Мечта Ребекки.

Новая жизнь ощущалась по-другому.

Возможно, это странно. А может, и нет. Но Кэролайн как никогда раньше хотелось жить. Прошлая ночь стала для неё незабываемой — они с Клаусом гуляли до самого утра, покоряя вместе улицы Французского квартала. 

Она никогда не видела его таким воодушевлённым. Смотря на него, Форбс осознавала, насколько сильно на нас влияет место, в котором мы живём, и люди, которые нас окружают. В Мистик-Фоллс Клаус всегда был напряжённым, готовым к битве, окутанным тьмой и недоверием. Но здесь, в Новом Орлеане, даже такой великий и ужасный человек, как он, смог обрести равновесие, которого ему так не хватало. 

Кэролайн ловила себя на мысли, что не столько ей были интересны те исторические места, которые показывал ей Майклсон, сколько сам Клаус. Она наслаждалась тем, как он рассказывал о своём городе, как оживлялись его глаза, когда он делился с ней воспоминаниями. 

Он завораживал.

Каждой частичкой своей сущности он притягивал её внимание. За эту ночь Кэролайн не раз спрашивала себя: где же были её мозги раньше?

Слушая. Смотря. Чувствуя его рядом. 

Она поняла одно: Клаус — это тот, кто сможет сделать её лучше. Несмотря на то, каким чудовищем его считали другие, с ней он был другим. 

Одного его взгляда было достаточно, чтобы успокоить её, заставить почувствовать себя центром вселенной. Ни один из её прежних партнёров не давал ей этого. А может, и к счастью. 

Мысль о том, что Клаус может быть тем, кто подарит ей душевный покой, больше не пугала. Напротив, она находила в этом странное утешение. 

Кэролайн понимала, что всё будет не так просто. Клаус — сложный человек с трудным, а во многих моментах и болезненным прошлым. Но разве кто-то говорил, что должно быть легко? Если он действительно хочет быть лучше, она будет рядом. Ведь в этом и есть суть отношений — оставаться вместе, несмотря ни на что. 

Конечно, Форбс не особо верилось, что у них будут нормальные отношения. Они оба — бессмертные существа, для которых время потеряло смысл. Как можно надеяться на простые, человеческие отношения, если ты изначально не ограничен ничем? 

Но, возможно, именно в этом и было их преимущество. 

Даже через сто... триста... пятьсот лет они останутся такими же молодыми, сильными и, возможно, влюблёнными.  

                           *** 

Кэролайн не ускользнуло от внимания, насколько Клаус старался очаровать её. 

Всю ночь он демонстрировал лучшие манеры. Купил её любимое карамельное мороженое, что стало для неё неожиданностью и в очередной раз доказало, насколько он внимателен к мелочам. А позже, когда ночь становилась прохладнее, он без лишних слов протянул ей свою кожаную куртку. 

— Клаус, мне же не холодно, ты прекрасно это знаешь, — с улыбкой заметила она. 

В ответ получила лишь осуждающий взгляд. 

— Позволь мне проявлять свои манеры. Я же воспитанный джентльмен, дорогая, — с лёгкой ухмылкой произнёс он, даря ей самую очаровательную улыбку на свете. 

Чёртов засранец.

Он был восхитителен. 

Кэролайн чувствовала, что отхватила джекпот. С каждой секундой она осознавала — он тот, кто ей нужен. 

С ним хорошо. 

Даже слишком. 

Она не заметила, как наступил рассвет. Время рядом с ним летело незаметно. Майклсон подарил ей ночь, которую она будет вспоминать веками. Их первую ночь в роли... пары? 

Она ещё не привыкла к этой формулировке. Но, кажется, привыкнуть было несложно. 

Клаус действительно старался показать свою лучшую сторону. Даже когда они переступили порог ,,Бойни'', мужчина вёл себя как истинный джентльмен, продолжая её удивлять. 

Они смеялись над какой-то нелепой шуткой, пока не дошли до двери её комнаты. 

— И ты действительно не хочешь составить мне компанию в постели? — с ноткой игривости спросил Клаус, неожиданно прижимая её к стене. 

Она глубоко вдохнула, с трудом подавляя улыбку. Конечно, это было испытание. Но она пообещала себе — в этот раз всё будет по-нормальному, как у всех. 

— Кажется, пару часов назад мы говорили о нормальных отношениях? — с усмешкой напомнила Кэролайн, положив руки на его грудь. 

— Я просто спросил, — его голос был мягким, почти мурлыкающим. — Кто знает, может, я очаровал тебя настолько, что теперь ты не сможешь отойти от меня ни на шаг? 

— И не мечтай, — усмехнулась девушка, ловко выскальзывая из его объятий. — Нормальные отношения, помнишь? 

— Но поцелуй в щёку я точно заслужил, признайся, дорогуша, — он наклонил голову и указал пальцем на свою щёку, как капризный ребёнок. 

Кэролайн рассмеялась. Искренне, по-детски. 

Мысль о том, что самое сильное существо на планете умоляет её о поцелуе в щёку, забавляла её до глубины души. 

— Ладно, заслужил. 

Она наклонилась, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его щеке, но, кажется, у Клауса были другие планы. 

Резко повернув голову, он оставил короткий, едва ощутимый поцелуй на её губах. 

Кэролайн замерла. 

— Ах ты, засранец! — тут же воскликнула она, собираясь отомстить за его шалость, но Клаус уже оказался на несколько метров дальше. 

— Поднимать руку на старших — некрасиво, Кэролайн, — с усмешкой произнёс он. 

— Не в твоём случае, — парировала девушка, поражаясь его настроению. 

Они оба улыбались. 

— Спокойной ночи, Клаус. Иначе мы так и не уснём. 

— Я бы сказал «хорошего утра», — прошептал он, глядя на неё. — Но всё же... доброй ночи. 

— Спасибо, Клаус. Это была незабываемая ночь, — с теплотой произнесла Кэролайн, скрываясь за дверью. 

Клаус остался стоять в коридоре. 

— Это только начало, — тихо прошептал он, уходя в свою комнату. 

Улыбка не сходила с его лица, но усталость уже давала о себе знать. Вторую ночь подряд он не смыкал глаз, и напряжение в теле становилось всё более ощутимым. Однако, пока рядом была Кэролайн, он почти не замечал этого. У него просто не оставалось времени сосредотачиваться на таких мелочах, как усталость.

В центре его внимания была она.

Блондинка, которая с искренним интересом слушала каждую его историю. Девушка, чей звонкий смех согревал его, словно что-то тёплое и давно забытое. Та, кто заставляла его чувствовать... иначе.

Погружённый в эти мысли, Клаус даже не заметил, как на противоположной стороне этажа появился его старший брат.

Элайджа, стоя в тени, с лёгкой улыбкой наблюдал за влюблённым братом.

                         ***

Элайджа Майклсон всегда старался верить в лучшее.

Он был тем, кто, несмотря на все трудности, не терял надежды на будущее своей семьи. Даже когда на их плечи падал груз ошибок, боли и предательства, старший Майклсон продолжал надеяться.

Были моменты, когда у него опускались руки. Хотя, если быть точным, это случалось всего пару раз за всё тысячелетие, что он провёл рядом с Никлаусом.

Элайджа прекрасно понимал, почему его брат ведёт себя так, а не иначе. Он знал, откуда берётся его жестокость, вспышки гнева, неуемная жажда власти и контроля. Но, несмотря на это, даже у него порой не оставалось сил бороться с безумием, которое творил младший Майклсон.

Старший брат помнил всё с самого детства: как их отец с особой жестокостью обращался с Клаусом, как ломал его, оставляя шрамы не только на теле, но и в душе. Каждый раз, когда это происходило, Элайджа проклинал себя за то, что не мог защитить брата. Возможно, именно поэтому он был так терпим к нему все эти столетия — позволяя, а иногда даже потакая, уступая и поддакивая. Он просто хотел, чтобы Никлаус почувствовал ту силу, которой был лишён с самого детства.

Майклсон осознавал: их отец сломал Клауса. Сделал его тем, кем он был. Жестоким. Неуравновешенным. Чрезмерно эмоциональным.

С ним было тяжело.

Но, несмотря ни на что, Никлаус оставался его братом. И только благодаря бесконечной, пусть и мучительной, любви к нему, Элайджа продолжал оставаться рядом.

Но с каждым столетием это становилось всё сложнее.

Безумие, которое творил Клаус, с годами лишь усугублялось. Он становился всё более опасным, всё более беспощадным... До одного момента.

Пока не появился Марсель.

В тот день в Элайдже снова родилась надежда.

Его брат впервые за долгое время начал меняться. Становился чуть мягче, чуть человечнее. Он видел в Марселе себя — того самого мальчишку, которого когда-то сломал их отец. Никлаус хотел дать ему то, чего сам был лишён. Заботу, любовь, семью.

Но счастье длилось недолго. Их жизнь снова превратилась в ад.

И снова из-за их отца.

Когда они думали, что Марсель погиб от его рук, Клаус сорвался. Вернулся в бездну, в ту самую тьму, из которой, казалось, уже не было выхода.

Он стал чудовищем, которого Элайджа всегда боялся.

Безжалостным. Жаждущим крови. Готовым убить любого, кто встанет у него на пути.

В тот момент старший Майклсон потерял веру.

В Никлауса. В семью. В себя.

Он был уверен — это конец. Их семье не спастись. Надежда была потеряна.

До тех пор, пока он не узнал, что Хейли беременна.

Тогда для Элайджи это было словно знак — вот оно. Шанс на искупление всех их грехов. Дар свыше для их семьи. 

Хоуп стала тем, кто смог объединить их семью. Она сделала то, чего не смог ни один из них. Новорождённый ребёнок сумел сплотить всех Майклсонов в их последней битве против отца. 

Хоуп была их верой. Она подарила покой своему отцу, сумела сблизить всех членов семьи. Благодаря ей сам Элайджа познакомился с самой очаровательной женщиной на свете. Благодаря этому чуду спустя тысячу лет каждый из первородных, казалось, наконец обрёл свой долгожданный покой. 

Ведь именно из-за Хоуп Клаус смог проявить ту самую нежность и доброту, которую до этого никто не видел. Только она могла растопить его сердце одной лишь улыбкой. Только ради неё он, наконец, смог одобрить выбор Ребекки — позволить ей строить жизнь с Марселем. Только младшая Майклсон сумела убедить отца одним своим существованием принять Коула в семью, даже если это казалось невозможным. Ведь он был мёртв. Но кто сказал, что смерть может разлучить их семью? Особенно когда рядом была могущественная ведьма. 

Давина стала ещё одним членом семьи первородных. Именно благодаря ей Коул снова был жив. Во имя любви эта юная леди совершила невозможное, за что Элайджа был ей бесконечно благодарен. 

Следующим потрясением для него стала Фрея. Сестра, которую они все считали мёртвой, не только выжила, но и в одиночку сумела победить виновницу своего заточения. Элайджа помнил, как Фрея впервые оказалась на их пороге. Она слегка дрожала, представляясь их сестрой. Ох, какой же скандал тогда устроили Клаус и Коул... 

Элайджа с горечью вспоминал, насколько ,,бурным'' было воссоединение семьи. В ту ночь в их доме звучали крики, гремела разбитая мебель, лились слёзы. Казалось, за один вечер они выплеснули всю боль тысячелетия — обиды, злобу, даже ненависть. Но в конце концов они смогли найти общий язык. Пусть не сразу, но сумели принять друг друга. И, возможно, даже полюбить. 

Сейчас Элайджа мог с уверенностью сказать, что их семья сильна как никогда. Сплочённее, чем сейчас, они не были ни разу за всю свою жизнь. Каждый из них принял себя таким, какой он есть, и нашёл рядом с собой того самого любимого человека. 

Кроме Фреи и Клауса. 

За Фрею Элайджа беспокоился меньше. Казалось, его сестра просто наслаждалась жизнью после тысячелетнего заточения рядом с больной тётей. Она жила. Отдыхала по ночам, заводила лёгкие интрижки, а днём становилась самой ответственной тётей и старшей сестрой, к которой всегда можно было прийти и поговорить по душам. 

Но Никлаус... Тут старший Майклсон не мог сказать того же. Он видел, что брату нужно нечто большее. Тот, кто смог бы понять и полюбить его. Элайджа не раз делился своими мыслями с Хейли, и она полностью его поддерживала. 

Они никогда не упоминали имя Ками в присутствии Никлауса. Даже если он не говорил об этом вслух, все видели, как глубоко он винил себя в её смерти. Их отец вонзил ей кол прямо в сердце, поняв, что она небезразлична его сыну. И хотя Ками и Ник не перешли границы дружбы, было очевидно, как сильно он её уважал. Как ценил её ум и отвагу. 

После её смерти Элайджа с тревогой наблюдал за душевным состоянием брата. Он пытался поддерживать его как мог. Даже когда Клаус полностью закрылся от всего мира, проводя дни и ночи с дочерью, старший Майклсон оставался рядом. Напоминая брату: ты не один. 

Элайджа с горечью вспоминал, как тот регулярно посещал могилу Ками, ощущая перед ней вину. В её смерти Клаус винил только себя. Молодая Камила попрощалась с жизнью лишь потому, что была связана с их семьёй. Это приводило в отчаяние. Разбивало сердце. 

Но с каждым днём старший Майклсон видел, как брат понемногу возвращался к жизни. Никлаус снова спускался за общий стол, снова вёл диалоги. Его душевная рана затягивалась, оставляя лишь шрам. 

Элайджа не мог с уверенностью сказать, что творилось в душе его брата. Но он видел: тот начал приходить в себя после нападения их отца. 

Спустя время Никлаус окончательно вернулся к прежнему ритму жизни, вновь взяв на себя обязанности короля Нового Орлеана. Было приятно видеть, как его брат вновь становится собой. Их жизнь, казалось, вернулась в привычное русло. 

Но затем была та поездка в Мистик-Фоллс... 

В памяти Элайджи навсегда запечатлелось выражение лица Клауса, когда тот увидел плачущую Мисс Форбс рядом с телом своей матери. Он никогда бы не подумал, что связь между его братом и юной Форбс была настолько глубока. 

Старший Майклсон не раз замечал, как Никлаус бессознательно вырисовывал портреты незнакомки. Тогда он лишь усмехался, полагая, что это очередное мимолётное увлечение. 

Но даже тогда Элайджа не придал этому особого значения. До тех пор, пока не увидел своего брата на похоронах Шерифа Форбс. 

В тот момент пазл в голове первородного окончательно сложился. 

Наблюдать за тем, как Клаус буквально застыл, когда девушка запела прощальную песню для матери, было... удивительно. Впервые за тысячу лет он увидел в своём брате не чудовище, не хищника, а человека. 

Но настоящим потрясением стал момент, когда Никлаус предложил — нет, настоял на том, чтобы Кэролайн поехала с ними в Новый Орлеан. 

Для старшего Майклсона всё стало предельно ясно. 

Кэролайн была больше, чем просто увлечение. 

А когда по приезде в их дом на леди Форбс совершили покушение, Клаус, хлопочущий над её бессознательным телом, окончательно дал понять — он влюблён. 

Никогда прежде Никлаус не заботился о ком-то настолько. 

А затем... Затем началась его яростная охота на Гидеона. Убивая каждого, кто встал у него на пути, он словно бы кричал: "Это мой мир. И я защищу её любой ценой." 

И Элайджа понял. 

Никлаус Майклсон любил Кэролайн Форбс. 

Любил так, как не любил никого. 

А момент, который старший Майклсон случайно увидел этим утром — благодаря своей непоседливой племяннице, не давшей ему сомкнуть глаз, — окончательно расставил всё по местам. 

Двое влюблённых наконец-то признались друг другу в своих чувствах. 

И это несомненно радовало Элайджу. 

Потому что если кто и заслуживал счастья... 

Так это был его брат.

                          ***

Кэролайн разбудил стук в дверь. Девушка не сразу сориентировалась, где находится, но просто ответила: 

— Войдите, — лениво потянувшись на удивительно удобной кровати. 

— Кэролайн, ты ещё спишь? — скромно спросила Давина, садясь рядом с блондинкой. 

— Всё нормально... Пора на завтрак? — немного отходя от сонного состояния, поинтересовалась Форбс. 

— Милая, уже три часа дня. Ты пропустила не только завтрак, но и обед, — рассмеялась Давина, наблюдая за удивлением на лице подруги. — Во сколько же ты легла, если так долго проспала? 

— Если честно, под утро. Мы с Клаусом гуляли всю ночь и вернулись домой на рассвете, — мечтательно проговорила Кэролайн, снова погружаясь в воспоминания о прошедшей ночи. 

— Мы уже поняли, что вы где-то пропадали. Он, кстати, тоже недавно встал, — протянула брюнетка письмо молодой вампирше. — Я нашла это у тебя под дверью. 

Кэролайн с любопытством развернула конверт, сразу поняв, от кого оно. 

,,Миледи, 

сегодня у нас будет семейный ужин. Буду рад, если ты составишь мне компанию. 

Я зайду за тобой в 18:00. 

Твой К.''

— Кстати, звонила Ребекка, — продолжила Давина. — Сказала, что у них с Марселем для нас новости, так что сегодня будет семейный... 

— Ужин, — перебила её Кэролайн, лениво покручивая записку в воздухе. — Мой кавалер уже пригласил меня. 

— В жизни бы не подумала, что Клаус такой романтик, — усмехнулась ведьма. 

— Он умеет удивлять, — мечтательно закатив глаза, протянула девушка. 

Но внезапно она резко подскочила с кровати, схватилась за волосы и воскликнула: 

— Чёрт! 

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Давина. 

— Мне совсем нечего надеть! Когда я уезжала из дома, то схватила первое, что попалось под руку, и там точно нет ничего элегантного! — в панике Кэролайн подбежала к своей сумке и начала перебирать вещи, внимательно осматривая каждую. 

— Ну всё, это катастрофа мирового масштаба, — расхохоталась Давина, наблюдая, как подруга швыряет одежду по всей комнате. — Думаю, нам не помешает завтра сходить на шопинг. 

— Я слышу истину в твоих устах, моя дорогая Давина, — с улыбкой поддержала её идею Кэролайн, садясь рядом. 

С момента их первой встречи ведьма вызвала у Форбс симпатию своей искренностью, но в то же время удивительной стойкостью. Давина была добра к ней с первого дня, что, безусловно, зацепило Кэролайн. Они незаметно для себя сблизились, и, кажется, теперь могли назвать друг друга подругами. Ведь последние несколько недель они почти каждый вечер пересекались за кружкой травяного чая. 

Да и, как показалось Кэролайн, Давина нуждалась в друге. По её рассказам, она никогда не была так уж близка с первородными. Конечно, она уважала их, могла о чём-то поговорить, но настоящей дружбы, доверия... этого не было. Она не спешила сближаться ни с кем из их семьи. 

Кэролайн была совсем не против этого общения. Особенно после того, как вчера её дружбе с Бонни и Еленой пришёл конец. 

А ещё после признания Клауса, который, похоже, всерьёз собирался строить с ней отношения здесь, в Новом Орлеане. Это означало только одно: ей придётся остаться здесь намного дольше, чем она думала.

Её мысли ненадолго унесли её вглубь воспоминаний, но вскоре её вернула в реальность Клэр, предложившая на вечер одолжить один из своих нарядов. 

Так что, не спеша, Кэролайн принялась готовиться к ужину в компании первородных.

                         ***

Кэролайн рассматривала своё отражение в зеркале, когда услышала три уверенных стука в дверь. Она уже знала, кто стоит за порогом. 

Улыбнувшись самой себе и в последний раз поправив волосы, девушка поспешила открыть дверь. 

И, конечно же, она не ошиблась. 

Как только дверь распахнулась, перед ней предстал Клаус. Он с интересом оглядывал её с головы до ног, задержав взгляд чуть дольше, чем обычно. 

— Выглядишь сногсшибательно, — хрипловато произнёс он, не скрывая восхищения. 

И действительно, Кэролайн выглядела великолепно. 

Лёгкий голубой сарафан, чуть ниже колен, удачно подчёркивал её фигуру, а простые, но изящные балетки делали образ ещё более женственным и элегантным. Однако больше всего Клауса привлекли её волосы. Сегодня она придала своим волнам идеальную форму, и это лишь усиливало её естественную красоту. 

— Я знаю, но спасибо, — с лёгкой усмешкой ответила Кэролайн, закрывая за собой дверь. 

— Пойдём, иначе мы так и не дойдём до ужина, — предложил первородный, протягивая ей руку. 

— Даже не мечтай, — ухмыльнулась девушка, наблюдая за его реакцией. 

Она знала, что выглядит потрясающе. Не зря же потратила три часа, чтобы добиться такого эффекта. И реакция Клауса лишь подтверждала, что её старания не прошли даром. 

Задумавшись, Кэролайн даже не заметила, как они уже спустились на первый этаж, где собралась вся семья. Все, судя по всему, ждали только их. 

— Вы опаздываете, — нетерпеливо произнесла Ребекка, скрестив руки на груди. 

— Вообще-то, мы вовремя, дорогая сестра, — парировал Клаус, галантно отодвигая стул для Кэролайн, но, заметив, что Ребекка и Марсель не спешат садиться, слегка нахмурился. 

— Садись быстрее и помолчи хоть раз в жизни, — скомандовала младшая Майклсон, оглядывая собравшихся за столом. 

Что-то в её голосе заставило всех насторожиться. 

Действительно, напряжение в комнате ощутимо возросло. Все смотрели на Ребекку, пытаясь понять, что происходит. 

Ребекка и Марсель переглянулись. 

— Дорогая семья, у нас для вас есть новости, — почти пропела Ребекка, и в её глазах сверкал азарт. 

Все замерли в ожидании. 

Ребекка не стала их долго мучить. Она протянула руку вверх, показывая всем огромное помолвочное кольцо. 

За столом воцарилась тишина. 

— Сегодня ночью Марсель сделал мне предложение! 

Её голос звенел от радости. 

Каждый из присутствующих по-своему отреагировал на услышанное. Кто-то был искренне счастлив, кто-то удивлён, а кто-то — в замешательстве. 

Но одно было точно — этот вечер обещал быть насыщенным.