Где Кэролайн?

Клаус, всё ещё находясь в полудрёме, лениво блуждал рукой по кровати, в надежде нащупать на второй половине спящую Кэролайн. Но вместо привычного тепла её тела он ощутил лишь пустоту и холод простыней.

Простыней, которые давно не касались её кожи. Это сразу насторожило его — девушка ушла не минуту назад. Её не было уже давно.

Майклсон приподнялся, опершись на руки. Его взгляд метнулся по комнате, в которой царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым щебетом птиц за окном. Он прислушался — ни единого звука, ни малейшего шороха, который мог бы подсказать, что Кэролайн просто вышла на минуту. Но всё указывало на противоположное: она не просто покинула спальню — она исчезла.

Клаус нахмурился. Тень беспокойства скользнула по его лицу, но он пока гнал её прочь. Потянувшись к прикроватной тумбочке, он взглянул на часы.

07:28.

— Странно, — пробормотал он.

Если у Кэролайн было всё в порядке, она с лёгкостью могла спать до обеда.

Ранние подъёмы — не её стиль. Обычно она вставала неохотно, особенно если ночь была бурной... А этой ночью, вспоминая, он обнял подушку с её ароматом, — всё действительно было как раньше: тепло, близость, лёгкость. И вот теперь — пустота.

Клаус всё ещё надеялся, что Форбс просто ушла в спортзал — размять мышцы, как она иногда делала, — или, быть может, на неё нахлынуло вдохновение, и он найдёт её на кухне, сосредоточенную и упрямую, среди запахов кофе и пышущей выпечки. Эта мысль немного успокоила его — но не до конца.

Он поднялся и направился в ванную. Не спеша, но уже с зарождающимся напряжением в теле и в мыслях. Вчерашний визит его старых знакомых не давал покоя. Всё было слишком странно: они появились внезапно, устроили ссору с Кэролайн, как будто специально, а затем — исчезли. Без объяснений. Без смысла. Без следа.

Нет, это не было просто стечением обстоятельств. Это была игра. Опасная, продуманная, на нервах. Словно кто-то хотел замутить воду, всколыхнуть покой, посеять раздор.

И Клаус это чувствовал.

Он сжал кулаки. Его терпению пришёл конец. Он устал от этих бессмысленных действий, пустых разговоров, грязных манипуляций и намёков. Устал от постоянных игр, в которых он не хотел участвовать. Всё это больше не имело значения. Он собирался положить конец этому — раз и навсегда.

— Довольно, — прошептал он в зеркало, глядя на самого себя глазами, в которых уже зажигалось пламя.

После завтрака он намеревался поговорить с семьёй и принять окончательное, бесповоротное решение. Решение, которое обеспечит им покой... и избавление от проблем.

Навсегда.

Никакой жалости. Никакой пощады. Эти назойливые мухи будут раздавлены. И никто больше не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит ему.

К тому, кого он любит.

                           ***

— Мистер Майклсон, мисс Форбс не спустится на завтрак? — как всегда сдержанно спросила экономка, бросая обеспокоенный взгляд на пустой стул рядом с Первородным.

Клаус, медленно отставляя чашку кофе в сторону, прищурился:

— Разве Кэролайн не спустилась раньше меня? — спросил он, не сводя внимательного взгляда с девушки перед собой.

— Нет, мистер Майклсон. Я не видела мисс Кэролайн со вчерашнего вечера... — нерешительно ответила экономка, заметно занервничав. Она бросила короткий взгляд на остальных за столом и тут же опустила глаза, будто испугавшись собственной фразы.

Тишина за столом стала ощутимой. Воздух словно сгустился.

— Никлаус, что происходит? — с явным беспокойством вмешался Элайджа, уловив едва заметную перемену в лице брата.

Клаус медленно поднялся, провёл рукой по затылку, стараясь прогнать нахлынувшее раздражение и тревогу.

— Кто-нибудь видел сегодня Кэролайн? — обратился он ко всем присутствующим, обводя их взглядом. Но, увы, все только качали головой. Ни одного положительного ответа.

Он тяжело вздохнул. В голове уже начали прокручиваться возможные варианты. Однако каждый из них казался всё менее правдоподобным.

— Может, Кэр решила прогуляться после вчерашнего? — осторожно предположила Ребекка, глядя на брата. — Я так поняла, ей понравилось на болотах. Может, она там?

— Если бы она поехала туда, она бы хотя бы написала мне... одно сообщение, сестрёнка. Она не могла просто исчезнуть... — голос Клауса стал тише, но тревожнее. Он достал телефон и начал набирать номер Кэролайн.

Но ответа не было.

— Прошу прощения... — вдруг послышался хрупкий голос за спиной.

Клаус резко обернулся. На пороге стояла Лили — их главная помощница по дому. В её руках дрожал лист бумаги, а на лице читалась тревога, смешанная с испугом и болью. Молча, почти застенчиво, она протянула листок Первородному.

— А ещё... мы нашли разбитую кружку на полу, рядом с запиской... — прошептала она, опуская глаза.

Клаус выхватил письмо из её рук, как будто оно могло сгореть в следующий момент. Его взгляд метался по строчкам, написанным неуверенным, но до боли знакомым почерком. Но чем дальше он читал, тем больше в его голове нарастал хаос.

Ник, прости, что не смогла сказать тебе в лицо и сбегаю, как трусиха... Но я так больше не могу. Ситуация, которая произошла вчера, дала мне понять, что наши отношения — это ошибка. Всё, что между нами было, не должно было случиться.

Не ищи меня. Я не вернусь. Я хочу начать новую жизнь. Без тебя.

Кэролайн.

Майклсон резко бросил письмо на стол. Внутри у него клокотало.

Она не могла так поступить.

Просто не могла.

Он знал её. Знал каждую эмоцию, каждую привычку, каждый взгляд. Что-то в этом письме не давало покоя. Оно казалось... фальшивым. Не по почерку, а по духу.

Не теряя времени, Клаус направился на кухню. В голове царила сумбурная каша — мысли толкались, как звери в клетке, не давая сосредоточиться.

Там он обнаружил двух девушек из персонала, занятых обычной утренней рутиной. Они о чём-то тихо разговаривали, но прервались, увидев его решительный, мрачный силуэт.

— Вы убрали осколки кружки? — спросил он, не церемонясь.

— Нет... Лили хотела сначала сообщить вам, мистер Майклсон... — начала одна из девушек, но Клаус уже не слушал.

Он опустился на корточки, медленно поднимая осколок. Поднёс его ближе к лицу. Закрыл глаза. И позволил своей волчьей стороне взять верх. Он вдыхал запахи глубоко, неторопливо, как охотник, выслеживающий добычу.

Запах Кэролайн был здесь.

Недавно.

Но был и другой — знакомый... но давно забытый, словно тень из прошлого. Он ударил по инстинктам, будто предупреждение.

Она была тут не одна.

Она не ушла сама.

Её забрали.

Вернувшись в столовую, Клаус не стал ничего объяснять. Он молчал, пока Ребекка, дрожащими руками держа письмо, возмущённо шептала:

— Как она могла так поступить? Просто уйти... оставить письмо и исчезнуть?!

— Она и не поступала... — твёрдо, почти мрачно, произнёс Клаус. — Элайджа, собери всех наших. Только самых надёжных. Мы начинаем охоту.

— Никлаус, ты уверен? Она же написала... — попытался возразить брат.

— Она. Этого. Не. Писала! — рявкнул Клаус, и воздух в комнате будто сгустился от его ярости.

— Что ты несёшь? Это же её почерк! Вот же письмо! — возмутилась Ребекка, потрясая листком в воздухе.

Клаус подошёл, вырвал лист и указал пальцем на подпись:

— Что ты здесь видишь?

— "Кэролайн", Ник, ну ты издеваешься?!

— Нет. Смотри ниже. Видишь точку?

— Да, и? Это обычная точка!

— Вот именно. А должна быть — не обычная.

— Ты бредишь, Никлаус... — вмешался Кол, но с интересом подошёл ближе.

— Кэролайн всегда ставила маленькое сердечко вместо точки в конце своих писем. Это была её фишка. Когда я однажды спросил, зачем она это делает, она улыбнулась и сказала: "Чтобы ты всегда мог отличить моё письмо от любого другого. Чтобы даже в самый тёмный день ты знал — это я."

Повисло молчание. Даже Ребекка отступила на шаг, опуская взгляд.

— Она бы не забыла. Ни за что. — прошептал Клаус. —

— Он прав, — кивнул Кол. — Кэролайн помешана на деталях. Она бы не упустила такое.

— Нам снова придётся её спасать? Это уже становится традицией, — усмехнулся Марсель, но глаза его не смеялись.

— Мне нужно было вчера убить эту чёртову троицу... — прошептал Клаус, сжав кулаки.

— Думаешь, это их рук дело? — спросил Марсель.

— Не просто думаю. Уверен. И в этот раз... они её не отпустят. Ни за что.

— Не волнуйся, брат, — твёрдо сказал Элайджа, доставая телефон. — Считай, что её уже ищут.

                           ***

Темнота постепенно отступала. Словно плотная завеса, она начала рассеиваться, впуская свет и позволяя всему живому вернуться к жизни. Медленно — почти болезненно — Кэролайн Форбс возвращалась в сознание.

Сознание пришло к ней не сразу. Мысли путались, движения казались чужими. Всё вокруг было размытым и нереальным, как в дурном сне. Она чувствовала слабость, странное оцепенение, как после долгой лихорадки. Тело будто не принадлежало ей.

Но всё прояснилось в тот момент, когда она приподнялась с дивана и осмотрелась. Комната была незнакомой. Слишком чужой. Слишком тихой. Сердце девушки застучало быстрее.

Квартира? Это не дом Майклсонов... Где я?.. Я же была... — мысли рвались, путались, одна за другой.

Кухня.

Аврора.

Чей-то голос.

Боль.

Хруст.

Её... шею свернули?

С резким вдохом Кэролайн вскочила с дивана. Страх и инстинкт взяли верх над болью и слабостью. Она огляделась — солнечный свет за окном говорил о том, что прошло уже не менее нескольких часов. День. Она была без сознания довольно долго.

Слишком долго.

И что страннее всего — она была одна.

Почему так тихо? Где охрана? Аврора? Или кто-то ещё?..

Но было неважно. Главное — перед ней дверь. Обычная, ничем не примечательная. И, если повезёт, она сможет выбраться.

Возможно, эта психопатка решила, что она не скоро придёт в себя. Отлично. Значит, у неё есть шанс.

Кэролайн направилась к двери, каждый шаг даваясь с усилием. Однако едва она дотянулась до ручки, сзади раздался голос, холодный и приторно вежливый:

— Не трать силы, Кэролайн. Ты отсюда не выйдешь.

Она замерла, как загнанный зверь, а затем, медленно обернувшись, увидела его — Люсьена. Он стоял, скрестив руки на груди, с усмешкой наблюдая за её действиями.

Вот оно. Всё встало на свои места.

— Точно... — прошептала она, сдерживая раздражение и страх. — Это был ты. Ты отключил меня ночью. А я уже подумала, что это Аврора...

Она сделала шаг назад, удерживая дистанцию. Внутри всё кричало об опасности, но сдаваться она не собиралась.

— Но попытаться стоило, — бросила Кэролайн с упрямой полуулыбкой. — У тебя, что, хобби воровать меня, Люсьен? Знаешь, тебе бы пора уже найти новое развлечение.

— Прости, милая, — почти ласково прошептал он, приближаясь. — Я не хотел быть с тобой жестоким. Но у меня просто не было другого выхода.

— Зачем я вам? Аврора решила взять реванш? Или вы придумали что-то ещё более извращённое?

— О, милая Кэролайн... — он прищурился, его губы изогнулись в полуулыбке. — Даже не представляешь, насколько ты близка к истине. У нас действительно грандиозные планы. Только не переживай, пока что с тобой ничего не случится. — Его голос был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась угроза.

— Пока что? — переспросила Кэролайн, голос стал резче. — Значит, вы держите меня здесь с какой-то целью. И ты не хочешь рассказать, с какой именно?

Она напряглась ещё сильнее, будто готовясь к нападению. Её тело дрожало, от страха и неопределённости. Она ненавидела чувствовать себя беспомощной.

— Я бы с радостью поделился, но пока ещё слишком рано. Всё узнаешь... в своё время. — Он подошёл совсем близко, его дыхание ощущалось на её коже. Это заставило сердце Кэролайн забиться ещё сильнее.

— Люсьен, ты понимаешь, что Клаус найдёт меня? — процедила она, глядя ему прямо в глаза. — А до того момента... я не дамся. Я буду бороться. До конца.

— Вот почему он тебя выбрал, — тихо произнёс Люсьен, с ноткой восхищения. — Ты сильная, верная, упрямая. Ты — необыкновенная. И я это уважаю. Но уверяю тебя — сейчас тебе действительно не о чем беспокоиться.

Он обнял её за плечи, как старый друг, как будто это был не плен и не насилие, а обычный разговор. Кэролайн не отстранилась. Она просто позволила себе замереть, прислушиваясь к его словам, мыслям, интонациям. Что они задумали?..

Он подвёл её к панорамным окнам. Вид был по-настоящему захватывающим. Но всё это было пустым. Что толку от красоты, когда ты в клетке? Она была в ловушке. И чувствовала это каждой клеткой тела. Но главное — она поняла: на этот раз они не планировали отпускать её. Вообще.

— Вы... хотите убить меня? — спросила она, голос её сорвался.

Если да... если это конец... то пусть это будет быстро... — но даже эта мысль заставила сердце сжаться от страха. Страх был живым. И он шептал ей, что смерть — не худший вариант.

Люсьен посмотрел на неё, слегка склонив голову, как будто искренне размышляя.

— Нет, златовласка. Твоя смерть была бы слишком лёгким наказанием за то, что сделали Первородные. Мы долго думали, как нанести удар. Долго искали боль, которая действительно пробьёт их до костей. И вот — нашли.

Он сделал шаг ближе, глядя в окно, словно размышляя вслух:

— Мы хотели убить тебя. Даже планировали. И отправить твоё тело Клаусу. Но потом поняли... Есть кое-что куда хуже, чем смерть.

Кэролайн затаила дыхание.

— Что же? — выдавила она. — Что может быть хуже смерти?

— Не притворяйся дурочкой, Форбс. Это тебе совсем не идёт, — усмехнулся Люсьен. — Ты и сама знаешь, какую силу ты имеешь. Но в то же время ты стала для него самой большой слабостью. Ты сделала то, чего не смог никто до тебя. - Он повернулся и посмотрел на неё с мрачным торжеством. — Ты стала одной из них. Ты стала семьёй. А значит... твоя боль станет их болью. Мы заставим их наблюдать. Мы заставим его сломаться. И ты станешь ключом. Началом конца.

— Откуда такая уверенность? — с холодной насмешкой в голосе попыталась перехитрить вампира Форбс. — Почему ты думаешь, что если со мной что-то случится, семья Первородных бросится меня спасать? Или мстить за меня? Не обольщайся. Я действительно считаю, что вы не добьётесь от меня того, чего хотите.

— Обожаю наблюдать за тем, как умные женщины делают вид, что ничего не понимают... — с лёгкой усмешкой начал Люсьен, внимательно следя за каждым движением девушки.

— Кэролайн, ведь ваша история любви началась задолго до сегодняшнего дня, в маленьком городке под названием Мистик Фоллс. Клаус так долго и терпеливо добивался тебя... А ты всё пыталась оттолкнуть его, хотя сердце уже было на его стороне.

Он говорил об этом так, словно сам присутствовал там, словно сам чувствовал всё, что происходило между ней и гибридом. Его голос становился почти мягким, почти сочувствующим, в то время как он пристально следил за тем, как в глазах Кэролайн сменяются эмоции: удивление, тревога... и лёгкая тень страха.

— Но откуда ты... — начала она, сбитая с толку.

— ...знаю всё это? — закончил за неё Люсьен, делая шаг ближе. — Думаю, пришло время кое-что прояснить. Я не просто вампир. Я первый обращённый. Первый, кто был создан руками Первородных. Я живу столько же, сколько и они... А когда-то считал их семьёй. Особенно Клауса. Он был мне другом, братом по духу, наставником. Но потом... - Он замолчал. Глаза его потемнели, и голос стал низким, надломленным. Люсьен словно на мгновение провалился в воспоминания, которых не хотел касаться даже мысленно.

— ...его семья предала нас. Они обрекли нас на годы страданий, заставив поверить в ложь, в чудовищную иллюзию. Они сломали нас изнутри, Кэролайн. И именно поэтому все эти столетия мы собирали силы, искали могущественных ведьм, заключали союзы. Мы терпеливо ждали. Пока они живут... и забывают о тех, кого разрушили.

Кэролайн сжала руки. В его словах была боль. Настоящая, глубокая, болезненная. Но всё равно она не могла не задать свой вопрос:

— Почему бы вам просто не отпустить прошлое и не начать заново? Мы бессмертны. Почему не использовать этот дар? Почему не построить свою жизнь, быть счастливыми... хоть сейчас?

Она говорила искренне. Кэролайн всегда верила, что добро способно победить зло, как бы наивно это ни звучало. Она верила в шанс на прощение, во второй шанс — даже для таких, как Люсьен. Но он лишь покачал головой.

— А ты смогла бы простить тех, кто разрушил тебя до основания? — его голос стал резким, глаза вспыхнули гневом. — Смогла бы жить, зная, что те, кого ты считала друзьями, обрекли тебя на вечные муки... и ни капли не пожалели об этом?

Казалось, он вот-вот сорвётся. Форбс почувствовала это — и поняла, что должна быть осторожна.

— Я... не знаю, — прошептала она после паузы. — Но я бы попыталась.

Люсьен усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— А мы... не смогли, — прошептал он, обойдя девушку и медленно направившись в сторону кухни.

Кэролайн хотела что-то ответить, но в этот момент распахнулась входная дверь. В помещение вошли Тристан и Аврора. Они, казалось, спорили о чём-то, но, заметив Кэролайн, тут же изменились в лице.

— Мисс Форбс, здравствуйте, — вежливо произнёс Тристан, слегка поклонившись. — Рад видеть, что вы уже пришли в себя. Это... обнадёживает.

— Было бы куда лучше, если бы вы не похищали меня. Кстати, уже второй раз, — парировала Кэролайн с отчётливой раздражённостью в голосе.

— Не переживай, — холодно усмехнулась Аврора. — Этот раз будет последним.

— Всё готово? — спросил Люсьен, даже не удостоив девушку взглядом.

— Да, — кивнул Тристан. — Дом подготовлен. Ведьмы прибудут завтра. Вампиры готовы к бою. Всё идёт по плану.

— О чём вы вообще говорите?.. — прошептала Кэролайн, бросая растерянный взгляд на присутствующих. Внутри всё сжималось: страх, тревога, непонимание.

— Ты ничего не рассказала мисс Кэролайн, Люсьен? — с лёгкой улыбкой спросил Тристан, получив в ответ лишь мрачное молчание. — Как некрасиво с твоей стороны, мой друг. Невежливо — держать юную леди в неведении. Что ж, видимо, мне придётся самому приоткрыть ей завесу наших планов...Потому что она — их самая слабая точка. Именно с неё всё и начнётся...