Капля 13. Междумирье

— Какого Дианара ты тут забыл?

Вик потерянно смотрит на широкую спину друга и с удивлением замечает, что сквозь тонкую ткань его рубахи просвечивают кости позвоночника.

Дерек сидит на крыше, подтянув под себя колени, и смотрит куда-то за высокий забор.

— Ты же понимаешь, что нас не должны заметить?

Дерек не отвечает. Тогда Вик подходит и садится рядом. Дыхание перехватывает от той сумасшедшей гаммы цветов, которую он видит за забором, и алое закатное солнце тут вовсе ни при чем. Кто бы мог подумать, что мир такой огромный?

— Видишь те рыжие низкие здания там? — Дерек вдруг протягивает руку и указывает куда-то далеко.

Вик щурится и кивает.

— Это трущобы. Там мой дом.

— Там живут твои родители?

— Мои родители мертвы. Там жил я, пока не оказался здесь.

На какое-то время воцаряется тишина, и в воздухе почти осязаемо повисает вопрос «где здесь?».

Каждому понятно, что Дерек знает всё об этом месте, может ответить на те вопросы, которые снова и снова задает себе Вик, но не делает этого. Не хочет. Дерек тоже понимает, чего от него ждут, но та правда, которую они хотят услышать, окончательно убьёт их детство. Правда в том, что все они верят в особенность своего происхождения, в какое-то великое предназначение, которое от них скрывают. Никто не хочет думать, что они здесь, потому что внешний мир просто боится их принимать.

— Ты хочешь вернуться туда?

Дерек кивает:

— Я вернусь туда, — говорит он так твердо, словно бы не рассматривает других вариантов, — через два месяца мне исполнится шестнадцать, и меня больше не смогут тут удерживать.

— Расскажи мне...

— Тс-с, — Дерек резко встает, — надо идти, пока не хватились.

Он скрещивает руки и идет в сторону выхода. Его шагов не слышно, хоть мелкая галька, которой засыпана крыша, всегда очень сильно шелестит.

— Да какого Дианара! — сквозь зубы произносит Вик, поднимаясь следом. — Так сложно рассказать? Тебе плевать на нас настолько?!

Дерек молчит, даже не оборачивается, и через секунду его бледный силуэт исчезает в проёме двери. Совсем скоро взрослые заметят сломанную дверь и поставят магический блок, тогда попасть на крышу больше не получится, поэтому Вик не торопится уходить.

Он долго смотрит на туманную даль за забором, на широкий зигзаг неизвестной реки и мрачную громаду замка, что возвышается над городом у самого горизонта. Сжимает кулаки, досадливо хмурится, но ничего не может сделать. В этот момент он почти ненавидит Дерека. Почти, что-то в его лице, улыбке, жестах... что-то мешает ненавидеть его полностью.

Они выйдут отсюда. Что бы ни случилось, он обязательно выведет малышку Софи за забор и покажет ей мир. Просто нужно еще немного подождать.

Еще каких-то шесть лет...

† † †

В плотном темно-синем воздухе серебрилась полупрозрачная пыль, щекоча нос. Кругом было тихо. В мерцающем освещении сновали какие-то тени. Пыль попала в нос. Я, не выдержав, чихнула и отлетела в сторону, кувыркаясь в пустоте. Мир вокруг завертелся, размазался... Перед глазами замелькали золотые точки и шары. Я замахала руками, как неумелый пловец, и с трудом остановилась.

Вокруг было пусто. Почти. Что-то слабо кольнуло ухо, я запрокинула голову — луч мерцающей совсем рядом звезды чуть не ткнулся мне в глаз. Я протянула руку и робко подвинула звезду в сторону.

— Ух ты-ы! — протянула я, когда увидела прямо над головой цепочку бледно-желтых лун.

«Ух ты, ух ты, ух ты!» — понеслись слова по воздуху.

Изо рта вырвалось несколько блестящих пузырьков. Кружась, они понеслись вверх и беззвучно лопнули, зацепившись о край месяца. Я оттолкнулась от пустоты и с лёгкостью пузырьков поплыла к лунам, висящим впереди. Заключив в объятия луну, чуть ущербную с одного бока, я снова завертелась в воздухе и понеслась навстречу месяцу. Ухватилась за один его рог и попыталась подтянуться, но насмешливый голос над ухом возмущённо прошипел:

— Тут вообще-то занято!

Я подняла глаза и уперлась взглядом в чью-то коленку. Коленка заерзала и отползла. Я запрокинула голову выше и глаза в глаза столкнулась с миловидной девочкой. Ее длинные мутновато-карие косы свисали с края месяца, сердцевидное личико было идеального румяного оттенка, а совершенно недетские зелёные глаза изучающе смотрели на меня.

Я отпустила месяц и, шагнув назад, повисла в пустоте.

— Ты кто такая? — Девочка склонила голову набок.

— Я? Я Надя, — поморщилась, почему-то с трудом вспомнив свое имя.

— Надя!? — Девушка вскинула бровь. — Его Надя? Ты что здесь делаеш-шь?

— Не знаю, — я пожала плечами, почему-то совершенно не удивившись, когда между идеально ровными зубами девушки проскользнул раздвоенный змеиный язык. — А где я?

— В Междумирье, где же ещё! — возмутилась она, протянула руку и длинным загнутым коготком убрала с моего лица волосы. Ее алые губки расплылись в довольной улыбке. — Ну точно некромантка! — радостно воскликнула она и хлопнула в ладоши.

— Некромантка? — Пожевала знакомое слово. Оно отдавало горечью, чем-то соленым и неприятно резало грудь, но абсолютно ни о чем мне не говорило. Я сплюнула.

— Впервые у нас? — Девочка с пониманием покачала головой и цокнула языком. — Ну ничего-ничего, привыкнеш-шь, и память пропадать перестанет. Айда за мной!

Она махнула ручкой и ловко спрыгнула с месяца, чёрное платье всколыхнулось за ее спиной и шлейфом поползло по пустоте. Месяц покачнулся и завис.

— Какая ещё некромантка? — обратилась я к луне, но, не дождавшись ответа, припустила за девочкой. — А куда мы идём? — глянула в мерцающую пустоту впереди и прикинула, что там ничего нет.

— Увидиш-шь.

Какое-то время шли молча, но в конце концов я не выдержала:

— А почему здесь столько лун?

— Запас-сные, — откликнулась незнакомка и на мой недоуменный взгляд пояснила: — На небе может быть всего одна луна, надо же где-то остальные хранить. Вот их Даник сюда и зас-сунул, а на небо всего по одной выс-ставляет.

— А-а-а... — неопределенно протянула я, сделав умное лицо. — А Даник — это кто?

— Муж мой.

— Муж!? — вытаращилась на девочку.

Определить ее возраст было невозможно, звонкий голосок и детское личико сочетались с красивыми формами, которые едва умещались под вырезом платья. Я даже ощутила нечто вроде укола зависти. Зелёные глаза при этом смотрели серьезно и устало, так обычно смотрят бабушки, которым давно за пятьдесят.

— Мне четырнадцать, — поспешила пояснить девушка.

Я похлопала ресницами, сначала решив, что незнакомка шутит. Но она посмотрела на меня с болезненным пониманием и хмыкнула:

— А знаеш-шь, с-сколько уже лет мне четырнадцать?

— Что это значит? — не поняла я.

Она помолчала. Ход мыслей отражался на ее лице, словно в голове крутился механизм из шестеренок.

— Не помню, — хмуро буркнула она. — Я еще нес-сколько тысячелетий назад с-со с-счета сбилась.

Она вдруг замерла так резко, что я воткнулась в ее спину и, отлетев, закрутилась в воздухе.

— Стоять! — Девушка ловко ухватила меня за ухо и подтянула к себе.

Странно, но боли я не почувствовала. Она наклонилась, сложила какие-то звёздочки в запутанный узор, удовлетворенно кивнула и потянула за одну из звёзд, как за дверную ручку. В тот же миг в пустоте появился белый прямоугольник света размером с обычную дверь, и оттуда, выстроившись в линию, на нас недоуменно возрилось несколько морщинистых физиономий. Одна из них, явно принадлежавшая какому-то древнему родоначалу, высунулась к нам и что-то забормотала беззубым ртом.

— Цыц, бабус-ся, с-с-стойте с-смирно, ждите своей очереди! — сурово крикнула девчонка и повернулась ко мне. — Ну чего стоиш-шь? 

Меня снова схватили за ухо и осторожно, даже нежно, швырнули в дверь. Из черной пустоты я мгновенно оказалась в белой, зажмурилась от рези в глазах и влетела прямо в древнее родоначало. Родоначало повалилось, яростно, но совершенно беззвучно шевеля деснами, и с размаху съездило мне костылем по голове. Я ойкнула, вскочила, тут же зацепила плечом седого мужчину и отскочила, испуганно озираясь. 

На этот раз я оказалась в длинном коридоре, заполненном людьми. Ширинка человеческих тел расходилась по обе стороны от меня и терялась в пустоте. 

— Тише, бабус-ся, тише, — снисходительно забормотала девушка, прикрывая дверь в Междумирье, и, поспешно взяв меня под руку, повела прочь. — Нигде покоя от них нет! — доверительно посетовала она, кидая на старушку хмурый взгляд. — Ни в Верхних Землях, ни в Нижних! Даже после с-смерти с-старые грымзы то кулей гоняют, то духов подкалывают. 

— Как ты сказала? — мой голос осел. — После... смерти? 

— Ну да. Вон их с-сколько! — она обвила рукой очередь. — И это только за три дня. 

— Умерших? 

— Умерш-ших, умерш-ших. 

Я, кажется, побледнела. А потом еще посинела, позеленела, посерела, и все это одновременно. 

— Да ты не бойся! Они мирные, как живые, но только... кхм, — девушка попыталась подобрать нужное слово, — немного мертвые. 

— Ага-а... 

Я сглотнула. 

Мы двигались к началу очереди, проходя мимо заскучавших немного мертвых людей. А я все бледнела, синела и так далее по списку. 

Тут были и совсем старики, и еще маленькие, ничего не понимающие дети. Женщины держали на руках младенцев. Много толпилось моих ровесников, в основном мальчишек, но и девушки имелись. Некоторые держались за руки, кто-то обнимался. Богатые и бедные. Счастливые и грустные. В одежде и... не очень. Всех их объединяло одно — сила, над которой никто не властен. 

— А их всегда так много? — ужаснулась я. 

— Неа, — передернула плечами девушка, — просто сейчас у С-средних ситуация так себе. 

— А что там? 

— Я в их дела с-стараюсь не лезть, — она махнула рукой, — но когда ваш-ших уничтожать начали, там хуже стало. 

«Наших»? Каких еще «наших»? В груди снова что-то мерзко шевельнулось, я поежилась.

 Сложно сказать, сколько мы шли вот так. Молча и слушая, как перешептываются стоящие в очереди люди. Я не устала, но порядком заскучала, и, когда впереди забрезжил конец, нетерпеливо ускорилась. 

— О, наконец-то! — не меньше моего обрадовалась девушка. — Далеко же Стража занес-сло! 

Мы сорвались на бег, и уже вскоре девушка нетерпеливо опиралась руками на большой дубовый стол. 

— Здравс-ствуй! 

— О, здравствуйте, здравствуйте, госпожа Тэра! Давно вас не было видно, какими судьбами? 

Я, робко подошедшая сзади, так и застыла. 

 Тэра? Та самая? Супруга владыки Нижних земель, повелительница земли и покровительница урожая? Вот какой у нее человеческий облик?! Так что ж это получается... Даник — это и есть Дианар, повелитель мертвых? 

Я сдержала нервный смешок и с любопытством заглянула через плечо Тэры, ожидая увидеть загадочного Стража. Но, к моему изумлению, за столом никого не было. Лишь лежала огромная, на весь стол, толстенная книженция, да на самом краешке робко примостились маленькие песочные часы. Желтые страницы книги были сплошь усеяны мелким крючковатым почерком. У стола стояла одинокая табуретка, на которой, съежившись, сидел молодой рыжий парень и глядел на нас взглядом загнанного ежика. 

— Ой, я вам такого привела! — гордо вскинулась Тэра, и ее раздвоенный язык затрепетал перед лицом рыжего парня. Тот тяжело сглотнул. 

— Кого? — послышался низкий голос от стола. 

— Нас-стоящую некромантку! Представляете, по Междумирью ш-шаталась! Надя зовут.

 Знакомое слово опять резануло слух, но подумать мне об этом не дали. Меня коротко пихнули локтем в бок, заставляя шагнуть к столу. 

— Здравствуйте, — я коротко поклонилась книге. 

— Здравствуйте, здравствуйте, — задумчиво протянула книга и вкрадчиво так добавила: 

— Ну-ка, девочка, нагнись ниже, я тебя плохо вижу. 

Я послушно склонилась и тут же получила по голове чем-то тяжелым, да так, что прикусила язык.  

— Аущ! — отпрянула и потерла лоб. Хоть больно и не было, но шишка появится точно! 

— И правда, — хохотнул голос, — живая! 

— А то! — Тэра вскинула голову, будто совершила невесть какой подвиг, и заговорчески переглянулась с... с... На столе стояло нечто, очень напоминающее младенца и кукурузный початок одновременно. На желтой потрескавшейся макушке нацеплены сломанные очки. Голова, переходящая в туловище, снабжалась только одним круглым, как тарелка, глазом и огромным зубастым ртом. В ручонках оно сжимало толстенный, раза в четыре длиннее самого человечка, карандаш. 

— Вы Страж? — изумленно выдохнула я, наблюдая, как ловко человечек перебегает с одного края стола на другой. 

Он замер, поигрывая мускулами на абсолютно голом кукурузообразном теле, заявил: 

— Он самый. 

И расплылся в такой широкой улыбке, что рот его пересек лицо и сошелся на макушке с другой стороны головы. Два ряда мелких треугольных зубов дружелюбно блеснули. От этого зрелища меня замутило. Страж перехватил карандаш другой рукой и уставился на сидящего у стола рыжего парня. 

— Ну что? Как тебя там? — его глаз рухнул с лица на то самое место, из которого обычно растут ноги, и уставился в книгу. — Земко из Алмазного царства... Ты, значится, воровал?

 Рыжий виновато опустил голову. 

— Невесте своей изменял? 

Голова юноши покатилась ещё ниже. 

— Мать свою пытался отравить? 

Голова, сверкая рыжими патлами и как-то неестественно выгибаясь в шее, попыталась скрыться за пазухой, но что-то тихо хрустнуло, и она замерла. Я испуганно уставилась на юношу, но тот не подавал никаких признаков боли. А, ну да... Он мертв, вообще-то... Страж глубоко вздохнул и понимающе хмыкнул: 

— Из-за наследства, да? 

— Угу. 

— Нет, ну кто так травит! — со знанием дела возмутился Страж. — Как можно было перепутать чашки с ядом? 

— Я не нарочно, — из-под опущенной головы послышался всхлип. 

— Тебе туда, — Страж ткнул карандашом в лево. Только сейчас я заметила два прохода чуть позади стола: вправо и влево. Внешне они почти не отличались, но из левого буквально тянуло холодом. 

— В Нижние Земли? — горестно уточнил юноша. 

— В них, родимые. 

— Из-за грехов? 

— Из-за тупости! — взорвался Страж. — Это ж как надо было изловчиться, чтоб самому яд выпить, а матери чай подсунуть? Брысь от сюда!

 Юноша вскочил и было бросился влево, но тут его, поймав за ухо, легко приподняли над землёй.

— Рубах-ху задери, — ласково прошипела Тэра и расплылась в довольной ухмылке, когда опешивший парень поднял край рубахи. — Какой с-с-сладкий! Я тебя еще найду.

И, видимо, чтоб парень не утруждал себя, переставляя ноги, бесцеремонно зашвырнула его в открытую дверь. Так вот как, значит, развлекаются обитатели Нижних земель. Но у нее же муж есть!

— Что? — Тэра поймала мой осуждающий взгляд и вдруг смутилась. — Поживеш-шь тысячелетие другое с этим вечно занятым кротом — поймеш-шь!

— Следующий! — гаркнул стражник, но Тэра вдруг дернулась и, прищурившись, взвилась.

— Какой ещё «с-с-следующий»? Мы так до конца света тут ждать будем, — она обиженно топнула ножкой в зеленом кожаном сапоге. — Ну, с-стражик, — промурлыкала богиня так ласково, что я попятилась. — Позови отца-а! Мне нельзя в Верхние земли, сам знаешь, как Даник к этому относ-сится...

Она игриво провела пальчиком по лысой макушке человека-кукурузы. Страж зарделся так, что рот его пополз вниз. Длинный язык развернулся и атласной лентой свесился со стола.

Тут на табуретку плюхнулся старый, заросший сединой дед:

— Меня ни в Низ, ни в Верх. Меня назад — я перерождаюсь! — объявил он, гордо вскинув бородатый подбородок.

Страж слепил серьезную гримасу и поспешно оборвал:

— Обеденный перерыв!

Под возмущенный гул очереди он спрыгнул со стола и поковылял в правую дверь. Донельзя довольная Тэра побежала вдоль очереди, видимо, разыскивать, какие еще «с-с-сладкие» прибывают в Нижний мир. Дед выдохнул, подпер рукой подбородок и окинул меня выжидающим взглядом:

— А вы здесь по каким вопросам? По Нижним или по Верхним?

Я пожала плечами:

— Пока еще не знаю.

— Ну, придется подождать, — он кинул взгляд в сторону Тэры, весело смеющейся над каким-то пареньком. — Сейчас они с отцом языками сцепятся и, пока все проблемы всех миров не переобсудят, Стража не отпустят.

Я поджала губы:

— Часто умираете, да? — полюбопытствовала.

— Да уж не редко, не редко, само собой. Я монахом работаю.

— А как давно вы тут стоите? — глянула в конец очереди, которого и видно-то не было, только вдалеке мелькало от стены к стене черное платье Тэры. Маленькое, как огонек свечи.

— А Дианар его знает, — он щелкнул пальцем по песочным часам на столе. — Тут же время искусственное.

— Что значит «искусственное»?

— А то и значит. Не настоящее здесь время.

Мои брови сошлись на переносице. Почему-то появилось чувство, будто меня надули.

— Ну и как ты умерла, если не секрет?

— Я? — обижено насупилась. — Умерла? Да я живее всех живых!

В царящем вокруг затишье мой голос прозвучал неожиданно громко, и кто-то из очереди мгновенно осадил:

— Не хвастайся!

— Извините...

Перевела взгляд на монаха. Он смотрел хмуро из-под упавшей на лицо седой пряди, когда темные глаза страшно округлились.

— Черная... — прошептал он.

— Чего?

— Черная! — завопил дед ошалело и отшатнулся, как от прокаженной.

И тут меня осенило. Это же я Черная! Я — некромантка! Та, за которой охотятся Люди Веры! Та, которая... Мысль оборвалась, на ее место мгновенно пришла другая важная и неотложная.

— Мама... — хрипло шепнула я и, резко развернувшись к концу очереди, рванула туда. — Зак!

— С-стоять.

Не успела пробежать и десятка метров, как меня схватили за ухо и приподняли над землей, словно нашкодившего щенка.

— Эй, Тэра, отпусти! — Я забрыкала ногами, рассекая сухой воздух. 

— Еще чего? Чтоб ты здесь вс-сех на уш-ши поставила? — Раздвоенный язык угрожающе затрепетал перед моим лицом.

— Не все ж тебе всем уши пересчитывать! — зло рявкнула я.

Брови грозной богини вдруг изумленно поползли на лоб, и она зашлась звонким смехом, переходящем в старческое кряхтение:

— Ну точно, черная! Колхозница наглая! Что-то мне подсказывает, ты будешь моей любимицей.

Я представила Тэру в окружении молодых, красивых и немного... мертвых парней, которые заглядывают мне под рубаху, как совсем недавно рыжему, и задергалась еще отчаянней.

— Пусти, говорю!

— Тэра, мать твою, ты где?! — гаркнул над толпой голос Стража. — Тащи сюда свою находку!

И меня потащили.