Капля 12. Быть человеком

Когда ко мне вернулась способность мыслить, мы вновь неслись по запутанным темным задворкам. Я плохо соображала, куда бегу — ноги сами несли меня, а ещё руки, сжимающие мои запястья. Одна теплая, другая ледяная. Див и Зак буквально тащили меня за собой, как дети тащат деревянную игрушку на верёвочке, только их светловолосые макушки мелькали перед глазами.

За нами кто-то гнался, и гнался успешно.

Легкие горели, отказываясь впускать в себя сухой затхлый воздух, а ног я не чувствовала, но мысль об остановке не могла даже промелькнуть, отгоняемая шумом шагов и чьим-то криком... Раздался тихий свист, и что-то воткнулось в землю рядом. В идеально остром лезвии я на секунду увидела свое перекошенное от ужаса лицо. В грязных разводах от слез черная метка выделялась неестественно отчетливо, словно нацарапанная углем.  Не сговариваясь, парни потащили меня вправо и втянули в стену. Впереди раздался топот. Див выругался и резко взял влево, мы снова скрылись в стене.

— Нас окружили! — прохрипел Зак. — Эти улицы как лабиринт.

Див снова выругался и резко остановился, по инерции я врезалась в его спину и отшатнулась. Зак поймал меня, и я рухнула в его руки, жадно глотая воздух. Как только сознание немного прояснилось, отстранилась и прислонилась спиной к стене. Я устала убегать и прятаться. Мать Луна, отец Солнце, когда же это закончится?

— Скоро.

— Див? — Я сфокусировала на духе пустой взгляд. Опять залез в мои мысли?

Он протянул руку и коснулся моего лба, отдавая приятной прохладой, затем выругался:

— Снова жар. — Он провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

Его касание было мимолетным, как дуновение холодного ветерка в знойный день. Я невольно прикрыла глаза и тут же ощутила, как Див соединил наши лбы:

— Побудь храброй ещё немного. Твои силы нужны нам обоим, так что не бойся. Если понадобится, я перережу горло каждому из них.

Я сглотнула, даже забыла, как дышать. Протянула дрожащую руку и коснулась щеки духа. Такой ледяной... Осторожно провела пальцем по маленькому пульсирующему шраму. Див жадно втянул носом воздух, закрыл глаза и резко отстранился, сжав рукоять кинжала.

— Держись, ладно.

— Ладно.

Я хотела кивнуть, но в глазах вновь потемнело. И это начинало раздражать. От бессилия хотелось выть. Пугало не то, что нас окружают люди, которых я инстинктивно окрестила охотниками, и даже не то, что выхода отсюда нет. Пугала собственная слабость. Неспособность защитить даже себя.

— Твой... дух ведь здесь? — послышался хриплый голос Зака.

Я кивнула и добавила: — Он собрался драться.

Стражник вдруг невесело рассмеялся. Я повернулась в его сторону, собираясь уточнить причину смеха, но не успела и рта открыть. Они выступили из темноты неожиданно, словно от стены отделились тени. Немного, всего двое, но с мечами наголо.

— Девчонка нужна ему живой, — коротко бросил один, — но не обязательно целой.

Див быстро схватил меня за руку и, видимо, в жесте отчаяния потащил в стену. Бесполезно. С другой стороны нас уже ждали несколько темных силуэтов. Нас и правда окружили.

— Стой здесь! И не вздумай вмешиваться, — втянув обратно, он подтолкнул меня к углу и пихнул ко мне Зака.

Стражник нервно усмехнулся. Привычная краснота исчезла даже с его носа.

— А твой дух... Он отчаянный, да?

— Очень, — устало выдохнула я.

— И наверняка сильный. — вдруг выдал Зак и придвинулся ближе, прижимая меня к стене, лопатками я ощутила холод камня.

Ничего не ответила, попыталась привстать на носочки, чтоб заглянуть ему через плечо и увидеть Дива, но стражник положил руки мне на плечи.

— Меня всегда считали трусом и слабаком, и это правда. Я трус. Но если встать спиной к опасности, не так страшно.

— Див нас спасет, — я не смотрела ему в лицо и старалась, чтоб мой голос звучал уверенно.

Зак хмыкнул в ответ. Впереди раздался сдавленный хрип, а затем словно что-то тяжелое упало на землю. Липкие щупальца страха забрались под одежду, холодом сковывая моё тело. Затем кто-то выругался, но этот крик утонул в скрежете стали. И снова звук падения.Двое.

— Какого Дианара?! — гаркнул новый голос, и я поняла, что охотников становится больше.

До нас донесся уже знакомый свист, и метящий в Зака стальной диск, резко изменив курс, вернулся к хозяину. По задворкам разнесся крик и вязкий, противный до рези в зубах хруст.Трое. Зажмурилась и зажала рот рукой.

— Я не хочу умирать.

Голос Зака я едва расслышала за криками и лязганьем мечей.

— Не говори глупости, — упрямо заверила я, неожиданно разозлившись, — нельзя хоронить себя раньше времени! 

Пятеро... 

Я сглотнула. Я опустила глаза. Видят боги, не заплакать в этот момент было апогеем самоконтроля. Семеро. В каких-то метрах кипела битва, и невыносимо было стоять вот так в объятиях стражника и даже не иметь возможности посмотреть, что там происходит. Только звуки... Шелест гравия, свист металла, хруст. Вот снова упало какое-то тело. Восемь. 

Охотники не видели Дива, и это было нашим преимуществом. Но как долго дух продержится со своим кинжалом против двух дюжин вооруженных до зубов воинов? Кто-то снова выругался. В воздухе завис уже знакомый свист, а потом вдруг что-то хлюпнуло. Вязко и тихо. И совсем близко, прямо у меня над головой. Сердце замерло, я медленно подняла взгляд и заглянула в лицо Заку. Парень едва слышно кашлянул. Из его рта брызнуло что-то теплое, запачкав мне щеку. Глаза выпучились, едва не вылетев из орбит, остановились на мне, и стражник рухнул на колени. Я плохо помню, что происходило дальше. У меня вдруг резко заболело горло. По ушам ударил безумный крик, переходящий в вой. А потом я поняла, что горло болит, потому что это я кричу. Упала на колени рядом с парнем, ничего не видя из-за багровых пятен, танцующих перед глазами. Зак лежал на боку, хлопая кровавыми губами. Укрывая золотистые кольца волос и синюю ткань куртки, под ним расплывалось безобразное багровое пятно. Из шеи стражника торчала деревянная рукоять ножа. 

— Зак... — приподняла его за плечи. — За-а-ак! 

— Сделай для меня... кое-что... — смешанные с отвратительным бульканьем слова стекали по его подбородку кровавыми пузырями. — Пожалуйста... отдай ей это... 

Он сунул руку за пазуху и протянул маленький блестящий предмет. Подвеска-капелька, сжатая в кулаке, медленно закачалась у моего лица. 

Я замотала головой: 

— Ты сам. Сам отдашь ее! 

Вязкий, всепоглощающий ужас заполнял каждую клеточку моего тела. Настоящий, первозданный, тот ужас, от которого погибают последние зачатки человечности. 

Тело била крупная дрожь, и я обхватила плечи. 

— Демон! Зак, держись, мать твою! 

— Там... золото... под слоем... серебра... 

Он выжидающе глядел на меня, а потом, поняв, что я не собираюсь брать украшение, вложил его в мою ладонь. 

— Лилия Григорьевна... найди... 

Жизнь уходила из его тела. Хриплое дыхание обрывалось, краска утекала с лица. Я чувствовала, как из тела уходит жизнь. Утекает сквозь пальцы без шансов на спасение. Это не описать словами, это что-то внутри меня отзывалось на смерть. 

— Заткнись, Тэра тебя подери! — схватила парня за грудки. — Не говори так! 

— Пожалуйста... 

По его щекам заскользили слезы, и я, не в силах сдержать рыданий, быстро закивала. 

— Я отдам, отдам! Обещаю... 

Только вот меня уже не слышали. Глаза стражника замерли, взгляд подернулся поволокой, и только небо отражалось в ясной радужке, такое низкое и тяжелое. 

— Нет, — хрипло выдохнула я. — Нет... нет, нет, нет! 

Мои руки царапали землю, ломая ногти и раздирая подушечки пальцев. 

Вокруг все ещё кипела битва. Див, беззвучный и невидимый, как тень, метался от одной фигуры к другой. Его кинжал с тихим хлюпаньем входил в чьи-то животы, спины, горла... тела падали на землю, как срубленные деревья. 

Они защищались. Да ещё как. Рассекали мечами воздух, целясь в невидимого врага, беспорядочно метали стальные диски, которые ничуть не вредили духу. Исход этой битвы был бы понятен, если б Див не выглядел таким измученным. На нем не было ни царапинки, но мой дух едва стоял на ногах. Привалившись спиной к стене, он тяжело взмахнул рукой, вонзив кинжал в живот какому-то верзиле. Тот охнул и повалился на землю. Одиннадцатый. 

Почему? Я же не сделала ничего плохого, тогда почему меня все ненавидят?! 

Мать Луна, за что?! Я окинула мутным взглядом Зака, лежащего в луже крови. Поднесла к лицу ладони. Багровые разводы крови, смешанной с грязью, застывали в прожилках кожи и ногтях. Это не моя кровь, но тогда почему мне так больно? Сколько некромантов прошло через подобное? Во время Восстания Черных таких, как я, истребляли целыми деревнями. И все ради крови? Да что в ней такого особенного, Тэра подери?! 

Внутри вдруг что-то слабенько чиркнуло, как иногда чиркает уже истлевший огневик, и в груди расползся могильный холод. Низ живота свело в ледяной агонии, и я, заскулив, сложилась пополам. Холод шевелился, переваливался буграми, расползался, заполняя каждую клетку моего тела. И застыл ледяной коркой. Боль отступила.

 — Х-хватит, — я поднялась на ватных ногах. — Пожалуйста, прекратите! Не надо...

 Перемазанный в крови Див попытался возразить, но вдруг пошатнулся и привалился к стене. Моя щека уже привычно зудела, между пальцев пробежали разряды. Я умоляющим взглядом обвила охотников, столпившихся в кучку. Они переминались, глядя странно, смесью ужаса и ненависти, но в то же время изумленно, словно не верили в мое существование до последнего. 

— Чего встали?! — заорал вдруг кто-то, вскинул руку и, не целясь, швырнул в меня стальной диск. 

Див дернулся ему навстречу, но все его движения были такими медленными... Новая резкая боль в плече подействовала отрезвляюще, она словно вышибла слабость и слезы из опустошенного тела. Я тихо вскрикнула и недоуменно покосилась на торчащее из плеча лезвие, провела пальцем по черной, струящейся из раны крови. И засмеялась. Внезапно и звонко. Я смеялась, глядя на то, как черная кровь скользит по руке, скапливаясь в ладони. Холод внутри переливался и подрагивал, отдаваясь эхом в моем смехе. С губ срывались облачка белого пара... Истерика прервалась так же неожиданно, как началась. 

— Вы называете себя людьми?

 Я не узнала свой голос. Каждый звук, каждое слово, произносимое мной, отдавалось льдом и звенело, разливаясь в летних сумерках полупрозрачным паром: 

— Вы убиваете тех, кто кажется вам неугодным. Охотитесь на них, как на свиней, и плюете на невиновных, — мой палец ткнулся в сторону Зака. — Видите мою ауру, и вам этого достаточно, чтоб решать мою участь? Да вы и есть монстры. 

Я выплюнула последние слова, и по щекам снова потекли слезы, но не те, к которым я уже привыкла. Обжигающие холодом и вязкие, как смола. Кровь из раны скопилась в ладони... Я сжала ее. Кровавые дорожки хлынули сквозь пальцы и полились на землю. 

— Прикончить ее, живо! — взвизгнул кто-то.

Ненавижу.

В моей груди словно лопнула туго натянутая струна.

Как же я всех вас ненавижу.

Холод взметнулся и взорвался, обдав всё веером колючих брызг. В этот же миг словно затвердевший ком снега ударил в спину изнутри, и меня швырнуло о стену.

Чей-то шепот. Сильный удар. Темнота.

† † †

Див сунул кинжал за пояс — он ему больше не понадобится. Упираясь руками о землю, поднялся и замер в середине, как раз между охотниками и Надей. 

Он любил наблюдать. Сидя на берегу Бездонного озера, он только и делал, что наблюдал. И это никогда не надоедало. Сейчас зрелище было эффектным. 

Девушка стояла на коленях, упираясь руками о землю. По ее щекам скользили черные злые слезы. Метка налилась кровью и пульсировала. Вокруг раздавался едва различимый шепот, тихий, как шелест соломы в поле. А к Наде со всех сторон подступали Тени. Они безмолвными силуэтами скользили по стенам, земле, по крышам домов, облепляя тело девушки плотным коконом, а затем исчезая в нем. Див краем глаза уловил, как из трупа Зака выскользнуло бесформенное темное пятно. Недоуменно огляделось и тоже метнулось к Наде. Тени срастались, формируя на ее спине нечто целое и живое, напоминающее угловатые ноги паука. Половина охотников, та, что не струсила во время боя, разбежалась, благоразумно пытаясь сохранить свои шкуры. Те, что остались, сжимали мечи и молились. Див был уверен, что боги не услышат их молитв.

 До него донесся обрывок голоса: «Сукины дети... Что она такое?!» 

Дух усмехнулся. Он знал, что его не слышат, но слова вырвались сами. 

— А это и есть то, за что ненавидят черных — их связь с мертвыми душами.

 Надя устало подняла голову, окинула тройку оставшихся охотников безразличным взглядом. Ее глаза. Словно ночные озера. Казалось, даже зрачок утонул в этом омуте, а твари, живущие в темных глубинах, облизываются, почуяв добычу. Один из отростков на ее спине дернулся и со скоростью арбалетной стрелы метнулся в сторону людей. Насквозь прошил мужчину, стоявшего на пути, тот не успел даже вскрикнуть. Меч выпал из разжатых пальцев, изо рта брызнула кровь, и тело обмякло. Второй тонкий, как лезвие, отросток снёс голову одному и задел плечо другого. Тот, ещё живой, кинулся прочь, держась за кровоточащую рану, но острый шип пронзил его с той же легкостью, с какой коллекционер нанизывает на иглу редких бабочек. 

В воцарившейся тишине было слышно, как затихает последний хриплый вздох кого-то из охотников. На секунду все замерло, потом отростки покрылись слабым мерцанием, сжались и рассеялись в воздухе. Тела охотников, лишившись опоры, повалились на землю. Надя покачнулась, попыталась встать, но тут же рухнула в объятия Дива. Он убрал волосы с ее лица и поморщился от запаха, напоминающего металл. Кровь: алая и черная, смешанная с грязью, слипшаяся на волосах, застывшая на ладонях. Девушка порывисто втянула носом воздух, слабой рукой цепляясь за рубашку Дива. Разлепила мокрые от пота и кровавых слез ресницы и одними губами произнесла: 

— Я не хочу умирать...

— Конечно, — выдохнул Див, — конечно, не хочешь. 

Прижал хрупкую фигурку к себе и осторожно зашагал на запах черной магии. Уже на выходе из тупика он замер. Повернулся и взглядом отыскал среди кучи тел одно в синей стражницкой куртке. Ему не нравился Зак. В молодом стражнике раздражало всё: от нелепых кучерявых волос до взгляда, которым он провожал Надю. Но никто не заслужил случайной смерти. 

— Я устрою тебе в Верхних Землях уютное местечко, — пообещал дух и ушел, оставив позади каменный карман. 

Ночь опускалась на город, укрывая от любопытных взоров измазанные кровью стены и мертвые тела. Приносила животворящую прохладу и свежесть. Уже вскоре о «Кровавой бойне» на Свиной улице узнает весь Лэст, а пока лёгкий ветерок разносил по переулкам остатки Мрака и металлический запах смерти.