6.2. Тридцать шесть павильонов-дворцов - под ковром изумрудного мха

Гвардия Дунлин бросила Юань Сюймяо в тюрьму.

По мнению Ци Булэ, раз он тронулся умом и уже не в себе, надевать на него кангу не обязательно, достаточно и простых оков. Но Лэй Чжэньсань холодно усмехнулся, и тюремщик выбрал нечто среднее, надев на него самые тяжёлые кандалы.

Юань Сюймяо недавно несколько раз терял сознание от горячки, ему недоставало ци, тело страдало от переутомления — под тяжестью оков он рухнул на колени и барахтался на полу камеры, будто черепаха, высунувшая лапы из-под панциря.

Собственные конечности его не слушались, будто и не принадлежали ему, и в конце концов он оставил попытки подняться, кое-как улёгся на полу и вскоре заснул от усталости.

Через некоторое время раздался громкий крик тюремщика: «Прибыл его величество!». С трудом разлепив тяжёлые веки, Юань Сюймяо поднял голову и в колеблющемся свете огней увидел, как издалека к нему широким шагом приближается невысокий шестнадцатилетний император.

Хуан Лиэр указывал Пэй Луну дорогу.

— Сюда, ваше величество.

Сегодня Пэй Лун оделся в ярко-жёлтое, на груди его извивался великолепный золотой дракон, сверкающий в свете ламп. Бесстрастное выражение его лица не выдавало никаких чувств. В камере перед ним находился его строгий наставник, которого он давно не видел, всесильный сановник, которого он твёрдо решил убить.

Фан Дуаньин сказал, что он погиб на ледяных равнинах Кипящего моря.

Но обстоятельства свидетельствовали об ином: Юань Сюймяо не мог так просто умереть, пусть даже Фан Дуаньин и видел его труп собственными глазами — этот человек всё равно лишь притворился умершим. И не просто разыграл свою смерть, а по-прежнему повелевал дождями и ветрами, не давая Поднебесной покоя.

С тихо скрипнула отворённая Хуан Лиэром дверь, стражи один за другим вошли в камеру и рассредоточились по углам, бдительно сжав рукояти сабель.

Только тогда Пэй Лун ступил внутрь.

В истории ещё не случалось такого, чтобы император Великой Юнь лично посетил тюрьму приказа Великой справедливости. Однако Пэй Лун по молодости давал волю своему нраву, к тому же, Юань Сюймяо был его учителем, и если он желал повидать своего наставника в тюрьме, то сколько бы высокие сановники ни расшибали лбы на утренней аудиенции, остановить его не могли.

В воспоминаниях юного императора Юань Сюймяо был человеком непостижимой глубины и обладал столь обширными познаниями, что прочитанные им книги заняли бы пять возов.

Всегда находился кто-нибудь, кто прозрачно намекал, что Юань Сюймяо нарушает законы за взятки, скрывает правду и обманывает императора, что может поднять восстание — но ему всегда казалось, что его наставник на этом не остановится.

В этой непостижимой глубине, как будто таилось что-то ещё — что-то, что ему было бы ещё сложнее принять, нечто ужасное и неуправляемое...

Есть ли в мире что-то, что может испугать правителя сильнее «измены»?

Но Юань Сюймяо заставил Пэй Луна почувствовать, что тайные действия наставника... возможно, были чем-то совершенно неприемлемым для него, куда страшнее, чем если бы советник Юань устроил заговор, чтобы самому стать императором.

Именно из-за этого странного предчувствия и подозрений, в конце концов Пэй Лун разжаловал Юань Сюймяо и отправил Фан Дуаньина отнять его жизнь.

Но, как он и предвидел, отдавая приказ — наставник никогда не умрёт.

Наставник всегда будет стоять перед ним, непостижимый, всезнающий. В детстве он благоговел перед ним, следовал за ним, пытался понять его...

Десять лет спустя Пэй Лун желал убить его.

Он ступил в камеру. У его ног лежал человек.

Хуан Лиэр приподнял лицо заключённого.

— Ваше величество, преступник Юань Сюймяо здесь.

Пэй Лун оторопело смотрел на лицо человека, которого Хуан Лиэр поддерживал за подбородок.

Эти изящные брови и глаза феникса, белая до прозрачности кожа действительно принадлежали Юань Сюймяо.

Но...

Как это мог быть он?

Даже когда ему снилось, как Юань Сюймяо разрывают на части пятёркой лошадей или предают казни «тысячи надрезов», он и представить не мог, чтобы его наставник вяло распластался на полу в такой позе, глядя на него этими глазами — глядя на него этими глазами, прежде всегда холодными и яростными, словно ничего не видя перед собой!

— Ты... — при виде лежащего ничком, словно превратившегося в духа лапши, узника Пэй Лун не сразу нашёлся, что сказать.

Неожиданно «дух лапши» заговорил первым.

— Как ваше величество продвинулись в «Девяти главах о математическом искусстве»? Где вы остановились в «Главных техниках простого народа» и «Каноне вычислений для морского острова»?

Лицо Пэйлуна немедленно потемнело, и рука Хуан Лиэра, которой он держал Юань Сюймяо за подбородок, задрожала.

— Если ваше величество уже неплохо освоили математические трактаты, — безрассудно продолжал «дух лапши», — подданный должен доложить вашему величеству о важном деле.

Мрачное лицо Пэй Луна мгновенно побледнело — а затем слегка покраснело.

Рука Хуан Лиэра задрожала ещё сильнее — за долгие годы Юань Сюймяо никогда и ни о чём не «докладывал» юному императору. Пэй Лун заступил на престол ещё ребёнком, поэтому Юань-шоуфу много лет вместо него утверждал документы, подписывая их красной тушью(1), и никогда не держался как подданный и не спрашивал дозволения на что-либо, даже после того как юный император принял бразды правления.

На сей раз придавленный к полу Юань Сюймяо не только будто превратился в духа лапши, но и стал послушным псом. Когда он произнёс слова «должен доложить вашему величеству», Пэй Лун точно проглотил за раз десять огромных тонизирующих пилюль — и пусть желал казнить его, но захотел и выслушать, о чём тот «доложит» перед смертью.

— Дозволяю, — после продолжительного молчания медленно промолвил Пэй Лун.

Под его взглядом Хуан Лиэр отпустил Юань Сюймяо и поставил кресло, дабы император сидя выслушал доклад преступного чиновника.

«Дух лапши» поднялся, но кандалы на левой руке и левой ноге, сцепленные вместе, были тяжелее, чем на правой, так что он, опрокинулся на пол, от сильного удара некоторое время просидел в оцепенении и в итоге просто заговорил, так и не поклонившись Пэй Луну.

— Ваше величество, я хотел бы подарить вам серебряный рудник, — небрежно выдал Юань Сюймяо, а потом с серьёзным видом поправился: — Подданный желает преподнести вашему величеству серебряный рудник.

Кровь со всего тела бросилась Пэй Луну в голову. Юань... Юань Сюймяо не только представил ему «доклад», но и «преподнёс в дар серебряный рудник»: «Да правда ли Наш наставник этот... человек, что перед Нами? Не может же быть, что Мы не проснулись и всё ещё видим вчерашний сон, или какая-то крыса стала духом и приняла его облик?» Хотя в душе Пэй Луна вздымались страшные валы и бурлили яростные волны, на лице его волнение не отразилось.

— Вот как? — бесстрастно произнёс он.

Юань Сюймяо потянул свой рукав и вытащил измятый пояс-полотенце, весь грязный и сморщенный, словно его неоднократно замачивали в грязной воде и столько же раз сушили.

А затем велел:

— Хуан Лиэр, набери воды, — велел он.

Юный евнух обескураженно посмотрел на «преступного чиновника» на полу и перевёл взгляд на Пэй Луна, на миг растерявшись, как следует поступить.

Император слегка кивнул.

Тогда Хуан Лиэр распорядился, чтобы стоявший снаружи младший евнух поскорее принёс воды.

Через некоторое время Юань Сюймяо прополоскал грязный пояс-полотенце в тазу, и с ткани постепенно сошёл зеленоватый ил, открывая взору вытканные линии мореходной карты.

Карты, как границ, так и мореходные, — государственная тайна, поэтому при виде того, что у Юань Сюймяо на поясе-полотенце была тайно выткана морская карта, Пэй Лун помрачнел.

Совершенно не замечая императорского гнева, Юань Сюймяо отстирал карту и указал на точку на ней.

— Ваше величество, это Восточное Си.

Государство находилось на юго-востоке от Великой Юнь и на карте выглядело лишь крошечным пятнышком.

До этого Пэй Лун и не знал, где именно находится Восточное Си, и теперь не мог скрыть презрения при виде столь ничтожных размеров его территории.

Затем Юань Сюймяо указал на круглое пятно к востоку от Восточного Си, в несколько раз больше него.

— Это Шицзи и Фоцзи, они имеют общее происхождение, но двадцать лет назад раскололись из-за борьбы между божественными сынами, и с тех пор в каждом свой правитель. — Он перевёл палец на самый север карты, где был изображён лес. — Здесь — обледеневший лес Кипящего моря, в его сердце, по легенде, находится огненная гора. За лесом лежат земли Брандона.

Хотя на карте Брандон не выглядел большим государством, но всё же крупнее пятнышек, представлявших собой Восточное Си, Шицзи и Фоцзи.

— Здесь у Брандона имеется архипелаг, в который входит остров Красного песка. — Юань Сюймяо указал на скопление ничтожных точек на южной оконечности Брандона. — Изначально остров был необитаем, но в последние несколько лет Восточное Си, Шицзи и Фоцзи посылали туда войска... — Он прочертил пальцем длинную дугу от юго-восточного побережья Великой Юнь до Кипящего моря. — ...ведя действия отсюда. Торговые и военные суда этих маленьких государств не только досаждали рыбацким и торговым джонкам на нашем побережье, но даже похищали людей и увозили на остров Красного песка.

— Почему Мы никогда об этом не слышали? — нахмурился Пэй Лун.

— Из-за гибели Сюэ Паньлу, — ответил Юань Сюймяо.

От растерянности Пэй Лун на миг прекратил расспросы.

Сюэ Паньлу погиб на посту начальника береговой охраны позорной смертью, и с тех пор мало кто упоминал о морских делах перед императором.

Сюэ Паньлу погиб под залпами сотен орудий.

Хотя в Великой Юнь имелись и пушки, и военные корабли, однако отнюдь не такие, что были способны выстрелить сотнями артиллерийских снарядов.

Юань Сюймяо перескочил через разнообразные перипетии того времени.

— Всё потому, что недавно на острове Красного песка обнаружили залежи серебряной руды, почти на всей территории острова, не поддающиеся исчислению. Восточное Си случайно обнаружило это обстоятельство, похищая брандонских красавиц, а когда новости распространились, несколько морских государств начали борьбу за этот рудник.

— Раз ты знал об этом, почему скрыл от Нас и не предоставил доклад? — холодно спросил Пэй Лун.

— Тогда ваше величество ещё не освоили девять глав о математическом искусстве...

Пэй Лун и так испытывал душевное волнение, то переполненный восторгом от того, что заставил Юань Сюймяо так низко склониться, то в безудержном гневе от многочисленных обманов этого человека, а он ещё и неожиданно приплёл какие-то девять глав о математическом искусстве! Больше всего Пэй Лун ненавидел, когда Юань Сюймяо заставлял его изучать математические трактаты! К чему самому императору Великой Юнь заниматься математикой?

— Что ты сказал? — спросил он, придя в ярость.

— Вашему величеству неизвестно, что Восточное Си, Шицзи, Фоцзи и Брандон — маленькие морские государства, — без раздумья продолжал Юань Сюймяо, совершенно не замечая государева гнева. — Суммарно в их владении более четырёхсот военных судов и бесчисленное множество артиллерийских орудий. Брандон славится своим кораблестроением, как и Восточное Си, в первом строят большие корабли, а во втором — быстроходные. Шицзи и Фоцзи не строят большие суда, но, в отличие от подданных нашей Великой Юнь, владеют божественной магией крови. Если за год Брандон может построить большой корабль, оснащённый тремя сотнями пушек, то Восточное Си — пять быстроходных судов с сотней пушек на каждом. В Брандоне изобилие огромных заледеневших деревьев, в Восточном Си в изобилии железная утварь и известь, а тунговое масло и другие товары им требуется закупать у Великой Юнь. Таким образом, если Брандон и Восточное Си поднимут оружие, кто победит, а кто проиграет?

Пэй Лун не понял сказанного, как и Хуан Лиэр, и даже на лицах стоявших в камере охранников было написано недоумение.

— Однако государства Шицзи и Фоцзи, — продолжал Юань Сюймяо, не заботясь о том, поняли его или нет, — полагаясь на преимущество, даваемое магией крови, образовали с Восточным Си союз. Вместе они воспользовались слабой государственной мощью Брандона и пожелали захватить часть серебряного рудника. Военные суда, направлявшиеся на остров Красного песка, взяли в плен множество рыбаков с нашего побережья и увезли разрабатывать прииск, страдания этих несчастных не передать словами. Пусть Брандон и слабое государство, но территория его велика, и граница пролегает близко к нашей Великой Юнь. Поэтому правитель Брандона Цзи Жуюй обратился ко мне с просьбой о помощи, надеясь, что Великая Юнь отправит войска на остров Красного песка — а в обмен предложил разделить серебряный рудник.

Пэй Лун вскочил на ноги и, указывая на Юань Сюймяо, в ярости воскликнул:

— Это же серьёзное дело! Почему ты не доложил? Мы никогда не думали, что ты посмеешь узурпировать власть до такой степени! Кто, в конце концов, император Великой Юнь — ты или Мы?

Хуан Лиэр рухнул на колени.

— Ваше величество, умерьте гнев, этот преступный чиновник совершил тягчайшее преступление и его следует подвергнуть казни тысячи надрезов!

Однако Юань Сюймяо и не обратил внимания на Хуан Лиэра, отбивающего земные поклоны и умоляющего императора успокоиться. Он и так сидел на полу и не поднимался. Когда Пэй Лун начал в ярости тыкать в него пальцем, он лишь наклонил голову набок, глядя на него бездонно-чёрными глазами.

Отчего-то Пэй Лун разглядел в этих чёрных, словно безжизненных, глазах невинность и любопытство, совершенно несвойственные его «наставнику», и какую-то нечеловеческую странность. Склонив голову набок, Юань Сюймяо как ни в чём ни бывало вернулся к теме.

— Всё-таки вы не выучили девять глав о математическом искусстве, ваше величество...

Опять он об этом! Пэй Лун рассмеялся от злости.

— Девять глав о математическом искусстве? Выучили мы их или нет, какое отношение это имеет к тому, что ты не доложил о военных действиях на море? Заморские разбойники и пираты похищают жителей нашей страны, если Великая Юнь не пошлёт войска, то станет посмешищем для всего мира!

— Ваше величество, — широко раскрытыми глазами посмотрел на него Юань Сюймяо, — я же сказал, когда четыре государства начали войну, суммарно у них было более четырёхсот боевых судов, за год Брандон может построить один корабль, Восточное Си — пять кораблей... Известно ли вашему величеству, сколько всего военных кораблей в Великой Юнь? — спросил он. — И сколько строят за год?

Пэй Лун опешил.

— Сколько?

— Наша страна почти сотню лет держала запрет на морскую торговлю и лишь недавно открыла морские пути. Как следствие, сейчас у нас всего сто девять военных кораблей, и хотя в прошлом году в округе Динхай восстановили судоремонтный док, боюсь, о судостроении говорить пока рано. К тому же, хотя сто девять военных судов Великой Юнь и оснащены артиллерийскими орудиями, это всё ещё огненные драконы с горящим маслом, по дальности стрельбы сильно уступающие пушкам.

Сто девять? Пэй Лун и правда пришёл в ужас, маска таинственности на его лице наконец треснула, юные глаза совершенно округлились, лицо мертвенно побледнело — всем обликом он теперь напоминал взъерошенную сову.

— Вдобавок, в открытом море, помимо четырёх государств, есть ещё и Вольный город, — неторопливо продолжал Юань Сюймяо. — На каждом боевом корабле Вольного города установлено триста пушек, Сюэ Паньлу погиб как раз под огнём с подобного судна. А всего у Вольного города более двухсот боевых кораблей и более шестиста больших судов дальнего плавания. Вольный город пока не протянул лапы к руднику на острове Красного песка, но не потому, что не собирается сражаться за него — просто время ещё не пришло.

Теперь Пэй Лун понял, почему Юань Сюймяо не предоставил доклад — будь императору Великой Юнь известно об этом, если бы он продолжил бездействовать, то потерял бы честь и доверие простого народа в Поднебесной, а если бы действительно ввязался в войну, последствия даже страшно представить — пожалуй, закончилось бы всё ещё более ужасным бедствием. Уж лучше притвориться, что ничего не знаешь, и сохранить лицо.

— Завтра же Мы отдадим приказ открыть в каждом прибрежном округе судостроительные доки и построить эти боевые корабли! — заскрежетал зубами Пэй Лун. — Мы желаем, чтобы на каждом большом корабле было по триста... нет! по четыреста пушек! Нам нужно триста кораблей! Четыреста!

Юань Сюймяо медленно наклонил голову на другую сторону.

— Ваше величество, не выйдет... Всё-таки вы плохо изучали математическое искусство... — слабым голосом проговорил он.

Император подскочил, словно заяц, которому наступили на больную лапу.

— Мы и не изучали его!

— О... Неудивительно, что ваше величество совершенно не поняли ту докладную записку на десять тысяч слов, что написал подданный. — Юань Сюймяо начал загибать пальцы. — Ваше величество, вплоть до минувшего года Великая Юнь приносила более двадцати двух миллионов лянов серебра в год, содержание императорского дома составляет восемь миллионов в год, военные расходы гвардии Дунлин, войск на заставах, Семи стражей береговой охраны, армии Цючуань — десять миллионов, жалованье чиновников — четыре миллиона, таким образом, уже ничего не остаётся. — Небрежно уронив пояс-полотенце с мореходной картой на пол, он обхватил колени руками, сжавшись в комок, и рассеянно продолжал: — Как подданный написал, сто лет назад в императорском доме было около двадцати тысяч человек, теперь же императорский дом Великой Юнь составляет сто пятьдесят тысяч человек, а в следующем году его численность превысит сто шестьдесят тысяч... На его содержание потребуется потратить уже десять миллионов серебра — столько же, как на военные расходы, и тогда ведомство по учёту населения и сбору налогов опустошит казну и всё ещё останется должно императорскому дому огромную сумму денег. Говорят, в прошлом году служащим на местах уже выплачивали жалованье чёрным перцем, саппановым деревом(2) и древесным углём. Если бы не открытие морской торговли, благодаря которой чёрный перец ещё можно продать, боюсь, многие уездные начальники даже не смогли бы оставаться на своих постах. — Он подвигал согнутыми коленями, раскачиваясь. — Ваше величество, не то, чтобы Великой Юнь не нужны четыреста военных кораблей — Великая Юнь просто не может их себе позволить.

Пэй Лун стоял перед креслом, не произнося ни слова.

Юань Сюймяо раскачивался на полу, совершенно не заботясь о приличиях.

— Но в той докладной записке... — неловко проговорил Пэй Лун после долгого молчания. — ты начал не с этого. Мы открывали её, и на первой странице было о том, как цзяннаньские ткачихи... продают ткани.

Ему не понравилось читать про то, как ткачихи из Цзяннани торгуют тканями, к тому же, Юань Сюймяо не написал, каковы они из себя — юные шестнадцатилетние прелестницы или же нет.

— Моя вина, что я недостаточно хорошо написал доклад, — невозмутимо признал Юань Сюймяо. — Думал, вы поймёте, ваше величество.

Пэй Луну следовало бы разозлиться, но он не мог. Лицо его позеленело. Правду говорил Юань Сюймяо или нет, за год самостоятельного правления он уже начал кое-что понимать.

Он знал, что императорская родня многочисленна, что они тратят много денег, а налоги не платят, но не представлял, что их настолько много и что расходуют они такие огромные суммы.

— На колени! — Он смотрел на «наставника», который никогда не говорил ему и полслова о том, что у него на уме, а теперь Юань Сюймяо превратился в подхалима, отвечающего на все вопросы. Это было странно, но в то же время не казалось Пэй Луну странным. Прежний Юань Сюймяо не сворачивался в клубок, он всегда стоял к Пэй Луну спиной. Но будь то раскачивающийся на земле или вечно стоящий к нему спиной — они оба вызывали у него одно чувство.

Они... неважно, преклоняли перед ним колени или нет, имели скрытые мотивы, но вовсе не желали ему зла.

Как не желали зла и Великой Юнь.

Услышав приказ опуститься на колени, Юань Сюймяо поспешно выполнил его, и тут вдруг его осенило.

— Вспомнил. Я написал о цзяннаньских ткачихах, потому что хотел объяснить вашему величеству, почему при ежегодном богатом урожае и изобилии товаров в Великой Юнь не удаётся собрать серебро.

— Почему? — ошарашенно спросил Пэй Лун.

— В Великой Юнь редко встречаются залежи серебра, поэтому ляны мы не производим. — Хотя Юань Сюймяо лежал ниц на полу, шея у него отличалась гибкостью, так что он легко вскинул голову. — Серебряные ляны в Великой Юнь не приумножаются, однако императорский дом может расшириться, причём императорская родня не только рождается, но ещё и умирает.

— Что это значит?

— Допустим, в Поднебесной только двадцать тысяч лянов, в прошлом году императорский дом получил пять тысяч, на жалованье чиновникам и военные расходы ушло три тысячи. Если в этом году в императорском доме родится десять человек, значит, нужно прибавить пятьдесят, умрёт двое — вычесть десять, но на достойное погребение придётся потратить ещё сто. Тогда в этом году сбережения императорского дома составляют три тысячи лянов, и две тысячи потрачены на покупки, в следующем году сбережения составят три тысячи двести лянов, а на покупки потратят тысячу восемьсот пятьдесят, то же касается знати и богатых торговцев. Таким образом во всей Поднебесной в прошлом году народ получил четырнадцать тысяч, а в этом году получит только семь тысяч семьсот десять. Если так пойдёт и дальше, то серебра будет всё меньше, а ценность его — всё выше. Чем дороже серебро, тем дешевле продукты труда, и если в прошлом году цзяннаньская ткачиха могла продать штуку полотна за десять лянов, то в этом — лишь за пять с половиной... Хотя в Великой Юнь производят много товаров, в народе всё меньше и меньше серебра, а как без денег простые жители будут платить налоги и поборы? Поэтому казна пустеет, чиновники не получают жалованья, а в доках не строят корабли!

Слова Юань Сюймяо вовсе не были призваны растормошить глухого и вразумить глупого.

Пэй Лун действительно не изучил девять глав о математическом искусстве и не знал, как Юань Сюймяо произвёл эти подсчёты.

Но он понял.

Шестнадцатилетний юноша обладал живым умом и в самом деле усвоил новую тему с большей лёгкостью, нежели старые сановники, пусть даже она переполняла его леденящим ужасом.

Ему не нравилось, что Юань Сюймяо узурпировал власть и единолично управлял государством, и он сделал всё возможное, чтобы разжаловать его.

Думал, что убийство Юань Сюймяо сделает всё в Поднебесной проще.

«Мы — высочайший правитель по воле Небес и должны тысячи осеней, во веки веков наслаждаться вечным спокойствием».

А потом... Юань Сюймяо сказал, что он ошибался, потому что не освоил девять глав о математическом искусстве.

Пэй Лун смотрел на склонившегося на полу Юань Сюймяо.

Который легко попросил дозволения «доложить вашему величеству» и так же легко встал на колени, словно комок мягкого теста.

С покрасневшими глазами и побледневшим до синевы лицом юный император походил на расстроенную сову, павшую духом.

Хуан Лиэр с трепещущим от ужаса сердцем ничком лежал на полу, в тюремной камере воцарилась мёртвая тишина.

После долгого молчания Пэй Лун слегка кашлянул.

— И поэтому... ты решил подарить Нам серебряный рудник?

Со всех сторон вдруг раздались глубокие вздохи: точно, Юань Сюймяо ведь сказал, что желает преподнести в дар его величеству серебряный рудник.

— Страны четырёх морей сражаются за серебро, и Великая Юнь не может ввязаться в борьбу, но не может и ничего не предпринимать. — кивнул Юань Сюймяо, но не сказал, какие меры принял он сам, а просто продолжал: — Подданный подписал с Цзи Жуюем и остальными договор о получении доли прибыли с рудника Красного песка, требуется лишь скрепить его серебром, и Великая Юнь завладеет этим прииском.

Только что усвоив краткое введение в девять глав о математическом искусстве, Пэй Лун уже понял, насколько важен для Великой Юнь этот неожиданно обнаруженный рудник.

— Сколько требуется серебра?

— Пять с половиной миллионов лянов.

Юный император поперхнулся воздухом — пять с половиной миллионов! Да во всём ведомстве по сбору налогов не наберётся столько денег — как и подсчитал Юань Сюймяо, в этом году казна опустела, ничего не осталось.

— Подданный приобрёл рудник как частное лицо и, разумеется, не требует денег из государственной казны, — не раздумывая, заявил Юань Сюймяо.

— Так вот почему ты устроил эти махинации! — не в силах сдерживаться, негодующе ткнул в него пальцем Пэй Лун. — Украл то, что поручено охранять! Похитил дань иноземных послов в обмен на серебряный рудник!

Юань Сюймяо моргнул раз, другой, и с некоторой обидой в голосе тихо проговорил:

— Дары со всего мира... Великая Юань по старым традициям платит за них в десятикратном размере, у ведомства по сбору налогов нет столько серебра. Будь даже это обмен товарами, Великая Юнь всё равно понесла бы убытки. К тому же, Восточное Си всегда стремится поживиться за чужой счёт, да и за серебряный рудник боролось яростнее всех...

Поэтому захватить привезённые в дань Восточным Си и другими государствами товары высочайшего качества, чтобы тем самым сохранить достоинство Великой Юнь, да ещё и расплатиться по договору за рудник Красного песка и вырыть яму Восточному Си — как будто идеальный план действий?

Вновь придя в ярость, Пэй Лун холодно усмехнулся.

— Если всё так, как ты говоришь, ты не должен был убивать посла Восточного Си! Не должен был подстраивать смерть Ху Дунхая и тринадцати охранников клана Су! Раз уж ты не собирался устраивать беспорядки и вводить войска, а лишь хотел сохранить репутацию Великой Юнь, зачем убивать людей? Отдавая приказ убить человека, ты не подумал о том, сколько у Восточного Си военных кораблей? И сколько боевых кораблей у Вольного города? По твоим же словам, у Великой Юнь всего сто девять никуда не годных судов, как мы будем им противостоять?

— Ваше величество. — Юань Сюймяо был глубоко уязвлён. — Деньги за рудник утеряны. — Он повозился на полу. — Подданный не посылал никого расправиться с послом Восточного Си и не приказывал Ху Дунхаю отравить охранников клана Су. Подданный лишь устроил, чтобы старые друзья из гвардии Дунлин перенесли дары на «Звездопад» и немедленно вышли в море, в порту Минъюэ обменяли их на серебряные ляны, а затем направились в Брандон. — Понурив голову, он пробормотал: — А потом «Звездопад» исчез, так и не достигнув порта Минъюэ.

Иными словами... плата за серебряный рудник, который Юань Сюймяо решил «преподнести в дар», на текущий момент была утеряна, а без неё союзный договор утратит силу.

От того, что приобретённый рудник вот-вот уплывёт из рук, Пэй Лун вскипел гневом.

Хотя никогда не виденный им прииск мог оказаться лишь выдумкой Юань Сюймяо, отчего-то Пэй Лун поверил ему без тени сомнения.

— Мы велим тебе немедленно выяснить, куда пропал «Звездопад»! — злился он. — И вернуть это серебро... эти дары! Поскольку ты никого не убивал, Мы дозволяем тебе искупить свою вину и расследовать, кто убил охранников клана Су! И отчего умер Ху Дунхай...

Тут император осёкся.

Он вдруг вспомнил, что ещё вчера приказал Фан Дуаньину и Хэ Инлину стать «чижом».

Сощурившись, он посмотрел на коленопреклонённого Юань Сюймяо. Слова государя — не шутка, и раз уж он их произнёс, то не может тут же забрать.

Юань Сюймяо коснулся лбом пола.

— Подданный повинуется.

Пэй Луну почудилось, что перед ним бесформенный дух лапши, овладевший искусством околдовывать императоров, и он отшатнулся.

— Кто ты на самом деле? — вырвалось у него.

— Ваш виновный подданный Юань Сюймяо, — ответил тот, распластавшись на полу. — На шестнадцатом году правления прежнего императора под девизом Ваньюэ подданный был назначен начальником канцелярии по делам наследника престола, в первый год Шэньсю — отстранён от должности. В прошлый раз вручил вашему величеству «Канон вычислений для морского острова». Вашему величеству не понравилось, так что подданный использовал пресс для бумаги...

— Довольно! — На Пэй Луна накатила душевная усталость. — Ты виновен в сокрытии правды от императора, это тяжкое преступление. Если сумеешь вернуть иноземные дары, получить серебряный рудник Красного песка и выяснить, кто убийца... то Мы... позволим тебе жить.

Он махнул рукой и ушёл, не оглядываясь.

Хуан Лиэр поспешил следом, охранники тоже вышли один за другим.

Он посмотрел вслед удаляющемуся императору и его свите и наклонил шею набок.

— Если хоть слово из сказанного сегодня выйдет наружу, Мы убьём тебя на месте, — на ходу сказал Пэй Лун Хуан Лиэру.

— Раб не понял ничего из беседы вашего величества с его превосходительством Юанем, — заверил тот. — Обладай раб смелостью сотни храбрецов, и то не посмел бы распространяться о любых делах вашего величества. — В его устах Юань Сюймяо от «преступного чиновника» вновь возвысился до «его превосходительства Юаня».

А Пэй Лун в смятении духа даже не заметил.

-----------------------------------------

Автору есть, что сказать: с тех пор, как я изучала математику в начальной школе, прошло уже много лет, всё позабыла, да и тогда частенько ошибалась в расчётах, так что если в неразберихе выше имеются ошибки... подскажите мне правильный ответ = =...

---------------------------------------

(1) Красной тушью император утверждал документы или добавлял к ним комментарии.

(2) Саппановое дерево (Caesalpinia sappan L.) — растение из семейства бобовых, древесина служит для получения натуральных красителей, сердцевина ствола используется в традиционной китайской медицине для лечения застоя крови, обезболивания при травмах и ушибах, при послеродовых кровотечениях и т.д.

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates