5.1. Души-хунь мои бродят в дурмане, давно уже их не дозваться...

Сяо Цуйлан и Ци Булэ во главе гвардии Дунлин ещё на несколько раз обыскали пустой корабль, однако, помимо тела Ху Дунхая, больше ничего странного не обнаружили — как и зацепок, ведущих к подозрительному «союзу зубатки».

Красное полотно со словами «В союзе зубатки перемены...» расстелили на пристани рядом с четырнадцатью трупами.

С тринадцати мертвенно-бледных, обескровленных тел сняли новую верхнюю одежду, расшитую узорами с «угревидными зубатками», и разложили там же. Личность Ху Дунхая уже подтвердили — Ли Маотуань(1), его старый приятель из приюта для бедных, душераздирающе рыдал поблизости.

Фан Дуаньин, погрузившись в раздумья, на корточках сидел среди мертвецов.

Вокруг заграждения собиралось всё больше и больше народу, а потом из бесконечного людского моря медленно выплыл паланкин Хуан Лиэра.

Юный пятнадцатилетний евнух переступил через трупы и шепнул Фан Дуаньину на ухо пару слов.

По указу императора его превосходительство Фан должен явиться на аудиенцию.

Затем Хуан Лиэр слегка улыбнулся Сяо Цуйлану и Ци Булэ.

В столь юном возрасте научившийся придавать себе непостижимый вид, он развернулся, чтобы отправиться обратно во дворец, как вдруг краем глаза заметил кого-то. У всех на глазах непостижимый евнух Хуан вздрогнул и позвал:

— Ваше... ваше превосходительство Юань, а вы как здесь оказались?

Юань Сюймяо сидел неподалёку, повесив нос. Когда его неожиданно окликнули, он резко вскинулся, но, оттого что не сразу приспособился к слепящему свету солнца, запрокинул голову слишком сильно и звучно приложился затылком о доски пристани.

Хуан Лиэр опешил, однако на его глазах Юань Сюймяо, похлопав себя по голове, поднялся на ноги с ещё более удручённым видом, оцепенело уставился на него, оглядел с головы до ног и наконец невнятно проговорил:

— А, Хуан Лиэр...

От потрясения юному евнуху показалось, что он обознался, и он снова присмотрелся к этому человеку, нахмурив брови.

Нет, действительно, Юань Сюймяо.

Но почему он... такой?

— Почтенный Хуан, его превосходительство Юань... — устало вмешался Фан Дуаньин. — Позавчера слёг с жаром, а очнулся уже в таком состоянии.

Юань Сюймяо по-прежнему таращился на юношу и лишь спустя некоторое время моргнул.

— О, Хуан Лиэр, как его величество продвинулся в «Девяти главах о математическом искусстве»? Где он остановился в «Главных техниках простого народа» и «Каноне вычислений для морского острова»(2)?

Евнух снова вздрогнул.

— Его... его величество... — Он сделал глубокий вдох. — Его величество дозволил вашему превосходительству вернуться на родину и теперь имеет собственные планы по изучению математических трактатов.

— Тоже верно, — неожиданно прозрел Юань Сюймяо, потёр шишку на затылке и снова сел, понурив голову, будто поникший на солнце засоленный лист зелени.

Когда Хуан Лиэр видел Юань Сюймяо в прошлый раз, тот выглядел настоящим красавцем с тонкими, длинными бровями и глазами феникса, казался грозным и внушительным, не показывая гнева и злости — нынешнюю таинственную манеру держаться юный император перенял по большей части от него. Когда его величество разжаловал Юань Сюймяо, он понимал, что участь этого человека наверняка не будет прежней, но никак не мог себе представить подобного падения.

Наблюдая, как без конца меняется в лице Хуан Лиэр, Фан Дуаньин лишь фыркнул, подумав про себя: «Тебе, малец, и в страшном сне не приснится, насколько этот паршивец непостижим и какой демонической силой обладает».

***

В палате Глубокой учёности.

Когда Фан Дуаньин явился на аудиенцию, в комнате уже стояли коленопреклонённые чиновники.

Сидя за столом для живописи и каллиграфии, Пэй Лун, по-прежнему слегка щурясь, теребил свои орхидеи.

Только на сей раз на столе стоял другой горшок, с крупными цветками изумительного оттенка, совсем не похожими на те, что обычно встречаются на центральной равнине.

Из инкрустированной драгоценными камнями курильницы изящно струился дым благовоний, какие Фан Дуаньину не доводилось обонять прежде — чуть кисловатый, горьковатый, с нотками запаха свежей травы после дождя.

Юный правитель обожал новые диковинки.

— Подданный Фан Дуаньин приветствует ваше величество.

— Подданный Фан, признаёшь ли ты свою вину? — бесстрастно проговорил Пэй Лун, не глядя на него и всё так же не сводя глаз с орхидей.

Фан Дуаньин посмотрел вокруг: слева на коленях стоял Цзинь Лэлин, справа — Ван Хэн, в дверях — Хэ Инлин. В свою очередь, он не осмелился преклонить колени рядом с Хэ Инлином, а кабинет был крохотный, так что пришлось опуститься за порогом.

— Подданный заслуживает самой суровой кары за свои преступления и должен доложить вашему величеству о важном деле.

— О? — Пэй Лун поднял голову — похоже, слова «подданный заслуживает самой суровой кары» превзошли его ожидания.

Фан Дуаньин простёрся перед императором.

— Подданный уже в общих чертах выяснил, кто убил Су Цинпина в башне Небесного коня, но не успел доложить вашему величеству.

Император замер.

— Кто же? — Только что срочное донесение Цзинь Лэлина разгневало его, однако новостям Фан Дуаньина он обрадовался.

— По результатам расследования, владыка нищих из приюта для бедных по имени Ху Дунхай. Старик нарядился женщиной, спрятался в башне Небесного коня, зарубил посла Восточного Си Су Цинпина, а затем бежал на пустой корабль, стоящий на пристани. По какой-то причине на борту судна между Ху Дунхаем и его сообщниками возникли распри, что привело к гибели всех четырнадцати человек.

Пэй Лун долго молчал.

— Подданный Фан... В ту ночь Мы прекрасно разглядели, мужчина то был или женщина, — медленно проговорил он. — И хотя Мы не видели лица, но не перепутали бы разбойницу с разбойником.

— Преступник умер в трюме и оставил кусок красной накидки, на котором были начертаны слова: «в союзе зубатки перемены, боюсь, задаток потерян», — помолчав, продолжил Фан Дуаньин и вскинул голову. — Это единственная улика, которую вашему подданному удалось получить открыто. Но...

— Но что? — Пэй Лун уже был готов разгневаться, но видя, что он ещё не закончил, заставил себя сдержаться.

Стоящие на коленях Цзинь Лэлин, Ван Хэн и Хэ Инлин с бледными лицами хранили молчание.

— Но, по мнению вашего подданного, дело это весьма серьёзное и отнюдь не такое простое, каким кажется на поверхности. Поджог башни Небесного коня и убийство Су Цинпина явно были спланированы заранее, и совершить их мог только человек, который прожил в столице долгое время и имеет глубокое понимание, как всё устроено. Он должен был знать не только место проведения пира для послов, а также список посетителей и сокровищ, но и то, как представители иноземных государств будут показывать свои дары — например, потребовать, чтобы доспех «Красная дева» был представлен в собранном виде. — Фан Дуаньин бросил взгляд на Ван Хэна, однако не увидел на лице чиновника ни малейшего изумления — тот лишь страдальчески нахмурился.

— Значит, ты считаешь, что виновник не Ху Дунхай. — Пэй Лун уже услышал в его словах намёк, и выражение его лица смягчилось. — Кто же тогда?

— Его превосходительство Ван заявил, что стар и немощен и ничего не знает о делах, связанных с посольством и данью императорскому двору. Изначально обо всём этом докладывали Юань Сюймяо, он вносил поправки, а затем передавал для исполнения. Я уже потребовал у него сделать копию списка даров, и это достаточное доказательство, что он знал его во всех подробностях. При дворе мало кто лично участвовал в устройстве дел, связанных с данью, и досконально разбирался в них, а дары похитили ради денег. Ваш подданный полагает... Юань Сюймяо, как чиновник, всегда жаждал обогатиться, сам признался, что был знаком с Ху Дунхаем из приюта для бедных — следовательно, дело, скорее всего, связано с ним.

Пэй Лун ничуть не удивился. Поднявшись на ноги, он опустил взгляд на пресс для бумаги в виде карпа и пока не стал ничего говорить.

— При этом на днях рядом с Юань Сюймяо неожиданно появилась молодая женщина по имени Цзи Чуньхуа, — продолжал Фан Дуаньин. — Она — дочь главы заморского храма Солнечного света и весьма сильна в боевых искусствах. — В его тоне уже чуть заметно прорывался наружу жёсткий характер, скрытый под юношеским легкомыслием. — Поскольку воровка, совершившая убийство в башне Небесного коня, свободно двигалась в таком тяжёлом доспехе, как «Красная дева», её боевое мастерство тоже должно быть невероятно высоким. В мире не так много женщин, обладающих столь непревзойдёнными навыками, может ли быть совпадением, что в столице за столь короткий срок появились даже две?

Император слегка улыбнулся, больше не гневаясь.

— Поэтому подданный Фан подозревает, что женщина рядом с Юань Сюймяо и есть разбойница из башни Небесного коня.

— Именно так. Действия Ху Дунхая — не более, чем трюк для отвода глаз. Ваш подданный подозревает, что Юань Сюймяо, нарушая закон, планировал похитить иноземные сокровища и использовать в своих целях. Предсмертная записка Ху Дунхая о «союзе зубатки», должно быть, адресована его сообщнику Юань Сюймяо, и не исключено, что упомянутый в ней «задаток» — драгоценности, привезённые заморскими послами. Юань Сюймяо похитил сокровищ на целое состояние и использовал их для заключения какой-то сделки, а Ху Дунхай был его приспешником. Однако во время совершения сделки произошло нечто непредвиденное, сокровища были утеряны, Ху Дунхай погиб, и «союз зубатки» не добился успеха. — Фан Дуаньин медленно поклонился. — В последнее время ваш подданный занимался расследованием этого, но пока не смог получить веских доказательств, поэтому ещё не доложил вашему величеству.

— Поднимись, — улыбнулся Пэй Лун. — Подданный Фан в самом деле умён и не обманул Наших ожиданий.

Фан Дуаньин поднялся на ноги и вздохнул.

— Ваше величество, вам ведь доложили заранее?

— Мы получили сообщение от гвардии Дунлин, — бесстрастно произнёс Пэй Лун. — В ходе внутреннего расследования в гвардии Дунлин выяснилось, что люди, которые в ту ночь после обрушения башни Небесного коня перевозили сокровища и ушли на «Звездопаде», были прежде исключёнными из гвардии сотниками. Получая от Юань Сюймяо денежную помощь, за четыре года они совершили немало подобных поджогов, убийств и ограблений. Поэтому Мы прекрасно понимаем, кто стоит за всем этим.

Фан Дуаньин промолчал, потому что пока и сам не решил, что думать.

Он знал многое о поступках Юань Сюймяо, и в них не было ничего хорошего.

Но он также помнил, что совсем недавно спросил паршивца, почему он хотел открыть морские пути, и призрак, заменивший Юань Сюймяо, ответил: «...Сюэ Паньлу превосходно владел мечом, был неподкупным чиновником, боролся со злом... но что с того? В открытом море и западных пустошах перемены происходят слишком быстро. Сюэ Паньлу погиб под залпами сотен орудий, так и не узнав, насколько велик мир... А наша Великая Юнь со своими рукотворными и природными богатствами — будто юнец, стоящий на рынке со слитком золота. Если мы не знаем, как велика Поднебесная, сколько в ней чудес, как меняется весь мир, чего добиваются бесчисленные враги, то что будет с Великой Юнь? Это одна из причин».

И если спросить Юань Сюймяо, почему он жаждал богатств, назовёт ли он «вторую причину»?

Первая, вторая, даже третья, четвёртая и все прочие причины Юань Сюймяо — правда они или ложь?

— Мы велели подданному Вану разузнать о личности и связях Су Цинпина из Восточного Си с намерением разобраться, какая вражда стояла между ним и разбойницей, совершившей убийство, — продолжил император. — Неожиданно выяснилось, что Восточное Си вторглось в Брандон, и обе страны в прошлом году вели военные действия. Государства Шицзи и Фоцзи одно за другим заключили союзы с Восточным Си, и в Кипящем море Брандон в одиночку сражался против объединённых вражеских сил более месяца, однако в конце концов выстоял. Брандон — очень холодная, малонаселённая и слабая страна, чьё единственное преимущество заключается в строительстве больших судов, так как же он мог так долго воевать против союза трёх государств? Оказалось, с малых лет почитаемый Нами наставник, опора нашей Великой Юнь, Юань-шоуфу в одиночку отправился в Брандон, чтобы оказать помощь, — холодно проговорил он. — На текущий момент Нам ещё не известно, не пошатнул ли Юань Сюймяо своими действиями безопасность страны, чтобы оказать поддержку врагам... Как только Мы удостоверимся в справедливости обвинения, приговорим его к казни «тысячи надрезов»!

Фан Дуаньин был потрясён до глубины души: Юань Сюймяо в одиночку отправился в Брандон, чтобы оказать помощь в войне против Восточного Си? Какое отношение к стране имеет противостояние Брандона и Восточного Си и военный союз трёх маленьких государств для высокопоставленного сановника Великой Юнь? Они хоть и считаются морскими соседями Великой Юнь, но находятся в сотнях, даже тысячах ли от её земель, зачем же Юань Сюймяо бросился в эти мутные воды, где риск огромен, а выгоды никакой?

Тут стоявший на коленях Ван Хэн склонил голову.

— Докладываю вашему величеству. Юань Сюймяо, невзирая на опасности, отправился в Брандон и в дальнейшем скрыл свои действия и сохранил их в тайне, несомненно, с коварными намерениями. Судя по только что сказанному военным советником Фаном, за поджог башни Небесного коня и похищение сокровищ также несёт ответственность Юань Сюймяо. Этот чиновник брал взятки, нарушал законы, привёл в беспорядок государственные дела и подозревается в поддержании тайных связей с иноземными странами... Ваше величество позволили ему сложить с себя обязанности и отпустили его из прежней привязанности, но этот подлый и безнравственный человек не заслуживает вашего милосердия. Ради безопасности Великой Юнь, подданный умоляет ваше величество приказать гвардии Дунлин схватить Юань Сюймяо и бросить в тюрьму.

— Одобрено! — воскликнул Пэй Лун. — Цзинь Лэлин, вы с Ван Хэном должны тщательно расследовать, каким образом Юань Сюймяо сумел вопреки запрету выйти в океан и отправиться в Брандон, а также чем именно он там занимался. Как только будет установлено, что его преступления нанесли ущерб стране, Мы прикажем подвергнуть его казни «тысячи надрезов»!

Не успел Фан Дуаньин понять, что произошло, как несколько человек молчаливо признали вину Юань Сюймяо в тайном сговоре с иноземной страной и готовы были немедленно казнить его жесточайшим способом. Мысли его смешались, он лишь чувствовал, что по этим зацепкам ещё нельзя с уверенностью определить, с какой целью Юань Сюймяо отправился в Брандон, так как же можно утверждать, будто он — подлый и безнравственный человек, предавший родину?

Император собирается подвергнуть Юань Сюймяо казни «тысячи надрезов».

Но человек, которого желает убить его величество, умер в Кипящем море ещё в начале года.

Фан Дуаньин на миг ощутил себя будто во сне: когда Юань Сюймяо умер, на его теле живого места не осталось, что не слишком отличалось от казни «тысячи надрезов».

Но почему-то он не доложил об этом Пэй Луну.

Возможно, потому что ему хотелось думать, что так Юань Сюймяо... ещё нельзя считать «умершим»?

Получившие приказ чиновники удалились.

В палате Глубокой учёности остался стоять на коленях начальник приказа Великой справедливости Хэ Инлин.

Дождавшись, когда Цзинь Лэлин и Ван Хэй уйдут, он заговорил.

— Ваше величество, его превосходительство Ван родом из округа Динхай, где семья Ван занимает должности на территориях от Аньгуаня до Ванчао, их постоянно переизбирают заместителями начальников береговой охраны. — Его речь звучала совершенно бесстрастно, разительно отличаясь от возмущённого доклада Ван Хэна. — Юань Сюймяо ратовал за открытие морских путей, и семья Ван в одночасье лишилась связей и преимуществ, десятилетиями накапливаемых в округе Динхай своими сыновьями и племянниками. Пусть его превосходительство Ван давно живёт в столице и редко навещает родных, нельзя поручиться, что он действует не ради семейной выгоды. Более того, со слов его превосходительства Вана, в прошлом году Брандон и Восточное Си вступили в войну, к которой вскоре подключились государства Шицзи и Фоцзи. Прежде его превосходительство Ван ничего не знал о столь запутанной ситуации, однако, едва получив приказ, выяснил всё за день — это попросту невозможно. Что же касается путешествия Юань Сюймяо в Брандон, оно было строго секретным, так откуда же его превосходительство Ван вдруг узнал об этом?

Слушая его, Фан Дуаньин невольно испытал восхищение и про себя издал одобрительный возглас.

Неподвижно стоя на коленях, Хэ Инлин продолжал говорить ровным и безучастным голосом, но Фан Дуаньину его слова казались музыкой для ушей.

— Подданный подозревает, что кто-то воспользовался наивностью его превосходительства Вана, дабы уничтожить Юань Сюймяо и положить конец морской торговле... — продолжал начальник приказа Великой справедливости. — Если позволить ему задержать Юань Сюймяо, возможны непредвиденные последствия. — Он говорил без малейшего такта, прозрачно намекая: поскольку Ван Хэн расходится с Юань Сюймяо в политических взглядах, если поручить ему задержание, может произойти несчастный случай, и подозреваемый умрёт прежде, чем его возьмут под стражу.

Неожиданно придя в ярость, Пэй Лун ударил ладонью по столу.

— Хэ Инлин! — строго окликнул он. — Ты говоришь, что Мы поверили клевете низкого человека и вместе с Ван Хэном стали орудием убийства в чужих руках? Действуя тайно, Юань Сюймяо отдалился от Нас, а сокрытие правды от суверена — по сути, предательство. Хочешь сказать, Мы не правы, желая казнить его?

— Подданный не смеет, — сказал Хэ Инлин.

— Ты не смеешь? — холодно усмехнулся Пэй Лун. — Это ты-то? Утверждаешь, что не имеешь покровителей, но, как мне видится, вы с Юань Сюймяо уважали и ценили друг друга, всё равно что звери с одного холма!

— Подданный не смеет, — всё так же бесстрастно, без тени гнева и страха, ответил Хэ Инлин.

У Пэй Луна от злости только что дым не пошёл изо всех отверстий.

— А ты как считаешь, заслуживает ли смерти Юань Сюймяо? — скользнув взглядом по Фан Дуаньину, сердито спросил он.

— Ваше величество, — вновь поспешно опустился на колени тот, — предатель Юань, разумеется, заслуживает смерти. — Он помолчал и добавил. — Но, по мнению подданного, Юань Сюймяо заслуживает смерти или нет — одно дело, а вопрос, не использует ли кто-то слова его превосходительства Вана, дабы вмешаться в государственные дела нашей страны — совершенно другое. Его превосходительство Хэ подразумевает вовсе не то, что нельзя убивать Юань Сюймяо, а что его превосходительству Вану не следует верить... по крайней мере, не следует верить ему полностью.

— Вот как? — холодно отозвался император.

— Путешествие Юань Сюймяо в Брандон — преступление, караемое отсечением головы, но почему он отправился туда? Чем он там занимался? Подданный полагает, что для Великой Юнь жизненно необходимо выяснить, действовал он во вред государству или преследовал иные цели. Кроме того, что такое «союз зубатки», упомянутый Ху Дунхаем перед смертью? Почему погибли четырнадцать человек на корабле-приманке? Ваше величество... это тоже очень важно. — Фан Дуаньин простёрся перед Пэй Луном в почтительном поклоне. — Пока всё не прояснится, живым Юань Сюймяо куда полезнее, нежели мёртвым, ни в коем случае нельзя позволить, чтобы он погиб загадочной смертью.

— Подданный согласен, — спокойно поддержал его Хэ Инлин.

Пэй Лун пристально посмотрел на них обоих.

Фан Дуаньина и Хэ Инлина он лично утвердил своими правой и левой руками, когда принял бразды правления.

В палате Глубокой учёности надолго воцарилась тишина.

Оба чиновника преклонили головы и не могли видеть выражения лица императора.

Наконец Пэй Лун неожиданно рассмеялся.

— Поднимитесь, дорогие подданные.

Когда Фан Дуаньин и Хэ Инлин наконец поднялись на ноги, на лице Пэй Луна уже не осталось и следа ярости, он снова теребил лепестки орхидей.

— Мы велели Ван Хэну и Цзинь Лэлину схватить его с определённой целью. Если он осмелится противиться приказу, значит, замыслил предательство. Если же он загадочным образом погибнет, значит, предатель — Ван Хэн, — спокойно пояснил император. — Теперь же Нам вдруг пришло в голову, не извлечём ли мы выгоду рыбака(3), если прикажем вам двоим стать чижом, подстерегающим богомола?

Чиновники не издали ни звука.

— Ступайте следом за Ван Хэном и выясните, кто всё-таки богомол, — скользнув по ним взглядом, бесстрастно велел Пэй Лун, помолчав, поднял голову на висящую на стене каллиграфию Сяо Чжэна «Когда на сердце покой, рождаются чудесные планы» и пробормотал: — Су Цинпин... зять высокопоставленного сановника Восточного Си, генерала Увэя, одна из пешек Вольного города для установления связи через брачные узы. Нападение союза Восточного Си, Шицзи и Фоцзи на Брандон... разве может не иметь отношения к Вольному городу? «Угревидная зубатка» — герб клана Су, и Нам весьма любопытно, что же такое... так называемый «союз зубатки»?

***

В особняке Юань.

Спальня Юань Сюймяо.

Цзи Чуньхуа, играясь с биркой приюта для бедных, крутила деревянную табличку по столу с беспорядочным дробным стуком. Юань Сюймяо, полусонно прилёгший на край стола, зевнул.

— Сяо Цзи, ты не могла бы потише?

— Нет. — Цзи Чуньхуа и сама зевнула, она тоже не сомкнула глаз за последние несколько дней и ужасно устала. — Я напоминаю себе, что нельзя спать.

— Через стену есть комнаты для гостей, — закрыв глаза, сказал Юань Сюймяо. — Много комнат.

— Гляди-ка, наворотил таких дел в столице, а у себя в особняке устроил кучу комнат для гостей... для чего? — Красавица посмотрела на него, опираясь на руку щекой. — Кому нечем заняться, чтобы останавливаться у тебя дома? И похоже, здесь частенько останавливались не парочка, а много «гостей», да? По-моему, с людьми ты ладишь так себе, так кто же эти постоянные «гости»?

— Что ты хочешь сказать? — потёр глаза Юань Сюймяо.

— Я хочу сказать, ваше превосходительство Юань... В таких обстоятельствах не следует ли вам говорить правду тем, кто с вами в одной лодке? Что ты всё-таки замышляешь? — Шевельнув запястьем, Цзи Чуньхуа вытащила из рукава кинжал, приставила к горлу Юань Сюймяо и улыбнулась. — Изначально я думала, что всего лишь помогу с ограблением... и заодно прикончу врага, но твои козни оказались куда серьёзнее, нежели похищение нескольких миллионов лянов серебра. «Звездопад» скрылся в неизвестном направлении, на пристани стоит взявшийся из ниоткуда корабль-наживка с несколькими трупами. Что там делал Ху Дунхай? И что такое «союз зубатки»? — На губах её играла улыбка, подобная весенним цветам, но рука ничуть не дрогнула, когда она надавила на кинжал.

По коже Юань Сюймяо тут же потекла струйка свежей крови. Дотронувшись до шеи, он ощутил тёплую влагу, и на лице его отразился страх.

— Я за-за-за... забыл...

— Что ты за-за-затявкал... — передразнила его Цзи Чуньхуа и ласково добавила: — Тявкнешь, порежу тебе лицо, тявкнешь ещё раз, и я вспорю тебе брюхо. Если не скажешь правду, я могу случайно потерять терпение и попросту отрубить тебе голову и бежать подальше — в худшем случае, никогда в жизни не вернусь в Великую Юнь, подумаешь. — Она развернула его лицом к себе и нацелила остриё кинжала ему на нос.

Юань Сюймяо широко распахнул глаза.

— Н-н-нет...

Глаза Цзи Чуньхуа слегка блеснули, но руку она не отвела и быстрым движением опустила лезвие прямо на кончик его носа.

Он остолбенел — против её боевого мастерства «Юань Сюймяо», с его ничтожными навыками, разумеется, было не выстоять. Как только сталь холодно сверкнула, почти коснувшись его носа, лезвие кинжала Цзи Чуньхуа мгновенно покрылось инеем.

Энергия меча, вырвавшись из тела Юань Сюймяо, своим морозным холодом остановила удар.

Цзи Чуньхуа пристально вгляделась в выражение его лица — дохляк закрыл глаза, от морозной энергии даже его брови и ресницы покрылись тонким слоем инея. Она вдруг рассмеялась, убрала оружие и, встряхнув рукавами, спокойно уселась на место.

— Теперь-то... вспомнил?

Юань Сюймяо не издавал ни звука.

Спустя долгое время Цзи Чуньхуа услышала, как медленно зазвучал голос, совершенно отличный от голоса Юань Сюймяо. Казалось, он доносился со всех сторон одновременно, словно глас небес.

— «Союз зубатки» — это заключённое Юань Сюймяо соглашение о перемирии между Брандоном, Восточным Си, Фоцзи и Шицзи. Он отправил войска на помощь Брандону, и с их помощью Брандон захватил на «Острове Красного песка» главнокомандующего Восточного Си Сан Саня, а также божественного сына Фоцзи Ананя. В результате четыре стороны заключили союз, прекратили военные действия и перешли к мирным переговорам. Но Восточное Си послало войска на остров Красного песка как раз потому, что там обнаружили залежи серебряной руды. Чтобы добиться военной помощи от Юань Сюймяо, Брандон пообещал продать ему серебряный рудник на острове Красного песка.

Голос был глубокий и спокойный, лишённый и печали, и радости, совершенно не похожий на обычную речь Юань Сюймяо, как покойного, так и воскресшего. Цзи Чуньхуа осенило — скорее всего, он принадлежал владельцу тела, тому совершенному меча, что совершил «окукливание». Возможно, его истинное сознание проявлялось, лишь когда «Юань Сюймяо» не мог продолжать существование.

— Серебряный рудник Красного песка огромен, ценность его неизмерима, — размеренно говорил владелец тела. — Юань Сюймяо послал в Брандон свои личные войска, «Оленьих рабов», чтобы захватить его. Недавно он должен был заплатить Брандону задаток за покупку, а затем поровну поделить с ним этот рудник.

Цзи Чуньхуа на миг отвлеклась и теперь сообразила лишь после некоторых размышлений: так называемый «союз зубатки» — не что иное, как авантюра, затеянная Юань Сюймяо с тремя заморскими государствами, чтобы завладеть чужим серебряным рудником. Чтобы уплатить задаток за рудник, он планировал захватить дань заморских послов, намереваясь иноземными сокровищами расплатиться за покупку иноземного серебряного рудника — попросту, голыми руками поймать редкого белого волка.

Но это же серебряный рудник! За него сражались Брандон, Восточное Си, Фоцзи и Шицзи, как мог он так легко достаться Юань Сюймяо? Она моргнула.

— Почему же Юань Сюймяо решил, что сумеет завладеть рудником?

— «Оленьи рабы», — бесстрастно ответил совершенный меча. — Он добился успеха благодаря Оленьим рабам и проиграл тоже из-за них.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Цзи Чуньхуа.

— Мне известно лишь то, что «Оленьи рабы»... одни из убийц, — спокойно произнёс он.

Вслед за этим убийственная энергия меча вокруг постепенно рассеялась, и совершенный меча из школы Даньцю, точно Татхагата, исчез столь же внезапно, как и появился.

Цзи Чуньхуа постучала деревянной биркой Ху Дунхая и в раздумьи оперлась на руку щекой: паршивец Юань просто мастер навлечь на себя неприятности. Почему он ни с того ни с сего решил пристроиться к чужому серебряному руднику? Что значит «он добился успеха благодаря Оленьим рабам и проиграл тоже из-за них»? Взращенные им «Оленьи рабы» помогли Брандону прекратить войну и заключить союз, а затем он оставил их удерживать «Серебряный рудник Красного песка» — в противном случае, как только Юань Сюймяо уехал, Брандон наверняка разорвал бы соглашение с ним. Но... но потом...

Бирка в её руке замерла.

Предположим, я на месте «Оленьих рабов», под моим командованием крупные военные силы, способные оказать помощь маленькому государству.

Я захватила «серебряный рудник Красного песка», и в моих руках несметные богатства. Если Брандон согласится сотрудничать со мной, то, в противовес делению напополам, оговоренному с Юань Сюймяо, я могу предложить забрать лишь четыре или даже три части из десяти, а шесть-семь оставить Брандону.

В конце концов, Юань Сюймяо не отдаст мне всю свою половину.

Но мои собственные три-четыре части пойдут прямиком в мой карман.

Согласится ли Брандон?

Да как он может не согласиться?

Достаточно, чтобы Юань Сюймяо погиб, и его «Оленьи рабы» могут стать как заграничной тяжёлой кавалерией Великой Юнь, так и острым клинком Красного песка в руках Брандона.

Поэтому Юань Сюймяо не мог умереть.

Она поражённо посмотрела на этого призрака с заиндевевшими ресницами и бровями. Он сказал, что Оленьи рабы — «одни из убийц». Его превосходительство Юань был невероятно умён, обладал неземной красотой и осанкой феникса — и оказался настолько глуп, что навлёк на себя столько «убийц».

Что ж, мир полон диковинных историй.

Но почему союз четырёх государств называется «союзом зубатки»?

Она прикусила губу в раздумьи: когда они вступили в сражение на море, разве клан Су из Вольного города остался бы безучастным?

Вольный город ни за что не упустил бы серебряный рудник Красного песка!

Неужели клан Су не желал смерти Юань Сюймяо?

Вряд ли он был настолько глуп, чтобы поверить, будто, подписав соглашение, сможет получить оговоренное?

Клан Су — оставленный им путь к отступлению?

Оленьи рабы ударили в спину своему хозяину?

Если Юань Сюймяо умрёт, никто не станет разбираться со всем этим. Стоит «Оленьим рабам», что помогли защитить заставу Хуэйхайгуань, присоединиться к Брандону, северные ледяные равнины Великой Юнь будут потеряны. А если союз распадётся и соглашение о перемирии будет нарушено, заморские страны быстро вернутся к военным действиям, и их больше не испугает государственная мощь Великой Юнь в лице Юань Сюймяо.

Великая Юань открыла морские пути ради торговли. Если на море разразится война, то ради безопасности торговые суда западных и восточных океанов будут держаться подальше, и торговые связи станут столь же ничтожны и недолговечны, как пузыри на воде.

Клан Су из Вольного города владеет несколькими сотнями военных и торговых кораблей.

Это источник бедствий для Великой Юнь.

Однако благоприятная возможность для клана Су.

Поэтому Юань Сюймяо ни в коем случае не мог умереть.

«Союз зубатки» должен добиться успеха.

А бесследное исчезновение «Звездопада», возникший из ниоткуда пустой корабль с трупами и преждевременная смерть Ху Дунхая — всё это подстроено кем-то, кто до смерти боится Юань Сюймяо и желает отнять серебряный рудник, поэтому тайком решил прощупать почву.

Юань Сюймяо должен жить во что бы то ни стало — ведь он собрал под своим началом целую тьму чудищ лесов и гор.

И этим монстрам мало его крови — они хотят отнять и его жизнь.

Только его превосходительство Юань в красном одеянии на далёких ледяных равнинах способен удержать в узде вскормленных им же тварей — неудивительно, что он оделся в красное.

Красное одеяние символизирует сильнейший дух.

(1) Маотуань — буквально «комок шерсти».

(2) «Девять глав о математическом искусстве» — трактат о математике, составленный во II в. до н.э. учёным Чжан Цанем и впоследствии неоднократно дополнявшийся, в котором изложены основы математической традиции Китая. Каждая глава посвящена той или иной области вычислений в основном практического свойства, например: измерение полей, задачи на соотношение объёмов зерна и т.д.

«Главные техники простого народа» — энциклопедия по сельскому хозяйству, написанная Цзя Сысе в период с 533 по 544 гг. н. э).

«Канон вычислений для морского острова» — математический трактат, дополняющий девятую главу «Девяти глав о математическом искусстве», написанный математиком времён Троецарствия Лю Хуэем.

(3) Выгода рыбака (добывшего как птицу-рыболова, так и устрицу, раковиной защемившую птичий клюв) — выгода, которую извлекают третьи лица из конфликта между двумя сторонами. Чэнъюй происходит из «Стратегий сражающихся царств».

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates