она поедет к Белому.

— Ты из-за Вити сомневаешься? — словно читая мысли Юли спросил Кос.

— Есть такое. Я не контактирую с ним, я не смогу с ним общаться без колкостей. А портить людям праздник не хочется. Ты что планируешь?

Юля очень часто обсуждала с Космосом его планы на будущее, чтобы ещё больше замотивировать на отказ от наркоты.

— Я с Белым, естественно. А я вчера с папой на рыбалку ездил... Даже непривычно, что я что-то с ним делаю вместе. Такое ощущение... Классное.

Юля поникла на этой фразе, перестав улыбаться. Её будто укололи шипом от розы. Она подумала о своих родителях, которые спят под землёй.

— Извини, я забыл...

— Ничего, — Юля снова нацепила на губы маску улыбки. — Всё в порядке.

Космос лёг на постель, закинув руки за голову. Юля сидела возле него на стуле, следя за состоянием своего подопечного. Вдруг Космос начал бормотать, усиливая громкость голоса с каждым предложением:

— Я вас любил: любовь ещё, быть может,В душе моей угасла не совсем;Но пусть она вас больше не тревожит;Я не хочу печалить вас ничем.

— Кос, всё хорошо? — Юля погладила его по щеке.

— Тихо, я боюсь сбиться... — с небольшой злостью сказал Кос. — Я вас любил безмолвно, безнадёжно,То робостью, то ревностью томим;Я вас любил так искренно, так нежно,Как дай вам Бог любимой быть другим...  Выучил несколько дней назад, — Космос перевёл дыхание. Душа трепетала в любовном волнении. Юле не нужно было много думать, чтобы расшифровать послание, которое Космос оставил ей в строчках Александра Сергеевича.

— Ты хочешь сказать, что отпускаешь меня?.. — Юля затаила дыхание, не моргая. Юля чувствовала интимность этого момента, который воцарился между ними.

— Я больше не буду лезть в твою жизнь, вот и всё. Бороться, отбивать тебя у кого-то... Если ты вернёшься к Вите — замечательно, если кто-то другой появится — тоже хорошо. Я не хочу тебе делать больно, — Кос держался мужественно, но на последних словах голос треснул. Юля понимала, как тяжело давался Косу этот шаг. В благодарность она легла рядом с ним, обнимая двумя руками.

— Кос, знаешь, сейчас я бы очень хотела... — Юля не посмела закончить эту фразу. Давать ложных надежд она не могла.

— Чего? — Кос с таким ужасом ожидал конца реплики, будто сейчас решалась его судьба.

— Я бы хотела влюбиться в тебя. Жаль, что это невозможно, — Юля тут же встала с кровати, боясь последствий своего признания. Юля подошла к окну, прикрывая глаза. Ветер игрался с её волосами. Космос приблизился к Юле, смотря на неё так чувственно, прожигая Юлю взглядом и переворачивая всё изнутри.

— Ты заслуживаешь счастья. Я тебе его дать не смогу. Ты герой своей страны, добрая, справедливая, а я наркоша-бандит, — Кос впервые озвучил мысль, мучавшую несколько дней, и когда он услышал эти слова, произошло принятие.

— Кос, ты уже на пути к выздоровлению. А что касается бандитизма... — Юля села на подоконник. — То мне плевать. У меня все парни какие-то никудышные. Один — патологоанатом, которые издевался надо мной три года, насилуя, избивая и унижая, таким образом борясь с травмой из-за властной мамаши, а второй... Даже обсуждать не хочется. Я как будто живу в триллере, вечно влипаю в передряги. Я часто думала о том, что бы было, если бы у меня появился мужик, который... Обычный. Не проблемный. Мне кажется, я бы умерла со скуки. Я привыкла, что любовь и страх идут наравне в моей жизни.

— Ты ошибаешься. Тебе стоит попробовать...

— Я уже ничего не знаю.

Она, его Муза, смысл жизни, его идол была непозволительно близка к нему. Космос так хотел поцеловать Юлю, он с трудом боролся с желанием. Он был на волоске от того, чтобы вкусить запретный плод... Оскар Уайльд говорил, что самый лучший способ избавиться от искушения — поддаться ему. Но что, если поддавшись, можно ранить близкого человека?

Юля достала из кармана юбки пачку «Мальборо». Она жестом предложила Косу покурить, и тот согласился. Тогда Юля с Косом вышли на балкон. Волосы Юли растрепал холодный ветер, из-за чего она нахмурилась. Юля зажгла сигарету, облокотившись на подоконник. Кос последовал её примеру. Два тёмных облака дыма вылетели на улицу. Юля повернулась к Косу. Она хотела подобрать тему для разговора. Не получалось. Юля думала о Пчёле, и эти размышления вонзали всё глубже острый нож в её сердце. Юле было так больно и плохо...

Их взгляды — смущённый и робкий  и уверенный, властный встретились, грозясь произвести катастрофу. Кос обнял Юлю за талию, и та не воспротивилась. Разочарование во всём мире было слишком сильным, и Юля поддалась течению судьбы.

«А может, провести ночь с Космосом, чтобы отомстить Вите? Ему будет больно, особенно от того, что я ушла к его другу...»

Космос властно и по-своему неаккуратно целует Юлю. Та отметила, что он более грубый, чем нежный. Юля ощутила, как его руки легли на поясницу, там, где заканчивалась рубашка.

«Нет! Так нельзя... Господи, позорище. Я же без чувств не могу... Я ведь Витю люблю... Тем более, Космос не комбатант  в нашей с Пчёлкиным войне. Он не должен быть моим оружием.»

В прихожей зазвонил телефон, разлучая наших героев.

— Я сейчас, — Кос оставил Юлю наедине с собой.

«Я целовалась с ним»,  — осознание того, что могло произойти дальше, вводило Юлю в дикий страх. От душевной боли и жажды мести она теряла контроль над собой.

«Надо что-то решать. Либо вернуться к нему, либо начать новую жизнь без черно-желтых полос.»

Оказалось, что звонил Белый, хотел узнать, будет ли Кос с ними праздновать наступление 1998. Разговор закончился быстро. Юля сжалась в комочек, как ребёнок, разбивший мамину вазу. Она должна была объяснить Космосу то, что между ними произошло.

— Кос, я... Прости меня, я... — Юля закрыла лицо ладонями.

— Юль, я не рассчитывал на то, что после этого ты потащишь меня в ЗАГС. Я просто хотел урвать возможность хоть немного насладиться тобой.

— Без обязательств... — Противная горечь и мерзость этих слов застыла в горле Юлии.

— Давай забудем об этом, ладно?

— Забыть я не смогу, потому что целуешься ты бесподобно, но я сделаю вид, что ничего не было. Успокойся, всё нормально.

— Кос, меня больше волнует твоё состояние...

— Я в порядке. Более того, я счастлив. Я же сказал, что больше не надеюсь и не рассчитываю... Всё-таки если ты надумаешь прийти к нам тридцать первого, то позвони, мы будем ждать.

— Хорошо, — Юля почувствовала облегчение, видя, что Космос нормально воспринял ситуацию.

— Кстати, я увидел твои фотографии в выпуске «PlayBoy»  и интервью прочитал. Ты очень красивая.

— Спасибо. Я думала, ты только скажешь, что у меня жопа сочная или что-то в этом роде, — Юля почесала нос.

— Не без этого, — Космос ухмыльнулся.

В прихожей послышались шаги: Юрий Ростиславович вернулся. Юля поехала домой, попрощавшись с Косом и его отцом.

Юля шла к своей машине. Крайне безрассудное решение, учитывая то, что было десять вечера. Она услышала знакомый смех и повернула голову. Сквозь свет фонарей Юля увидела, что Пчёла бесстыдно обнимал какую-то девицу за талию и шёл к автобусной остановке. Приглядевшись, Юля узнала Катю и сделала вывод, что они в отношениях.

«Да, Пчёлкин... Видимо, Холмогоров был прав. Ты хотел вернуть меня ради денег. Подонок.»

Юля набрала коллегу и сказала несколько фраз:

— Да, Артём? Я буду с вами в новогоднюю ночь.

***

Заветное тридцать первое появилось на всех календарях страны. Скоро президент вновь произнесёт свою речь, прозвучат куранты, а люди скажут самые тёплые слова своим близким, выпив игристого шампанского.

В доме Беловых господствовало два запаха: хвои и мандаринов. На всех стенах висело по гирлянде, которые светились разными режимами. Оля трудилась, как Золушка, стремясь сделать своё гнёздышко праздничным и уютным. Белый закрывал вопросы бригады.

В одиннадцать в квартиру ввалился табор людей: Елизавета Андреевна, бригадиры, Макс, Томочка. Последняя решилась прийти, несмотря на своё горе (Валера был в коме), чтобы отвлечься. Витя с надеждой озирался вокруг, разглядывал лица, но не находил своё, родное.

«Юля Фролова журналистка, она может элементарно задержаться. Приедет, куда денется.»

Двадцать три часа пятьдесят минут. Смех, разговоры вокруг для Вити звучат приглушённо. Он подавлен. Надежда иссякала.

— Саша, где Юля? — Сдаётся и задаёт тот самый вопрос. Оля ответила за мужа, с какой-то неучтивостью и холодом:

— Юля будет отмечать Новый год с коллегами в Останкино.

Холод был связан не с Юлиным решением. Оля не могла так просто скрывать неприязнь к Вите. Слова Оли разбили Пчёлу, и он дрожащей рукой налил себе бокал, залпом опустошая его.

Место рядом с Витей будет пустовать всю ночь. Все веселятся, радуются. Ванька старательно читает стихи. Пушкин, Зимний вечер. А что написал Пушкин? Евгения Онегина.

По телевизору показывают поздравления от тележурналистов. Юля, такая красивая, такая желанная... Но недосягаемая. На Юле было алое платье. Оно всегда сводило с ума Пчелкина. Юля обожала чёрный на Вите, а Витя обожал красный. Цвет страсти. Которая угасла между ними.

— Вить, ты чё раскис?

— Фролова, — одна фамилия. Белый махнул рукой, фыркнув:

— Витя, прошло много месяцев. Может, хватит?

Витя отворачивается, сильнее сжимая ножку бокала в руках.

***

Юля сидит в офисе «Останкино». Повсюду камеры, как будто рабочий день. Посреди помещения — огромный стол с разнообразными блюдами и алкоголем на любой вкус и цвет. Юля, с мишурой на груди, сидит и пустым взглядом окидывает своих коллег. Все счастливы. Юля выделяется среди них своим грустным видом, как Безухов у Шерер.

«Ладно, я втянусь».

Юля ведёт разговоры, улыбается, шутит, круче, чем в КВН. Но это не от души. Юля поймала себя на мысли, что хочет быть у Беловых. Она хочет к Вите. Ей нужны эти родные люди. Юля участвует в конкурсах, развлечениях, и никто не подозревает, как ей это всё... Осточертело.

Юля в половину второго не выдерживает. Она говорит, что ей плохо, ловит такси и уезжает. По пути она набирает родителям Вити, чтобы поздравить их с праздником.  Они не были в курсе расставания, и Юля пока хранила это в тайне.

***

— А где твоя Катя? — спросила Оля. — Странно, что она празднует без тебя.

— Она работает, — передал Витя слова своей девушки.

Праздник получался замечательным. Особенно когда Кос, подвыпивший немного, устроил с Белым спортивные состязания : кто больше присядет, прыгнет на скакалке. За смехом и громкими разговорами Оля не сразу услышала, что кто-то нажал на кнопку звонка возле двери. Белова тихонько пошла открывать, и взвизгнула от счастья, увидев Юлю. Она была в синем праздничном платье и высоких каблуках.

— Оль, пустишь?

— Конечно! — Оля была так рада Юле. Та сделала вывод, что поступила правильно. Юля зашла в комнату гордой походкой. Все по очереди поздоровались с Юлей, Юля одарила всех улыбкой.

— Привет, — тихо спросил Витя, смотря на Юлю влюблённым взором. Юля остановилась возле него, молча. Их взгляды встретились, и поэтому никаких слов было не нужно.

— Слушай, Оль, может, их наедине оставить? — предложил Белый. Белова помотала головой, отрезая себе кусочек мяса. Юля смогла освободиться от действия чар Пчёлы и села ко всем за стол. Она мигом влилась в беседу, которую начали Беловы, и подхватила её. Пчёлкин поймал себя на мысли, что ему кусок в горло не лезет. От одного только присутствия Юли всё разрывалось внутри. Хотелось обнять, поцеловать.

— Пчёлкин, ты чего не ешь?

Все знали о ситуации, которая происходила между Пчёлой и Юлей, поэтому когда Юля приехала, все ожидали, что Юля будет высокомерно общаться с Пчёлой. Но Юля болтала с Витей, как ни в чём не бывало. Беловы переглянулись, подумав, что что-то пропустили.

— Юль, поговорить надо.

— Мне не надо, Вить, успокойся, — Юля накрыла его ладонь своей и тут же убрала, как от горячей кастрюли. Космоса захлестнули события воскресенья. Он коснулся кончиками пальцев своих губ. Сохранять тайну становилось всё труднее.

В четыре утра Оля достала магнитофон и включила кассету с заготовленными песнями для отличной дискотеки. Юля была в середине комнаты, танцуя так, как в последний раз. Пчёла наклонил голову набок, любуясь.

— Сань...

— М?

— Я такой еблан, что потерял её.

Где-то в семь все стали расходиться. Тома должна была заехать домой, потом в больницу к Валере. Пчёлкин потянул Юлю за локоть, отводя её от посторонних, в подъезд.

— Юль, ты со мной так общалась сегодня... Это что-то значит?

Юля рассмеялась, и если раньше звук её смеха был лекарством, то сейчас — ножом. Она высмеяла Пчёлу, его переживания.

— Нет, Вить. Я просто не хотела портить людям торжество. Я не хочу быть третьей в твоей постели. Тройничок меня не устраивает. Я всё знаю. Давай останемся в 1997?

Юля злорадствовала. Ей нравилось видеть, как Пчёлкин разбивается из-за несбывшихся надежд. Теперь страдает он, как и заслужил.

— Давай, — только и пришлось ответить Пчёле.

***

Однако следующая встреча Юли и Вити произошла быстрее, чем оба думали. Тома была повержена ужасной новостью: врачи не выражали никаких надежд на реабилитацию Валеры и предлагали делать эвтаназию.

Юля также приехала к ней, поскольку не могла остаться в стороне. И Фролова знала, что сказать Филатовой.

Тому трясло. Она сидела на диване, сжав платочек, а по лицу стекали слезы. Мешки под глазами увеличивались: она не спала уже много ночей. Тома от переживаний очень похудела.

Тома судорожно вдыхала кислород. Из-за рыданий она долго не могла сказать ни слова.

— Я... Я ничего не понимаю! Врачи говорят, что бороться бесполезно!..— На этой фразе Тома разрыдалась ещё сильнее. Оля сидела напротив неё, ободряюще поглаживая по плечу. Юля налила воды и протянула стакан Тамаре.

— Они... Они предлагают эвтаназию... — заикаясь, причитала Тома. — Отключение от аппарата жизнеобеспечения...

— Всё, всё, успокойся, — Оля приобняла Тому. Космос с Пчёлой опустили плечи, понимая безнадёжность ситуации. Белый на нервах снял галстук, поправил рубашку и твёрдо заявил:

— Тома, если ты хочешь знать моё мнение, я против. Мне тоже больно, что мой друг как растение... Но если есть один шанс, хотя бы один, из тысячи, из миллиардов, его нужно использовать. Всё будет нормально. Переведём в Бурденко, Пчёла подтянет спецов... Немецких, американских...

— Да, непременно подтянем, — подтвердил Пчёлкин.

Юля поняла, что её время пришло. Она села на корточки перед Томой, взяла её за руки и заговорила:

— Том, послушай. Я знаю, что сравнивать такое не совсем корректно, но... Вспомни меня в 1995 году. Я вся была в пулях, перерезанная...

Белый сразу понял, к чему клонит Фролова, и одобрительно кивнул, мол, говори дальше. Тома обратилась в слух, внимая жадно каждое слово Юлии.

— Никто не верил, что я выживу. В газетах меня похоронили, писали, мол, Фролова умерла. Врачи ставили крест. А я взяла и выжила! — Юля ударила ладонью по своей коленке. — Выжила, потому что хотела. И было ради кого жить, — Юля замолчала от сверлящего душу взгляда Вити. — Валера также встанет на ноги, Тома. Потому что у него есть ты. Ты, которая предана ему до последнего вздоха, обратится в пепел ради него. Это ему поможет, непременно. Верь в Валеру! Он сильный, справится. Мы потом будем вспоминать это, как страшный сон.

— Юлька ещё интервью у него возьмёт. Валера расскажет, как он прошёл через кошмар весь, — добавил Космос. От радужных картинок, которые рисовали ребята, Тома улыбнулась. Опыт Юли помог ей не отчаиваться. Все три девушки молча обнялись.

***

Юля постепенно отвыкала от Пчёлы. Она привыкала просыпаться без доброго утра, без его объятий, тепла. Она забывала тембр его голоса, а счастливые дни растворялись в пучинах памяти. Злость на Витю ушла. Желание мстить отпустило. Юля обрела лёгкость, за спиной выросли крылья. Она работала с улыбкой на лице, уже не запираясь в туалетах, чтобы поплакать. Юля поняла, что если они смогли жить, не пытаясь поговорить друг с другом, значит, смогут и дальше. Юля уже даже начала присматриваться к другим мужчинам, находя их привлекательными и не стыдясь своих мыслей. Она теперь свободна, оковы прошлого спали. Они чужие друг другу, дистанция росла между ними.

Пчёла начинал страдать с новой силой. То, через что прошла Юля в середине декабря, когда он бил её и говорил унизительные слова, он встретил лишь в январе 1998. Пчёла пересматривал совместные фото, прижимая их к израненному сердцу. Пчёла гулял по улицам, где они были вместе. Они украсили своими поцелуями проспекты и дворы Москвы. Теперь Пчёлкин ненавидел столицу и хотел сбежать. Спасали лишь криминальные дела, которых становилось всё больше.

Катя совсем стала не мила Пчёле. Вскрывались минусы Лопырёвой, с которыми Пчёла не был готов мириться.Катя не умела убираться, для неё помыть пол равнялось рабству.

— Кать, протри хоть пыль, у нас скоро тараканы будут бегать, — просил Витя, наблюдая за растущим слоем пыли.

— Выведем, — отвечала Катенька, листая журнал.

Она не готовила ничего. Пчёлкин вспоминал оладьи Юли всё чаще. Катя не соответствовала идеалам девушки Вити из-за своей неопрятности и лени. Пчёла не был готов так просто выполнять дела по дому, считая их женскими.

Катя постоянно просила деньги. Причём на всякую ерунду. Не проходило ни дня, чтобы Катенька не подходила к Вите, делая милые глазки и пища:

— Витенька, дай десять тысяч, мне платья надо новые купить.

— Лопырёва, ты три недели назад уже покупала. У нас скоро шкаф сломается от твоих вещей!

— Значит, ты меня не любишь! — закатывала истерики Катя. Чтобы заткнуть эту бестию, Витя кидал ей купюры.

Всё закончилось однажды, когда они были вместе.

Катя скользнула губами по груди Вити, расстёгивая пуговицы одной за другой. Рядом с ней Витю в последние дни приходилось расшевеливать, чтобы он как-то начинал участвовать в процессе. Но сейчас он неожиданно быстро настроился. Витя ещё никогда не был так нежен и нетороплив с Катей. Всё происходило как в замедленной съёмке. Катя чувствовала сладкую слабость. Она думала, что не выдержит этого наслаждения, как вдруг...

— Юля... — произнёс Витя чётко и внятно. Его веки были прикрыты.

Катя отпрянула от него.

— Какая я тебе Юля?! — пропищала она злобно, одеваясь.

Витя открыл глаза. Он назвал Катю другим именем. Потому что был уверен, что он с Юлей. Её лицо было перед ним. Витя сидел на постели, потирая лоб. Лопырёва уже отошла, и даже пыталась начать всё заново.

Почему Катенька так просто приняла такое гнусное событие? Всё просто. Она не любила Витю. Она нашла себе ещё одного содержателя. От Пчёлы ей нужны были только деньги. Ради них она готова была принять даже то, что спит с мужчиной, который думает о другой.

— Уходи, — сказал Витя громко. — Между нами всё кончено.

Катя открыла рот, чтобы возразить, но Витя показал на дверь, повторяя:

— Вон!

***

Витя пытался после разрыва с Катей выходить на связь с Юлей, но все попытки пресекались Фроловой без раздумий. Если Юля принимала такое решение, то очевидно, что оно точное и бесповоротное.

Вот только история развернулась на сто восемьдесят градусов, потому что, как известно, мы предполагаем, а Бог располагает.

Обычный рабочий день в телестудии. Юля записывала интервью с популярной певичкой. Лена Полякова влетела на площадку, прямо во время записи, с телефоном.

— Юль, прости, ради Бога, просто звонил Саша Белов какой-то, говорит, что какой-то Витя стал жертвой СОБРа, умер, не умер, я не поняла. Просто если бы не срочность ситуации, я бы не вмешалась!.. — тараторила Лена. Юля выхватила трубку из её рук и вышла в коридор.

— Белый, что происходит?!

— Космоса, Шмидта и Пчёлу повезли в лес ребята с СОБР. Устроили маски-шоу.

— Витя жив? — в отчаянии спросила Юля. Белый не давал чёткого ответа, чем выбешивал Юлю.

— Звони ему сама. Я считаю, что ты хотя бы должна чисто по-человечески позвонить Пчёлкину и узнать, что с ним.

Юля сбросила и села на кресло. Она смотрела на трубку. Ангел на её плече говорил позвонить, из уважения к прошлому, которое было между ними. Да и неправильно бросать человека в такой ситуации.  Демон же рычал, говорил, что она не должна возвращаться в это болото. Юля боролась с собой, а потом набрала заветные цифры, процедив:

— Гад ты, Пчёлкин. Видимо, ты навсегда в моей жизни.