Я люблю тебя...

Капли крови из носа Фреи Майклсон медленно падали на край стола, за которым она вместе с Мэри и Давиной пробовала одно за другим различные заклинания, надеясь отыскать Кэролайн.

Когда в комнату вошёл Клаус, старшая из первородных вздрогнула. Он выглядел не просто измученным — в его облике читалась смесь ярости, боли и чего-то пугающе опасного. Его взгляд был потемневшим, губы сжаты до белизны. Даже для Фреи, привыкшей к его вспышкам ярости и привычному высокомерию, сейчас он был другим — словно зверь, загнанный в угол, и от этого ещё более непредсказуемый.

Ему было больно.

Эта боль словно отразилась и в самой Фрее, когда Клаус сдавленным голосом произнёс всего два слова:

— Прошу тебя... найди её.

Она замерла, не в силах скрыть собственное смятение. Увидеть брата таким — растерянным, сломленным и уязвимым — было для неё чем-то чуждым. Холодок пробежал по коже, и она почувствовала мурашки, словно стояла на краю пропасти. Но, собравшись, дала обещание:

— Мы найдём её. Любой ценой.

Заклинания не приносили результата. Барьер, поставленный неизвестной силой, был слишком крепок — ведьмы не могли ни увидеть, ни почувствовать Кэролайн. Казалось, они застряли в тупике.

И именно в тот момент Клаус внезапно побледнел. На его лице проступили капли пота, и в следующий миг он пошатнулся. Если бы Элайджа и Кол не подхватили его, гибрид рухнул бы на пол.

— Никлаус! — Элайджа резко повысил голос, стараясь привести брата в чувство.

Фрея уже была рядом: она присела перед с Клаусом, всматриваясь в его лицо. Смахнув кровь со своей кожи тыльной стороной ладони, она твёрдо спросила:

— Что ты почувствовал?

Клаус тяжело дышал, голос звучал хрипло и прерывисто:

— На миг... словно на долю секунды... я услышал её крик... внутри своей головы. И боль... чудовищную боль... такую, какой я ещё никогда не испытывал...

Слова давались ему тяжело, словно сама эта боль продолжала разрывать его изнутри. В глазах Клауса плескался ужас, смешанный с яростью — видеть, как мучают Кэролайн, даже в мыслях, было для него невыносимо.

Все присутствующие переглянулись, не понимая, что происходит.

— Это невозможно, — пробормотала Давина, облокотившись руками о стол. — Вы же никак не связаны... Как ты мог услышать её крик? Это... не может быть иначе, как галлюцинацией.

— Галлюцинацией?! — голос Клауса зазвенел от ярости. — Ты называешь галлюцинацией то, что я, первородный гибрид, едва не рухнул на пол, словно жалкая кукла?!

— Успокойся! — Давина резко повысила голос, бросив на него осуждающий взгляд. — Кэролайн дорога всем нам. Ты не единственный, кто о ней переживает!

В комнате повисло напряжение. Ещё немного, и Клаус с Давиной действительно могли бы взорваться в яростной перепалке, но Мэри решительно пресекла это:

— Стоп! Нам сейчас точно не нужны ссоры. Я думаю, произошло нечто странное: когда Клаусу стало плохо, у Фреи пошла кровь из носа. Это не случайность. Их барьер на миг дал трещину.

Фрея нахмурилась, словно обдумывая каждое слово.

— Они не связаны... Но Клаус почувствовал её боль... — почти шёпотом произнесла она, опуская голову, а затем резко подняла взгляд. — Я не знаю, как это возможно. Но думаю, я знаю, что нужно сделать.

Она протянула брату руку.

— Доверься мне.

Её голос звучал настойчиво, больше как приказ, чем как просьба.

— Что ты задумала, милая? — встревоженно спросила Мэри.

— Пожалуйста... доверьтесь мне. Выйдите все. Останется только Ник.

Взгляды были недоверчивыми, но никто не стал спорить. Один за другим они покинули комнату. Мэри задержалась, бросив тревожный взгляд на возлюбленную, но Фрея мягко произнесла:

— Не переживай. Я знаю, что делаю. Просто останься рядом, за дверью.

Мэри кивнула и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Фрея, оставшись с братом, собрала с полки десятки свечей и расставила их по кругу. Движения её были сосредоточенными и уверенными.

— Что ты задумала? — мрачно спросил Клаус, садясь в центр круга по её указанию.

— Я хочу попробовать найти её через тебя. — Фрея села напротив и взяла его ладони в свои. — Возможно, они связали вас двоих. Ты почувствовал то, чего не должен был. Это может быть их ошибкой, но это наш шанс. Подумай о ней. О каждом воспоминании, о каждой детали... А я постараюсь вытянуть её след через твою связь.

Клаус кивнул, крепче сжал её руки и закрыл глаза. Его разум наполнили образы: их первая встреча, её смех, танцы, запах её волос, её бесконечная жажда жизни.

И вдруг перед глазами встала комната, которую он никогда не видел, и девушка, стоявшая над Кэролайн.

— Продолжай, Клаус, я тоже это вижу! — голос Фреи звучал твёрдо, пока она ускоряла темп заклинания.

Её смех. Её привычка читать книги под тенью деревьев. Тёплое солнце и трава под её ногами.

А потом — крик.

Резкий, пронзительный, полный такой боли, что у Клауса внутри всё оборвалось. Его дыхание сбилось, грудь сжала судорога ужаса.

— Продолжай! — выкрикнула Фрея.

Он вспоминал, как она ворочалась во сне, как ребёнок, и ему хотелось охранять её даже ночью, чтобы она не упала с кровати.

Но новый всплеск боли был настолько реален, что он согнулся, задыхаясь.

— Мэри! — закричала Фрея, чувствуя, что теряет контроль.

Мэри и Давина вбежали в комнату.

— Дайте карту! Я почувствовала её! — воскликнула Фрея, не отпуская руки брата. — Клаус, твоя кровь! Быстро! -

Не раздумывая, он прокусил руку, позволяя алым каплям стекать на карту.

— Теперь уходи! — резко приказала Мэри, входя в магический круг вместе с Давиной.

— Немедленно! — её голос прозвучал так, что спорить было невозможно.

                              ***

— Что произошло? — в непонимании спросила Хейли, появившись в холле. Она хотела узнать, есть ли хоть какие-то успехи в поисках Кэролайн, но застала странную картину: Клаус стоял, опершись о перила балкона, а рядом находились Элайджа и Кол, оба явно растерянные и напряжённые.

— Они убьют её... — прошептал Клаус, закрывая лицо ладонями, словно этим движением пытался удержать изнутри всю ту боль, что рвала его на части. Голос его дрогнул, и даже его братья, привыкшие к холодной жестокости гибрида, ощутили в этих словах отчаяние.

В помещении повисла тишина.

Хейли, не колеблясь, медленно подошла к нему и мягко положила ладонь ему на плечо. Она знала Клауса — сильного, гордого, никогда не признающегося в слабости. Видеть его таким было пугающе и больно.

— Почему ты так решил? — спросила она шёпотом, бросив короткий взгляд на Элайджу, а потом снова перевела глаза на Клауса.

Он поднял голову. В его взгляде мелькала не просто ярость — там был ужас, смешанный с отчаянием.

— Они... что-то делают с ней, — выдохнул он, медленно поворачиваясь к своей семье. — Пока Фрея пыталась найти её, я на мгновение... увидел всё её глазами. Она связана, измучена... и до смерти напугана.

Эти слова прозвучали как приговор. Клаус говорил обрывисто, словно каждое слово резало его изнутри. Он хотел скрыть то, что увидел — истощённую Кэролайн, бледное лицо, полное страха, её губы, из которых вырывался крик. Но воспоминание было слишком живым, слишком настоящим. Он буквально ощущал, как её слабое дыхание сбивается от боли.

Кол, стараясь разрядить обстановку, тихо сказал:

— Совсем скоро мы её найдём, Ник. И всё будет так, как должно быть. У вас ещё впереди долгая и счастливая история. Зачем сразу думать о худшем?

Клаус сжал кулаки, его голос задрожал:

— Я боюсь, что мы не успеем. Она... была на грани. Я это видел.

— На этот раз мы успеем, — твёрдо произнёс Элайджа, делая шаг ближе. — Фрея скоро даст нам её точное местоположение, и мы сразу отправимся за ней.

Он хотел добавить ещё что-то, но дверь распахнулась. В коридор вошла Фрея, держа в руках карту. Лицо её было бледным, но решительным. Заметив брата, она поспешила прямо к нему.

— Она за городом, где-то в лесу, — уверенно сказала ведьма, показывая на карте область. — Мы видели комнату, значит, там может быть дом или подвал. Клаус, нам нужно торопиться.

Но Клаус уже не слышал никого. Перед его внутренним взором всё ещё стояла Кэролайн — израненная, измученная, с глазами, полными боли и мольбы. Это зрелище обжигало его душу, разрывая остатки самоконтроля. Внутри него вспыхивала ярость, граничащая с безумием: он не позволит никому больше прикасаться к ней.

Никогда.

Он резко вырвал карту из рук Фреи и, не произнеся ни слова, быстрыми шагами направился к выходу. В его движениях чувствовалась решимость, ярость и отчаянное желание успеть.

Хейли сжала губы и переглянулась с Элайджей. Она понимала, что Клаус готов броситься в бой один, без раздумий, без страха. И именно поэтому ему нельзя позволить оставаться одному.

Ни Кол, ни Элайджа, ни Фрея, ни даже Хейли не колебались ни секунды. Все они — с разными чувствами и разными причинами — пошли следом. Это был не просто поход на спасение Кэролайн. Это был поход в самую тьму, в логово врагов, где решалась судьба не только девушки, но и самого Клауса.

И в тот момент вся семья Майклсонов двигалась как единое целое.

                           ***

На короткий миг Кэролайн позволила себе задуматься: неужели всё это действительно происходит с ней? Неужели кошмар, в который её погрузили, реален? В груди будто застрял тяжёлый камень, а вокруг — тьма, такая густая и плотная, что казалось, воздух можно было резать ножом. Сердце билось в бешеном ритме, не давая ей сосредоточиться, и каждый звук, каждый шёпот эхом отдавался в её сознании, усиливая ощущение безысходности.

Кости ломались медленно, одна за одной, позволяя Кэролайн прочувствовать ту боль, которую, казалось, невозможно было пережить. С каждым новым хрустом тело выдёргивало её из самой себя, ломая не только плоть, но и внутреннюю силу. Она была полностью дезориентирована, опустошена и, кажется, сломлена так, как ещё никогда прежде.

Они всё же начали это. До последнего мгновения Кэролайн не верила, что подобное возможно. Она цеплялась за надежду, что их безумный план провалится, но реальность снова доказала: в их мире возможно абсолютно всё. Даже то, чего не должно существовать.

Она могла бы разложить свои чувства на этапы, словно по ступеням ада.

Сначала было полное отрицание. Кэролайн упорно отказывалась верить, что существует хоть малейший шанс превратить её в гибрида. Даже тогда, когда её тело грубо бросили в магический круг и цепи сами сомкнулись на запястьях и лодыжках. Даже тогда, когда её охватила мучительная лихорадка — результат того, что её вампирская сущность была искусственно подавлена, чтобы позволить костям ломаться, трансформируя её в волка.

Затем пришёл страх.

И это был не страх перед смертью или неизвестностью. Нет, это был самый настоящий, животный ужас за себя и за тех, кого она любила. Она не знала, выдержит ли её тело ритуал, не станет ли её смерть очередным звеном в их безумных экспериментах. Никто и никогда не проходил через то, через что пришлось пройти ей. Клаусу было предначертано стать гибридом, Хейли — тоже. С другими оборотнями всё было ясно: их природа позволяла трансформацию. Но что насчёт неё, обычного вампира?

А что, если её тело разорвёт изнутри? Что, если в момент обращения оно просто не выдержит, и она рассыплется на куски? Что, если результатом станет не сила, а чудовище, неуправляемое и бездушное? Что, если она станет угрозой не только врагам, но и каждому, кто ей дорог? Что, если она станет чудовищем опаснее даже первородных?..

По плану она должна была убить их всех, но в голове это звучало как безумие. Их было больше — и по числу, и по опыту, и по силе. Какая же нелепая, отвратительно ироничная мысль: будто она, израненная и сломленная, могла в одиночку ворваться в их дом и начать хладнокровно уничтожать одного за другим лишь ради забавы Люсьена, Тристана и Авроры. Нет, это был абсурд. Кошмар, который кто-то извратил и решил воплотить в жизнь.

После страха пришёл гнев.

На себя — за беспомощность.

На этих извергов — за то, что они возомнили себя вправе вершить её судьбу.

На первородных — за их жестокость, пусть даже не всегда оправданную.

На друзей — за то, что они даже не подозревали, через что ей приходится проходить.

И даже на родителей, покинувших её слишком рано.

А потом... сил не осталось. Лишь пустота.

Тем временем Лилит завершала приготовления. Всё было выверено до мелочей: стоило луне подняться в небе, как началось бы самое страшное — обращение. Кэролайн видела, как ведьма выливала в огромную чашу кровь, клала какие-то предметы и добавляла вещи, назначение которых Форбс было неизвестно. С каждым словом её голос становился всё властнее, сильнее, заполняя пространство.

И вот содержимое вспыхнуло мрачным пламенем. Лилит зачерпнула в небольшую ёмкость часть зловещей жидкости и направилась прямо к магическому кругу, в котором Кэролайн оставалась прикованной.

Форбс заметила, как ведьма всего одним взглядом подозвала Люсьена. Тот подошёл, и вместе с ним, едва Лилит махнула рукой, вампир и ведьма вошли внутрь круга.

— Тебе нужно это выпить, — произнесла ведьма, делая шаг ближе, и её голос, спокойный и холодный, разрезал тишину словно лезвие.

— Не смейте приближаться ко мне! — сорвалось с губ Кэролайн. Она пыталась обороняться, привычно призывая свою вампирскую сущность, но клыки так и не появились. Силы, которые прежде были частью её, исчезли, оставив её беспомощной, как обычного человека.

— Даже не пытайся, — насмешливо, но в то же время властно произнесла Лилит, склоняясь ближе к блондинке.

— Твоя вампирская природа заблокирована. Иначе ты бы не смогла пройти обращение. — Она обернулась, и её взгляд скользнул к Люсьену. — Помоги нашей гостье, будь добр.

Кэролайн едва успела выдохнуть, как почувствовала, что её голова резко откинулась назад — Люсьен оказался позади и безжалостно удерживал её.

— Давай, милая, — прошептал он почти нежно, будто издевался над её бессилием. — Это нужно выпить. Не сопротивляйся.

Его пальцы с силой прижали её подбородок, заставив открыть рот. Горькая, вязкая жидкость коснулась её языка. Отвращение скрутило желудок, но выхода не было — Кэролайн, захлебнувшись, всё же проглотила зелье, чувствуя, как оно обжигает горло и будто обволакивает её изнутри холодной тьмой.

И сразу же круг под ней вспыхнул, руна на полу засияла жутким светом, словно раскалённое клеймо, и Кэролайн рухнула на пол, не в силах удержаться.

— Всё идёт по плану? — сдержанно спросил Тристан, наблюдая, как Люсьен и ведьма вышли из магического круга.

— Да, — удовлетворённо кивнула Лилит. — Благодаря зелью, которое она выпила, в её теле смешалась сила крови Клауса и энергия древнего вожака стаи. Обращение началось... и скоро вы всё увидите. — Она взяла в руки тяжёлый мемуар, исписанный древними рунами, и добавила, глядя на вампиров: — Советую отойти. Заклинание очень старое, а сила луны сейчас на пике.

— Как скажешь, милая, — мягко отозвался Люсьен, и вместе с Тристаном они отступили к Авроре.

Все замерли.

Атмосфера в комнате сгустилась, воздух стал вязким и тяжёлым. Лилит взмахнула рукой, и мемуар поднялся в воздух. С первыми лучами луны, пробившимися сквозь окна, ведьма заговорила на языке, который был чужд и пугающ, словно сам воздух сопротивлялся его звукам. Сначала слова звучали тихо, шёпотом, но каждую секунду становились громче, властнее.

Казалось, весь мир вокруг задержал дыхание. И когда её голос достиг апогея, круг вспыхнул пламенем, на миг озарив стены красноватым светом. Ветер налетел откуда-то из ниоткуда, подхватывая пыль и пепел, словно невидимые руки пытались сорвать защитные печати.

И вдруг — ведьма рухнула на колени, обессиленная.

— Получилось? — Тристан тут же оказался рядом, помогая ей подняться.

— Посмотрите сами, — прохрипела Лилит, тяжело дыша и отряхивая платье.

Все трое — Люсьен, Тристан и Аврора — обернулись к центру круга. Там, закованная в цепи, Кэролайн лежала неподвижно. Казалось, она была без сознания... но вдруг её тело дёрнулось, спина выгнулась, и из горла вырвался сдавленный стон.

— Началось? — Аврора улыбнулась, наблюдая, как Кэролайн согнулась пополам, пытаясь сдержать крик. — Она обращается?..

— Да, — кивнула Лилит. — Луна достигла пика, и процесс запущен. Теперь остаётся лишь ждать.

— Н-нет... — прохрипела Кэролайн, ощущая, как кости внутри неё ломаются одна за одной. — Э-это... не может быть!..

Она едва могла дышать, боль пронзала её тело, словно тысячи игл одновременно вонзались в плоть. Ещё один хруст — кость на ноге переломилась, и блондинка закричала, не в силах сдержать страдания.

— Прими эту боль, Кэролайн, — раздался холодный голос Лилит, — и тогда тебе станет легче. Чем сильнее сопротивляешься — тем мучительнее процесс.

— Н-невозможно!.. Ай! — задыхаясь, прохрипела Форбс. Она хотела что-то сказать, но очередной хруст — и новая кость сломалась, не оставив ей возможности вымолвить хоть слово.

А потом ещё одна.

И ещё.

И ещё.

Кости ломались без пощады, тело изгибалось в агонии, а крики Кэролайн эхом разносились по комнате, сливаясь с гулом ветра и тяжёлым биением заклинаний, которые всё ещё пульсировали в круге.

Её собственный крик уже казался ей чужим — звериным, диким, полным боли и ужаса, от которого стены содрогались, а глаза наблюдавших вампиров блестели в предвкушении.

                             ***

Кости трещали и ломались одна за одной, с каждым хрустом разрывая Кэролайн изнутри. Она чувствовала себя так, будто её тело предали — каждая клетка сопротивлялась, но всё равно подчинялась силе ритуала. Боль была настолько яркой и живой, что даже её крики уже не казались человеческими. В какой-то миг блондинка осознала: её собственный голос звучит звериным, низким, наполненным отчаянием и гневом.

Не может быть... я не могу... — билась мысль в её голове, но новая волна боли обрушилась на неё, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме мучений.

Вампиры наблюдали за ней с предвкушением. Аврора едва ли скрывала улыбку, её глаза сверкали азартом — словно всё происходящее было для неё зрелищем, спектаклем, где Кэролайн отведена роль жертвы. Люсьен смотрел внимательнее, его взгляд был жёстким и холодным, но в глубине глаз мелькала искра безумного удовлетворения. Тристан, напротив, был сдержанным, но его руки за спиной выдавали напряжение — он ждал результата, надеясь увидеть то, чего ещё не видел никто в этом мире.

Лилит не сводила взгляда с рун, загорающихся под телом Форбс. Она внимательно следила за каждым её движением, словно дирижёр, управляющий этим чудовищным оркестром боли.

И вдруг... громкий крик снаружи прорезал напряжённую тишину.

— Первородные здесь!!!

Голоса вампиров, дежуривших вокруг дома, были полны паники. В следующую секунду до комнаты донёсся отдалённый, но зловещий гул — треск костей, крики боли и звук рвущейся плоти. Это была не просто схватка — это была резня.

— Что за... — Тристан резко обернулся, нахмурившись.

— Здесь?! — Аврора впервые дрогнула, её улыбка исчезла, а пальцы нервно сжались в кулак.

Но ответ был очевиден.

— Не может быть... — прошептала Лилит, настороженно прислушиваясь к звукам внизу, которые явно не входили в их планы.

На улице раздавались крики, звон металла и глухой грохот. Всё это могло означать только одно:

их нашли.

Но как?..

Ведьма была уверена, что скрыла их с помощью самых сильных заклинаний. Никто не должен был суметь прорваться сквозь её чары. Появление Древних не входило в расчёты.

Совсем не входило.

Обернувшись, Лилит увидела Кэролайн. Форбс лежала в центре магического круга, и её тело буквально разрывала боль: кости ломались одна за другой с хрустом, от которого кровь стыла в жилах. Закрыть ритуал сейчас означало разрушить всё. Всё, к чему они так долго шли.

Снаружи бойня разрасталась, крики становились всё громче, приближаясь.

Первородные были совсем близко.

Охрана дома, вампиры, защищавшие их, кричали и падали один за другим. Напряжение в комнате стало невыносимым — Лилит и остальные переглянулись.

— Что делать?! — в панике спросил Тристан, метаясь глазами по комнате.

— Впусти меня к ней! — неожиданно резко потребовала Аврора, вцепившись взглядом в Лилит.

— Но ритуал нельзя прерывать! — отрезала ведьма. — Иначе конец всему, к чему мы так долго шли.

— Я знаю, — голос Авроры стал ещё более настойчивым, почти фанатичным. — Но именно благодаря ей мы сможем манипулировать ими. Впусти меня! Я знаю, что делать...

Люсьен и Тристан переглянулись. В их глазах впервые мелькнул страх: казалось, сама смерть приближалась к дому, и времени оставалось всё меньше.

— Впусти её, Лилит, — твёрдо произнёс Люсьен, приняв решение.

Ведьма поколебалась всего мгновение. Но, понимая, что выбора почти нет, взмахом руки сняла защиту. Аврора незамедлительно шагнула внутрь, стараясь держаться чуть поодаль от Кэролайн, которая была слишком поглощена собственными муками, чтобы замечать происходящее вокруг.

— Встаньте за мной. Я защищу нас от Первородных, — уверенно заявила Лилит, едва успев поднять руки.

В ту же секунду дверь с грохотом слетела с петель. В комнату ворвались сразу несколько силуэтов. Первым вошёл тот, чья аура была самой мрачной и неконтролируемой.

Никлаус Майклсон.

Он стоял так, словно заранее знал, кого будет убивать на своём пути. Но его взгляд мгновенно зацепился за неё.

Скованная цепями, согнувшаяся от боли, Кэролайн почти не двигалась. Она будто перестала замечать мир вокруг, её существование свелось к одному — выжить в агонии.

Клаус сделал шаг вперёд. Ужас в его глазах был почти осязаем. Он переводил взгляд то на вампиров, то на неё, и сердце его разрывалось.

Кэролайн вскрикнула — крик, полный невыносимой боли, выгнул её тело дугой.

— Боже мой... — прошептала Хейли, встав рядом с Клаусом. — Что вы с ней делаете?! — её голос дрогнул от возмущения и ужаса, но Клаус будто не слышал её.

Он шагнул ближе, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Но очередной крик Форбс пронзил его до самой души, заставив кровь закипеть.

Его взгляд метнулся к Авроре. Она стояла недалеко от Кэролайн, с холодным блеском в глазах. Клаус рванулся к ней, но наткнулся на невидимый барьер, отшвырнувший его назад.

— Что вы, чёрт побери, задумали?! — рявкнул он, метая взгляд от Авроры к её сообщникам. — Кэролайн... милая, что они с тобой сделали?..

— Она не ответит, прости, — холодно усмехнулась Аврора, но замолкла, когда Кэролайн закричала ещё громче, сгибаясь на полу. — Она в процессе обращения. И я не думаю, что будет хорошей идеей прерывать ритуал.

— Давина! — крикнул Марсель, выбегая вперёд. Он до этого пытался лишь наблюдать, понять происходящее, но теперь стало ясно: им нужна ведьма. Причём сильная.

— Давина вам не поможет, — раздался незнакомый голос. — Её силы слишком слабы.

Из тени вышла женщина с тёмной усмешкой.

— Кто ты ещё такая?! — резко спросила Хейли, пытаясь приблизиться, но тоже наткнулась на магическую стену.

— Моё имя — Лили Нуар. И, уверяю вас, моих сил хватит, чтобы остановить всех вас.

В этот момент дом внезапно стих. Бой прекратился. И тишина давила сильнее, чем крики. Шаги Первородных эхом раздались по коридору.

Когда они вошли в комнату, то застыли. Ужас, мелькнувший в их глазах, был неприкрытым. Кэролайн, изломанная, корчилась на полу. А Клаус уже стоял на коленях рядом, словно каждая её судорога ломала и его изнутри.

— Что за чертовщина тут происходит?! — громко спросила Фрея, пробираясь сквозь близких. Она встала в центре, оценивая обстановку: слева незнакомка, за ней Люсьен и Тристан; по другую сторону — Аврора и измученная Кэролайн.

— Она обращается в оборотня. И если вы прервёте ритуал — она умрёт, — произнесла Аврора, наслаждаясь реакцией Клауса.

Он поднял на неё глаза, в которых бушевали ужасающая боль и ярость.

— Как такое возможно, чокнутая ты истеричка?! — Кол первый пришёл в себя. — Она обычный вампир!

— Что ты только что сказала?.. — голос Клауса сорвался. Он пытался унять дрожь, но его тело предательски отзывалось на каждое слово.

Нет. Это невозможно. Кэролайн никогда не была оборотнем. Она не принадлежала их роду.

Это... безумие!

Но он слышал, как ломались её кости. С каждым щелчком в его душе разрывалось что-то живое. Это была пытка, и он понимал: её заставляют проходить через то, что никогда не было заложено её природой.

Его любимая не должна страдать так. Никогда.

— Довольно! — прорычал Клаус.

Он ударил в магическую стену, вложив в этот удар всю ярость. Но силы отразились, и его швырнуло на другую сторону комнаты.

— Черти! — рыкнул он, поднимаясь с пола.

Глаза его налились кровью, вены проступили под кожей, клыки блеснули. Он больше не собирался сдерживаться. Если нужно — он разорвёт их всех по одному.

— Оу... Кажется, ты разозлился на меня? — с невинным выражением лица произнесла Аврора, хотя в её глазах плясал огонь безумия.

— Ты будешь страдать. Медленно и мучительно. Пока я не убью тебя... — прохрипел Клаус, ощущая, как ярость разрывает его изнутри. Его взгляд метнулся к Фрее и Давине. — Уничтожьте этот барьер!

— Думаешь, я боюсь смерти? — голос Авроры взвился, словно крик разъярённой птицы. — Ты действительно настолько глуп, Клаус?! Я жила с мыслью только о тебе целых десять веков! И ты думаешь, что смерть сможет меня напугать? — в её словах проскользнула странная, болезненная искренность.

— Закрой свой лживый рот! — взорвался Клаус, но тут же заметил, как Фрея и Давина переплели пальцы и начали нашёптывать заклинания, пытаясь прорвать защиту.

— Всю свою жизнь... всегда... я любила тебя, — глухо прошептала Аврора, и даже Тристан с Люсьеном замерли, поражённые признанием.

— Чего?.. — ошарашенно пробормотал Люсьен.

Аврора чуть приподняла подбородок, словно бросая вызов всем.

— Пока мой брат и Люсьен строили свои планы, я пыталась понять тебя. Почему ты такой жестокий? Почему века превращали тебя в чудовище, имя которого боялись произносить вслух? Я думала... возможно, ты просто не создан для любви. Я винила себя... винила тебя... винила нас. Но потом появилась она. — рыжеволосая кивнула на Кэролайн.

— Замолчи... — прохрипел Клаус. Его взгляд метнулся с Авроры на Форбс. Кэролайн, израненная, словно из последних сил подняла на него глаза. На долю секунды их взгляды встретились.

— Кэролайн... Мы здесь. Прошу, держись... — голос Клауса дрогнул, и он снова обернулся к ведьмам, видя, как те усиливают заклятие.

— Ты — ничтожество, Ник! — выкрикнула Аврора, срываясь. — Я признаюсь тебе в своих чувствах, что жгли меня веками, а ты всё ещё думаешь только о ней!

— Да плевать мне, что ты чувствуешь! — взревел Клаус. — Подавись своей любовью!

— Клаус... — прошептала Кэролайн, её голос был едва слышен, но в нём дрожал ужас. Она смотрела то на него, то на Аврору, чувствуя, что грядёт нечто непоправимое.

— Значит, вот как... — в голосе Авроры прозвенела холодная решимость. — Помнишь, год назад на твою любимую было совершено покушение? Ты тогда едва не сошёл с ума от страха за неё. Ты действительно подумал, что какой-то жалкий итальянец смог провернуть такое?.. — с каждым шагом Аврора приближалась к Кэролайн.

— Что ты несёшь?! — как зверь, загнанный в клетку, зарычал Клаус.

— Тогда за этим покушением стояла я, — холодно призналась она.

— Что?! — взревел Тристан, глаза его налились кровью. — Ты клялась, что это была не ты!

— Я обманула тебя, брат.

— Да вы тут все чокнутые, — мрачно бросил Кол.

— Закройте рты! — рыкнул Клаус, и ненависть в его голосе сжигала воздух. Он уставился на Аврору, на ту, кто когда-то была его первой любовью. — Как ты могла?..

— Я хотела, чтобы она умирала медленно и мучительно... прямо у тебя на руках! — выкрикнула Аврора, и её лицо исказилось в безумной гримасе. — Я хотела, чтобы ты страдал так же, как страдала я. Я хотела, чтобы ты был моим!

— Но я никогда не буду с тобой! — рявкнул Клаус. — Я не люблю тебя! Ты осталась в моём прошлом, Аврора. В будущем для тебя места нет!

Даже Кэролайн, поглощённая собственными муками, подняла взгляд. В её глазах отражалась вся боль, что разрывала её тело, но и... что-то ещё. Она видела, как Клаус сражается за неё.

Форбс едва держалась на ногах, но всё же поднялась, будто в тумане, и встретила шаг Авроры. Рыжеволосая, охваченная яростью, схватила блондинку за волосы и заставила её встать на колени.

— Всё из-за неё?! — закричала Аврора, голос её сорвался на истерику. — Ты забыл меня ради этой жалкой девчонки?!

— Отпусти её! — Клаус рванулся к барьеру, так близко, что едва не врезался в него всем телом.

— Значит, ты любишь её, а меня ненавидишь?! — глаза Авроры пылали безумием. — Думаешь, я смирюсь и буду молча смотреть на ваше счастье?! Если мне не суждено быть счастливой, то и вам не быть!..

— Я люблю тебя... — хрипло выдохнула Кэролайн, её голос дрогнул и повис в воздухе, словно последняя надежда.

И в тот же миг Аврора сделала то, чего никто не ожидал.

С безжалостной решимостью Аврора вонзила руку в грудь Форбс и вырвала сердце.

На её лице отразилось странное восхищение, когда сердце Кэролайн сделало последний, отчаянный удар прямо у неё в ладони.

И в тот момент время остановилось для всех.

Ужас сковал каждого, а крик Клауса, пронзительный и нечеловеческий, разорвал пространство, будто сама боль его души материализовалась в воздухе.

Безжизненное тело Кэролайн рухнуло на холодный пол, подтверждая страшное — она умерла.

Умерла на глазах того, кого любила больше всего на свете... и для кого сама была смыслом жизни..

                                                        ////

Доброго времени суток, дорогие читатели!

Вот и настал тот день, когда я публикую последнюю главу этой части.

Конец первой части этого фанфика.Глава у меня была написана давно, но последняя страница никак не давалась. Думаю, конец станет для вас таким же неожиданным, как и для меня, но я словно чувствую, что так и должно быть.

Практически год я работала над этой историей и планирую через время начать публиковать вторую часть. Точно сказать не могу, когда это будет, но заранее обязательно сообщу в своём телеграм-канале (ссылку вы можете найти выше).

А сейчас я хочу сказать вам СПАСИБО. За всё. Я даже подумать не могла, что получу такие эмоции от этой работы, и всё это — благодаря вам. Ваши слова давали мне огромный стимул развиваться и стремиться к большему.

Буду рада почитать ваши эмоции и мысли о последней главе.

С любовью, ваша Дана Б. ❤️