8.2. Всюду голодные духи стенают, не умолкая...

Фан Дуаньин уверенно держал его за руку, заботясь, чтобы он ни в коем случае не сорвался.

— Да будут свидетелем моей клятвы Небеса, и яростное солнце, и горячая кровь. Если меня не станет, власть над Оленьими рабами перейдёт к рабу Яну, служившему в ставке генерала Ян Цыбао, и он доведёт до конца все незавершённые дела. Я не бежал от проблем и не стремился расстаться с жизнью, — повторил Юань Сюймяо, — просто оказался в безвыходном положении. — Он прикрыл глаза. — Я ещё многого не понимаю, но рабу Яну можно доверять, Оленьи рабы так просто не предадут. Властитель зубатки Су Юн не какой-то подлец, склонный скоропалительно менять решения, и не станет нарушать договор, когда речь идёт о таком серьёзном деле, как союз четырёх государств. Пока я жив, Оленьи рабы будут существовать, союзный договор будет действовать, серебряный рудник будет получен... Малыш Фан, моё присутствие здесь — и есть те ответные меры, которых ты ждёшь. — Он медленно наклонил голову набок и проговорил: — Ты не должен давить на меня подобным образом, это неоправданная грубость.

Фан Дуаньин затащил его обратно на марс и посмотрел на него другими глазами — этот паршивец действительно не Юань Сюймяо.

Он вовсе не обладал ни особенной решительностью и дерзостью, ни способностью разрабатывать хитроумные планы, ни манерами дракона и осанкой феникса.

Но когда он сказал «это неоправданная грубость», Фан Дуаньину показалось, что призрак Юань Сюймяо временами слишком похож на прежнего Юань Сюймяо.

Когда он оказался в безопасности, Ци Булэ вздохнул с облегчением. Он не понял, чего Фан Дуаньин допытывался у Юань Сюймяо, ему хотелось спросить: разве его превосходительство Юань не утратил рассудок от горячки? Каких ответов командир пытается от него добиться? И почему он выглядит довольным, хотя тот как будто ничего и не сказал?

Опустившись на пол, Юань Сюймяо пристально уставился на высушенный ветрами труп.

— Малыш Фан, — мягко позвал он, — мне кажется... главный вопрос, возможно, не в том, что кто-то отправил мне с острова Красного песка тела Оленьих рабов, а в самом корабле. — Он подёргал одежду на высохшем трупе, и она растрескалась под руками на куски — настолько ломкой стала ткань. — Этот человек умер здесь уже давно, а ведь мы стоим на марсе.

— Верно, как мог никто не обнаружить, что на смотровой площадке лежит весьма несвежий мертвец? — Восстановив душевное равновесие, Фан Дуаньин вдруг стал гораздо терпеливее с Юань Сюймяо. — Неужели после его смерти никто не поднимался сюда? Но как возможно, чтобы в столь дальнем плавании на марсе никого не было?

— Дело не только в этом, — заметил Юань Сюймяо. — Матроса убили, скорее всего, при захвате корабля.

Боевой корабль без пушек, совершенно пустой — что же в нём привлекло захватчиков?

Неужели его внушительные размеры?

— Следы крови не только здесь, — неожиданно постучал по мачте Ци Булэ. — В дальних плаваниях иногда ловят морскую рыбу, так что немного испачканная палуба — обычное дело, но кровь есть и в других местах. — Он указал вниз.

С марса можно было ясно разглядеть, что по всей палубе старые доски перемежались новыми, словно на неё наставили заплаток — очевидно, некогда корабль понёс серьёзные повреждения.

Тёмные доски пестрели разрозненными пятнами и царапинами.

Совсем небольшие следы легко было перепутать с сучками или червоточинами в древесине, но с большой высоты стало заметно, что на более светлых новых досках такие пятна отсутствовали, в отличие от старых.

Если сопоставить крошечные пятнышки на тёмных досках с царапинами, прослеживалась длинная полоса, как будто что-то тащили с левого борта судна к правому.

Поскольку основную часть досок заменили на новые, большая часть отметин оказалась уничтожена, поэтому заметить их откуда-либо, кроме как с высоты, не представлялось возможным.

— Что, если кровь не рыбья? — просил Ци Булэ, скрестив руки на груди. — Если доски заменили, потому что они совершенно не подлежали восстановлению, не кажутся ли эти следы довольно жуткими?

— Что могло пересечь палубу, нанеся столь огромный ущерб? — пробормотал Фан Дуаньин.

Они с Ци Булэ прекрасно понимали: большие потёки означали, что кровь лилась спокойно, а подобные крупные скопления мелких брызг крови больше походили на результат неожиданного удара огромной силы. Причём эта чудовищная сила не просто раздавила людей или рыбу до кровавой взвеси, но даже разрушила палубу.

— На пушки тоже не похоже, — покачал головой Юань Сюймяо. — Нет следов огня.

От артиллерийского огня на досках остался бы уголь, выделяя их ещё сильнее, однако на потемневшей древесине отсутствовали какие-либо следы горения.

Таким образом, вопрос оставался прежним: зачем кому-то понадобилось захватывать настолько разрушенное судно?

Которое ещё и совершило дальнее плавание, добравшись до Великой Юнь.

Но где же люди с него?

Если не считать мертвецов, то куда делись прибывшие на корабле — иначе говоря, захватившие его?

Неужели обратились в бегство, едва достигнув Великой Юнь?

— Возможно, нам следует ещё раз внимательно осмотреть корабль. — Фан Дуаньин подхватил Юань Сюймяо под лопатками, Ци Булэ поддержал его под локоть, и они спрыгнули с марса, приземлившись в центр палубы.

Обычного человека прыжок с высоты более двух чжанов поверг бы в ужас, однако Юань Сюймяо даже не вскрикнул, будто для него это было совершенно привычным делом. Едва оказавшись на палубе, он опустился на карачки и принялся разглядывать грязные отметины.

Помимо едва заметных следов крови, на досках остались царапины, и по ним легко прослеживалось направление чудовищной силы. В середине полосы поражения, ширина которой достигала четырёх-пяти чи, доски полностью заменили на светлые, и вокруг них скопления брызг крови были гуще.

— Что здесь внизу? — спросил Юань Сюймяо.

— Внизу ничего нет, — пожал плечами Ци Булэ. — Вы ведь спускались, ваше превосходительство Юань, там огромная чёрная дыра, изначально построенных кают почти не осталось, только на самом дне в ледяной воде плавали несколько мертвецов.

— Да, внизу сплошная чёрная дыра, три яруса палубы разобраны, — тихо произнёс Юань Сюймяо, — но в прошлый раз мы искали «воровку в красном», а теперь нет. — Его лицо выглядело несколько бледным, глаза казались такими тёмными, словно в них плескался беспросветный мрак. — Очень много непонятного, может, если ещё раз тщательно осмотреться, то и ответы найдутся.

Хотя Юань Сюймяо болтал много ерунды, предложение звучало разумно.

Они нашли факелы, открыли двери в трюм и снова вошли в мрачное чрево корабля.

На сей раз они втроём не спешили спускаться в нижнюю часть трюма, где когда-то лежали обледеневшие трупы, а взяли стремянку, чтобы забраться повыше. Фан Дуаньин прикинул, где находилось повреждённое место палубы, и медленно полез наверх. Достаточно высокой стремянки на корабле не нашлось, поэтому они поднимались на некоторое расстояние, переставляли её повыше и лезли дальше, пока не достигли места, где её уже некуда было поставить. Тогда пришлось по-обезьяньи карабкаться по переборкам судна, цепляясь за них руками и ногами.

Им приходилось подниматься лишь в мерцающем свете огней, притом у каждого одна рука была занята факелом, однако Юань Сюймяо вполне успевал за идущими впереди мастерами боевых искусств и не только не задерживал их, но двигался плавно и легко, почти столь же изящно, как плывущие облака и текущая вода.

В темноте трюма лишь три пляшущих огонька пламени озаряли обшарпанную древесину стен и чудовищные наросты, образовавшиеся на изъеденных морем и ветром местах. Одни походили на затвердевшую морскую соль, другие были заржавевшими гвоздями, а некоторые — скоплениями невиданных мелких моллюсков. Кое-где в отверстиях кишели какие-то дрожащие мягкие черви, выжившие, несмотря на то, что, похоже, уже давно покинули море.

Фан Дуаньин не выходил в море на корабле и никогда не видел таких причудливых существ, так что они казались ему отвратительными. У Юань Сюймяо, напротив, эти твари вызывали огромный интерес, иногда он приближался к ним и рассматривал, не отрываясь, пока Фан Дуаньин не оттаскивал его.

Через некоторое время они добрались до места, где на верхней палубе заменили настил.

И в свете факелов увидели, что вокруг новых досок, на сохранившихся старых выделяются тёмные пятна.

Подобравшись ещё поближе, Фан Дуаньин осторожно подвигал тёмные доски.

— Здесь несколько прядей волос, — тихо сказал он.

— Это были люди, — прошептал Юань Сюймяо.

Лицо Ци Булэ посерьёзнело.

Под разрушенной палубой в щелях между запятнанными досками остались волосы — значит, те, кого раздавило на палубе в кашу, так что кровь затекла глубоко под настил, были людьми.

Они одновременно посмотрели вниз — там, куда не достигал взор, в непроглядной черноте холодного трюма тоже должны были лежать трупы.

Весь корабль, сверху донизу, внушал такой ужас, что волосы вставали дыбом.

— А что в других местах? — шёпотом спросил Юань Сюймяо, продолжая лезть вперёд и освещая всё вокруг факелом.

Местами на тёмных деревянных стенах змеились потёки крови, к которым присосались зеленовато-серые моллюски, образовав диковинные жуткие полосы. Ещё чуть дальше кровоподтёки пропали, и факел в руке Юань Сюймяо покачнулся, неожиданно выхватив из темноты лицо.

От ужаса он едва не выронил факел из рук.

— А-а-а-а?

Фан Дуаньин положил ладонь ему на спину, удерживая от падения, протянул собственный факел вперёд и тогда разглядел, что предмет впереди — маска.

Ци Булэ тоже протиснулся поближе, и они втроём ошарашенно уставились на повисшую в воздухе на пряди волос серебряную маску, изготовленную так, чтобы плотно прилегала к лицу. Она уже потускнела, поверхность покрылась пятнами, о происхождении которых не хотелось даже задумываться, а одну её сторону смяло тяжёлым ударом. Прядь волос застряла между досками, и маска зацепилась за другой её конец повреждённым краем, беззвучно покачиваясь на высоте.

— «Среброликий северянин» У Цзылун! — негромко воскликнул Фан Дуаньин. — Говорят, он убил уездного главу округа Хэфу, а потом его поймали и бросили в тюрьму.

— Он из Оленьих рабов, — тихо промолвил Юань Сюймяо. — Уездный глава округа Хэфу клал средства с продажи зерна себе в карман и был тем ещё негодяем. У Цзылун вступился за жителей своей деревни и по неосторожности убил его. Но если У Цзылун возьмёт вину за совершённое преступление на себя, к деревенским жителям Хэфу можно будет проявить снисхождение. Как ты знаешь, самое ужасное в мире преступление — не то, что начальник уезда присваивал налог зерном, а что управлял вверенной ему территорией недостаточно строго и допустил появление смутьяна, убившего государева слугу — что является не только неповиновением императорской милости, но и по сути своей подобно бунту. У Цзылун добровольно признался в непредумышленном убийстве, потому что это сулило лучший исход, чем если бы всех жителей Хэфу признали мятежниками. Но он на самом деле был хорошим человеком, поэтому я вытащил его из тюрьмы.

Фан Дуаньину доводилось слышать про «Дело о присвоении зернового налога в округе Хэфу». Говорят, У Цзылун носил серебряную маску из-за обгоревшего в юности лица и был благородным человеком, всей душой ненавидевшим несправедливость.

Но этот благородный муж вошёл в ряды Оленьих рабов, и теперь его маска висит здесь.

Скорее всего, и жизнь его оборвалась на этом корабле.

— Я слышал, что У Цзылун был настоящим мужчиной. — Ци Булэ не решался прикоснуться к маске — она покачивалась и могла в любой момент сорваться вниз.

— На борту корабля произошло большое сражение. — Юань Сюймяо протянул руку и сорвал маску. — Погибло множество людей, среди них были и Оленьи рабы, и представители клана Су из Вольного города. Но среди тринадцати окоченевших мертвецов нет У Цзылуна, и совершенно не похоже, чтобы они умерли в битве — на их телах нет боевых ран.

Серебряную маску У Цзылуна разбили с одной стороны, и к ней пристала прядь волос с кожей головы, впоследствии кожа высохла, смешавшись с другими пятнами. В момент, когда маска слетела, У Цзылун несомненно получил смертельный удар.

Висела она довольно далеко от того места, где палуба понесла тяжёлые повреждения — в этой её части ничего не чинили.

Чтобы маска У Цзылуна оказалась здесь, он либо должен был уметь летать, либо, как Юань Сюймяо и остальные, голыми руками вскарабкаться по стене, либо в момент его смерти этот уровень палубы ещё был на месте.

Корабль казался совершенно пустым, однако представлял собой жуткую головоломку, в которой повсюду тянулись нити паутины, указующие на гибель людей.

— Слишком странно... — Фан Дуаньин забрал у Юань Сюймяо серебряную маску. — Пока побудет у меня для сохранности. — Затем оттащил его себе за спину и, подняв факел повыше, осторожно двинулся вперёд.

Но, обыскав всю нижнюю палубу, они больше не обнаружили ничего столь же пугающего.

Су Ваньчжи сказал, что на корабле находятся окоченевшие трупы Оленьих рабов, погибших из-за Юань Сюймяо.

Но этот корабль — явно место преступления, зачем Су Ваньчжи, главному среди судовладельцев Су Юна, ведающих дальними плаваниями, пересекать моря на разрушенном и наполовину отремонтированном судне, только чтобы вынудить Юань Сюймяо отказаться от Оленьих рабов?

— Он не мог приплыть в одиночку, на корабле должны были быть матросы и команда, но их местонахождение неизвестно, — пробормотал Фан Дуаньин. — Чудеса какие-то. Раз уж наверху больше ничего нет, давайте поищем ещё внизу.

— Внизу? С тех пор как в балластном отсеке обнаружили Ху Дунхая, братья каждый камешек перевернули, нет там ничего, — нахмурился Ци Булэ. — Правда ничего: ни трупов, ни оружия, ни запасов питьевой воды и еды, ни одежды... совершенно ничего.

— Я не о трюме, — изогнул бровь Фан Дуаньин, сверкнув глазами. — А под днищем?

— Под днищем? — остолбенел Ци Булэ.

Ему действительно даже в голову не пришло отправлять людей проверить там — всё-таки чтобы обыскать днище огромного корабля длиной двадцать два чжана и шириной девять, требовались очень сильные пловцы и довольно много времени. А сейчас, в начале весны, ещё и ужасно холодно, человек не выдержит в воде слишком долго, поэтому осуществить идею Фан Дуаньина довольно затруднительно.

Глаза стоящего рядом Юань Сюймяо загорелись. Пока Фан Дуаньин с Ци Булэ размышляли, как бы относительно безопасно обыскать днище судна, неожиданно заметили краем глаза мелькнувшую тень — Юань Сюймяо ловко взобрался на верхнюю палубу и немедленно нырнул в воду, только послышалось снаружи «бултых».

— А? Что... — Ци Булэ попросту оторопел. Такой холод, а этот — сказано прыгнуть в реку, так прыгну в реку! Да он хоть плавать-то умеет?

Задыхаясь от злости, Фан Дуаньин поднялся следом и тоже прыгнул в реку.

Паршивец слишком важен, ни в коем случае нельзя допустить его смерти.

Стояли весенние заморозки, и студёная вода в реке Ланьцзян пронизывала до костей. Едва оказавшись в ней, Фан Дуаньин весь покрылся мурашками, его сердце чуть не остановилось. Задержав дыхание, он нырнул под воду, из-за холодов чистую и прозрачную, и увидел под кораблём непроглядную чёрную тень, в которой, однако, что-то смутно маячило.

Юань Сюймяо был впереди — неподвижно замер в воде.

Фан Дуаньин медленно приблизился к нему и в пробивающемся сквозь толщу воды свете увидел очертания того, что висело под килем корабля.

Глаза его постепенно открылись шире, от ледяной воды их невыносимо закололо.

Но он совершенно не почувствовал боли.

В воде...

Тени под днищем судна...

Походили на силуэты людей.

Помедлив немного, Юань Сюймяо поплыл вперёд.

Фан Дуаньин последовал за ним. Хотя во время расследований палаты Кайбао он встречал всяких мерзавцев и, можно сказать, повидал многое на свете, но никогда не видел столь жуткого зрелища.

Под огромным, в двадцать два чжана длиной и девять шириной, кораблём держались на весу несколько... покачивающихся от течения людей.

Подплыв ещё ближе, Фан Дуаньин понял, почему тринадцати мертвецам в трюме перерезали горло и выпустили кровь — шеи подвешенных к днищу «людей», то есть, трупов, точно так же крепко обвивала стальная проволока, на горле каждого зияла глубокая рана — не то результат натяжения проволоки, не то — удара острым клинком.

Этих людей тащили за килем, кровь давно вытекла из ран, и пусть они превратились в обескровленные окоченевшие трупы, удерживаемые проволокой, всплыть на поверхность не могли.

Ч... что же это?

От душевного потрясения, не в силах поверить своим глазам, Фан Дуаньин вдруг хлебнул воды и поперхнулся, почувствовав, как по даньтяню разливается холод и всё тело коченеет. Сбоку к нему протянулась рука, подхватила под локоть и вытащила на поверхность.

С шумом вынырнув, Фан Дуаньин закашлялся, а обернувшись, увидел, что Юань Сюймяо, который проявил недюжинную силу, вытаскивая его из воды, молча опустив голову, смотрит вниз с застывшим выражением лица.

Откашлявшись, Фан Дуаньин выплюнул воду и, отдышавшись, спросил:

— Что... что это?

— Мертвецы, — ответил Юань Сюймяо.

— Но почему? — Фан Дуаньин с трудом верил увиденному. — Что это? Кто они? Кто привязал их к килю? С каким умыслом?

Юань Сюймяо медленно покачал головой — пока что по увиденному трудно было представить и невозможно предположить, что именно произошло.

— Сначала вытащим тела, — спокойно предложил он.

Ци Булэ плавать не умел и теперь топал ногами на палубе, с трудом веря своим ушам, что под водой обнаружились ещё трупы. Срочно вызванная гвардия Дунлин потратила три больших часа, чтобы выловить из ледяной воды тела четырёх человек и повреждённую железную клетку.

В клетке, высотой в человеческий рост, висели оборванные цепи, одна сторона покорёжилась, выломанная чудовищной силой — неизвестно, что за тварь держали внутри.

На окоченевших трупах сохранилась порванная красная одежда, но даже несмотря на пребывание в ледяной воде по ним было видно, что умерли они давно — большая часть костей и плоти отсутствовала, остались лишь верхние части тел до берцовых костей, подвешенные за шею проволокой, в разлагающейся плоти застряли уже дохлые морские падальщики. После того, как их вытащили из воды, в нос ударило зловоние, и двоих пловцов из гвардии Дунлин стошнило.

Юань Сюймяо не сводил глаз с разложившихся останков людей, задушенных проволокой. У одного из скелетов был повреждён лоб, а на поясе всё ещё висели ножны для небольшого ножа.

Самого обыкновенного, каким чистят рыбу.

— У... Цзылун? — прошептал Юань Сюймяо.

Услышав его, Фан Дуаньин обернулся и увидел в лучах закатного солнца, как на корабле, полном трупов, Юань Сюймяо тихо опустился на корточки рядом с останками и, протянув руку, осторожно коснулся пробитого черепа.

В нос било зловоние, корабль раскачивался на волнах. Вдруг почувствовав дурноту, Фан Дуаньин отошёл к борту, и его вырвало.

------------------------------------------------

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates