5.2. Души-хунь мои бродят в дурмане, давно уже их не дозваться...

Столица, улица Синхуацзе(1).

Здесь, относительно далеко от императорского города, стоял небольшой особняк со стенами цвета киновари и красной черепицей — резиденция Ван Хэна из Ритуального приказа.

Ван Хэн и Цзинь Лэлин покинули палату Глубокой учёности вместе, но едва ли перемолвились хоть словом о деталях «задержания» Юань Сюймяо. С совершенно разными эмоциями, отразившимися на лицах, оба они сели в паланкины, и за воротами Небесного города разъехались в разные стороны. Ван Хэн поспешил в свою резиденцию.

Не успел он шагнуть за ворота, как со двора донёсся насмешливый голос.

— Брат Вэнькэ вернулся.

Когда Ван Хэн вдруг увидел этого человека, его перекосило.

— Цао Цинчэн, ты... — Он подошёл ближе и понизил голос. — Почему ты ещё здесь?

Во дворе резиденции Ван Хэна перед каменным экраном стоял высокий и стройный мужчина, на вид порядочный и с честным лицом, одетый в простое сине-зелёное одеяние, как обычный школьный учитель. Фамилия его была Цао, имя — Ваньчжи, второе имя — Цинчэн. В юности он учился вместе с Ван Хэном и был его старым приятелем.

Цао Ваньчжи долго жил в округе Динхай и имел статус местного сяншэня(2) — деревенского учёного. Ван Хэн уехал служить в столицу десятилетия назад, но их переписка не прерывалась. Во втором лунном месяце Цао Ваньчжи с Ван Хэном сыграли свадьбу своих внуков, и таким образом старые друзья ещё и породнились семьями.

Как следствие, в тот день, когда Ван Хэн получил высочайший указ разузнать о клане Су из Вольного города, Цао Ваньчжи неожиданно возник на его пороге.

Ван Хэн понятия не имел, когда его приятель выехал из округа Динхай и прибыл в столицу, но едва он вернулся от юного императора, как увидел его у ворот.

— Давно не виделись, брат Вэнькэ, — с улыбкой поприветствовал его Цао Ваньчжи. — Надеюсь, ты был в добром здравии с нашей последней встречи?

Ван Хэн сначала приятно удивился приезду старого друга, но от этой улыбки у него вдруг мурашки по коже побежали.

— Милый брат Цинчэн, как же ты внезапно очутился здесь?

— Слышал... его величество интересуется заморским Вольным городом, — встряхнув рукавами, вежливо заговорил Цао Ваньчжи. — Твой бесталанный младший брат приехал специально, чтобы развеять твои сомнения. — Он слегка улыбнулся. — От рождения я получил фамилию Су, меня зовут Су Ваньчжи.

Ван Хэн застыл как вкопанный.

Он бросил взгляд на своего домоправителя. Рядом со стариком стоял человек в чёрном, на лицо совершенно незнакомый, приставив кинжал тому к спине.

Смертельно бледный домоправитель, которому перевалило уже за шестой десяток, дрожал всем телом.

— Х-хозяин... пришли бандиты и по... похитили госпожу...

— Цао Цинчэн, ты... — в потрясении вырвалось у Ван Хэна.

Назвавшийся «Су Ваньчжи» хлопнул в ладони, и ещё двое в чёрном вышли вперёд и схватили Ван Хэна. Сопротивляться у того не было ни сил, ни смелости, он лишь уставился на своего старого друга, неожиданно превратившегося в незнакомца.

— Что ты сделал с моей женой?

Су Ваньчжи вытащил из-за пазухи складной веер и с улыбкой стукнул Ван Хэна по макушке.

— Знаешь ли ты, почему я столько лет поддерживал связь с тобой? Су и Ваны действительно связаны многолетней дружбой. Если бы наш Вольный город не помогал твоей семье сбывать контрабанду, то как она могла бы настолько разбогатеть в округе Динхай? И откуда бы взялось серебро, чтобы с детства оплачивать твоё обучение? Всё из-за подлого Юань Сюймяо. С открытием морских путей каждый теперь может заниматься торговлей, и твоя семья потеряла способ обогащения. А его превосходительство Ван знает лишь, как сидеть за книгами да нести службу чиновником, пропускает мимо ушей, что происходит за окном, и не представляет, какое несчастье постигло его родичей, какие невзгоды им приходится терпеть. Горе, о, горе!

Совершенно не понимая, о чём он говорит, Ван Хэн разозлился.

— Что ты сделал с моей женой? Я же выдал внучку за твоего внучатого племянника, вы что... спланировали это заранее?

— Ван Вэнькэ, я с тобой деликатно, а ты всё никак не понимаешь, — покачал головой Су Ваньчжи и сделал паузу. — Семья Ван шестьдесят лет служит заместителями начальников береговой охраны в округе Динхай и, благодаря запрету на морскую торговлю, сколотила состояние, воруя то, что поручено охранять, и занимаясь контрабандой товаров местного производства. Ты правда не знал? Слабая отговорка. Юань Сюймяо снял запрет на морскую торговлю, перерезав твоей семье пути обогащения, а ты не знал?

— Какое это имеет к тебе отношение? — возмутился Ван Хэн.

— К несчастью, — усмехнулся Су Ваньчжи, — Юань Сюймяо перешёл дорогу и тебе, и мне, и раз уж наши интересы совпадают... — Он бросил взгляд на домоправителя Чжана, непоколебимый, как гора Тайшань, кинжал в руках человека в чёрном и улыбнулся ещё шире. — Почему бы мне не поведать тебе, почему загорелась башня Небесного коня? Кто похитил сокровища иноземных государств, привезённые в дань? И с какой целью их украли? Брат Вэнькэ может доложить его юному величеству: Юань Сюймяо обладал могуществом, достигающим небес, сокрыл правду и обманул императора, у него были личные войска, более того, он без ведома маленького императора отправил их в Брандон, воспользовался мощью и влиянием Великой Юнь, дабы запугать Брандон и присвоить себе брандонский серебряный рудник. Я могу сообщить все детали этой истории.

Ван Хэн был в ужасе: одних только слов, что Юань Сюймяо собрал личное войско, было достаточно, чтобы казнить девять поколений его семьи.

Если это правда, то Юань Сюймяо поплатится головой, а что до открытия морских путей — как говорится, человек ушёл, и чай остыл, скорее всего, и этот план отменят.

Дело слишком серьёзное: Су Ваньчжи выдал себя за подданного Великой Юнь и породнился с семьёй Ван с далеко идущими и явно не добрыми тайными помыслами. Но его супруга и домоправитель в руках этого человека родом из Вольного города — разве мог Ван Хэн, будучи главой Ритуального приказа, не знать, что Вольный город — это гнездо морских разбойников! Его внучка тоже, скорее всего, попала в лапы пиратов. Ван Хэн вмиг покрылся холодным потом. Во-первых, он не понимал, зачем Су Ваньчжи понадобилось брать в заложники всю его семью? Во-вторых, ещё неизвестно, правда ли Юань Сюймяо собрал личное войско. Неужели... неужели этот человек на самом деле готовился к восстанию?

Видя, что его старый друг побледнел так, словно вот-вот умрёт от страха, Су Ваньчжи доброжелательно попросил людей в чёрном проводить его в дом, связать по рукам и ногам и уложить на кровать, чтобы его превосходительство Ван отдохнул. В резиденции было всего человек тридцать, считая старых и малых. Су Ваньчжи не стал создавать затруднений прислуге, лишь нанял повозку и у всех на глазах похитил госпожу Ван.

Как давний друг Ван Хэна, он прекрасно знал, что тот любит жену больше жизни, и, пока госпожа Ван в его руках, не посмеет ослушаться.

Именно поэтому сегодня в палате Глубокой учёности Ван Хэн упорно настаивал, что Юань Сюймяо «брал взятки, нарушал законы, привёл в беспорядок государственные дела и подозревается в поддержании тайных связей с иноземными странами», что его следует схватить и передать в руки правосудия — Су Ваньчжи хотел, чтобы юный император казнил своего бывшего советника.

Но Ван Хэн не осмелился упоминать о «личном войске» — это было слишком серьёзное обвинение. Испокон веков и во все времена мало какой правитель был способен простить, что кто-то собрал своё войско, ведь совершить такое — всё равно что гладить Сына неба против его драконьей чешуи. Кое о чём он догадался: неожиданное вмешательство Вольного города в дела Великой Юнь и сумасбродная попытка добиться казни Юань Сюймяо, скорее всего, связаны либо с набором войска, либо с захватом серебряного рудника.

А возможно, и с тем, и с другим.

Семьи Ван и Су теперь связаны друг с другом, госпожа Ван оказалась в их руках — Ван Хэну ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Тем более, Су Ваньчжи действовал не в одиночку.

Ван Хэна переполняло отчаяние. Рядом с императором определённо находится шпион Вольного города, иначе откуда Су Ваньчжи узнал, о чём беседовал с ним его величество и что он сам говорил в палате Глубокой учёности?

— Сегодня его превосходительство Ван выступил с проникновенной речью, открыл людям глаза, — улыбнулся ему Су Ваньчжи. — Восхищён, восхищён.

Обливаясь холодным потом, Ван Хэн вдруг пришёл в ярость.

— Да что в конце концов... тебе нужно? Даже если бы сегодня я не выступил с речью, между Юань Сюймяо и его величеством и так разлад, в любом случае... в любом случае император его не простит! Так зачем... зачем ты вынуждаешь меня...

Су Ваньчжи встал, заложив руки за спину, и вздохнул.

— Его превосходительство Ван уже стар, зрение подводит. — Он отряхнул рукав. — Юань Сюймяо — человек с твёрдым характером, действующий беспощадными методами, готовый разбить котлы и потопить лодки, отрезая себе пути к отступлению, способный истребить и правых, и виноватых, как огонь уничтожает и яшму и камни... — Он тихонько вздохнул. — Боюсь, воспитанный им маленький император лишь перенял от него внешние манеры, но не обладает его жестокостью.

***

Особняк Юань.

После того, как энергия меча этого «совершенного мастера» рассеялась, Юань Сюймяо ещё не скоро открыл глаза.

Цзи Чуньхуа уже задремала, опустив голову на стол.

Её украшенные многочисленными подвесками чёрные волосы разметались тучей, шпилька выпала из узла и осталась лежать сверху.

Чёрный шёлк волос оттенял белоснежную, словно нефрит, шею, красавица походила на нежный и прекрасный цветок груши или яблони.

Но Юань Сюймяо оставался равнодушен к её красоте.

Он встал и подошёл к окну.

Стояла глубокая ночь, беззвёздная и безлунная, даже цикад или грызунов не было слышно.

Он смотрел в окно.

Просто стоял на месте.

И за всю ночь не произнёс ни слова.

Небо постепенно посветлело, и лежащая на столе Цзи Чуньхуа вдруг заговорила:

— Одинокие мужчина и женщина провели ночь в спальне, а ты полночи не спал.

Юань Сюймяо ответил далеко не сразу.

— Мне приснился сон, — прошептал он спустя долгое время.

— Ты способен видеть сны? — в безмерном удивлении подняла голову Цзи Чуньхуа — этому бестолковому, безрассудному призраку ещё снятся сны? И чьи же сны ему снятся?

— Да, — ответил он. — Во сне я видел лазурное небо и бескрайнее море... птица вылетела из родных краёв, преодолела бесчисленные тысячи ли... она летела и летела день за днём, а потом упала в море и погибла.

Он не обернулся, так и смотрел в окно, как понемногу занимается рассвет и светлеет небо — но оно, безразлично-серое и мутное, совсем не радовало глаз.

Лишь навевало беспросветную печаль.

— Эта... птица, что исчерпала все свои умственные и душевные силы, упала в море и умерла, но мне... — Он говорил очень тихо и медленно, будто всё ещё во сне. — Мне всегда казалось, что мир постоянно меняется, и, быть может, не стоит так решительно обрывать связи, а совершая некоторые выборы... не обязательно было так... так...

Цзи Чуньхуа уставилась на спину Юань Сюймяо, не понимая, кого видит перед собой.

— Упрямо действовать в одиночку, — шёпотом закончил он.

Воспользовавшись «совершенным меча», Юань Сюймяо оставил после себя призрака, чтобы тот занял его место в мире и закончил незавершённые дела.

И в результате этот призрак сказал... что он упрямо действовал в одиночку.

Благородный муж, полный смелости до самоотречения, желая попрать горы и реки, покинул круг перерождений и ушёл в паринирвану(3).

Но, по словам «призрака», это было упрямым желанием справиться со всем в одиночку.

В этот момент раздался грохот — кто-то проломил ворота особняка Юань, а затем, судя по шуму, во двор ворвалось множество людей. Подперев щёку рукой, Цзи Чуньхуа посмотрела на Юань Сюймяо.

— Теперь-то вспомнил? Что ты всё-таки запланировал? Что такое «союз зубатки» из послания, оставленного тебе Ху Дунхаем?

Он обернулся.

— Вспомнил.

— Твой маленький император послал людей за тобой, — зевнула Цзи Чуньхуа, — думаю, уже выяснил, откуда ветер дует. Мне увести тебя?

— Не нужно, — покачал головой Юань Сюймяо. — «Союз зубатки» у меня в руках. — Он медленно повернулся спиной к оконному переплёту, оставляя её беззащитной для атаки снаружи, и широко раскрытыми глазами уставился на Цзи Чуньхуа. — Неужели мне постоянно казалось, что в доме водятся призраки... потому что по ночам кто-то пробирался сюда и что-то искал — искал его.

— Пусть даже «союз зубатки» у тебя в руках, и что с того? — недоумевала Цзи Чуньхуа. — В прошлый раз маленький император пощадил тебя из прежней привязанности, а теперь, если принесёшь ему улики, наверняка пожелает отнять твою жизнь. — Она услышала доносящийся из двора звук шагов. — Думаешь, раз был верным и опытным государственным мужем, император не обойдётся без тебя? Те, кто становятся правителями, как раз больше всего и ненавидят придворных, мнящих о себе слишком много.

Юань Сюймяо снова качал головой.

— «Союз зубатки» изначально принадлежал Великой Юнь.

Возглавлявшие отряд гвардии Дунлин воины с грохотом выбили дверь, и в грудь Юань Сюймяо одновременно нацелились множество клинков.

Когда гвардия Дунлин ворвалась в комнату, Цзи Чуньхуа уже и след простыл, словно за столом никогда и не сидела подобная красавица.

Но Юань Сюймяо всё же тихо договорил:

— ...Надеюсь, он предоставит Великой Юнь возможность переломить ситуацию в свою пользу.

Двери выбило двое тысяцких — Ци Булэ и Лэй Чжэньсань(4). За ними толпилось множество гвардейцев в чёрном, все в доспехах и с оружием.

Направив длинную саблю в грудь Юань Сюймяо, Ци Булэ сощурился.

— Ваше превосходительство Юань, расследование показало, что вы имеете немалое отношение к поджогу башни Небесного коня и похищению дани. Извольте пройти в приказ Великой справедливости.

Даже не глядя на сверкающие перед ним мечи и сабли, Юань Сюймяо лишь наклонил голову.

— Я хотел бы увидеть Фан Дуаньина.

— Сегодня гвардия Дунлин получила высочайший указ... — кашлянув, начал Ци Булэ.

— К чему болтать с подозреваемым в тяжком преступлении! — потерял терпение Лэй Чжэньсань, схватил Юань Сюймяо за руки, прижал к стене и надёжно заковал в кандалы.

Первоначальное потрясение на лице Юань Сюймяо постепенно сменилось обидой.

— Нельзя ли мне кое-что взять с собой перед уходом? — опустив голову, прошептал он.

— Тебя сейчас бросят в тюрьму, что ты ещё брать собрался? — сурово вопросил Лэй Чжэньсань.

— Мне нужен тот чан с водой...

Услышав столь дикую просьбу, Лэй Чжэньсань едва не рассмеялся от злости, ударил его по нескольким акупунктурным точкам, заодно и по точке немоты, не желая больше слушать его болтовню, и дал знак Ци Булэ поскорее увести подозреваемого.

Тот потёр нос, надел кандалы и на ноги Юань Сюймяо и унёс его из особняка Юань.

С момента, как гвардия Дунлин ворвалась в особняк, и до того, как схватили Юань Сюймяо, едва ли можно было успеть выпить чашечку чая. Гвардия Дунлин собрала могучий отряд, приготовившись столкнуться с многочисленными преградами, а в итоге Юань Сюймяо сдался без сопротивления, при нём не было даже мальчика, заваривающего чай.

Отряд грандиозно прибыл и столь же грандиозно удалился, и вскоре в опустевшем особняке Юань снова воцарилась тишина.

Фан Дуаньин спрыгнул с росшего во дворе большого дерева и быстрым шагом приблизился к стоящему в центре чану с водой.

Тому самому, который Юань Сюймяо хотел взять с собой.

Когда Фан Дуаньин впервые увидел его, он выскочил как раз отсюда.

Он ведь не совсем дурак, так зачем же целыми днями прыгал в воду?

Фан Дуаньин пристально уставился на содержимое чана.

В воде плавали волосы. Человек в чане с плеском сел и, подняв к нему мокрое прекрасное лицо, сконфуженно улыбнулся.

— Ваше превосходительство Фан, мы снова встретились?

— Младшая наставница, — осклабился Фан Дуаньин и крутанул запястьем, опуская на край чана длинный цзянь(5). — Вот так совпадение. Скажите-ка... у Юань Сюймяо в этом чане всё-таки призраки или же сокровища?

(1) Синхуацзе — улица цветов абрикоса.

(2) Сяншэнь — социальный класс в феодальном Китае, к которому относили учёных, выдержавших государственный экзамен, но не заступивших на чиновничью должность, либо провалившихся на экзаменах, достаточно образованных мелких и средних землевладельцев, вернувшихся на родину отставных либо приехавших на долгое время, чтобы ухаживать за больными, мелких и средних чиновников, старейшин больших кланов, имеющих влияние в деревенском обществе.

(3) Паринирвана — в буддизме окончательная нирвана, которая может быть достигнута обычно лишь после физической смерти существа, достигшего полного просветления, главная цель буддийской практики, подразумевающая выход за пределы цепи перерождений и разрушение всех физических и умственных привязанностей.

(4) Лэй Чжэньсань — фамилия Лэй переводится как «гром», имя «Чжэньсань» состоит из иероглифов «сотрясать»/«раскат грома» и «три».

(5) Цзянь (锏) — металлический четырёхгранный прут на рукояти с гардой, вид ударно-дробящего оружия, длиной около 4 чи (~1.2м). Слово «цзянь» созвучно со словом «зеркало» (перен. «предостережение», «поучительный пример»), поэтому в народе этому оружию приписывали символическое значение беспристрастности, справедливости и авторитета. Например, в народных повестях рассказывается, что Цзинь Шубао (дин. Тан) и Чжао Юаньянь (дин. Сун) получили в дар от императоров золотые цзяни, наделявшие их правом «бить владык, если те несправедливы, и чиновников, если те неверны».

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates