Я - Клаус Майклсон.

Комната наполнилась тревожной, звенящей тишиной — такой плотной, что казалось, воздух сгустился и навис над каждым из них, давя на грудь. Всё вокруг замерло, будто само время затаило дыхание.

Тристан медленно поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло то самое — предвкушение раскрытия чего-то важного. Он собирался приоткрыть завесу их истинного замысла.

Кэролайн, не отводя взгляда, напряжённо всматривалась в него, стараясь уловить хоть намёк на то, что он собирался сказать. Её сердце билось сдавленно. Всё в ней сжималось от тревожного ожидания — неприятного, болезненного, но, как она чувствовала, необходимого. Ей нужно было знать. Даже если правда окажется хуже самых страшных предположений.

Тристан сделал шаг к ней. Его губы дрогнули — он собирался заговорить...

...и вдруг зазвонил телефон.

Всё изменилось в одно мгновение. Аврора резко метнула взгляд на Люсьена. Он еле заметно кивнул, и в их лицах появилось то, что Кэролайн не могла не заметить — настороженность. Тонкая, почти незаметная паника.

Что-то пошло не так.

Тристан нахмурился, достал телефон, нажав на ответ слишком резко, и... замер. Его зрачки сузились, пальцы на мгновение сжались в кулак. Он отвернулся, уходя вглубь комнаты, прижимая телефон к уху. Говорил тихо, почти шёпотом, но что бы он ни услышал, это, без сомнения, выбило его из равновесия.

Люсьен и Аврора обменялись коротким, испуганным взглядом. И, на их беду, не успели скрыть этого. Кэролайн заметила.

Её сердце пропустило удар.

Они нервничают.

Что-то не так. Очень не так.

— Что происходит? — спросила она, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё же проскользнуло подозрение. Оно росло внутри, как тень, расползающаяся по углам сознания.

— Ничего важного, — слишком быстро отозвалась Аврора, подходя ближе. — Просто... непредвиденная задержка.

Но её голос дрогнул. Он звучал неуверенно, нарочито приторно, словно она пыталась скрыть панику за улыбкой.

Ложь.

Слово вспыхнуло в голове Кэролайн, как сигнал тревоги. Они не хотели, чтобы она услышала то, что собирался сказать Тристан. Значит, что-то пошло не по плану. Что-то, чего они сами не ожидали.

Она отступила на шаг, собираясь уйти...

Но в следующее мгновение почувствовала резкий укол между лопатками. Лёгкий, почти незаметный — но он пронёсся по телу, как вспышка боли. Мышцы налились свинцовой тяжестью, ноги подкосились, дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Мир поплыл перед глазами. Её тело будто больше не принадлежало ей.

Нет. Не сейчас. Только не сейчас... — пронеслось в сознании.

Она попыталась обернуться, но движения стали замедленными, как во сне. Последнее, что она услышала, был голос Авроры — раздражённый, холодный, как лёд. В нём не было уже ни капли игривости.

— Только твоих выходок нам сейчас не хватало... Поспи, пока ещё можешь.

Тьма накрыла её внезапно, как волна. Холодная, безжалостная, тяжёлая.

И тишина вновь вернулась — но теперь в ней было что-то безвозвратно сломанное.

                            ***

Кэролайн несколько раз приходила в себя, но каждый раз её сознание снова погружалось во мрак. Эти ублюдки явно вкололи ей что-то, что держало её в затуманенном, почти беспомощном состоянии. Мысли путались, как в тумане. Она чувствовала себя пленницей в собственном теле — руки, ноги, даже голова казались не её. Словно каждая клеточка сопротивлялась движению. В какой-то момент она просто перестала бороться, решив, что единственный выход — это набраться сил.

В последний раз, очнувшись, она обнаружила, что всё ещё лежит на холодном полу. Ни диван, ни кресло — Люсьен даже не попытался устроить её поудобнее. Очевидное проявление его пренебрежения и... животной невоспитанности.

Повернув голову, Кэролайн заметила панорамные окна. За ними раскинулся ночной город, мерцающий огнями. Значит, прошёл целый день. Она провела в этом полубессознательном состоянии часы — возможно, больше суток. Её кольнула паника: что же они ей вкололи, если эффект держится так долго?

Вербена?

Какой-то редкий яд?

Она заставила себя отогнать панику. Сейчас было важно не чем, а зачем. Что делать? Как выбраться? Было ясно одно: её никто не собирается отпускать. Если бы собирались — она бы уже была дома, у Клауса... как в прошлый раз. Но теперь всё иначе.

Эти психи были настроены решительно. План мести ещё не был приведён в действие, а Тристан так и не успел рассказать ей, что они затеяли. В тот момент, когда он был готов раскрыть карты, зазвонил телефон — и всё пошло наперекосяк.

По выражению его лица... что-то случилось. Но она не слышала ни слова из разговора, хотя вампирский слух должен был уловить каждую деталь. Это значило только одно — её способности заблокированы. Она была практически беспомощна.

Кэролайн глубоко вдохнула и закрыла глаза. Нужно было думать. Холодно, логично. Несмотря на страх. Несмотря на бессилие.

Силы на нуле.

Планы врагов неизвестны.

Клаус всё ещё её не нашёл.

Это пугало сильнее всего. В прошлый раз даже ведьмы не смогли её отыскать — настолько мощным было заклинание. И если история повторяется... у неё просто нет времени ждать спасения. Нужно выбираться самой.

— Давай же... — прошептала Кэролайн, попыталась приподняться на локтях. Но тело дрожало так сильно, словно все мышцы сдались. Несмотря на это, стиснув зубы, она подтянулась к ближайшему дивану и, хватаясь за его спинку, встала на ноги.

— Что за чертовщина... — прошептала она, глядя на свои дрожащие руки. Пот струился по вискам, и, смахнув его ладонью, Кэролайн крепко зажмурилась. Будучи человеком, она ненавидела болезни. А став вампиром, считала, что отныне такие слабости — в прошлом. Как же она ошибалась...

Незаметно для себя, обессиленная, она снова потеряла сознание. А когда пришла в себя — почувствовала холодные руки, касающиеся её щёк.

— Ник... — прошептала она едва слышно, не в силах различить, где сон, а где реальность.

— Ты ещё держишься, красавица. Любая другая на твоём месте валялась бы без сознания ещё сутки, — раздался голос. Глухой, с оттенком насмешки. Это был Люсьен. Но в бреду ей показалось, что это был Клаус... её Клаус.

Попытавшись оттолкнуть его руки, Кэролайн сглотнула, сосредоточилась из последних сил.

— Что ты мне вколол, чудовище? — хрипло выдохнула она, чувствуя жар, ползущий по телу, как огонь.

— Очень талантливая ведьма поделилась со мной... некоторыми зельями, — усмехнулся Люсьен, наклоняясь ближе. — Похоже, они прекрасно справляются со своей задачей.

— Он... найдёт меня... — прошептала она слабеющим голосом, будто произнося молитву.

— Знаю. Именно поэтому мы переезжаем туда, где он точно тебя не найдёт, милая, — с удовольствием произнёс он, подхватывая её обмякшее тело на руки.

— Гори в аду, Люсьен... — процедила Кэролайн сквозь зубы, прежде чем окончательно отключиться. В последний момент, будто по инстинкту, она дёрнулась, пытаясь вырваться. Но сил не хватило.

                              ***

В бойне творился настоящий хаос. Напряжение было настолько ощутимым, что казалось — ещё немного, и весь дом просто взорвётся от нарастающего давления. Воздух был пропитан тревогой, страхом и гневом.

Каждый из присутствующих был напряжён до предела, сосредоточен, словно любое неосторожное движение могло привести к катастрофе. Тишина, воцарившаяся после недавних криков, казалась мучительной... но всё же лучше она, чем тот ужас, который витал в доме всего пару часов назад.

Семья Первородных словно снова открыла для себя, каков на самом деле Клаус Майклсон, когда он в ярости. Это был не просто гнев — это была вспышка боли, страха и ненависти, сплавленные в нечто разрушительное. Его эмоции менялись слишком стремительно: от холодной ненависти — до животного ужаса, от подавленного горя — до неконтролируемой жажды мести.

Никто из присутствующих просто не успевал среагировать, как в Клаусе вспыхивало что-то новое — ещё более яростное, ещё более пугающее.

Все были вовлечены в поиски — без исключения. Было ясно: на этот раз Кэролайн действительно в опасности. Вампиры прочёсывали улицы города, тогда как оборотни прочесывали леса и окраины. Каждый, кто хоть немного дорожил жизнью девушки, делал всё возможное, чтобы найти её — но время неумолимо уходило. Сумерки уже опускались на город, а новостей всё не было.

В одной из комнат Давина сидела, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Она пыталась колдовать снова и снова, изводя себя до предела. Заклинание поиска постоянно срывалось, разрывалось в пустоте, оставляя её с чувством бессилия и раздражения. Её воля была сильна, но магия — упряма. Давина чувствовала, как тревога впивается в грудь, и с каждой неудачной попыткой вера начинала давать трещину.

Она ждала — ждала Фрею и Мэри, которые ушли в своё маленькое путешествие, надеясь, что втроём они смогут пробиться сквозь помехи. Одна она больше не справлялась. Всё, что оставалось сейчас — это наблюдать, как другие отчаянно сражаются за подругу, как в доме горят глаза надеждой и страхом.

— Вот, — нарушил тишину Марсель, протягивая лист бумаги. — Мы нашли адрес, где сейчас может быть Люсьен. Если честно... мне даже показалось, что он не особо-то и прятался.

Он протянул бумагу Клаусу, но тот вырвал её из рук, глаза его полыхнули ненавистью, граничащей с безумием.

— Если это было приглашение... я его приму. — прорычал первородный, направляясь к выходу быстрым, почти агрессивным шагом. Его решимость была такой сильной, что воздух будто задрожал.

— Марсель, поехали за ним, — спокойно, но твёрдо сказал Кол, глядя вслед брату. — Его нельзя оставлять одного в таком состоянии, он способен на всё.

Затем он повернулся к девушке, с которой только что обменялся тревожным взглядом:

— Милая, если узнаешь хоть что-то — сразу звони мне.

Не дождавшись ответа, Кол скрылся за дверью вместе с Марселем, оставив после себя только эхо невыносимой тревоги и надежды, что они ещё успеют.

                           ***

За дверью квартиры царила тишина. Не было ни криков, ни каких-либо подозрительных звуков или признаков борьбы — всё выглядело на удивление спокойно. Но спокойствие это было обманчивым.

Оказавшись на месте, Никлаус вместе с Колом и Марселем настороженно остановились перед входной дверью, напряжённо прислушиваясь. Через пару секунд она неожиданно распахнулась — как будто их уже ждали.

На пороге стоял Люсьен. В одной руке он держал бокал с вином, а на губах играла снисходительная, почти насмешливая улыбка. Его взгляд скользнул по лицам троицы, как будто он развлекался их визитом.

— Господа... Что-то случилось? Или вы просто решили заглянуть в гости? — спокойно произнёс он, будто разговор шел о пустяках.

— Где она?! — резко перебил его Клаус, в голосе звучала ярость, сдерживаемая из последних сил. Усмешка Люсьена действовала ему на нервы, и он был на грани взрыва.

— Кто она? — небрежно переспросил Люсьен, приподняв бровь, будто искренне не понимал, о ком речь.

— Кэролайн, — процедил Никлаус сквозь зубы, делая шаг вперёд. Его взгляд стал опасно тёмным. — Я спрашиваю тебя в последний раз. Где. Она.

В воздухе повисло напряжение. Кол и Марсель переглянулись, ощущая, как с каждой секундой в брате закипает ярость.

— Откуда я могу знать, где она? — с показной невинностью произнёс Люсьен. — В конце концов, она твоя женщина, не моя. Или у вас... кризис в отношениях?

Последняя фраза прозвучала как вызов. Клаус резко сжал кулаки, готовый в любую секунду сорваться. Он был на пределе.

— Перестань прикидываться идиотом и просто скажи, где она, — вмешался Кол, пытаясь хоть немного сбить накал. Он заметил, как брат буквально сжимается изнутри, сдерживая себя, и понимал — ещё немного, и Клаус потеряет контроль.

— Кажется, у вас проблемы с головой, — холодно бросил Люсьен. — Если вы с первого раза не поняли — я не знаю. Но... если вам так не терпится — пожалуйста. Заходите. Можете всё проверить лично.

Неожиданность этого предложения повисла в воздухе. Клаус уже собирался перешагнуть порог, как вдруг Марсель крепко схватил его за плечо, не сводя настороженного взгляда с Люсьена.

— Ты так просто пускаешь нас в дом? — спросил он недоверчиво. — Понимаешь же, на что идёшь? Впустить нас — значит поставить свою жизнь под угрозу.

— Понимаю, — спокойно ответил Люсьен, теперь уже глядя прямо в глаза Марселю. — Но мне нечего скрывать. Поэтому — добро пожаловать.

На мгновение повисла пауза. Затем Клаус бросил взгляд на Кола и Марселя, и коротко, резко произнёс:

— Смотрим везде.

И первым переступил порог, скрывшись в глубине квартиры.

                              ***

— Что вы задумали? Во что хотите втянуть Кэролайн? — голос Клауса прозвучал твёрдо и угрожающе, когда он сделал шаг к дивану, на который удобно устроился Люсьен, едва они вошли.

— Мой старый друг... Почему ты так уверен, что я знаю, где твоя девчонка? — с ленивой усмешкой отозвался Люсьен, перекинув ногу на ногу. — Может, ты ей надоел, и она просто сбежала?

— Во-первых, не девчонка, Люсьен. Во-вторых, я не поверил ни на секунду в это фальшивое письмо — если ты об этом. А в-третьих... — его голос стал ниже, хриплее от сдерживаемой ярости, — я всем нутром чувствую, что к её исчезновению ты и твои безумные дружки имеете самое прямое отношение.

Взгляд Клауса стал мрачным, как шторм над морем. Он был на грани. Желание вырвать Люсьену сердце с каждым мгновением становилось всё сильнее. Но он знал: пока тот может знать, где находится Кэролайн — убивать его нельзя. Не сейчас. Ему нужно было сдержаться, как бы не было трудно. А это было почти невыносимо.

— Мне становится скучно... — протянул Люсьен, чуть приподняв брови, словно ему всё происходящее казалось банальным спектаклем.

Он хотел что-то добавить, но Клаус сорвался с места. В одно мгновение он схватил Люсьена и с такой силой впечатал его в стену, что по ней пошли глубокие трещины. Воздух задрожал от напряжения.

Майклсон прижал ладонь ко лбу вампира, пытаясь пробиться в его сознание. Найти хоть крупицу воспоминаний, хоть намёк на Кэролайн. Ему нужно было это увидеть. Нужно было узнать.

Но... ничего.

Пустота.

Гибрид не видел абсолютно ничего. Ни образов, ни следов — как будто перед ним был мёртвый разум.

— Что за... — прохрипел Клаус, стиснув зубы, пытаясь повторить свои действия.

— Кажется, у тебя возникли трудности, — Люсьен скалился, наблюдая за неудачей, как охотник, играющий с раненым зверем.

— Что такое, Ник? — обеспокоенно спросил Кол, уловив странное замешательство брата.

— Что всё это значит?.. — только и смог выдохнуть Клаус, отступая на шаг назад.

В комнате повисла напряжённая тишина. Но ненадолго.

Люсьен медленно захлопал в ладоши, насмешливо. Его глаза сверкали торжествующим безумием.

— Любовь совсем затуманила тебе разум, Ник? Ты всерьёз думал, что я впущу вас в свой дом, зная, что ты можешь в любой момент вломиться в мой разум? — он рассмеялся, не скрывая злорадства. — Вы действительно такие наивные...

Марсель и Кол обменялись тревожными взглядами. Что-то здесь было не так, гораздо хуже, чем они ожидали.

— Ладно, так и быть... Ты прав, Ник. Кэролайн действительно у нас.

Глаза Клауса сузились. Это признание прозвучало слишком просто. Подозрительно просто. Он знал Люсьена. Тот не стал бы раскрывать такие карты без скрытого умысла. А раз он это сделал... значит, Кэролайн в опасности.

— Ты и твоя семейка поплатитесь за все наши страдания! — вдруг взорвался Люсьен, и голос его стал ядовито-злобным. — Но сильнее всех будет страдать твоя сучка! И если ты действительно хочешь, чтобы она и вы все остались в живых, ты будешь делать всё, что я скажу!

Клаус снова обрушил на него ярость. Он швырнул Люсьена в стену с такой силой, что та снова пошла трещинами. Камень завибрировал, осыпаясь пылью.

— Я — Клаус Майклсон! — взревел он. — Мне никто не смеет угрожать! Я не приемлю условия от тех, кто ничтожнее меня!

Гнев гибрида, как древняя буря, наполнил комнату. Он готов был растерзать Люсьена на месте. Но пока — ещё нет. Сначала он узнает правду.

— А теперь ты скажешь мне, где Кэролайн... — прошипел он, подходя ближе. — Иначе, Люсьен, я подвергну тебя таким пыткам, что сам дьявол содрогнётся.

Последние слова Клаус произнёс с такой ледяной уверенностью, что даже Кол и Марсель ощутимо напряглись. В его голосе звучала безапелляционная угроза, от которой пробирало до костей. Это был не тот Клаус, которого они видели в последние месяцы — не тот, кто сдерживал себя ради дочери, кто впервые позволил себе любить по-настоящему.

Нет. Сейчас перед ними стоял тот самый Никлаус Майклсон, о котором слагали легенды. Тот, чьё имя боялись произносить вслух даже древнейшие существа. Ужас всех живых и мёртвых. Первородный гибрид, готовый утопить в крови целый мир ради тех немногих, кто был ему дорог.

Он был напряжён, как натянутая струна, взгляд полыхал яростью, и воздух вокруг, казалось, становился тяжелее. Даже Кол, привыкший к мрачным вспышкам брата, невольно отступил на шаг, ощущая, насколько далеко может зайти Ник, если его довести.

Одно лишнее слово, один неосторожный взгляд — и кто-то мог лишиться головы. И в этот момент никто из них не сомневался: он выполнит угрозу. Без колебаний. Без пощады.

Марсель уже собрался вмешаться, но в этот момент раздался голос — холодный, чужой, незнакомый.

— Господа, думаю, вы задержались...

Они не успели даже обернуться, как из темноты вышла девушка. Одно лишь движение её руки, один еле слышный шепот — и трое мужчин рухнули на пол с вывернутыми шеями.

Кол, Марсель, Клаус — все оказались в бессознательном состоянии.

— Лилит... — с удовлетворённой улыбкой произнёс Люсьен, подходя к таинственной ведьме. — Ты, как всегда, вовремя.

Он бросил последний взгляд на поверженных врагов и добавил с мрачным предвкушением:

— Пойдём, милая. Нам нужно поспешить к юной леди Форбс... пока они не пришли в себя..