Вечеринка.

— Сегодня ночью Марсель сделал мне предложение! 

Эти слова эхом отозвались в голове Клауса. Голос сестры звучал радостно, даже взволнованно, но в нем слышалась и робкая надежда на поддержку. Майклсон ожидал услышать за этим столом всё что угодно, кроме подобной новости от своей сестры. Почему-то известие о помолвке не вызвало в его сердце ни капли радости за Ребекку. Вместо этого внутри разлилось странное, мучительное чувство — пустоты. 

Он сам не мог до конца понять свою реакцию, но одно было очевидно: выражение его лица выдало гораздо больше, чем он хотел бы. В комнате воцарилась напряженная тишина, и Клаус ощутил на себе взгляды каждого, кто находился за этим столом. 

— Что не так, Ник? — встревоженно спросила Ребекка, пристально всматриваясь в его помрачневшее лицо. 

Казалось, она искренне не понимала, что могло вызвать у него такое недовольство. Но Клаус не собирался объяснять. Вместо ответа он молча поднялся из-за стола и, даже не удосужившись бросить прощальный взгляд на семью, быстрыми шагами покинул столовую. 

Оставшиеся за столом родственники в замешательстве переглянулись. 

— Черт его подери! И как понимать такую реакцию?! — возмущенно выпалила Ребекка, сжимая руку в кулак. 

— Прошу прощения, — вдруг произнесла Кэролайн, поднимаясь из-за стола. 

Она не колебалась ни секунды — такого поведения от Клауса она не ожидала и уж точно не собиралась оставлять это без внимания. Даже если по какой-то причине мысль о замужестве Ребекки казалась ему неприемлемой, его реакция была грубой и оскорбительной не только для сестры, но и для Марселя. 

Злость разгоралась внутри нее с каждым шагом. Кэролайн даже не пыталась скрывать свое раздражение. Она знала, где искать Клауса, и была полна решимости добиться от него объяснений.

                          ***

Форбс даже не постучала. Она ворвалась в комнату с полной решимостью и явным раздражением от того, насколько глупо повел себя Никлаус. 

— Ты вообще понимаешь, что своим поведением расстроил Ребекку?! — ее голос прозвучал громче, чем следовало, но Кэролайн было все равно. Она намеренно повысила тон, стараясь привлечь внимание первородного. 

Однако Клаус даже не повернулся. Он стоял у окна, задумчиво глядя вдаль, словно что-то упорно искал в ночной темноте. 

— Кэролайн, прошу тебя... — наконец, он медленно обернулся и, посмотрев на девушку затуманенным взглядом, тихо выдохнул: — Выйди, пожалуйста. 

Но Форбс не собиралась уходить так просто. Она сжала руки в кулаки, стараясь сдержать раздражение. 

— Послушай, я не собираюсь учить тебя жизни, но ты действительно сильно расстроил Ребекку своим поведением. Ты же знаешь, насколько для нее важна эта семья! — она сделала несколько шагов к нему, пытаясь заглянуть ему в глаза, но Клаус, как всегда, прятался за невидимой стеной. 

Она видела, как он закрывается, как уходит в свой личный, тщательно охраняемый мир, в который никому нет доступа. Он отгораживался, словно боялся показать, что на самом деле чувствует. 

— Просто выйди! — неожиданно рявкнул он, резко махнув рукой в сторону двери, давая понять, что разговор окончен. 

Кэролайн резко выдохнула, изо всех сил стараясь не закатить глаза. 

— Какой же ты псих! — вспылила она, отступая назад. В голосе зазвучало разочарование. — Ладно, хочешь всю свою жизнь провести в одиночестве, окруженный собственными тараканами? Пожалуйста, Клаус! Только потом не жалуйся, что все тебя бросили! 

Она буквально выплюнула эти слова, ее взгляд метался между злостью и усталостью. Он так усложнял жизнь себе и окружающим, что это казалось уже невыносимым. 

Резко развернувшись, она направилась к выходу, кипя от негодования. Уже на пороге она почувствовала на себе его тяжелый, пронизывающий взгляд, но даже не обернулась. В этот момент между ними повисла напряженная тишина, которую никто из них не решился нарушить. 

Она уже собиралась уйти, когда, открыв дверь, столкнулась с Марселем. 

Он выглядел не просто расстроенным — в его взгляде читалась затаенная злость. Что-то в этом не понравилось Кэролайн, но она решила не вмешиваться. Это семейное дело. 

Отойдя в сторону, она позволила Марселю пройти в комнату, дав им возможность разобраться между собой.

                           ***

— Что такое, Клаус? Чем ты так недоволен? — спросил Марсель, внимательно анализируя изменение в лице первородного при своем появлении на его пороге. 

Клаус медленно поднял на него взгляд. Его челюсть была напряжена, а в глазах бушевала буря эмоций, которые он, как всегда, пытался скрыть. 

— Было бы лучше, если бы ты просто ушел, — прорычал он, пытаясь отсрочить неприятный разговор и снова остаться один со своими мыслями. 

Но Марселя было не так-то просто напугать или заставить отступить. Он даже не сдвинулся с места, скрестив руки на груди, и всем своим видом дал понять, что не собирается уходить. 

— Ты считаешь, что я не заслуживаю Ребекку? Или боишься, что я предам ее? — воскликнул Марсель, теряя терпение. 

Он действительно не понимал, что происходит. Поведение Клауса не просто настораживало — оно выбивало из колеи. Марсель ожидал от него поддержки, одобрения, пусть даже не открытого, но хотя бы молчаливого согласия. Ведь он знал, как сильно Клаус ценит семью, знал, что тот всегда желал Ребекке счастья. Почему же теперь, когда это счастье было так близко, он вдруг начал отталкивать его? 

— Дело не в этом, просто... — Клаус замолчал, словно не мог решиться произнести то, что на самом деле терзало его изнутри. 

Марсель сделал шаг вперед, его темные глаза внимательно изучали лицо первородного. 

— Просто что? Скажи уже наконец! 

Клаус резко поднял голову, в его взгляде вспыхнул огонь эмоций, которые он больше не мог держать внутри. 

— Я боюсь потерять ее! Понимаешь?! — сорвался он, сам не веря, что осмелился сказать это вслух. 

Марсель замер. Он ожидал услышать что угодно: обвинения, угрозы, презрение. Но не это. 

— Что?.. — тихо спросил он, все еще не до конца понимая смысл этих слов. 

Клаус тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Теперь, когда правда была озвучена, ему уже не было смысла скрывать ее. 

— Ребекка навсегда останется моей маленькой сестренкой. Целую тысячу лет я защищал ее, заботился о ней, делал все, чтобы она была в безопасности. А теперь... Ты словно крадешь у меня самое дорогое, что у меня есть! Она мне дорога, Марсель! И да, я боюсь! Боюсь увидеть, как ты разобьешь ей сердце! 

Его голос дрогнул на последней фразе, и Марсель понял: перед ним не могущественный первородный гибрид, не жестокий стратег, а просто старший брат, который боится за свою сестру. 

Марсель медленно выдохнул, осознавая, что сейчас от его слов зависит многое. 

— Клаус... — он говорил спокойно, стараясь подобрать правильные слова. — Между нами было много всего. Хорошего и плохого. Но здесь и сейчас я даю тебе слово: я сделаю твою сестру счастливой. И, несмотря ни на что, я никогда не предам нашу семью. 

В комнате воцарилась полнейшая тишина. Клаус смотрел на Марселя долгим, пронизывающим взглядом, будто пытался заглянуть в самую его душу. 

Наконец мышцы его лица расслабились. В напряженной стойке исчезла жесткость, словно с его плеч упала невидимая тяжесть. 

— Хорошо, — после долгой паузы произнес он. — Я услышал тебя. И запомнил каждое слово, которое ты сейчас сказал... Я не буду против вашего брака. Будьте счастливы. 

На лицах обоих появилась легкая улыбка. В этот момент они оба понимали: теперь все будет хорошо.

                          ***

Кэролайн так и не смогла уснуть на протяжении всей ночи. Она ворочалась в постели, перебирая в голове события прошедшего вечера. Поздно ночью Давина написала ей, что Клаус и Марсель, к счастью, сумели договориться мирно. Однако это не изменило того факта, что Ребекка по-прежнему была обижена на брата. Вместо того чтобы обсудить ситуацию, она просто уехала домой, так и не поговорив с ним. 

Определенно, этот ужин нельзя было назвать семейным. По словам Давины, не только Кэролайн не спустилась к столу, но и остальные члены семьи разошлись кто куда, толком не отпраздновав помолвку Ребекки и Марселя. 

Форбс понимала, что это не ее дело, и вмешиваться в чужие семейные разборки совсем не хотелось. Но поведение Клауса не давало ей покоя. Что могло так сильно напугать его, что он предпочел спрятаться ото всех, скрывая свои истинные чувства? 

И больше всего раздражало то, что вместо того чтобы просто поговорить с ней, он снова ее оттолкнул. Это неприятно кольнуло ее в самое сердце. Пусть она и не хотела в этом признаваться, но его недоверие ранило. Ведь она всего лишь хотела, чтобы он смог ей открыться. Если Клаус действительно хочет нормальных отношений, в них должно быть доверие. А его поведение вчера было, мягко говоря, далеко от нормы. 

«Если он каждый раз будет отталкивать меня, у нас ничего не выйдет...» — с этой мыслью она, наконец, закрыла глаза. 

Но полноценного отдыха так и не получилось. Уже ранним утром, когда солнце едва успело осветить улицы, в ее комнату ворвались Давина и Ребекка. 

Кэролайн даже не удивилась — судя по их настрою, планы на сегодня у них уже были. 

— Давай, Форбс, двигайся быстрее! Новые вещи сами себя не купят! — слишком эмоционально воскликнула Ребекка, раздраженно закатив глаза, когда заметила, насколько медленно Кэролайн собирается. — Ты вообще спала? 

— Прекрати, я уже готова, — недовольно проворчала блондинка, натягивая обувь. Она терпеть не могла, когда с утра кто-то торопил ее. 

— Двигайся, нас еще ждут в салоне красоты, — как бы невзначай добавила Ребекка, лениво осматривая свои ногти. 

Форбс резко подняла голову. 

— Это еще зачем? Мы и так ничего не успеем! — затараторила она, осознавая, что график их дня уже и так забит до отказа. 

Ребекка лишь закатила глаза, как будто терпела очередной приступ непонимания. 

— Дорогая, послушай-ка меня, — вдруг прошептала она, наклоняясь к Кэролайн, ее голос приобрел почти угрожающий оттенок. — Мы — девочки, — она многозначительно обвела пальцем всех, кто находился в комнате, — и мы должны быть самыми красивыми. Так что времени тратить нельзя. К тому же вечером я не пущу тебя в клуб с такой прической. 

Форбс замерла, слегка приоткрыв рот. 

— А вот прическу мою не трогай, поняла? — с нажимом прошептала она, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. Критика в адрес ее внешности была хуже любой пытки. Она всегда выглядела на все сто, и услышать нечто подобное от Ребекки Майклсон было настоящим ударом ниже пояса. 

Поджав губы, Кэролайн демонстративно развернулась и направилась к двери. Она собиралась доказать Ребекке, что девушки привлекательнее нее на этом континенте точно не найти. Однако, судя по довольному выражению лица Майклсон, своей реакцией она только позабавила младшую вампиршу. 

Так, в полном молчании, трое очаровательных девушек отправились покорять мир моды и красоты.

                           ***

Девушки уже несколько часов бесцельно блуждали по магазинам, периодически споря из-за выбора одежды. Атмосфера была лёгкой, наполненной смехом и добродушными поддразниваниями, но в каждом замечании читался скрытый подтекст. 

— Кэролайн, дорогая, я всё понимаю, но ты теперь девушка Клауса, — с усмешкой протянула Ребекка, вытягивая с вешалки кожаную куртку глубокого винного цвета. Она поднесла её к Кэролайн, оценивающе прищурившись. — Тебе, правда, стоит задуматься о чём-то более... привлекательном в своём гардеробе. 

Кэролайн закатила глаза, но всё же взяла куртку из рук первородной и критически оглядела её. 

— С чего ты взяла, что мы встречаемся? — недоверчиво спросила Форбс, приподняв бровь. Они с Клаусом ещё не успели никому рассказать о своих отношениях, и услышать такое заявление от сестры Майклсона было неожиданно, даже слегка шокирующе. 

— О, только не начинай, Кэролайн! — простонала Ребекка, закатив глаза. Она бросила взгляд на Давину, которая, листая в сторонке полки с аксессуарами, откровенно забавлялась этой перепалкой. — И ты не смейся! — уже обращаясь к младшей ведьме, нахмурилась она. Затем снова повернулась к Кэролайн, сложив руки на груди. — А ты перестань делать вид, будто ничего не происходит. Думаешь, мы не замечаем, как мой брат смотрит на тебя? 

— Как влюблённый осёл, — усмехнулась она. — Как бы я его ни любила и всё такое, но на него невозможно смотреть, когда ты рядом. 

Кэролайн расхохоталась во весь голос. Её плечи расслабились, а в глазах засверкали искорки смеха. Эти слова Ребекки — колкие, но чертовски меткие — почему-то согрели её изнутри. 

Приятно. 

Чертовски приятно. 

Но признаваться в этом она не собиралась. Если младшая Майклсон каким-то образом передаст её реакцию Клаусу, он наверняка возгордится ещё больше, а этого Кэролайн позволить не могла. Поэтому она быстро сменила тему. 

— Так, девочки, и что, по-вашему, мне теперь носить? Всё чёрное, всё кожаное, как будто я вступила в вампирский байкерский клуб? 

Ребекка рассмеялась, а Давина лишь тихо хмыкнула, продолжая перебирать браслеты. 

— Не обязательно всё чёрное, но немного дерзости тебе не повредит, — Ребекка подталкнула Кэролайн ближе к зеркалу. — Всё-таки ты встречаешься с Клаусом Майклсоном, а не с каким-нибудь скучным парнем из колледжа. 

Кэролайн взглянула на своё отражение. 

В словах Ребекки была доля истины. 

Она всегда придерживалась более светлого, женственного стиля — летящие юбки, пастельные цвета, аккуратные блузки. Этот образ был её защитной оболочкой, частью той старой Кэролайн, которая стремилась быть идеальной. Но рядом с Клаусом всё менялось. 

Он не заставлял её. Никогда. 

Но их отношения открывали в ней что-то новое — сильное, смелое, неподвластное чужим ожиданиям. И хотя они были вместе не так давно, Кэролайн уже успела заметить, как каждое мгновение, проведённое с ним, оставляло на ней свой отпечаток. 

Так почему бы не позволить этому отразиться и во внешности? 

— Ладно, уговорила, — выдохнула она, накидывая куртку поверх топа. Она крутанулась перед зеркалом, оценивающе выгнув бровь. — Ну, должна признать, в этом что-то есть. 

— Вот и умница, — довольно кивнула Ребекка, снова роясь среди вешалок. — Теперь к этому нужно добавить что-то узкое, подчёркивающее фигуру... О, эти джинсы просто созданы для тебя! 

Несколько часов спустя в пакетах Кэролайн лежали не только кожаные куртки и тёмные джинсы, но и пара более экстравагантных пар обуви — высокие каблуки, изящные ремешки, ботильоны с острым носком. Раньше она бы и не взглянула на подобные вещи. 

— Ну вот, теперь ты выглядишь так, будто действительно встречаешься с древним гибридом, а не с добропорядочным сыном шерифа, — ухмыльнулась Ребекка, протягивая девушке ещё одну сумку. 

— Очень смешно, — пробормотала Кэролайн, но уголки её губ всё же дрогнули в улыбке. 

Однако, проходя мимо витрины другого магазина, где на манекенах висели лёгкие воздушные платья, она замедлила шаг. 

Да, новый стиль был своего рода вызовом самой себе. Она хотела меняться, позволить себе быть кем-то другим, более уверенной, более опасной. 

Но это не означало, что она хотела стереть ту часть себя, которая любила нежные пастельные оттенки, цветочные узоры и мягкие ткани. 

Поэтому, помимо дерзких обновок, в её пакетах оказалось и несколько милых платьев — тех, что напоминали ей, кто она есть на самом деле. 

Просто теперь эта Кэролайн Форбс была немного другой. 

С этими мыслями девушки отправились в салон, продолжая болтать и смеяться. Кэролайн поняла, насколько давно она не чувствовала себя такой свободной, такой раскрепощённой. 

Такой счастливой.

                            ***

Давина не была особой поклонницей моды и всего, что с ней связано, поэтому, пробыв совсем немного с блондинками, улизнула из салона, сославшись на необходимость прикупить «ведьминских штучек». Однако казалось, что Майклсон и Форбс даже не заметили её отсутствия — каждая из девушек была полностью погружена в процесс подготовки к вечеру. Или, как назвала его Ребекка: ,,Эта ночь будет улётной, ведь не каждый день члену семьи Майклсон получает предложение!'' 

Настрой Ребекки словно передался Кэролайн на каком-то магическом уровне. К концу всех процедур Форбс была полностью готова повеселиться этой ночью как никогда. Она чувствовала каждой клеточкой своего существа — этот вечер ей просто необходим. После всех потрясений и хаоса, обрушившихся на неё за последние полтора месяца, она просто должна напиться. Сильно. До такой степени, чтобы не быть в состоянии стоять. 

Когда Ребекка услышала такое заявление, она лишь рассмеялась и, с явным интересом, спросила: 

— Как думаешь, что сделает мой брат, увидев тебя в таком состоянии? 

Её смех был заразительным, и Кэролайн даже представила выражение лица Клауса. 

— Не моя проблема, что он там сделает, — пожала плечами девушка, усмехаясь. — В конце концов, я могу просто встать и уйти, чтобы он не слишком расстраивался. 

Чёрт...

Язык Кэролайн когда-нибудь её погубит. Форбс поняла это в тот момент, когда заметила реакцию Ребекки — она явно сболтнула лишнего. Девушки так и не обсуждали произошедший накануне инцидент, и после такого прекрасно проведённого дня Кэролайн совсем не хотелось портить атмосферу одной неосторожной фразой. 

— Прости, я не подумала, прежде чем сказать, — тихо пробормотала она, отводя взгляд. 

Ребекка вздохнула, немного помолчала, а затем, не отрывая взгляда от волос Форбс, которые аккуратно накручивали на плойку, заговорила: 

— Не мне тебя учить, но всё же скажу... — она на мгновение замялась, будто подбирая слова. — Мой брат — пубертатная язва со своими тараканами. И хотя он очень меня обидел, сегодня утром, перед тем как прийти к тебе, мы с ним поговорили, и он... извинился. Впервые. 

Кэролайн удивлённо подняла взгляд, но Ребекка лишь мягко улыбнулась и продолжила: 

— Я думаю, что это твоя заслуга. Сама того не замечая, ты меняешь его, Кэролайн. Поэтому наберись терпения. Тебе будет нелегко, но, если кто и способен показать Нику, что он может быть хорошим, то это ты. 

Форбс слушала её, словно впадая в эйфорию от нахлынувших эмоций. Ей было приятно осознавать, что она влияет на такого человека, как Клаус. Но ещё приятнее было понимать, что это замечают и другие. 

Может быть, у них действительно есть шанс. Может, они смогут быть счастливы. Построить крепкие, надёжные отношения. Пусть для этого потребуются месяцы, а может, и годы — Кэролайн была готова набраться терпения и двигаться вперёд. 

— Приятно это слышать, Ребекка. Спасибо тебе, — искренне прошептала она, заглядывая первородной в глаза. 

Ребекка улыбнулась в ответ: 

— Нет, спасибо тебе. Сейчас я не желаю ничего больше, чем увидеть свою семью счастливой. И если тебе удастся сделать Ника лучше... моей благодарности не будет конца. 

Она верила в это всем сердцем. 

Она верила, что Кэролайн сможет. 

Сможет доказать всему миру, что её брат не безнадёжен.

                          ***

Яркие неоновые огни ,,Luna Noire'' — самого популярного клуба Нового Орлеана — отражались в стеклянных панелях, создавая иллюзию бесконечного танца света. Громкий бит музыки заполнял пространство, смешиваясь со смехом, звоном бокалов и ароматами дорогих духов. 

Ребекка, идя рядом с Кэролайн, наклонилась к ней и, стараясь перекричать музыку, сказала на ухо: 

— Ну что, Форбс, готова к вечеру в лучшей компании? 

Кэролайн усмехнулась, оглядываясь по сторонам. Клуб был шикарным — в меру загадочный, который так любили вампиры и ведьмы этого города. Атмосфера завораживала: полуосвещённый зал, таинственные силуэты, растворяющиеся в клубах дыма, пьянящий ритм, от которого кровь начинала бурлить в жилах. 

— Если честно, я уже влюблена в это место, — призналась она, и Ребекка только довольно хмыкнула. 

У их столика уже ждали знакомые лица. Давина сидела рядом с Фреей, о чём-то тихо переговариваясь, напротив них расположилась Хейли, лениво потягивая коктейль. Рядом с ней сидела женщина, которую Кэролайн видела впервые. 

— Вы опаздываете, — с лёгкой улыбкой заметила Фрея, приветствуя сестру и Кэролайн. — Ребекка, тебе должно быть стыдно. 

— Да брось, Фрея, это мой праздник! — с детской радостью в голосе парировала Ребекка, вспоминая истинную причину, по которой все девушки собрались сегодня. — Могу себе позволить немного опоздать. 

Она кокетливо откинула волосы назад, блеснув счастливой улыбкой. 

— К тому же, красота требует жертв, — добавила она, подмигнув Кэролайн.

И хотя особых внешних изменений в Ребекке не было, новый стиль Форбс сразу бросился в глаза всем девушкам за столом. 

— С новой стрижкой, — заметила Хейли, скользнув по Кэролайн оценивающим взглядом. — Тебе очень идёт, правда. Стала выглядеть ещё более... — она притворно задумалась, но в её глазах плясали насмешливые огоньки, — стильно. 

Кэролайн довольно улыбнулась, проводя пальцами по укороченным локонам. Да, определённо, девушка всерьёз взялась за перемены. Волосы, теперь чуть ниже плеч, придавали её облику лёгкость и свежесть, а короткое платье подчёркивало все достоинства фигуры, но при этом не выглядело вызывающе. Скорее, оно говорило всему миру: «Господа, встречайте. Перед вами — новая Кэролайн Форбс».

— Приятно слышать, что королева гибридов одобряет мой выбор, — пошутила Кэролайн, и Хейли с улыбкой покачала головой. 

Было приятно осознавать, что между ними больше не осталось напряжения, только лёгкое поддразнивание и взаимное уважение. Когда-то они смотрели друг на друга с недоверием, но теперь... Теперь всё изменилось. 

Но прежде чем Форбс успела сказать ещё что-то, она заметила на себе пристальный взгляд. Рыжеволосая девушка внимательно изучала её, словно оценивая или пытаясь разгадать. В этом взгляде не было враждебности, скорее, скрытая любознательность. 

Фрея, уловив этот немой обмен взглядами, решила вмешаться, чтобы избежать неловкости. 

— Кэролайн, хочу тебя познакомить, — сказала она, тепло улыбаясь. — Это Мэри. Она ведьма... и человек, который помог нам спасти твою жизнь. 

Кэролайн удивлённо подняла брови, затем повернулась к Мэри и, не раздумывая, протянула руку. 

— Очень приятно, — сказала она, смотря на девушку с искренней благодарностью. — И... спасибо. Я тебе обязана. 

Мэри чуть смущённо улыбнулась, пожимая руку Кэролайн. 

— Не стоит, — мягко ответила она. — Я просто делала то, что должна была. Но всё же... рада видеть тебя живой и здоровой. 

Между ними промелькнуло какое-то молчаливое понимание. Возможно, это знакомство станет началом чего-то большего. В конце концов, в этом городе каждый союз мог оказаться решающим.

                          ***

Время близилось к трём часам ночи — или, как можно было сказать иначе, к самому интересному моменту этой ночи. Девушки, мягко говоря, находились не в самом лучшем состоянии с точки зрения постороннего наблюдателя, но в абсолютно превосходном — по собственным ощущениям. Напитки, которые они пили на протяжении всего вечера, постепенно брали своё, делая их смелее, веселее и более раскрепощёнными. 

К сожалению для всех, первой из компании ушла Хейли — ровно в полночь. Она сослалась на то, что оставила Хоуп на попечении Элайджи, и малышка Майклсон никак не хотела засыпать без матери. 

Разумеется, никто не стал её удерживать. Все прекрасно понимали, что Хейли — молодая мама, и, хоть вечер был в самом разгаре, её место сейчас рядом с дочерью. 

Но праздник не думал заканчиваться. Напротив, ночь стремительно близилась к своему пику, наполняясь смехом, музыкой и лёгким хмелем, что чувствовался в каждом движении девушек. 

Ребекка, Давина и Фрея, подпитываемые адреналином и алкоголем, переглянулись с заговорщическими улыбками и, схватив друг друга за руки, ринулись на танцпол, оставив недопитые коктейли на столе. 

— Ну что, красавица, — лукаво бросила Фрея, поправляя волосы, — покажем здешним смертным, как развлекаются ведьмы и вампиры? 

— Даже не сомневайся, — засмеялась Ребекка. 

Давина лишь закатила глаза, но всё равно последовала за ними, понимая, что спорить бесполезно. 

Так за столиком остались только две девушки — Кэролайн и ведьма по имени Мэри. Они почти одновременно взяли бокалы и сделали очередной глоток. 

В клубе гремела энергичная музыка, воздух был пропитан запахами алкоголя, духов и чего-то острого, едва уловимого — возможно, магии, витавшей вокруг. 

— Ты хорошо проводишь время? — вдруг спросила Мэри, слегка склонив голову набок. 

Кэролайн улыбнулась и облокотилась на стол. 

— О да, — хмыкнула она. — Хотя, если честно, я, кажется, немного переборщила с выпивкой. 

Она рассмеялась, но в её голосе прозвучало лёгкое удивление. Форбс редко позволяла себе настолько расслабляться. Однако сегодня был один из тех редких случаев, когда её не волновало ни прошлое, ни будущее. Только этот момент. 

— А ты? — спросила она в ответ, лениво проводя пальцами по краю бокала. 

— Я? Прекрасно, — кивнула Мэри. — Раз уж я живу не так далеко от Нового Орлеана, Фрея пригласила меня погостить пару дней. Ну, а как я могла отказаться от вечеринки в чисто женской компании? 

Кэролайн понимающе улыбнулась. 

— Да, Фрея — замечательная компания. Наверное, вам будет весело. 

— Надеюсь. Я вообще не люблю сидеть на одном месте, мне нравится путешествовать, встречать новых людей... — Мэри сделала ещё один глоток и чуть склонила голову, внимательно разглядывая Кэролайн. — А ты? Часто выбираешься вот так, просто повеселиться? 

— О, определённо нет, — хохотнула та. — Я, конечно, люблю хорошие вечеринки, но обычно они заканчиваются либо хаосом, либо очередной драмой. Хотя, если честно... — она наклонилась чуть ближе, будто собиралась поведать Мэри тайну, — сегодняшний вечер — приятное исключение. 

В её голосе прозвучало нечто, напоминающее облегчение. Сегодня действительно был редкий момент, когда Кэролайн могла просто быть собой — без масок, без лишних мыслей, без напряжения, которое обычно преследовало её в этом городе.

Мэри усмехнулась. 

— Значит, сегодня повезло. 

— Выходит, так. 

Кэролайн сделала ещё один глоток, чувствуя, как тепло от алкоголя приятно разливается по телу. Где-то на танцполе Ребекка и Фрея уже танцевали, привлекая к себе внимание. Музыка всё громче гремела в динамиках, а клуб, казалось, жил в своём собственном ритме — пульсирующем, живом, насыщенном энергией ночи. 

Ночь обещала быть долгой. 

                          *** 

Ночь постепенно подходила к своему апогею, но для Кэролайн Форбс время словно остановилось. Лёгкость, раскованность и абсолютное отсутствие тревог — сегодня она ощущала себя удивительно свободной. Каждая нотка веселья проникала в её кровь, заставляя отбросить все заботы, раствориться в моменте. Алкоголь, конечно, сыграл в этом не последнюю роль, но дело было не только в нём. 

Где-то между десятым и двенадцатым коктейлем её взгляд зацепился за микрофон у сцены. Ей хватило одной секунды, чтобы принять решение — ничто не мешает ей немного развлечься. 

Так началась её личная концертная программа. 

Кэролайн уже почти час не отходила от сцены, с улыбкой меняя одну песню за другой. Она исполняла всё — от классики рока до поп-хитов, а иногда даже пробовала что-то джазовое, хихикая после особенно удачных фраз. Голос, хоть и подпорченный выпивкой, звучал звонко, а её смелость и азарт передавались публике. 

Толпа в клубе то аплодировала, то подхватывала знакомые слова, превращая выступление Кэролайн в настоящий перформанс. Девушки за их столиком и вовсе катались со смеху, наблюдая за тем, как их подруга разогревает аудиторию. 

И вот, когда заиграли первые аккорды очередной песни, Кэролайн вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. 

Сначала она не поняла, что именно её смутило. Вроде бы всё было, как прежде — громкая музыка, танцы, яркие вспышки света. Но что-то изменилось. 

Воздух в помещении словно стал плотнее, а невидимые нити напряжённой энергии сплелись вокруг неё, заставляя сердце замереть на мгновение. Это ощущение было слишком знакомым. 

Медленно переводя взгляд на зал, Кэролайн наконец заметила его. 

Клаус. 

Он стоял чуть поодаль, опираясь на барную стойку, и наблюдал за ней с той самой полуулыбкой, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. 

И в его глазах, тёмных, внимательных, отражалось нечто большее, чем просто интерес.

Он не улыбался. Он даже не выглядел раздражённым. Нет. 

Его взгляд был тем самым — цепким, пронзительным, полным какой-то хищной нежности, от которой по коже Кэролайн побежали мурашки. Он не отрывал глаз от неё, словно запоминая каждое движение, каждую нотку в её голосе. 

Сердце Кэролайн на мгновение замерло, а затем пропустило удар, заставляя её забыть текст. 

Она нервно облизнула губы и прокашлялась, прежде чем вернуть голос. 

Но стоило ей снова начать петь, как Клаус сделал шаг ближе, почти вплотную к сцене. 

Это был вызов. 

А Кэролайн Форбс никогда не отказывалась от вызовов. 

В одно мгновение её тактика изменилась. Движения стали плавнее, голос — чуть ниже, а улыбка — хитрее. Если он собирался наблюдать за ней вот так, то она сделает так, чтобы ему действительно было на что посмотреть. 

Толпа взревела от восторга, но Кэролайн слышала только своё сердце, которое бешено колотилось в груди. 

Она чувствовала каждой клеточкой своего тела, что ещё немного — и Клаус схватит её, не выдержав провокации. Но даже это не останавливало её. 

И, если быть честной, он держался молодцом. 

Первородный терпеливо дождался, пока она закончит песню. И лишь когда последние аккорды растворились в воздухе, он сделал то, чего она ожидала меньше всего. 

Клаус протянул ей руку. 

Просто так. Без слова, без лишних движений — молчаливо предлагая опереться на него, чтобы не упасть. 

— Вижу, ты хорошо проводишь время, — негромко произнёс он, осторожно помогая ей спуститься со сцены. 

— Эй, ты куда меня тащишь? Я вообще-то не одна! — возмутилась Кэролайн, неуклюже отталкивая его руки. 

Клаус даже не сбился с шага. 

— Милая, ты осталась одна, — он говорил тоном, каким взрослый объясняет пятилетнему ребёнку. — Давина уже час как дома. Ребекку забрал Марсель. Осталась только ты. 

Он вздохнул, когда девушка снова споткнулась, и сильнее сжал её за талию, не дав рухнуть. 

— Боже, милая, держи равновесие... — пробормотал он, чуть хрипло, почти с улыбкой. 

Клаус смотрел на неё с лёгким удивлением — настолько пьяной Кэролайн он ещё не видел. На сцене она держалась хорошо, и могло показаться, что всё под контролем, но на самом деле это было лишь иллюзией. Теперь, когда ей приходилось идти, её состояние стало очевидным. 

— Подожди! — вдруг крикнула она, оттолкнув его руки. 

Клаус был готов перехватить её снова, но она, к его удивлению, удержала равновесие сама. Правда, лишь на мгновение. 

— Фрея и Мэри остались! — выпалила Кэролайн, оглядываясь по сторонам, а затем сердито сузила глаза, устремив на него полный обвинения взгляд. — Ах ты... только и делаешь, что врёшь мне! 

Она ткнула пальцем ему в грудь, но, потеряв координацию, чуть не упала вперёд. 

Клаус только покачал головой, сдерживая усмешку. 

Кэролайн агрессивно замахала руками, пытаясь жестикулировать перед Клаусом, чтобы продемонстрировать, насколько она зла. Ну или, по крайней мере, насколько это было возможно в её состоянии. 

Клаус мгновенно среагировал, придерживая её за талию, и с усмешкой наблюдал за её поведением. 

— Девочка моя, они уже час как дома. Поехали и мы, тебе пора в кроватку, ты немного перебрала, — мягко, но уверенно сказал он, словно уговаривая капризного ребёнка. 

Он погладил Кэролайн по голове, будто успокаивая её, но заметил, как её лицо мгновенно переменилось, едва она осознала, что действительно осталась одна. 

— Теперь ты меня разлюбишь, да? — пробормотала она, нахмурившись. — Конечно... зачем тебе такая? Вредная, пьяная... даже не знаю, какая... какая-то, в общем... 

Клаус тихо рассмеялся, слушая её пьяные рассуждения. Ему повезло, что пока она пыталась разобраться в своих мыслях, он успел аккуратно усадить её в машину. 

— Нет, девочка моя, — спокойно произнёс он, захлопывая за ней дверь и быстро перемещаясь на водительское сиденье. — Если тебе нравится, можешь хоть каждый день напиваться, если это помогает тебе чувствовать себя лучше. 

Он наклонился и, не раздумывая, поцеловал её в лоб — лёгко, почти бережно, словно этим касанием мог развеять все её тревоги. 

— Ладно... — наконец прошептала Кэролайн, вздыхая. — Поехали домой... я что-то устала. 

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, сдаваясь. 

Клаус не мог скрыть лёгкой улыбки. То, что она решила больше не сопротивляться, его безусловно радовало. Если она уснёт по дороге, это будет даже лучше. 

                          ***

Если Клаус думал, что Кэролайн так легко успокоится после выпитого, то это была его ошибка. Спокойствие в машине продлилось ровно три минуты, пока Форбс не заметила яркие огни другого клуба. 

— Смотри! Пойдём туда! — завопила она, возбуждённо дёргая Клауса за плечо. 

Гибрид только крепче сжал руль, не отрывая взгляда от дороги. 

— Милая, уже утро. Он скоро закроется. В другой раз сходим туда пораньше, — спокойно ответил он, хотя был уверен, что "другого раза" не будет. 

Кэролайн проницательно посмотрела на него, затем закатила глаза и, неожиданно для него самого, положила голову ему на плечо. Это было так естественно, будто она делала это всегда. 

Клаус замер. 

Он привык к другой Кэролайн — язвительной, упрямой, той, что всегда умела вывести его из себя. Но эта... Эта Кэролайн, прижимающаяся к нему, словно домашняя кошка, была чем-то новым. И, если быть честным, до жути приятным. 

— А почему ты за рулём, а не я? — вдруг спросила она, слегка приподняв голову, но не отстраняясь. — Знаешь, я очень хорошо вожу машину. 

— Я верю тебе, но разве тебе не нравится, что я приехал за тобой и, как истинный джентльмен, везу тебя домой? — с лёгкой улыбкой парировал он, стараясь увести разговор в безопасное русло, пока ей в голову не пришли новые авантюры. 

Кэролайн немного подумала, а потом усмехнулась. 

— А ты хитрый... Я даже не знаю, что сказать. Ладно, нравится. 

Она замолчала на секунду, а потом добавила, её голос стал чуть тише, но от этого только более откровенным: 

— И знаешь, ты вообще мне нравишься. Весь такой сильный, красивый... невозможно устоять. 

С этими словами она снова положила голову ему на плечо, лениво поглаживая его руку. 

Клаус едва сдержал смех. 

— Я припомню тебе завтра эти слова, — пообещал он, улыбаясь. 

Но ответа не последовало. Кэролайн задремала, её дыхание стало ровным и спокойным. 

Так они доехали до дома в полной тишине, наполненной странным, но удивительно приятным ощущением умиротворения.

                              ***

Клаусу совсем не хотелось будить Кэролайн, поэтому он осторожно нёс её на руках до своей комнаты. Девушка тихо дышала, её голова покоилась у него на плече, а руки безвольно свисали вниз. Он наслаждался этим моментом — редким случаем, когда она позволяла себе быть уязвимой рядом с ним. 

Но стоило двери за ними закрыться, как Кэролайн вдруг распахнула глаза и ловко выскользнула из его рук. 

Клаус даже не успел её удержать. 

— Мне просто захотелось посмотреть, что ты будешь делать, пока я сплю, — весело заявила Форбс, покачиваясь на месте, но, к счастью, удерживаясь за его руку. 

Первородный прищурился, внимательно следя за каждым её движением. В состоянии, в котором находилась Кэролайн, её способность держаться на ногах была настоящим чудом. 

Она выглядела... иначе. 

Клаусу нравилось наблюдать за её лёгкостью, её беззаботностью. Это была не та серьёзная, чуткая и порой строгая Кэролайн, которую он знал. Перед ним стояла девушка, впервые за долгое время позволившая себе расслабиться, просто наслаждающаяся моментом. 

— И почему ты привёл меня в свою комнату? — внезапно возмутилась блондинка, размахивая руками. — Знаешь ли, у меня есть своё пространство! 

Клаус усмехнулся. 

— Подумал, ты не будешь против моей компании. 

Кэролайн хмыкнула, сделала пару шагов вперёд и вдруг опустила голову ему на грудь, тяжело вздыхая. 

Клаус замер. 

Он бы мог стоять так вечность, просто обнимая её, чувствуя, как её мягкие локоны щекочут его подбородок, вдыхая её сладкий аромат. Он не помнил, чтобы она когда-либо позволяла ему быть настолько близко. 

Но что-то в её поведении его насторожило. 

Когда Кэролайн подняла глаза, он заметил в них искру — ту самую, что всегда предвещала неприятности. 

— Что такое? — тихо спросил он, внимательно всматриваясь в неё. 

Но вместо ответа девушка резко схватила его за затылок, притягивая к себе, и впилась в его губы жадным, почти отчаянным поцелуем. 

Клаус тихо застонал, но, собрав волю в кулак, попробовал отстраниться. 

— Подожди... — прохрипел он между поцелуями, пытаясь вернуть здравый смысл. — Кэролайн... ты пьяна. 

Она лишь усмехнулась, её губы скользнули вниз — к его подбородку, а затем к шее. 

— И что? — её голос был низким, наполненным хрипотцой. — Это мешает мне хотеть тебя? 

Клаус сжал челюсти. 

— Остановись, Кэролайн, — всё ещё настаивал он, хотя его собственное тело уже предательски откликалось на её прикосновения. 

Но она, словно не слыша его слов, вдруг схватила его лицо обеими руками и заглянула ему прямо в глаза. 

— Если ты не перестанешь строить из себя недотрогу, — прошептала она, тяжело дыша, — я выйду на улицу и пересплю с первым попавшимся парнем. 

Клаус замер. 

На мгновение он потерял дар речи. 

Но затем что-то в нём словно взорвалось. 

Следующий поцелуй Кэролайн он встретил со всей решимостью, что только была в нём. 

Возможно, утром они пожалеют о том, что сделали. Возможно, будут кричать друг на друга, выясняя отношения. 

Но сейчас это было совсем не важно. 

Сейчас Клаус знал одно. 

Эта ночь будет долгой. И совсем не спокойной.