Ритуал.

— Она будет в состоянии пройти ритуал?

Это было первое, что услышала Кэролайн, приходя в сознание. Голос прозвучал глухо, будто сквозь плотную стену, и словно всплыл откуда-то из глубин её раздирающегося сознания. Голова болела настолько сильно, что казалось, вот-вот лопнет. В висках стучало, глаза не открывались сразу, а дыхание было тяжёлым и рваным.

С усилием она повернула голову в сторону источника звука. Всё плыло перед глазами, но через несколько секунд расплывчатые силуэты приобрели очертания. Недалеко от неё стоял Люсьен, а рядом с ним — незнакомая девушка. На её губах играла спокойная, даже довольная улыбка. Она мягко положила руку на плечо Люсьена и уверенно произнесла:

— Не переживай. Кэролайн — сильный вампир. Всё пройдёт так, как мы планируем.

Эти слова словно плетью ударили по сознанию.

— Какой ещё ритуал?.. — прохрипела Кэролайн, с трудом выговаривая каждую букву, будто язык ей не принадлежал. Она инстинктивно схватилась за голову, словно это могло облегчить боль.

Люсьен и незнакомка тут же обратили на неё внимание. Они медленно подошли ближе, внимательно вглядываясь в её лицо, будто проверяя, насколько она в себе.

Мозг гудел, словно в нём включили мощный генератор. Боль была такой сильной, что в какой-то момент ей захотелось просто потерять сознание вновь — лишь бы всё это прекратилось. Но любопытство, тревога и нарастающий страх взяли верх.

Что за ритуал?.. Во что они хотят меня втянуть?.. Кто эта женщина?.. Почему Люсьен рядом с ней, как будто всё это — часть плана?

С каждой секундой в голове рождались новые вопросы. Они множились, как пчёлы в улье, жужжали, жалили — и ни на один не было ответа. Это только усиливало тревогу. Кэролайн чувствовала, как по телу расползается холод.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила незнакомка, присаживаясь на корточки перед ней. Её взгляд был внимательным, почти изучающим, как если бы она смотрела не на человека, а на объект эксперимента.

— Боже... моя голова... — прошептала Кэролайн. Губы дрожали, голос был слабым, будто выжатым сквозь боль. Блондинка снова схватилась за голову, надеясь, что давление рук хоть как-то уменьшит этот ад. Боль пульсировала в висках, отдавала в челюсть, даже моргать было больно. Но несмотря на это, она вновь задала вопрос — тот, который не отпускал её с самой первой секунды:

— О каком ритуале шла речь?.. — голос её дрогнул, но в нём прозвучала отчаянная решимость. Она не позволяла себе быть жертвой. Она должна знать правду.

Незнакомка чуть склонила голову набок, и её лицо стало чуть мягче.

— Боль пройдёт через несколько часов. Сейчас ты не в состоянии вести нормальный диалог, — спокойно сказала она, вставая и принимая руку Люсьена. — Попробуй сосредоточиться на дыхании и не шевелись слишком резко. Так боль отступит быстрее.

Кэролайн хотелось закричать, потребовать объяснений, но голос предал её. И, к сожалению, незнакомка была права — стоило чуть повернуть голову, и боль возвращалась с утроенной силой. Так что она осталась лежать, стиснув зубы, пытаясь дышать ровно.

— Пойдём, нам нужно кое-что обсудить, — добавила девушка, обращаясь к Люсьену.

Он ещё на мгновение задержал на Кэролайн взгляд — без сожаления, без сочувствия. Напротив, в его глазах читалась сосредоточенность и удовлетворение. Всё шло по плану.

Они ушли, оставив её одну — среди гудящей боли, нарастающей паники и тревожных догадок. Кэролайн лежала, закрыв глаза. Мозг лихорадочно искал выход, а сердце... стучало так, словно предупреждало: всё только начинается.

                           ***

Кэролайн Форбс давно потеряла счёт времени. Она больше не могла понять, сколько прошло — минуты, часы, а может, и дни. Всё слилось в одно бесконечное, тягучее существование, в котором не было ни света, ни надежды.

Иногда она проваливалась в кратковременное забытьё. В этих снах её находил Клаус. Он осторожно поднимал её с холодного пола, прижимал к себе, словно боялся потерять, и уносил домой. Туда, где тепло. Туда, где её сердце билось в такт его дыханию. Где она могла, как прежде, слушать его древние истории о временах, когда они ещё не были знакомы...

Но каждый раз она просыпалась — и осознавание, что всё это лишь обман её разума, накатывало новой волной боли. Не физической. Куда глубже.

Это была боль душевная. Истинная, разъедающая изнутри. Та, от которой хочется кричать, но даже на это не остаётся сил.

Сейчас она бы отдала всё — свою бессмертную жизнь, свои воспоминания, свою силу — лишь бы снова оказаться рядом с ним. Просто лежать, прижавшись к его груди, и слушать, как он дышит. Просто знать, что она не одна.

Но реальность была безжалостной. Уже неведомо сколько времени она находилась в этом мрачном, незнакомом месте. Одна. Совсем одна. Лежала на холодном полу, не в силах ни двигаться, ни думать. Даже надежда покинула её.

Одиночество, которого она всегда избегала, теперь сковывало её цепями. Оно не просто угнетало — оно душило. А тишина... тишина становилась настоящим безумием. Словно сама темнота впивалась ей в грудную клетку, не позволяя сделать ни одного полного вдоха.

С трудом сделав глубокий вдох, Кэролайн смахнула слёзы, скопившиеся в уголках глаз. Она больше не могла позволить себе слабость. Её нервы были натянуты до предела, а силы — на грани истощения. Она устала. Неизвестность пугала. Непонимание происходящего вызывало панический ужас. Но показывать это — кому бы то ни было — было недопустимо.

Собравшись, она присела, оглядываясь вокруг. Комната, в которой она находилась, была явно другой. Пространство стало шире, темнее. Всё здесь выглядело чужим и... пугающе знакомым одновременно. Потолки поднимались высоко вверх, а стены были выкрашены в глубокие, почти бархатные тени. И всё же, как ни странно, интерьер напоминал ей те стили, которые она всегда любила. Кто-то выбрал эту комнату нарочно.

Под неё.

Слабый свет скользил сквозь окно. Солнце клонилось к горизонту, уступая место ночи. Значит, наступал вечер. Или уже ночь. Или... она снова теряет ощущение времени?

— Сколько прошло? День? Два? Три? — пронеслось в её голове.

Она сбилась со счёта, и это было страшно. После того, как ей вкололи ту дрянь — яд, зелье, или что бы это ни было, — её восприятие сломалось. Она перестала понимать, где сон, а где явь, когда наступает день, а когда ночь. Иллюзии переплетались с реальностью, делая невозможным хоть как-то контролировать происходящее.

Но сейчас... сейчас она была почти уверена, что к ней давно никто не заходил. Это мог быть её единственный шанс. Шанс попытаться вырваться. Попробовать. Бежать.

Собрав остатки сил, Кэролайн встала. Каждое движение давалось с усилием — тело дрожало, ноги подкашивались. Она сделала пару быстрых шагов к окну — сердце бешено билось от одной только мысли о побеге... И тут — что-то остановило её. Как будто невидимая стена преградила путь. Она ударилась о неё грудью и инстинктивно отступила назад, схватившись за плечо.

Опустив взгляд, Кэролайн заметила: она стоит в круге. Из соли. Чёткая, почти идеальная линия, замыкающая пространство. Капкан.

— Чёрт... — выдохнула она.

Это уже было. Она видела подобное у Бонни. Магическая защита. Барьер, через который невозможно пройти или выйти без разрушительного заклинания.

— Можешь не пытаться. Тебе не выбраться отсюда, — раздался в тишине знакомый голос.

Кэролайн медленно обернулась. В дверях стояли трое. Люсьен, Тристан и Аврора. Они выглядели так, будто каждое их слово будет приговором.

— Но попытка стоила того, раз вы решили не говорить со мной, — сдержанно ответила Кэролайн, расправляя плечи. Она могла быть заперта, слаба, напугана — но она не позволит себе пасть духом.

— Мы именно для этого и пришли, Кэролайн, — сказал Тристан, подходя ближе и усаживаясь на стул напротив.

— Ты имеешь право знать, что с тобой собираются сделать.

— Хорошо. Начнём с главного. Через какой ритуал вы хотите меня провести? — без лишних вступлений спросила она, бросая внимательный взгляд с одного вампира на другого.

— Думаю, для начала тебе стоит узнать всё. С самого начала, — проговорил Тристан, когда рядом с ним уселись Аврора и Люсьен. — Все те годы... годы, что мы были под внушением... мы не забывали. Мы вспоминали, думали, прокручивали снова и снова — как те, кого мы считали друзьями... любимыми... предали нас. Не просто оставили. Они сделали нас вампирами. Самыми первыми. И что потом? Целый век мы провели в бегах. Целое столетие, Кэролайн. Каждый день — с мыслью, что Майкл может найти нас и убить.

Он замолчал. Смотрел на неё, оценивая, слушает ли она. Но в этом не было нужды — Кэролайн застыла, как будто перестала дышать.

— А потом... они просто оставили нас. Словно нас никогда не существовало. Никто не вспомнил, не искал. Мы стали для них чем-то вроде ошибки, о которой легче забыть. И тогда пришло осознание: мы не должны оставлять это без ответа.

Кэролайн молчала. Внутри неё бурлили эмоции, но она не могла их выразить. Только слушать.

— Мы наблюдали за ними. Издалека. Но никогда не уходили слишком далеко. Видели, как первородные рушили жизни, манипулировали, убивали, оправдываясь своей природой и наследием. И с каждым годом... мы находили всё больше союзников. Всё больше тех, кто мечтал о том же — положить конец их власти.

— И всё это... ради мести? — выдохнула Кэролайн.

— Ради справедливости, — вмешался Люсьен, подходя ближе. — Можно мне продолжить?

— Конечно, — отозвался Тристан и, поднявшись, уступил ему место.

Теперь Люсьен смотрел на Кэролайн пристально, будто изучая каждую эмоцию, пробегающую по её лицу.

— Мы наблюдали, как распадались отношения между первородными. Видели, как Клаус потерпел неудачу с Катериной, остался вампиром — стал ещё злее, ещё жестче. Тогда мы начали строить план. План по их уничтожению, когда они окажутся разобщёнными. А потом они перебрались в Новый Орлеан.

— Клаус рассказывал тебе, как они основали город? — спросил он с лёгкой усмешкой.

Люсьен внимательно посмотрел на Кэролайн. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, и, заметив, как блондинка слегка кивнула, давая понять, что ей знакома эта история, он позволил себе продолжить рассказ.

— Мы уже были близки к тому, чтобы уничтожить их... но раньше нас начал действовать Майкл. Он начал охоту на своих детей, — произнёс он спокойно, но в голосе чувствовалась сдержанная горечь.

— И, возможно, это даже к лучшему... — вмешалась Аврора, задумчиво посмотрев на Люсьена. — Он, по сути, спас нам жизнь.

Люсьен кивнул, будто соглашаясь, но в его глазах промелькнуло нечто большее — как воспоминание о боли, которой удалось избежать лишь чудом.

— Да. Тогда мы ещё не знали самого главного... А потом всё переместилось в Мистик Фоллс. Его превращение в гибрида, его симпатия к тебе — всё это изменило правила игры. Мы узнали, что между Первородными и их родословной существует связь. Смерть одного из них способна унести за собой целую линию потомков. Благодаря гибели двух Первородных мы поняли, что можем умереть вместе с ними...

— То есть... вы не хотите их убивать? — с надеждой и тревогой в голосе спросила Кэролайн. Её сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Она слишком хорошо понимала, к чему может вести подобный разговор.

— Терпение, милая, — с фальшивой мягкостью произнёс Люсьен. — Сейчас всё расскажу. Мы наблюдали за вашими отношениями... Хотя по сути их почти не было. И нас удивило, что за всю свою долгую жизнь Ник никогда не проявлял такой мягкости по отношению к женщине. Но с тобой... с тобой было всё иначе. Именно тогда и пришла идея — сделать тебя частью нашего плана. Мы ещё не знали как, но мысль, что боль ему может причинить та, кого он впервые за века полюбил, казалась... идеальной.

Он усмехнулся.

— А потом всё пошло к чертям. Хейли забеременела, они уехали в Новый Орлеан, а ты осталась со своими друзьями в уютном городке. Все наши планы рассыпались, как пепел на ветру. Но недолго. Смерть твоей матери изменила всё. Ты последовала за ним. Ты начала новую главу — в новом городе, среди незнакомых людей.

— Так что вы придумали в итоге? — спросила Кэролайн, голос её дрожал, а в груди начинало сжиматься от страха. С каждым его словом становилось всё тревожнее, будто что-то жуткое приближалось, как тень за спиной.

— Примерно полтора года назад мы встретили ведьму. Очень сильную ведьму. Лилит. Она нашла способ разорвать связь между Первородными и их потомками. Поверь, ощущения не из приятных... но теперь мы больше не боимся. Если с Клаусом или любым другим Первородным что-то случится — мы выживем. Через этот ритуал прошли уже десятки вампиров. Даже больше, чем ты можешь себе представить. Это дало нам не просто уверенность — это дало нам силу.

Они нашли способ. Они разорвали ту самую связь... — ошеломлённо подумала Кэролайн. Мысли метались в голове, пытаясь сложить логическую цепочку, но всё рушилось. — Но зачем тогда им я?..

— Я не понимаю... Зачем вам я?

— Вполне логичный вопрос, — с легкой усмешкой сказал Люсьен. — Мы долго думали, как причинить Первородным настоящую, невыносимую боль. И вновь, благодаря Лилит, пришли к одному выводу — ничто не ранит сильнее, чем удар от того, кого любишь. Смерть от руки близкого — вот настоящее оружие.

Что?.. Они в своём уме?! — с ужасом подумала Кэролайн. — Они правда считают, что я убью Первородных? Они ошибаются! Как бы они ни давили на меня...

— Вы серьёзно? Вы хоть осознаёте, насколько безумна ваша идея?! Думаете, я предам тех, кто стал моей семьёй? У меня нет ни мотива, ни желания, ни сил на это! Вы все... вы просто больны! — выкрикнула она, срываясь на крик.

— Мы понимали, что по собственной воле ты не пойдёшь против них, — продолжил Люсьен, будто не замечая её истерики. — Поэтому Лилит предложила другое решение. Ритуал, который дарует тебе силу, сравнимую с силой Первородного. Но вместе с этим ты станешь верной нам.

Нет. Только не это... Голова Кэролайн словно налетела на стену. Всё начинало терять очертания, как в дурном сне. Страх начал душить её изнутри, сжимая горло ледяной хваткой. Они знали, что делали. И это пугало больше всего.

— В чём суть ритуала? — спросила она, с трудом сдерживая дрожь и стискивая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Люсьен встал со стула и, медленно приближаясь к границе магического круга, остановился совсем рядом. Его глаза сверкнули от удовольствия — он наслаждался её страхом.

— Кто сможет победить семью Первородных и первого гибрида на этой земле, Кэролайн? — задал он вопрос с притворной мягкостью. — Правильно. Только другой гибрид, равный по силе.

— Что?... Но... это невозможно. Я — обычный вампир... — прошептала она, в полном шоке, не в силах осознать происходящее.

— Было бы невозможно... если бы не Лилит, — вмешалась Аврора, подходя к Люсьену. Её взгляд был наполнен насмешкой. — Завтра полнолуние. Завтра ты станешь полноценным гибридом. А потом... ты убьёшь их всех.

— Нет... — прохрипела Кэролайн, едва не падая от нахлынувшего ужаса.

— Пойдёмте. Думаю, мисс Форбс стоит остаться наедине со своими мыслями, — сказал Тристан, повернувшись к Авроре и Люсьену.

— Вы не имеете права! Вы не можете держать меня здесь! Выпустите меня немедленно! — закричала Кэролайн, бросаясь к границе круга и с яростью ударяя по невидимому барьеру.

Но никто из них не обернулся. Они просто вышли. А она осталась — запертая, испуганная, сломанная. Крики разрывали тишину, а кулаки вновь и вновь с силой обрушивались на магическую преграду, не давая выхода ни страху, ни боли, ни отчаянию.

                            ***

Клаус стоял, уставившись на луну, и молча наблюдал, как его двор постепенно превращается в нечто, напоминающее импровизированный штаб поисковой операции. Люди сновали туда-сюда, проверяя камеры, распределяя маршруты и с кем-то переговариваясь по рации. Он чувствовал себя так, будто реальность ускользает сквозь пальцы.

После того как он, Марсель и Кол очнулись у обочины шоссе - униженные и без Кэролайн — всё стало предельно ясно: война была неизбежна. В этом не оставалось ни малейших сомнений. Люсьен чётко дал понять: он не собирается отпускать Кэролайн. Не сейчас, не потом.

Никогда.

И от этой мысли в Клаусе всё внутри закипало. Но сильнее злости на врага была только злость на самого себя.

— Надо было убить этих выскочек, как только они появились, — злился он, сжимая кулаки. — Я знал, что они опасны... Но не подумал, что настолько подготовлены.

В этом и была самая страшная правда: у них был план. Чёткий, продуманный, стратегически выверенный. И он — древнейший гибрид в истории — не увидел его. Не предугадал. Не остановил. А теперь, когда всё уже запущено, стало очевидно — цель была одна, и это была Кэролайн. И страдать больше всего будет именно она.

А он должен был защитить её. Даже если бы это означало защищать её от самого себя.

Именно поэтому, пока Кол и Марсель объясняли членам семьи, что произошло — что рассказал им Люсьен, и как ведьма в его команде вывела их из строя за секунды, — Клаус действовал. Он не мог стоять. Он не мог ждать. Он сделал пару звонков, обращаясь к тем, с кем некогда делил кровь, договоры, месть. Его старым знакомым.

Людям.

И пусть по отдельности человек не представлял угрозы даже самому молодому вампиру, но объединённые — они были силой. По-настоящему грозной. В их глазах была решимость, которая вдохновляла.

— Сейчас важно всё, — говорил Клаус, выдыхая через зубы. — Контроль камер, каждый прохожий, каждый шорох... Всё, что может дать хоть малейшую зацепку.

И только благодаря человеческим сетям наблюдения, связям, технологиям — он надеялся найти её. Пока не стало слишком поздно.

Когда наверх поднялся Элайджа, остановился у перил и, сдержанно нахмурившись, наблюдал, как уютный внутренний двор их особняка превратился в базу поискового отряда, он задал только один вопрос:

— Ты уверен, что это необходимо?

Клаус даже не повернулся. Он лишь коротко бросил:

— Это единственный способ.

Элайджа кивнул. Он не стал спорить, не стал давить, как раньше. Лишь тихо сказал:

— Мы найдём её. Всё будет хорошо.

Эти слова — простые, почти банальные — почему-то резанули по самому больному. Клаус молчал. Но в глубине души он так хотел верить брату. Хотел зацепиться за эти слова, как за последнюю ниточку надежды. Главное — найти её живой. Главное — успеть.

Остальное... Остальное они переживут. Они должны.

Но пока часы продолжали тикать, а дни превращались в бесконечный кошмар, он всё больше ощущал, как в нём разрастаются ярость, боль и отчаяние. Неизвестность терзала его, как сотни серебряных игл, впивающихся прямо в сердце.

Прошло всего два дня...

Но это были два самых тяжёлых дня в его бессмертной жизни.

                           ***

Кэролайн лежала на холодном, пыльном полу, поджав колени к груди. Её тело дрожало — от холода, усталости и... отчаяния. Оно целиком овладело ею, затопив разум густым, вязким страхом. Мысли путались, и ни о какой трезвости восприятия уже не могло быть и речи. Казалось, весь её внутренний мир рушился под тяжестью невозможного выбора.

Они хотят, чтобы она убила первородных.

Эта мысль терзала её, будто заноза под кожей, не давая ни минуты покоя. Убить тех, кто стал для неё семьёй... Кто был рядом, когда весь мир отворачивался. Как? Как она может причинить боль тем, кого любит? Это не просто несправедливо — это чудовищно.

Гнусно.

Боль и отвращение к происходящему вспыхивали с новой силой каждый раз, как она вспоминала холодный голос Лилит, шепчущий: «Скоро ты станешь тем, кем должна быть...»

Сколько времени прошло? Час? День? Два? Она больше не знала. Мысли вязли в тумане усталости и голода. По ощущениям, прошли как минимум двое, а может, и трое суток. Об этом говорил каждый мускул её тела, каждый болезненный вдох. Сил почти не осталось.

Голод подкрадывался медленно, но неумолимо. Когда Кэролайн подняла дрожащие руки перед глазами, она с ужасом заметила, как кожа начала терять живой цвет — появилась болезненная, сероватая бледность, как у вампира, истощённого до предела.

Недавно приходила Лилит. Она принесла несколько пакетов с кровью — будто заботливая мать, приносящая еду ребёнку. Только Кэролайн не прикоснулась ни к одному. Она не доверяла им. А вдруг туда что-то подмешано? Усыпляющее? Контрольное? Зелье подчинения? Рисковать она не собиралась. Лучше страдать, чем стать их послушной куклой.

«Если они хотят превратить меня в монстра — пусть сперва увидят, насколько я упряма.»

Кэролайн знала, что если поддастся — им будет проще. А пока она сопротивляется — у неё есть шанс. Шанс, что её найдут. Что он её найдёт...

Клаус.

Её сердце болезненно сжалось. Имя отозвалось в сознании эхом боли и утраты. Она скучала по нему... до невыносимости. Только сейчас, в этом одиночестве и темноте, она начала по-настоящему понимать: без него всё теряет смысл. Без него она перестала быть собой.

Она скучала по его голосу. По тем мгновениям, когда он смотрел на неё так, будто весь мир переставал существовать. Она скучала по уверенности, которую чувствовала рядом с ним. По той странной, пугающей, но такой тёплой безопасности.

А теперь... она даже не знает, как он. Что, если он страдает или — хуже...

«Нет... Я не смогу жить в мире, где его нет.»

Мысли о том, что она может никогда больше не услышит, как он называет её по имени, не увидит той мимолётной улыбки, за которой прятались целые вселенные — разрывали её изнутри. Она больше не была счастлива без него. Просто не умела.

Но она должна держаться. Ради него. Ради себя. Ради тех, кого любит.

А пока — терпеть. Терпеть голод, отчаяние и страх. Потому что где-то там, среди ночи и безумия, Клаус ищет её. И она должна дождаться.

                               ***

— Кэролайн, мне что, кормить тебя насильно? — раздался за спиной холодный, издевательский голос Люсьена.

Форбс даже не шелохнулась. Она продолжала лежать на полу, сжавшись в комок, как будто сама хотела исчезнуть. Глаза были плотно закрыты — если не видеть их, может, всё это просто исчезнет? Она не хотела смотреть. Не хотела слышать. Только дышать — медленно, тяжело, через боль. Не впустить страх. Не показать слабость.

— Значит, ты решила поиграть в молчанку. Ладно... Заходите! — последнюю фразу он произнёс громче, и голос его разрезал воздух, как хлыст.

Кэролайн приоткрыла глаза и увидела, как в помещение входит Лилит — с той же отстранённой, почти ритуальной сосредоточенностью. В её руках была миска, в которую она что-то выливала — возможно, кровь, возможно, зелье. За ней — двое массивных вампиров, каждый ростом под два метра, с телами, как каменные глыбы, и пустыми, мёртвыми глазами.

— Не подходите ко мне! — сорвалось с губ Кэролайн. Она попыталась оттолкнуть их, пнула одного в грудь, когтями вцепилась в запястье другого. Боролась, как дикая кошка, но силы были на исходе. За последние дни она  не ела, не пила и нормально не спала.

Одним резким движением её подняли, как тряпичную куклу, и заломили руки. Один из вампиров вдавил её плечи в стену, другой встал сзади, удерживая её голову.

— Ну и вид у тебя, Кэролайн, — протянул Люсьен, насмешливо склонив голову. Он подошёл ближе и поднял с пола один из пакетов с кровью. — Зачем так упрямиться и всё усложнять? Разве ты ещё не поняла: если я захочу, чтобы ты поела — ты поешь.

Он разорвал упаковку и медленно подошёл к ней, не спуская с неё взгляда. В его глазах не было ни капли сочувствия, только игра — хищная, холодная и жестокая. Вены под его глазами слегка вздулись — в нём всегда жила жажда власти, особенно когда кто-то осмеливался бросить ему вызов.

— Не смей... слышишь? — прохрипела Кэролайн, из последних сил пытаясь вырваться. — Я не буду пить это!

— Не зли меня, и будь хорошей девочкой, — прошипел Люсьен, сжимая её подбородок так, что кожа побелела под его пальцами. Он насильно разжал ей челюсть, обливая её лицо кровью, и начал втискивать пакет к губам.

Но Кэролайн сопротивлялась изо всех оставшихся сил. Она мотала головой, плевалась, извивалась, как могла. Один из вампиров сжал её так, что у неё перехватило дыхание, а другой схватил за волосы, не давая отвернуться. Она чувствовала, как кровь заливает ей подбородок, шею, грудь. Всё тело дрожало от унижения и отвращения.

— Открой рот, Кэролайн! Перестань брыкаться, чёрт тебя побери! — рявкнул Люсьен, теряя терпение.

Наконец, когда силы покинули её окончательно, губы поддались. Несколько капель попали на язык. Затем ещё. И ещё.

Она не хотела пить. Но жажда... она уже не просто звала — она кричала.

Кэролайн чувствовала, как её тело предаёт её. Как инстинкты, несмотря на всё сопротивление, берут верх.

Первый глоток был случайным. Второй — вынужденным. Третий... жадным. Её зрачки расширились, вены выступили под глазами — и вот она уже пьёт, несмотря на слёзы, несмотря на крик души, умоляющей остановиться.

— Вот так... — усмехнулся Люсьен, наблюдая за ней, как за зверем, которого удалось обуздать. — Умница.

Последний глоток был самым жадным.

— Теперь можете её унести. Пора начинать ритуал.

Он отвернулся, словно всё уже решено, словно она — не человек, а лишь инструмент.

— Да, медлить нельзя. Пришло время, — холодно согласилась Лилит. Она пошла за ними, неся свою чашу с кровью и солью, как будто это был священный сосуд, а не начало новой пытки.

Двое вампиров потащили Кэролайн, но теперь она уже сопротивлялась активнее. Кровь немного оживила её тело — может, не настолько, чтобы сбежать, но достаточно, чтобы причинить боль. Она ударила одного ногой в живот, другого царапнула в лицо. Они зарычали, но Люсьен только усмехнулся, не оборачиваясь.

«Сопротивляйся, Кэролайн... Сопротивляйся до конца...» — шептал внутренний голос. И она слушала его, даже когда тело было сломлено, даже когда казалось, что дальше — только тьма.

                               ***

Кэролайн задыхалась, когда вампиры втащили её в другое помещение. Она так яростно боролась, что даже не заметила, как сменились стены, воздух, запахи. Но стоило остановиться — как в глаза ударила реальность.

Комната была освещена тёплым, но зловещим светом — от свечей, расставленных по кругу.

Кэролайн в панике огляделась. Внутри круга, нарисованного из чёрной соли, прямо на полу, был выведен странный, витиеватый символ, пульсирующий багровым оттенком, будто живой. Чары. Кровь. Магия.

Страх прошёлся по её позвоночнику острыми лезвиями.

А затем она заметила цепи.

Толстые, потемневшие от времени, с магическими гравировками — точь-в-точь те, которыми когда-то сковывал себя Тайлер, когда проходил болезненное превращение в оборотня. И в эту же секунду Кэролайн всё поняла.

— Нет... Нет! Не-е-ет! — закричала она, впадая в истерику, дёргаясь и рвясь из рук вампиров. — Вы не посмеете!

— Мы уже посмели, Кэролайн, — холодно отозвалась Аврора, появляясь из тени. Её голос был как шелест ножа по стеклу — приторный и безжалостный.

Рядом с ней стоял Тристан, смотревший на Форбс с откровенным презрением, но и с долей удовлетворения. Он окинул её взглядом с головы до ног — грязная одежда, следы крови на лице и груди, потухшие, но всё ещё горящие гневом глаза.

— Ты выглядишь... живо, — усмехнулся он. — Хотя после сегодняшней ночи ты вряд ли скажешь то же самое.

Кэролайн снова закричала, захлёбываясь от ярости и ужаса:

— Я не позволю вам это сделать! Я не стану чудовищем! Я не буду вашим оружием!

Но никто не слушал.

— Начнём, — холодно произнёс Тристан. — Сегодня ты испытаешь боль, Кэролайн. Ту боль, что испытывают все, кто рвёт свою природу пополам. Ты станешь кем-то... новым.

Вампиры втолкнули её внутрь круга. Её тело ударилось о пол, цепи тут же поднялись, словно живые, подчиняясь магии. Они обвились вокруг её запястий, лодыжек, шеи — и с хрустом зафиксировались, впиваясь в кожу.

Она вскрикнула от боли — не физической даже, а от ощущения полнейшего бессилия.

Лилит встала у края круга. В её руках теперь был не просто сосуд с кровью — настоящий ритуальный кубок, украшенный рунами и древними символами. Она начала шептать — старинные слова на языке, от которого звенело в ушах, а огонь свечей будто задрожал.

Символ в центре круга засиял ярче, воздух наполнился магией — тяжелой, вязкой, удушающей. Сердце Кэролайн колотилось так сильно, что, казалось, сейчас разорвёт грудную клетку.

Она закричала снова, уже надрываясь:

— Клаус... помоги мне...