Глава 7

За время войны я видел достаточно. Не могу сказать, что пострадал больше или меньше других. Мы все тогда прошли через Ад. И каждый пережил столько, сколько он мог пережить. События того дня, вероятно, навсегда останутся в моей памяти. Нет, это не было самое страшное воспоминание. Оглядываясь сейчас, я понимаю, что тогда были еще цветочки. И все-таки тот день был самым впечатляющим. На самом деле, это был первый раз, когда я столкнулся со смертью так близко. И, конечно, тяжело было нам всем. Но помимо смерти было там кое-что еще, что дало мне надежду.

Раздался выстрел. Но за секунду до этого Эл дернулась и резко нагнула корпус вперед. Бритоголовый выстрелил, однако траектория полета была уже изменена. Его пуля вонзилась в землю. Но пуля, выпущенная Виком прямо в грудь Эл, попала ровно туда, куда и должна была. Эл успела отклониться настолько, чтобы Вик не задел ее. Выстрел прошел чуть выше плеча девушки, слегка задел ее ухо, и, наконец, попал в грудь бритоголового. Он вскрикнул от боли и выпустил оружие из своих рук. Эл, едва нагнувшись, оперлась пальцами о землю, и, вытянув левую ногу как можно выше, ударила пяткой бритоголового прямо в челюсть. Парень накренился, точно тонущий корабль, и медленно завалился на спину.

— Эл...— это все, что я смог выговорить.

— Не так метко, — сказала Эл Вику, показывая свое окровавленное ухо. — Ты задел меня.

Но я видел, она говорила это не со зла. Мы все никак не могли прийти в себя от увиденного. Вик вытер пот со лба тыльной стороной ладони и попробовал улыбнуться. У него не получилось. Ри, опомнившись, что-то закричал. Я не разобрал слов. Но это и не потребовалось, потому что в следующую секунду в нас градом посыпались выстрелы. Засмотревшись на Эл, мы совершенно забыли, что окружены солдатами.

Вик, ничего не говоря, бросил Эл оружие. Она поймала его на лету и тут же кубарем перекатилась за ближайший забор, прячась от выстрелов. Все остальные побежали на другую сторону дороги, там тоже стоял дом.

— Мы с Эл задержим их, — протараторил Вик, перезаряжая свое оружие. — Ри, выведи всех отсюда. Марк, прикрой их.

А в следующую секунду он бросил во вражеских солдат дымовую шашку и выбежал из укрытия. Когда дым рассеялся, мы все уже бежали к выходу из деревни. Но я обернулся назад, просто чтобы посмотреть...

Вик с Эл были уже в самой гуще событий. Они подобрались к врагу на расстояние вытянутой руки и сражались. Никто уже не стрелял. Эл словно чувствовала своего партнера, читала его мысли. Вик подмечал каждое ее движение и подстраивался под него. Тогда я подумал о том, что в момент выстрела Вика в бритоголового было то же самое. Это не везение. Пуля не попала в Эл не благодаря чуду. Просто они чувствовали друг друга, они знали каждый свой шаг, они доверяли. Все это время я ошибался. Эл нашла свое место. Она прекрасна в бою. И Вик понимал это только потому, что сражался вместе с ней все это время. Его место тоже было рядом. Рядом с ней.

Мы не успели добежать до выхода, до нас добралась небольшая группа солдат. Их было немного, всего пять человек, но мы все равно попали под обстрел. Ри с Марком начали отстреливаться. Я рванул к ближайшему дереву, спрятался за его стволом. Быстро достав пистолет, стал перезаряжать его трясущимися руками. Когда дело было сделано, я ненадолго выглянул из своего укрытия. Перестрелка еще шла. Я видел Ри и Марка, видел наших врагов, но нигде не видел Кату с Гином.

Вдруг из своего укрытия я заметил, как в десяти шагах от меня один солдат медленно подкрадывался к Ри. Парень сидел в засаде, стреляя по врагам, а этот солдат решил тихо подойти к Ри со спины, пока тот был занят. В руках он сжимал нож. Все, о чем я успел подумать, так это то, что нельзя стрелять, потому что я могу попасть в Ри. Тогда я сорвался на бег, даже не представляя, что именно могу сделать со всем этим, просто бежал. Когда солдат оказался совсем рядом, я на большой скорости прыгнул прямо на него, повалив врага на землю. Ри вздрогнул от неожиданности и повернулся на шум. И пока мы валялись на земле, пытаясь удушить друг друга, пару раз противник даже удирал мою голову о камень, лежащий рядом. Ри, быстро оценив ситуацию, взял покрепче свое оружие и стукнул солдата прикладом по голове. Борьба сразу же прекратилась.

— Спасибо, — сказал Ри, помогая мне подняться. — Ты спас мне жизнь. Сам бы я не успел среагировать.

— Да ну...такое... ну, — я, честно, не знал, что отвечать на подобное.

— С этими все. Надо бежать дальше.

Мы снова выбежали на дорогу. Из соседнего дома к нам присоединился Марк. Где-то позади послышался крик. Но у меня в голове был такой сумбур, что я не понимал, кто именно кричит. Перед глазами царил туман, но дело уже было не в дымовых шашках. Картина слилась в единое целое. Цвета, звуки, чувства. К нам кто-то прибежал. Лишь спустя какое-то время я понял, что это был Вик с Эл. Все еще живы. Я мог лишь ворочать голову из стороны в сторону. Так все странно. Потом к нам прибежал Гин. Или мы к нему прибежали... Мои ноги вроде бы двигались, не знаю. Затем все почему-то начали оглядываться. Эл на всех кричала.

— Где Ката? — вопила она. — Где Ката?

Кто-то начал кричать ей в ответ. Я поднял голову к небу, пошел снег с дождем. Большие тяжелые капли падали мне на лоб.

— Что с тобой? — Эл дернула меня за руку. — Нам надо найти ее.

Я не сразу понял, кого именно найти. Потом, сопоставив два плюс два, до меня дошло. А ведь и правда, что с нами нет одной девушки. Ката, Ката. «Они не дают друг другу совершать ошибки» — кажется, именно она говорила мне это. Что такое ошибка? Смерть? Жизнь? Ошибка ли, что мы все оказались тут?

— Его оглушило, — прокричал Ри моей подруге. — Он дрался и его оглушило.

А моя ли она теперь подруга? И что значит «теперь»? Разве раньше было по-другому? Раньше я ее не понимал, сейчас понимаю. Но друзья ли мы. Кого-то не хватает. Точно, Ката потерялась. Наверное, надо ее найти. Мы ведь для этого сюда пришли. Я...

Раздался истошный вопль Эл и с того самого момента туман в моей голове пропал, словно его никогда и не было. Я два раза моргнул, картина стала предельно четкой.

В нескольких метрах от нас, едва держась на ногах, стоял бритоголовый. Одну руку он прижимал к ране на своей груди, а в другой сжимал пистолет. Этот пистолет был приставлен к виску темноволосой девушки с заплаканными глазами. Это была Ката. Она едва стояла на ногах, из носа текла кровь. Ее густые длинные волосы, измазанные в крови, разметались по лицу и голым плечам. Но она не плакала, хоть слезы виднелись в ее темных глазах.

— Вы думали, — начал бритоголовый. – Что так просто избавитесь от меня? От всех нас? Да, возможно, вы и правда убили всех моих солдат. Но знаете, я не дам вам выйти победителями из этого раунда. Рано или поздно вы все равно столкнетесь со смертью.

— Отпусти девушку, — Вик сделал предупредительный шаг вперед. — И мы дадим тебе уйти живым отсюда.

— Вот уж нет, — засмеялся тот. — Я проходил через это десять минут назад, помнишь? Жизнь за жизнь.

— Прости, Вик, — сказала Ката севшим голосом, мы едва расслышали ее.

Мы стояли слишком далеко, не так, как в первый раз. Вик не мог попасть на таком расстоянии, и он это знал. Знала это и Эл. Она ринулась к бритоголовому. А он в ту же секунду выстрелил в Кату.

Наступила тишина, которую я запомню надолго. Эл остановилась на месте, а затем просто рухнула на колени. Бритоголовый ухмылялся. Он переступил через бездыханное тело девушки, потом он просто сплюнул на землю рядом с ней. Марк, Гин, Ри и даже Вик молчали. Я и сам заметил, что стою с открытой челюстью. Где-то внутри меня жила надежда, что Ката еще жива. Люди не умирали так просто. Бам, и все. Такого просто не могло быть. Но потом я еще раз взглянул на нее. Она не дышала, абсолютно точно.

Первая опомнилась Эл. С диким воплем она выхватила пистолет и два раза выстрелила в бритоголового. Тот покачнулся. Затем она в два прыжка одолела расстояние между ними и набросилась на него сверху. Я видел только взмахи ее кулаков, один за другим. Она не останавливалась, хотя даже мне уже стало ясно, что в этом не было никакой необходимости. Я закрыл глаза, потому что больше не мог на это смотреть. Но все равно до моего слуха доносился женский крик и глухой звук ударов. Ее остановил Вик. Молча, он подошел к ней и перехватил кулак девушки. Крик сразу же прекратился.

— Хватит, — сказал он, глядя на эту страшную сцену.

Затем он все так же молча поднял Эл, и, крепко обняв ее, пошел в нашу сторону. Вручив мне это дрожащее тело, он даже не посмотрел мне в глаза. Вик направился к лежащей на земле девушке. Сев рядом с Катой на колени, Вик просто перевернул ее лицо к небу, аккуратно вытер с него кровь. Вдруг, Марк, сняв свое оцепенение, тоже бросился в ту сторону. Он опустился рядом с Катой и взял ее руку в свою. Его плечи дрожали, он плакал. Ри опустил голову вниз.

Марк с Виком сидели там еще минут десять. Затем, Вик положил свою ладонь на трясущееся плечо Марка, что-то коротко сказал ему и поднялся на ноги. Он подошел к нам, все так же храня молчание. Точно так же, как и с Марком, Вик дотронулся до плеча Ри, а затем и Гина. Они поняли друг друга без слов. Кто знает, сколько уже раз всем им приходилось переживать подобное. Наверное, только этим жестом они и могли выразить все свои чувства. Но с Эл все было иначе. Она стояла рядом со мной, продолжая всхлипывать. Ее руки тряслись, глаза были устремлены в пол. Девушка все еще находилась где-то на грани. Но тут подошел Вик и, обхватив ее руками, прижал голову Эл к своей груди. Она разревелась. Эл кричала во весь голос, рвалась, захлебывалась в слезах, но Вик не отпускал ее.

Так мы и стояли, молча разглядывая горизонт. Холодный ветер пробирал до костей, а может это было наше отчаяние. Никто не смел шелохнуться. Любое движение в тот момент казалось неправильным. И среди безлюдной сырой деревни тишину нарушал только приглушенный женский плач.

***

Сначала мы нашли Тима. Он сидел там же, где мы его и оставили. Радость на его лице, от того, что мы вернулись, быстро сменилось отчаянием, когда он увидел наши лица. Мы не умеем читать мысли друг друга, никто не умеет. Но в такие моменты порой достаточно лишь взгляда, чтобы понять. Нет слова, которое бы могло в полной мере описать это. Тим взглянул на нас и сразу все понял. И лишь потом, когда подошел Ри, неся на руках Кату, он еще раз в этом убедился.

Люди Елина нашли нас уже к вечеру. Они забрали тела своих товарищей, которые тоже погибли в этой деревне, провели осмотр местности, помогли с уликами, перебинтовали раненых. Я прекрасно знал, что надо будет вернуться в деревню и все там проверить, может быть найти что-то важное. Но я не мог себя заставить пойти туда, никто не мог. Вик решил сам сделать это, оставив нас отдыхать в лесу. Ри вызвался помочь ему.

Потом мы направились в штаб капитана Елина. Вик предоставил ему полный отчет о произошедшем. Оказалось, что ложная информация о встрече в деревне должна была дойти только до ифритов, она случайно попала к Елину. Его люди погибли просто так, из-за ошибки какого-то человека. Это ведь тоже тяжело принять. Все тела мы оставили в штабе. Надо было оповестить родственников погибших и доставить им то, что осталось. Все это Елин взял на себя. Эл не хотела отдавать им Кату, но сделать мы ничего не могли. Вик сказал, что так полагается.

Хуже стало, когда на рассвете следующего дня мы вернулись в лагерь. На порог нас выбежала встречать Тея, а вместе с ней пришел Ис, его сестра и еще пару человек.

— Марк! Эл! — Тея с разбега обняла их обоих за шеи. — Я так за вас переживала.

Она оглядела всех нас, потом посмотрела отдельно на каждого. Где-то в глубине сознания, наверное, она понимала, что хватает одного. Пересчитав вошедших по третьему кругу, девушка нахмурилась.

— А где Ката?

Эл ничего ей не ответила, не смогла. Девушка просто аккуратно убрала ее руку со своей шеи и пошла куда-то вглубь лагеря. Тея с мольбой во взгляде посмотрела на Вика.

— Она погибла, — коротко сказал Вик.

В толпе собравшихся наступила тишина. Тея не плакала, она просто отказывалась верить в услышанное.

— Прости, — прошептал Марк. –— Я не смог ее уберечь.

Спустя несколько дней после нашего возвращения было решено устроить похороны. Все собрались на главной площади, чтобы попрощаться с Катой. У ифритов не было принято долго грустить о тех, кто уже ушел. Каждый нес боль от утраты в своем сердце, но почти никогда не делился этой болью с теми, кто тебя окружает. Просто потому, что тут важно было выжить. Любое огорчение, переживание может вывести тебя из душевного равновесия. И тогда, будучи на очередной миссии, ты допустишь ошибку, которая может стоит тебе и твоим товарищам жизней. Нельзя было долго горевать.

В центре, на помосте, поставили фотографию погибшей девушки. Вокруг помоста стояли люди с зажженными свечами. Тут был абсолютно весь лагерь. Пришли даже те, кто почти не общался с Катой. Но горе, какое бы оно не было, остается горем. Потерять кого-то из своих для ифритов все равно что потерять члена семи. Каждый из присутствующих походил ближе к помосту, отделяясь от толпы, ставил свечу рядом с фотографией, а затем тихо нашептывал пару слов погибшей, словно обращаясь к ней в последний раз. Никто не слышал, что именно ты говоришь, так и было задумано. Только ты наедине со своим горем. Но когда твои слова закончатся, когда тебя начнут душить слезы, то ты обернешься назад и увидишь, что тебя окружают люди, которые грустят так же, как и ты. И эти люди поддержат тебя, если вдруг ты дашь волю слезам, они обнимут тебя, похлопают по плечу, а затем скажут: «я понимаю». И тебе будет уже не так одиноко. Рана в твоем сердце станет чуть меньше.

***

Я постучался в дверь Эл, но ответа не последовало. Марк сказал, что дверь, скорее всего, будет открыта. И все же я хотел постучать, так было бы правильно. Из крохотного дверного проема не было видно даже луча света. По всей видимости, она сидела в кромешной темноте.

Я медленно приоткрыл дверь, и луч заходящего солнца скользнул в комнату. Внутри послышалось ленивое шуршание.

— Эл, я зайду на пару минут, — предупредил я с порога.

В комнате было хоть глаз выколи. Шторы плотно задернуты, любые источники света устранены. Мои глаза еще не привыкли к темноте, и мне показалось, что я вижу силуэт девушки на кровати. Закрыв за собой дверь, я стал продвигаться наощупь. Пару раз обо что-то споткнулся, но со стороны кровати все равно не было никакой реакции. Тогда я нашел ночник, висящий на стене, и включил его.

Комната была в сущем беспорядке. Немногочисленные вещи раскиданы по полу, кровать будто выпотрошили, грязные тарелки сгружены на подоконнике. Я вспомнил, что Эл не ходила в столовую все эти дни, поэтому Марк или Тея приносили ей еду прямо в дом. Отсюда и грязная посуда. Сама девушка сидела на кровати, подобрав к себе колени и обхватив их руками. Она смотрела на меня исподлобья. Грязные растрепанные волосы закрывали все остальное лицо, виднелись только глаза.

— Чего пришел? — глухо спросила она.

— Вообще-то, я твой друг, если помнишь. А друзья могут приходить и просто так.

— Я не настроена общаться, если ты об этом.

— А я не настроен терпеть твои капризы, если ты об этом.

Эл надулась еще больше и нырнула с головой под одеяло, закрываясь от всего мира. Порой с ней бывало трудно. Кажется, она начала так вести себя еще в подростковом возрасте, но до сих пор не избавилась от этой привычки.

— Я хотел поговорить с тобой обо всем... — как же сложно подобрать слова. — Обо всем, что произошло. Думаю, нам даже надо об этом поговорить.

— Тут нечего обсуждать. Я не уберегла свою подругу, хотя должна была.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что никто не виноват. Мы не могли ничего сделать.

— Нет, Денис, ты не понимаешь. Мы получили сообщение, что Ката ранена. Мы изначально пошли туда, чтобы помочь им, и мы ведь знали, что все так будет. Пришли, чтобы помочь, а все равно не смогли. Разве не глупо?

— Эл, не мне тебе объяснять, что такое война. Ты знаешь это получше моего. Но винить себя в ее смерти – крайне глупо. Ты сделала все возможное. Я видел, как вы с Виком сражались тогда. Никто другой не смог бы так на твоем месте.

Из-под одеяла снова не было слышно ни единого звука. И я даже не знал, слышит ли она каждое мое слово или, наоборот, старательно закрывает уши руками.

— Подумай вот о чем, — я просто хотел, чтобы она меня услышала. — Я и представить не могу, что для тебя значит потерять близкого человека. Если бы ты вдруг погибла, я бы не знал, что делать. Но ведь Ката была не только твоей подругой, верно? Марк, Тея и даже Вик, они все любили ее не меньше, чем ты. И я уверен, что им тоже тяжело. Но они не показывают и вида. Тея и Марк носят тебе каждый день еду из столовой, Вик взялся за работу с удвоенной силой. И только ты одна сидишь тут, запертая ото всех. Они продолжают жить не потому, что эта потеря далась им легче, чем тебе. Они живут, потому что понимают, что так надо. Ката хотела бы того же, я уверен.

— Я и не собираюсь прекращать бороться, — сказала Эл, медленно выныривая из-под одеяла. — Я буду бороться до самого конца. Но сейчас мне нужно время.

— У тебя его нет, Эл. Там, за оградой, люди умирают каждую минуту, пойми это. Если вы не остановите этих людей, то не остановит никто. Я знаю, как вы сражаетесь. И поверь, лишь у вас одних есть шанс. Но пока ты будешь жалеть всех тех, кого потеряла, ты потеряешь еще больше.

Вдруг Эл скинула свое одеяло и обхватила руками мою шею. Она прижалась ко мне очень крепко.

— Я рада, что пришел именно ты, — прошептала она. — Знаешь, это эгоистично с моей стороны, но, когда мы говорим вот так, я рада, что ты оказался тут вместе со мной. Чувствую себя как дома.

— Ох, знал бы я тогда, что ты попрешься за мной на войну...

— Знаешь, я ведь тоже пошла на войну не только из-за тебя. Это лишь часть правды.

— А почему тогда?

— Я же рассказывала как-то мельком о том взрыве в подземке, при котором Вик спас меня? Тогда погибло очень много людей. Я не знала их, но все они были рядом. И я могла оказаться на их месте. Но случилось так, как случилось. Поэтому я решила, что если они сами не смогут отомстить за себя, то это сделаю я. Я буду воевать ради них всех, ради Каты.

Я погладил ее по волосам. Взглянешь на Эл с одной стороны, и она кажется хрупкой девочкой с непомерными амбициями, взглянешь с другой – сильный боец, который никогда не сдается. Удивительно как все это может умещаться в одном лишь человеке.

— Ты никогда не рассказывала, как именно тебя спас Вик. Даже интересно, что он такого сделал.

— За несколько секунд до взрыва мы пересеклись взглядом. Знаешь, совершенно случайно, — для верности она указала пальцем в свои глаза. — Поэтому я и запомнила его лицо. Слишком необычная внешность. А потом прогремел взрыв, и меня отбросило бы в сторону, если бы Вик не успел схватить меня. Потом я потеряла сознание. Но, говорят, он смог прижать меня к полу, поэтому нас и не задело. Очнулась я уже в больнице.

— Погоди, погоди, — я замахал руками. — Ты хочешь сказать, что во время взрыва вы оба были в вестибюле?

— Ну да. Мы, правда, стояли уже на лестнице и...

— Но это же невозможно. Когда до нашего штаба дошла новость о взрыве, Лутак сказал, что никто не выжил. А на вас двоих даже не осталось шрамов?

Эл лишь развела руками. Кажется, она даже никогда об этом и не задумывалась.

— Эл, это...

Конечно, и как я раньше не понял? «Они не дают друг другу совершить ошибки». Насколько пророческие слова. Все это время ответ был прямо под моим носом. А я-то все думал и гадал. Взрыв в метро. То, как Эл нашла нас с ребятами в той хижине, минуя все посты охраны. Донесение о том, что команда Каты попала в беду, которое никто из нас не видел. Странное поведение Эл во время похода, как она отклонилась от выстрела Вика, направленного прямо на нее. Теперь все встало на свои места!

— Мне надо поговорить с Виком, — я медленно поднялся на ноги.

— Что случилось? — Эл смотрела на меня непонимающим взглядом.

— Все хорошо. Это так, по моим делам. Ты не переживай и ложись спать, ладно?

Я вышел из ее комнаты, даже не оглянувшись. Все, что меня сейчас занимало – Вик. Я ведь должен был понять все раньше. Он ей все это спускал не просто так, терпел ее все это время, выполнял ее капризы. И ведь я прекрасно знал, что он не просто заурядный капитан. Не надо было недооценивать его способности.

Я вихрем влетел в комнату Вика. Он, как и всегда, сидел за письменным столом, зарывшись в свои документы. Поглощенный их изучением, командир ифритов даже не знал, что его в скором времени ожидает.

— Эй, ты! — крикнул я без лишних церемоний, хватит с меня всех этих «капитан» и «командир». — Я все понял.

— Понял что? — лениво осведомился Вик, даже не поднимая головы от документов.

— Ты ведь все знаешь, не так ли?

— Будь добр зайти, когда четко сформулируешь свое обвинение в мой адрес, — сказал он, продолжая читать документы.

— Эл рассказала мне о вашей первой встрече. Ты ведь спас ее во время взрыва, да? — Вик даже не кивнул в ответ. — Она сказала, ты успел схватить ее за руку и удержать от взрывной волны.

Тут, Вик, наконец, поднял голову от бумаг. Он посмотрел на меня долгим и внимательным взглядом. И мне показалось, что это первый раз, когда он смотрит именно на меня, а не сквозь.

— Капитан сказал мне еще тогда, при взрыве не было выживших. Я, конечно, плохо в этом разбираюсь, — продолжил я. — Но даже мне понятно, что подобное просто невозможно.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — перебил меня Вик и снова развернулся к документам.

— А я думаю, что понимаешь. На самом деле в тот день все было иначе, так? Но ты специально заставил Эл поверить в ложные воспоминания. И тот случай с донесением о том, что команда Каты попала в беду. Его ведь не было, да? Но ты все равно поверил Эл. А это значит, что ты знаешь о способностях Эл, ведь так?

— Ладно, нет смысла отпираться, — Вик вздохнул и, отложив документы в сторону, откинулся на спинку стула. Я думал, он будет дольше сопротивляться.

— Как ты догадался?

— В тот день мы и правда встретились в подземке за несколько минут до взрыва. Я уже знал, что не успею обезвредить бомбу, слишком мало времени. И все же мне хотелось попытаться. Но затем я увидел Эл. Она посмотрела на меня, а потом вдруг закричала. Просто так, без причины. Эл вдруг начала падать в обморок, я успел схватить ее. Надо было вынести ее из этого места раньше, чем сработала бы бомба. Я добрался с ней всего лишь до конца лестницы, когда все взлетело на воздух. Но этого было достаточно, чтобы нас с ней не задело. А потом, когда она очнулась в больнице, я прочитал ее показания о произошедшем. Эл искренне верила в то, что говорила, это не была выдумка. Врачи списали все на шок. Но тогда я впервые задумался об этом. Потом мы встретились уже на поле боя. Произошло ли это по воле случая или она бессознательно оказалась там, я не знал. Но с тех пор я стал внимательно наблюдать за каждым ее шагом. Почему больше об этом никто не знает? Потому что я намеренно скрывал это в целях ее же безопасности. Даже очередные проявления этой ее... особенности, я тщательно скрывал их от других, в том числе и от нее самой.

— Так вот почему Эл оказалась среди ифритов? Твое чувство долга, ее способности в бою, все это лишь мишура, чтобы прикрыть реальное положение дел? Ты бы не забрал ее к себе тогда, не будь она полезна для тебя.

— Да, ты прав, от части, — Вик задумчиво потер подбородок. — Изначально она мне была нужна только по этой причине. Но со временем выяснилось, что у него выдающиеся способности по части боя. Я не удивлюсь, что это обусловлено таким ее дарованием. Думаю, она просто на подсознательном уровне считывает все действия противника, а потому так быстро реагирует. В любом случае, я не мог позволить отдать ее врагу. Ты представь, чтобы тогда началось. Но ты сам. Ты ведь давно об этом знаешь. Как так вышло?

— Эта особенность начала проявляться у нее с возрастом, постепенно. Поначалу я не придавал этому внимания. Но затем... знаешь, Эл часто вспоминает один день из нашей жизни. Мы были на пикнике рядом с рекой. Она говорит, что это самое яркое воспоминание за все время нашей дружбы. И она часто вспоминает этот день, когда ей тяжело или грустно. Будто бы опирается на эти воспоминания.

— Да, она мне тоже как-то раз рассказывала эту историю, — подтвердил Вик.

— Но дело в том, что этого дня никогда не было.

— Что?

— Мы никогда не выбирались на пикник за полис. Этого дня не существовало.

— Но, я думал...

— Пойми, все, что она видит и чувствует, оно не имеет ограничений. Когда мы с Машей поняли, в чем все дело, то решили не говорить Эл. Она бы нам все равно не поверила, для нее это настоящая жизнь. Она не может отличить реальное от нереального. В этом и заключается проблема. Это становится опасно для нее.

— Ты знаешь, как именно это проявляется?

Я рассмеялся. Вот тебе и капитан ифритов. Неужели он думает, что все так просто?

— Это тебе не механизм в часах. Это Эл. К ней, знаешь ли, не прилагается инструкции.

— Ты прекрасно понял, о чем я говорю.

— Я не могу судить об этом, потому что сама Эл не понимает, что она на такое способна. Это могут быть смутные ощущения, сны или замена одной реальности на другую. Я не знаю.

— Как я и думал, — кивнул Вик.

— Почему ты не рассказал ей обо всем? — спросил я.

— Мне казалось, что узнай она правду, страх бы парализовал ее. Такое часто случается. Мы делаем что-то не задумываясь, просто на рефлексе. Но как только мы начинаем анализировать, пытаемся понять, а как именно мы это делаем, то все пропадает. И я боялся, что с Эл произойдет то же самое.

— Значит, все это только из-за того, чтобы не лишиться ее способности?

— А что ты хотел? — развел Вик руками. — Конечно, я повелся на это поначалу. Но я старался и защитить ее. Не пускал на миссии первое время, дал ей лучших учителей, чтобы она смогла выжить на войне, постоянно присматривал за ней. Я сделал все, что в моих силах. А чтобы она осталась тут, даже согласился принять тебя в наши ряды. Нам нужен ее талант.

— Просто, она ведь так слепо верит тебе. Ты ведь знаешь об этом, да? Она, не задумываясь, сделает все ради тебя. Даже мы с сестрой не были так близки для нее. Если Эл доверяет кому-то, если кто-то для нее дорог, то она сделает все ради него, отдаст все.

— Уж поверь, я прекрасно это знаю, — Вик оглянулся на фотографии, которые все еще висели на стене.

— Но это несправедливо по отношению к ней. Она доверяет тебе, но твое к ней отношение основано лишь на том, что она может быть полезна для дела. Думаешь, она останется с тобой, после того как все узнает?

Вик встал со стула и начал размеренно шагать по комнате. Его руки были сведены за спину, голова поднята вверх.

— Неужели ты думаешь, — сказал он после паузы. — Что я действительно столь ужасен, как человек.

— О чем ты?

— Знаешь, у нас у всех очень мало времени. Мы не знаем, когда умрем. Ката пошла на задание, рассчитывая вернуться назад. Но она не вернулась. Поэтому очень важно делать то, что мы хотим делать. И если я вдруг узнаю, что скоро умру, то сделаю все, что так давно хотел. Тогда, в последнюю минуту, я не буду ни о чем сожалеть.

Часть 4