Часть 4. Глава 1

В последнее время мне постоянно мучают кошмары, в которых Вик умирает. Я не вижу, как именно это происходит, но я это чувствую. Мир, в котором мне приходится существовать без него, кажется таким серым и пустым, что от безвыходности хочется рвать на себе волосы. И тогда я просыпаюсь в кровати от собственного крика, из-за которого саднит все горло. Стоит мне открыть глаза, слипшиеся от подступивших слез, как я быстро озираюсь по сторонам стараясь понять реальность это или нет. И эти первые минуты после пробуждения самые страшные.... Я не всегда понимаю, случилось ли все на самом деле или это просто последствия затянувшегося кошмара. Вот почему я попросила Тею ночевать со мной хотя бы несколько раз в неделю. Я надеялась, что присутствие другого человека мне поможет.

— Что с тобой происходит? — спросил меня однажды Вик.

Удивительно, но Вик постоянно замечал, когда я вела себя странно. Другое дело, что в большинстве случаев он предпочитал не вмешиваться, и я была за это благодарна. Но сейчас он решил нарушить это негласное правило между нами предложив пойти вместе позаниматься в зал.

Когда Вик задал мне этот вопрос, я лежала на мате лицом к низу, а колени Вика упирались в мои лопатки, не давая возможности подняться. За последние полчаса это был пятый поединок, который я проиграла.

— Ты раньше не сдавалась так просто, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Поэтому я и спрашиваю, что с тобой случилось.

— Я не хочу сражаться, — мне, наконец, удалось освободиться от его захвата.

— Хочешь вернуться домой?

Он посмотрел на меня, склонив голову в бок. Когда до меня дошло, о чем он говорит, то я быстро замахала руками.

— Нет, нет! Я вовсе не об этом.

— А то у меня уже сердечко екнуло, — выдохнул он.

— Я не хочу сражаться с тобой, — немного подумав решила уточнить. — Не хочу сражаться с тобой сейчас.

— Не бойся. Больше, чем сейчас, ты уже не опозоришься.

— Это не повод для радости, знаешь ли.

— Ладно, как скажешь, — в его голубых глазах заискрился смех. — Чем я тебя не устраиваю в качестве соперника? Тебе теперь подавай кого-нибудь с уровнем повыше?

— Мне страшно, — призналась я. — Постоянно кажется, что с тобой что-то случится.

— Боишься сделать мне больно?

Теперь он уже в открытую смеялся. Но мне, сидевшей прямо напротив него, было тяжело даже выдавить из себя улыбку. Я видела, как он веселится и думала о том, что потом этого может и не быть. Я могу этого лишиться, если снова допущу ошибку, и тогда он исчезнет прямо как Ката. Наверное, мое лицо в тот момент казалось слишком серьезным, потому что Вик вдруг перестал смеяться. Парень подвинулся чуть ближе, перехватил мои дрожащие ладони и улыбнулся так, словно хотел сказать, что все будет хорошо. И тогда что-то во мне дрогнуло, посылая волну приятных мурашек по всему позвоночнику. Я поняла, что этому человеку смогу рассказать абсолютно все.

— В последнее время мне постоянно снятся кошмары, — его ладони его заметно дрогнули, но лицо оставалось невозмутимым. — Кошмары, в которых тебя уже нет. Каждый раз ты умираешь, а я ничего не могу сделать. И это просто ужасно, чувствовать себя настолько бессильной. И, просыпаясь, я могу думать лишь о том, действительно ты в безопасности или нет. Поэтому я не могу прямо сейчас...

— Неужели ты за меня переживаешь? — спросил вдруг Вик.

— Да что за глупости? — я чуть не треснула ему по лицу. — Естественно переживаю! Ты за кого меня принимаешь?

— Не злись, — он поднял свои руки в знак капитуляции. — Я просто хотел пошутить. Видимо, получилось не очень удачно.

— Вик, я говорила о том, что я переживаю за тебя! Но тебе, сухарь ты бесчувственный, лишь бы все в шутку перевести.

— И я тебя прекрасно услышал, — заверил он меня.

Вик сидел и улыбался, словно маленький ребенок, которому в руки дали новую игрушку. Он даже не пытался скрыть свое веселье от меня.

— Ладно, это была глупая затея с самого начала. Надо было догадаться, что ты не отнесешься к этому серьезно.

Я выдернула свои руки из его ладоней и, развернувшись к нему спиной, попыталась подняться на ноги. В ту же секунду Вик быстро схватил меня за талию и потянул назад, из-за чего я резко плюхнулась на пятую точку. И не успела начать возмущаться, как парень обхватил меня руками со спины и притянул к себе, предварительно положи свой подбородок на мою макушку.

— Да ты достал постоянно использовать мою голову в качестве подставки, — взорвалась я.

— Не думай, что я отношусь легкомысленно ко всему, что ты говоришь, — Вик прошептал мне это на самое ухо, проигнорировав все мои воинственные выкрики.

— Да ты хоть меня слышал?

— Конечно. И мне приятно, когда ты за меня переживаешь. Но знаешь, со мной все будет хорошо. И я могу пообещать тебе, что буду стараться выжить изо всех сил. Такой вариант подойдет?

— Да о чем ты? Кому ты вообще... — но тут Вик закрыл мой рот ладонью.

— В этом вся ты: сначала искренне говоришь первое, что в голову приходит, а потом начинаешь смущаться и все отрицать. Будь честна до самого конца, хотя бы сама с собой.

Поскольку говорить теперь я ничего не могла, то просто промычала и закатила глаза. Жаль, что он не смог оценить этот мой жест, так как сидел позади и ничего не видел.

— Эл, послушай меня внимательно, хорошо? Я знаю, что тебе пришлось тяжело, ведь Ката не должна была умирать так рано. Но мы с тобой ничего не могли сделать как бы ни старались. И такое, к сожалению, случается на войне. Это не должно облегчать нашу совесть, но это факт. И все же ты должна продолжать стараться изо всех сил, даже если эта трагедия вновь повториться, и ты потеряешь кого-то близкого. Просто не сдавайся, ладно?

— Но ты же обещал, что все будет хорошо!

— Так и будет, — улыбнулся Вик. — Но тебе надо научиться верить в себя и свои силы. Когда ты поймешь, что рядом с тобой всегда будут люди, готовые тебя поддержать, то твои кошмары пройдут.

— А ты... ты будешь рядом?

Я снова обернулась к Вику. По нему было видно, что он не ожидал такого с моей стороны. Вик, кажется, опешил. Я спросила это без какого-либо подтекста. Он пообещал, что сделает все возможное, чтобы выжить. И мне просто надо было еще раз в этом удостовериться. Но, едва взглянув в глаза Вика, я поняла, что он придал этому несколько другое значение.

— Я всегда буду рядом с тобой, — он склонился ко мне и поцеловал меня в лоб.

И мне следовало бы смутиться, может, бросить в него что-то тяжелое. Но вместе всего этого я улыбнулась и коротко кивнула ему. Мы уже были так близки...

После того разговора Вик стал вести себя несколько иначе. Вик стал серьезным, по-настоящему серьезным. Периодически мне казалось, будто он внимательно наблюдает за мной со стороны. Но когда я поворачивалась, он уже отводил взгляд и уходил в противоположную сторону. И в то же время, вместе с этим его поведением поменялось и его отношение ко мне. В любое время он мог спокойно подойти и погладить меня по голове. Он стал разговаривать со мной несколько иначе, словно я была ребенком из детского сада. Он мог вот так запросто взять и поцеловать меня в лоб, пока никто не видел. И я никогда не сопротивлялась. Сама не зная почему, я воспринимала это как должное. Возможно, дело в том, что мне было приятно. Кошмары исчезли из моей жизни. Удивительно, но это и правда прошло, как только я поговорила с Виком. Магия, да и только.

***

Как-то вечером Денис постучался в мою дверь. Мы виделись не так часто, как хотелось бы. У меня были тренировки и Артом, с которым надо было постоянно заниматься. Денис не мог бросить своих друзей, которых мы тогда притащили за собой. Я так и не узнала, злились ли они из-за того, что из-за Дениса им не предоставили выбора. Ведь, по факту, их могли отправить домой, но мой друг решил иначе.

— Ты выглядишь какой-то помятой, — заметил мой друг, когда я открыла ему дверь.

— Это Вик во всем виноват. У нас только что была тренировка с Артом, а Вик решил принять участие и показать ему, как и что.

— А показывал он, видимо, на тебе.

Мне не стоило ничего отвечать, все и так прекрасно видно. Мое тело с головы до пят было как один большой синяк. Обычно я сама тренировала Арта, но в этот раз Вик решил внести свою лепту. Как я и сказала, в последнее время он старался держать поблизости. В этот раз он взялся за дело с большим энтузиазмом. Вик решил отработать все приемы на мне, чтобы у мальчика перед глазами был, так сказать, живой пример. Хотя все больше походило на то, что Вику просто хотелось покидать меня в разные стороны.

— Его перемены настроения плохо на мне сказываются, — с кислой миной заключила я.

Денис лишь пожал плечами и вошел в комнату. Его вообще мало что коробило. На большинство вопрос он предпочитал не отвечать. Просто отмахивался от собеседников какими-то малозначимыми жестами.

— Что с тобой? Ты сегодня чересчур задумчивый.

Денис поднял на меня невидящий взгляд.

— Мне порой кажется, будто я перестал понимать, — сказал он себе под нос.

— Перестал понимать что?

— Пожалуй, абсолютно все. Что за чем следует, в чем смысл происходящего, почему все именно так, а никак иначе. Такое ощущение, что я потерял некую нить повествования, которая ведет тебя через все события. И теперь я блуждаю вокруг разных эпизодов, которые никак не связаны друг с другом. Еще недавно я точно знал, чего хотел и на что годился. А теперь я и вовсе не могу понять, кто я, а кто ты.

— Дома было проще, верно? — раньше мне тоже так казалось, когда я оставалась совсем одна, и некому было мне помочь.

— Меня все интересует вопрос, — он резко перевел тему. — Как тогда ты смогла увернуться от выстрела Вика? На поле, когда тебя схватил бритоголовый, Вик ведь мог и промахнуться. Если бы ты опоздала хотя бы на долю секунды...

— Я была в нем уверена. Мы столько раз рисковали своими жизнями, что доверие существует между нами на интуитивном уровне. Так мне кажется, — я почесала затылок. — Когда ты каждый раз зависишь от одного человека, учишься ему доверять и улавливать каждый момент, любую перемену.

Денис вновь отвернулся от меня и потер лицо руками. Подушечками больших пальцев он массировал прикрытые веки, казалось, что ему в глаза попал песок. В конце концов, все его лицо покраснело. И только спустя пару минут, когда кожа его приобрела красно-бурый оттенок, он успокоился. Когда он открыл глаза, мне показалось, что они воспалены.

— А ты точно знаешь, что это получилось благодаря вашей вере? Ты не думала, что Вик положился на твою удачу? Не думала, что он выстрелил наобум, а ты спаслась лишь благодаря твоей интуиции?

Кажется, я попятилась назад. Его голос и его интонация показалась мне пугающей. В моей голове никак не укладывалась та мысль, которую он хотел донести до меня.

— О чем ты вообще? Денис, я тебя не понимаю.

— Эл, подумай объективно. Разве такие чудеса случаются просто так? Разве такое возможно?

— Я не понимаю!

От чего-то мне стало казаться, что земля уходит из-под ног. Я прекрасно знала, что Денис говорит тихо, у него всегда был тихий голос, но для моих ушей это звучало будто раскат грома. Внутри, почти под сердцем, меня захлестнула волна. Она словно слизала все мое напускное спокойствие. Перед глазами все поплыло. Я не знала, что со мной происходит. Но единственное, на что у меня хватило сил, так это зажать уши руками, чтобы хоть как-то заглушить эту бурю. Из глаз покатились слезы.

— Эл, что с тобой? — лицо Дениса начало резко меняться, теперь безразличие сменилось искренним беспокойством.

Кажется, он подбежал ко мне и стиснул в своих руках. Только когда Денис накрыл мои плечи своими ладонями, я поняла, что вся дрожу. Я не могла ничего объяснить, язык не слушался меня. Что-то, находившееся внутри меня, подняло это бурю. Но как бы там ни было, теперь все стало успокаиваться. Шум в ушах стихал, и я смогла различить шепот Дениса.

— Тшш, все хорошо. Тебе плохо? Что-то болит?

— Я... я не знаю, — мой голос заглушался частыми всхлипами. — Не могу объяснить. Я и сама не понимаю.

Денис похлопал меня по голове, как обычно это делают с маленькими детьми, когда они все правильно поняли. Он, хотя и проводил большую часть жизни с нами, понятия не имел, как успокоить плачущую девушку. Его опыт заканчивался на младшей сестре, которая последний раз плакала, когда ей пришлось выдернуть молочный зуб. Поэтому в его арсенале ничего кроме похлопывания по голове быть не могло. Но сейчас это даже подействовало. Мы сели на кровать, а он продолжал меня успокаивать.

— Я, правда, не знаю, что со мной случилось, — сказала я спустя какое-то время, когда голос полностью вернулся ко мне.

— Похоже на паническую атаку, — конечно, он в этом не разбирался.

— Скажешь тоже, — слабо улыбнулась я. — Думаю, это из-за стресса. В последнее время снится всякая ерунда, вот и нервничаю на ровном месте.

— Что снится? — лениво осведомился мой друг.

— Да так, ничего хорошего. Просто сон повторяется раз за разом, вот я и переживала. Но теперь все хорошо. Я поговорила с Виком, и он сказал не переживать.

— Ну, в любом случае скажи. С Виком ты, значит, поделилась, а со своим лучшим другом нет?

— Хорошо, — я собрала волю в кулак. — Ты сейчас скажешь, что я опять зациклилась на этом человеке, да и тебе это не понравится. Но, в общем, мне снилось, что Вик умирает, а я ничего не могу с этим сделать. Глупость, разумеется, но я, почему-то, сильно переживала.

На этих словах Денис резко выпрямил спину и развернулся ко мне. Его глаза снова излучали панику, как и минуту назад, когда мне стало плохо. Он открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но затем быстро закрыл его, обдумывая все то, что я так и не смогла услышать. А я смотрела на него и не понимала, этот Денис не был похож на того, которого я знала всю жизнь. Он стал таким странным, подумалось мне тогда. Я совсем перестала его понимать.

— И ты... — он глубоко вдохнул. — И ты рассказала об этом Вику?

— Вроде того. А в чем дело?

— Тогда это многое объясняет. А я-то думал, странно он себя ведет в последнее время. В плане, страннее обычного.

— Так, Денис, я вообще перестала что-либо понимать. С чего тебе вдруг вообще волнует Вик и его поведение? Ты, кажется, терпеть его не мог.

— Да, было дело. Но теперь мне его жаль, — он внимательно посмотрел на свои руки, словно в первый раз видел их. — Думаю, я не мог мыслить объективно в последнее время. Если честно, меня раздражало, что вы так сблизились. Я-то думал, что мы с сестрой были и останемся самыми важными для тебя людьми. Наверное, это была ревность. А может мне стало страшно, что со всеми этими новыми друзьями ты совсем забудешь о нас. Ну и стоить упомянуть, что Вик просто выводил меня из терпения. Есть в нем что-то такое, что мне сложно переварить. Но... — он сжал пальцы в кулак. — Вик оказался не таким уж и бесполезным, как я полагал изначально. Он смог разглядеть то, на что я потратил годы. И мне кажется, что он по-настоящему хочет тебя защитить. В том плане, что раньше это больше смахивало на показуху.

— Ты заболел что ли? Никогда не слышала от тебя более теплых слов в адрес хотя бы одного человека.

— Да я сам себя порой не узнаю, честно.

Денис перестал рассматривать свои руки и перевел взгляд в окно. Казалось, будто он просто избегает смотреть на меня. А может, он задумался настолько глубоко, что перестал различать предметы из реального мира. Может, он даже не понимал, на что именно смотрит.

— Так ты об этом хотел поговорить? — я попыталась вернуть его обратно, в наш мир осязаемых вещей и твердых убеждений.

— Нет, я хотел убедиться, что ты не будешь против. Тогда я бы вмешался, как твой друг. Попытался бы оградить тебя. Но, похоже, что все хорошо.

— Не буду против чего?

— Это уже не важно, — он снова вздохнул и с минуту хранил молчание. — Как думаешь, Эл, нас ждет счастливое будущее? Сможем ли мы вернуться домой без потерь?

— Я думаю, мы все потеряем что-то важное на этой войне.

Я уже потеряла себя. Мне никогда не стать той девушкой, которая жила во мне раньше. Я никогда не забуду звуки взрывов, шрамы на моем теле никогда не заживут, потери никогда не восполнятся, они будут только расти. Я никогда не забуду запах крови. Но я также никогда не забуду своих друзей, никогда не забуду, как Вик сидел возле кровати, ожидая, когда я приду в сознание после очередного ранения. Смех и слезы, радость и горе – все это останется со мной до самого конца.

— Знаешь, — признался Денис. — Я совсем не помню тот пикник на природе, о котором ты так часто говоришь. Поэтому, обещай, что, когда настанет время, мы повторим его. Прямо как в твоих воспоминаниях.

— Но ты же не любишь пикники.

Денис улыбнулся себе под нос, но было в этом жесте что-то грустное, что заставило мое сердце сжаться.

— Я передумал. Теперь, кажется, я полюбил пикники.

— Тогда обязательно поедем. Обещаю. Только вот надо будет позвать с собой всех остальных. Полагаю, Тея с Марком будут только рады. Да и Ри присоединиться к нам. И Вик.... Знаешь, было бы здорово собраться всем вместе потом, когда все это закончится.

— Интересно, — сказал Денис самому себе. — И почему их не было с нами в прошлый раз?

***

Ри не появлялся в лагере уже очень давно. Вик отправил его на задание, но не говорил куда. Обычно, стоило мне попросить, и Вик делился со мной всеми новостями. Но в последнее время он делал это все реже, к работе штаба меня почти не привлекали, поэтому я занималась своими делами: тренировки, небольшие вылазки на задания и так далее. Короткие зимние дни казались очень длинными, они тянулись до бесконечности. А может, дело было в том, я осталась совершенно одна.

За пару дней до наступления нового года, когда вьюга уже полностью вступила в свои права и завывала чуть ли не каждый день, я тихо пробралась в кабинет Вика. На дворе стояла глубокая ночь, когда я возвращалась с тренировки. По моим ощущениям пробило за три часа. Но, когда я неспеша шла в сторону жилых блоков, плотно закутавшись в крутку, сквозь метель отчетливо виднелся небольшой огонек света. Конечно, то было окно Вика. С минуты я всматривалась в это маленькое желтое пятно. Среди завывания холодного ветра это окно так и манило к себе. Недолго думая, я направилась в ту сторону.

Когда я вошла внутрь, в комнате царила сонная тишина. Вик находился на своем месте. Почти всегда, когда я заходила сюда, он сидел, погруженный в изучение бумаг, за своим столом. Вот и теперь он был там же. Там же была и кипа бумаг. Но сейчас Вик мирно спал прямо на ней, подложив под голову руки. Он был в привычной черной футболке и такого же цвета штанах. Казалось, он и не собирался ложиться спать, раз остался в рабочей одежде. Видимо заснул, пока разбирал все эти документы. Взъерошенные белые волосы немного отросли за последнее время и закрывали большую часть его спящего лица. Вик немного посапывал и периодически хмурил брови, когда прядь волос касалась его носа.

За окном снова завыл ветер. В помещение, сквозь тонкую заслонку, просочилась струйка холодного воздуха. Поскольку Вик сидел прямо напротив окна, его обдало этим ледяным потоком. Он будто бы сжался в комок и еще раз нахмурился. Я огляделась в поисках чего-то теплого, но нашла только покрывало, аккуратно сложенное на кровати. Я тихо расправила покрывало и аккуратно положила его на плечи командира. Пусть даже он спит, но мне все равно было приятно увидеть его вблизи. Сейчас он казался совершенно другим, не человеком на войне. Казалось, что, засыпая парень забывает обо всем том, что происходит в реальном мире, а потому едва проступающие морщины разглаживаются, к щекам возвращается румянец, вечно сжатые губы расслабляются.

Я стояла и внимательно вглядывалась в его лицо. Не знаю почему, но мне хотелось запомнить абсолютно каждую мелочь, сохранить ее в своих воспоминаниях. Наверное, я простояла так достаточно долго, потому что ноги уже начали затекать. Пора было уходить. В конце концов, не могла же я стоять над душой Вика всю ночь. Сделав шаг назад, я собралась идти к выходу. Но тут мое запястье резко перехватила чья-то горячая ладонь.

Его голубые глаза сверкали из-под длинной челки. Он продолжал лежать на столе, но одна его рука крепко уцепилась за мою, не давая пойти дальше. Вик смотрел на меня с нескрываемым интересом, словно я была для него чем-то незнакомым, что он прежде никогда не видел.

— Что ты тут делаешь? — наконец спросил он, немного приподнимая голову от шероховатой поверхности стола.

— Просто проходила мимо, — соврала я, хотя ложью это было лишь отчасти. — В твоем окне горел свет, вот я и решила проверить. Знаешь, если умираешь от усталости, то лучше лечь спать, а не насиловать себя работой.

— Но ты стояла тут некоторое время, — он снова положил голову на стол, улыбаясь своей догадке.

Я хотела было вырвать руку из его хватки, но у меня ничего не вышло. Вик продолжал крепко сжимать свои пальцы, хотя боли я не чувствовала. Это и правда удивительная способность. И тут я поняла, что соврать у меня не получится. Вик так пристально изучал мое лицо, что он бы в миг раскусить меня. Да и мне хотелось сказать правду и ничего кроме правды.

— Давно не видела твое лицо. Просто захотелось вспомнить.

Парень вдруг ослабил хватку. Я подняла на него взгляд и увидела, что он был в замешательстве. Вик снова приподнял голову, легкое подобие улыбки уже пропало, и в уголках глаз осталась лишь серьезность. Мне казалось, что в его голове борются два противоположных желания, две мысли, которые сидят там уже очень давно. И услышав мои слова, он не знал, что с ними делать, как реагировать. И все-таки силой воли он стряхнул с себя оцепенение, а вместе с тем его хватка снова усилилась. Он резко, но в то же время бережно, дернул меня за руку вниз, к себе. А когда я в следующий раз открыла глаза, то увидела, что сижу у него на коленях. Он перехватил меня за талию, ближе придвинул к себе, а затем накрыл нас обоих покрывалом, которое лежало у него на плечах.

— Можешь любоваться, сколько захочешь, — на его губах снова заиграла усмешка.

— Вик, что ты...?

— Тсс, — он прижал палец к своим губам. — Я слишком устал, чтобы спорить с тобой. Давай просто посидим так какое-то время.

Он обнял меня так, что мне пришлось уткнуться головой в его плечо. Сейчас происходило что-то очень странное и мне незнакомое. Теплые ладони лежали на моих лопатках, его дыхание растворялось где-то возле моей шеи. И все это было бы очень романтично, если бы в тот момент я не думала о том, как, наверное, затекает его нога под моим весом. Нет, за время войны я, конечно, похудела. Но страх из прошлого до сих пор остался. Помню раньше, когда доводилось садиться парню на колени, в голове постоянно крутилась мысль, что я слишком тяжелая и через минуту предмет моего воздыхания сбросит меня с колен. Но Вик вроде держался молодцом. Чтобы хоть как-то развеять мое переживание из-за этой досадной мелочи, я решила, что лучше будет поговорить на отвлеченные темы.

— Тебя в последнее время совсем не видно, — прошептала я куда-то в район его плеча. — Почему?

— Я вдруг понял, что надо сделать еще много разной работы.

— Но ты всегда решал проблемы по мере их поступления. Разве возможно сделать все и сразу? Отложи на потом, ты так много работаешь, что у тебя не остается сил на все остальное. Как я понимаю, сейчас не надо писать никаких особых рапортов и отчетов.

— Да, но надо сделать обобщающий анализ, предоставить данные за мелкие поручения, которые мы выполняли уже давным-давно, набросать примерный план действий на следующие полгода. Да и с расходами надо бы разобраться. Начальство уже два месяца кричит, что мы просрочили все сроки с этой сметой.

— Покричат еще немного. Если подумать, нам ведь было не до этого.

— Да, сначала ты дел натворила, потом... — он вовремя запнулся, не стоит говорить это вслух.

— Так странно, — мне надо было срочно сменить тему, чтобы не возвращаться воспоминаниями к тому ужасному дню. — Вроде бы мы должны сражаться, но вместо этого пишем горы отчетов. Порой это кажется настолько бесполезным. Кому нужны все эти условности, когда мы могли заняться чем-то более полезным.

Но Вик на это мне ничего не ответил. Он затих, то ли заснул, то ли о чем-то крепко задумался. Я не могла видеть его лицо, поэтому не понимала в чем причина. Но потом он вдруг со всей силы сжал меня в своих объятьях, так что я чуть не поперхнулась.

— Я рад, что ты тут, — в его шепоте слышались незнакомые мне прежде нотки. — Со мной. Меньше всего мне хотелось бы пережить это все в одиночку. Это, безусловно, эгоистично, но...

Вик снова умолк. Я не понимала, говорит ли он про ситуацию с Катой или о войне. Наверное, обо всем. Порой мне было так сложно его понять.

— Это не эгоистично, — вздохнула я. — Думаю, вполне нормально хотеть разделить свое горе с кем-то еще. Человек просто не может страдать в одиночестве. Я и сама хотела бы иметь рядом с собой такого человека. Вовсе не из злорадства, а лишь чтобы понять, что такое сочувствие.

— Дело не только в этом. Сочувствие – безусловно. Но есть еще кое-что. Мне бы очень хотелось, чтобы рядом был хорошо знакомый мне человек, который бы запомнил меня. И я знаю, что ты определенно запомнишь меня, сколько бы времени ни прошло.

— О чем ты? — не поняла сначала я, но потом до меня дошло, и я резко отодвинулась от него. — Что это значит?

Когда мы встретились взглядами, мне показалось, что Вик выглядит растерянным. Но уже через секунду он снова надел маску непоколебимой уверенности и самомнения.

— Разве ты сможешь забыть кого-то настолько прекрасного, как я?

— Ты идиот, — сухо ответила я.

Вик продолжал сидеть и улыбаться. Но он делал это с какой-то снисходительностью, словно улыбался над тщетными попытками моего мозга найти правду. Он почти всегда делал это наигранно. Я видела его искреннюю улыбку раз или два за все время. Все остальное – не более чем маска, которая приросла к лицу. Но мне удалось понять, что каждый раз, изображая на своем лице такую эмоцию, Вик думал о чем-то другом, слишком далеком, чтобы достичь собеседника.

— Значит, — сделала я вывод. — Ты все-таки переживал из-за того, что я тебе тогда рассказала, о сне.

— Я же говорил тебе, что сны порой всего лишь сны. Ты единственная, кто об этом переживает. Неужели тебя так потрясла возможность того, что я могу умереть? Но это абсолютно глупо и...

— Но ты думал об этом! — я грубо перебила его. — Иначе с чем связаны эти перемены в тебе? Начал вдруг доводить всю работу до конца, говоришь загадками, ведешь себя, как круглый идиот.

— Конечно, думал, — почему-то сразу признал он. — Было бы глупо об этом не подумать после твоих слов. Разве не так? Да и потом, все мы рано или поздно думаем об этом.

— Но все то, что ты делаешь сейчас! Разве это не значит, что ты поверил в возможность подобного? Поверил в мои слова?

— Эл, милая, — при этих словах мое дыхание перехватило. — Ты же знаешь, что я верю тебе, как никому другому, да? Но что касается снов... Ты должна понимать, что я всегда переживаю о том, о чем переживаешь и ты. Для меня это естественно. Поэтому, я просто решил подвести итог того, что я уже сделал. Однажды я задумался «а что, если все действительно так и завтра мой последний день? Что я буду делать тогда? Как я хочу прожить свой последний день?» и всего лишь.

— И поэтому ты принялся бегать как угорелый и приводить в порядок свои отчеты, — пробурчала я себе под нос.

— Не только, — он взял мои ладони и теперь улыбнулся по-настоящему. — Я хочу привести в порядок кое-что еще.

— Вик, сейчас три часа ночи, мы оба очень сильно устали. Ты действительно хочешь поговорить об этом?

— Иначе, какой же из этого дня выйдет «последний день»? Тогда теряется весь смысл.

— Хочешь знать мое мнение на этот счет?

— Конечно, — он, по своему обыкновению, слегка склонил голову набок.

— Ты занимаешься ерундой. В последнее время твое поведение, которое и до того вызывало много вопросов, стало более чем странным. Денис и тот обеспокоился твоим состоянием. Хотя для него ты вообще последний человек на всем белом свете.

— Приятно слышать...

— Но я вижу, что ты серьезно относишься ко всему этому. Стал таким серьезным. Но где все это было раньше, а? Где ты был со своим порядком, когда мне было плохо? Где ты был, когда я металась из стороны в сторону? Но теперь, стоило тебе захотеть, так ты решил привести все в порядок. Но даже если и так, что это тебе даст? Ну, приведешь ты все в порядок, а что дальше? Пойдешь умирать? Специально полезешь под пули? И что прикажешь делать мне? Спокойно на все это смотреть? Смириться и жить дальше?

Вик смотрел на меня с беспокойством. Он попытался вставить слово, но меня уже было не остановить. Видимо, никто прежде ему не объяснял, что такое необоснованный женский гнев. Может, Вик бы и попятился от меня подальше, да только я придавила его своим весом, не давая возможности встать. Бедняга был загнан в угол, поэтому ему ничего другого и не оставалось, кроме как слушать меня.

— Ты знаешь, я и так потеряла достаточно в этой войне. А что я буду делать, если не станет еще и тебя? Ты сам меня сюда привел, а теперь собираешься так просто от всего отделаться? Да и потом, приведешь ты в порядок все то, что происходит с нами. И мне с этим оставаться одной? Что, просто помнить тебя? Зато тебе, конечно, станет легче на душе. Тебя-то запомнят.

Наконец, Вик пришел в себя и со всей силы впечатал меня в свою грудь. Сделал он это как нельзя кстати, потому что у меня на глазах уже проступили первые слезы. Я смолкла, продолжая лишь хлюпать носом, зарытым где-то возле плеча Вика. Он же тихо гладил меня по голове, пытаясь успокоить.

— Прости, я не имел в виду ничего такого.

— Ты, идиот, думай в следующий раз, прежде чем говорить подобное.

— Подумаю, обещаю. Мне стоило вспомнить, через что тебе пришлось пройти. Но Эл, ты думаешь, будто совсем одна. Это далеко не так. Вспомни хотя бы Дениса или Тею с Марком. Они всегда будут рядом. Я уверен, твои друзья ни за что на свете не оставят тебя в беде. Вокруг тебя столько людей, так что....

— Нет! — крикнула я и отстранилась от него. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты и сам знаешь, что незаменим. Так что возьми себя в руки и вернись в прежнее состояние. Можешь и дальше издеваться надо мной, можешь заявляться в комнату без стука, можешь отчитывать за глупые поступки. Ты можешь делать все, что угодно.

— Зачем?

— Что?

— Зачем мне снова становиться тем, кем я был? Ты ведь постоянно обижалась.

— Потому что ты нужен мне именно таким!

И слишком поздно я поняла, что именно сказала. Возможно, если бы не потрясенный вид парня, то вряд ли бы я вообще поняла, что сказала нечто подобное. Но вот Вик смотрел на меня во все глаза. К моему лицу прилила кровь, мне стало очень жарко. Разом пропал весь воздух.

— Ты мне нужна не меньше, — ответил он.

Вик, чья рука все еще лежала на моей спине, аккуратно притянул меня к себе. Он наклонил ко мне голову, осторожно, словно боясь испугать меня. Я зажмурилась, потому что держать глаза открытыми дальше и вправду страшно. Он был близко, я поняла это по его теплому дыханию, которое теперь чувствовала на своем лице. Интересно, а он зажмурил глаза от страха? Хотя, это уже и не важно, потому что....

— Сюрприз! — раздался резкий вопль со стороны двери.

Вик от неожиданности резко дернулся вперед. Его лоб с хрустом врезался в мой. Я вскрикнула от резкой боли и схватилась за ушибленное место. Потеряв опору, мое тело не удержалось на месте, я рухнула на пол, свалившись с коленей парня. Вик вскочил, чтобы помочь мне, но вместо этого лишь опрокинул свой стул. Наверное, он задел его рукой, когда поднимался на ноги. Стул, издав жалобный скрип, поскольку до этого мы вдвоём сидели на нем, неуверенно пошатался на ножках, а затем рухнул прямо на меня, выбив весь дух.

— Ри? — растерянно спросил Вик, не зная, в какую сторону ему следует кидаться.

И правда, на пороге комнаты стоял озадаченный Ри.