Глава 11

Выпустили Иллуги через неделю. Он знатно успел достать всех. Никита приходил несколько раз с допросами и пытался выяснить кто напал, где напал, при каких обстоятельствах. Иллуги, благодаря Домовому, смог ответить на многие вопросы. Домовой отлично помог с придумыванием легенды: возвращался с патруля, наткнулся на нечисть, был ранен, пытался ползти к Пирамиде, но потерял сознание на поляне. Правдоподобно. Почти. Рана на боку затянулась за несколько дней, а ещё через несколько его отпустили. Ивар махнул рукой, но всё равно посматривал на него косо, словно тоже его подозревал. Было понятно, что этими двумя неделями он окончательно подкрепил все слухи. С перерывом в два месяца он побывал в лазарете дважды. В первый раз на две недели с пробитой головой. Второй раз на две недели с раной в боку от собственного копья и без жизненных сил, на границе Яви и Нави. Только во второй раз ему помогали обитатели леса. За эту неделю днём он страдал от скуки или спал. Сил всё ещё было мало. Иногда приходили члены его отряда. Один раз они принесли его копьё и фонарь, которые забрал с собою Флинс. Их нашли во время одного из ночных патрулей. А вот ночью в лазарете начиналась настоящая жизнь. Приходил Домовой и у них начинался разговор. Обо всём. И о Литейщике факелов, и о Кирюше, как ласково называл Флинса Хозяин Пирамиды, и о том, что делают ратники днём. И вот Иллуги уже несколько дней ходил за Никитой, вымаливая разрешение выйти в патруль. Каждый раз он получал отказ. Но надежду он не терял. Старик уже готов был сдаться, а вот Иллуги нет. Даже сейчас. Они шли по коридору. Никита уже устал от постоянных преследований. - Ну можно я пойду в патруль? Я полностью здоров. Готов вот прямо сейчас пойти. - Нет, - твёрдо ответил Никита. - Ты дважды оказывался в лазарете. Тебя только выпустили. - Выпустили, потому что здоров. Вон, - Иллуги задрал край рубашки, демонстрируя затянувшийся шрам на боку, - даже следа почти не осталось. Все хорошо. Я в порядке. Никита обернулся и смерил его долгим взглядом. Иллуги криво улыбнулся. Он уже достаточно измотал за эти дни. Кажется глаз дёргается. - Иллуги, ты вообще не можешь ни дня без приключений? - Не могу, - честно ответил он. - Очень хочу приключений. И по лесу соскучился. И по небу звёздному. И по тишине. - Иди, - старшина махнул рукой. - Чёрт с тобой. Иди. Убьешься - вышлю куда подальше и на службу не пущу. - Спасибо! - выкрикнул Иллуги, разворачиваясь и пускаясь бегом по коридору. Он влетел в каморку, едва не промахнувшись мимо двери. Аэдон, сидевший на подоконнике, встрепенулся и радостно засвистел. - Аэдон! Пошли! В ночной патруль! - радостно произнес Иллуги. - Наконец-то нас отпустили! Наконец-то в лес! Аэдон сделал круг над его головой и сел на плечо, довольно щебеча. Иллуги достал из-под койки фонарь и копьё, которые он сразу спрятал после возвращения из лазарета. Он больше не мог ждать. Две недели без леса, без ночного неба и без.. Без чего? Или кого? Иллуги не до конца понимал это странное чувство. Будто заговор какой-то наложили. - Ну что? Флинс нас ждёт? Соловей утвердительно свистнул. Иллуги двинулся к выходу. В коридорах на него косились, даже прошлось пару шепотков. Но он не обращал внимания. Его мысли были заняты одним. Лес. Тропа. Встреча. К лесу он шёл быстрым шагом, даже почти бежал, но не замечал этого. Аэдон летел впереди, указывая путь. Он только переступил границу леса, как вдруг раздался знакомый голос. - Вернулся, соловей-соловьюшко. Иллуги повернулся. Флинс стоял под берёзой с привычным спокойствием и фонарем в руке. -Вернулся. Я же сказал, что вернусь. Доползу в любом случае. Я слова на ветер не бросаю. Флинс подошёл и оглядел его. - Ты ещё бледен, но это скоро пройдет. Лес даст тебе силы. Они двинулись в путь. Аэдон летел впереди, насвистывая весёлую песенку. - Куда мы сегодня? - спросил Иллуги. - Сначала на маяк, оставить вещи. А потом я вас отведу кое-куда. Иллуги удивлённо посмотрел на Флинса. Кое-куда? Это куда? Если оставить вещи, значит это как-то связано с нечистью. Ну правда чёрт! Заинтриговал, а теперь идёт впереди с таким невозмутимым видом, будто ничего и не сделал. Они свернули на скрытую тропинку. Иллуги уже начал их различать. Например эта ведёт к маяку и заливу. А вот дальше будет тропинка к дальним озёрам. А ещё дальше к болоту Кикиморы. Он уже делает успехи в познании леса, что не могла не радовать. Вот только жаль, что фонарь не освещает эти тропы. Залив встретил его теплым ветерком. Начало июля как-никак. Маяк светил мягким светом. На берегу резвились анчутки. Они гонялись друг за другом и кувыркались в мокрой гальке. Завидев Иллуги, бесенята помчались к нему всей гурьбой с радостным писком. - И я вам рад! - поприветствовал он их, присаживаясь на корточки и гладя каждого по голове. Так он и добрался до маяка в окружение целой свиты анчуток. Аэдон летел следом, сопровождая их. Флинс остался на берегу. Ну а что провожать Иллуги? Он уже тут всё знает, сколько раз был здесь. И с пробитой головой, и после купания в озёрах, и перед походом в Навь. В комнатушке на маяке горела керосиновая лампа. Ничего не изменилось здесь. Он поставил свои вещи к стенке, задержался посмотреть на пляшущий огонёк, и пошёл обратно к Флинсу. - Куда ты меня проведешь? - спросил он, когда они снова двинулись по скрытой тропе, но в этот раз вглубь леса. - Туда, где ты на одну ночь забудешь о равновесии, о слухах и о прочих бедах. Сегодня ты будете веселиться, соловей-соловьюшко. - Ты меня на праздник ведёшь, что ли? А на какой? - Я думаю, ты сам можешь догадаться. Иллуги задумался. Начало июля. Нечисть. Праздник летом. Что-то из детства, из старых рассказов. - Иван Купала! Сегодня же ночь Ивана Купалы! - Именно, - подтвердил Флинс. - Сегодня самая короткая ночь в году. Ночь, когда грань между мирами истончается до предела, но не для войны, а для праздника. Они шли по скрытой тропе. С каждым шагом из глубины леса слышались музыка, смех, потрескивание костров и далёкое пение. - Я вот не помню, чтобы в деревне его праздновали, - задумчиво произнёс Иллуги. - Хотя сколько лет мне тогда было... Светоносцы тем более не празднуют. Не положено. А нечисть? - Для нас это один из самых больших праздников в году. Грань между двумя мирами становится совсем тонкой. Даже самые злые духи становится добрее. - Даже Кощей? - Даже Кощей. В эту ночь он выходит на берег Нави и смотрит на костры. Говорят, в эту ночь он почти живой. - Но ведь считается, что в купальскую ночь нечисть особенно опасна. - Вы знаете Ивана Купалу только с вашей, людской, стороны. Со стороны страха и запретов. А теперь ты просмотришь на нашу, нечистую, сторону. Со стороны радости. - А что обычно вы делаете на Ивана Купала? - Русалки выходят на берег. Они покидают воду до самой осени, гуляют по лесам и полям. Кикимора собирает травы, что растут только в купальную ночь. Водим хороводы, прыгаем через костры, пускаем венки. Для нечисти особого сакрального смысла нет в этих обрядах. Они веселятся. - А ты? - Я просто наблюдаю. Всегда наблюдаю. Уже триста лет. Они шли дальше, и звуки праздника становились громче. Слышались радостные голоса, заливистый смех, переборы гуслей и свирелей, треск костров. Пахло дымом, травами и чем-то сладким. Они приближались. Тропа вывела их на огромную лесную поляну, залитую светом костров. Их было несколько. Большие и маленькие. А посередине горел самый главный, самый большой костер. Вокруг него входили хоровод русалки - девушки в белых, расшитых речным жемчугом, сарафанах с длинными распущенными зелёными волосами, в венках их купальских трав и полевых цветов. Вокруг других костров танцевали полевые и лесные духи, которые Иллуги были незнакомы. - Хочешь присоединиться? - спросил Флинс. - Да куда мне. Я же светоносец. - Давай свою куртку, - Флинс протянул руку. - Я подержу. А ты иди. Тебя уже ждут, соловей-соловьюшко. Те русалки, что чуть тебя не утопили в дальних озёрах, машут тебе руками. Иллуги посмотрел на поляну, на костры, на русалок, что и впрями заметили его. Вздохнул. Стянул с себя куртку и протянул её Флинсу. Тот забрал её, повесил на сгиб локтя и отошёл к деревьям на кромке поляны. Иллуги вздохнул ещё раз и решительно пошёл к центру поляны. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как кто-то схватил его под руку и с веселым смехом потащил к хороводу. Это была русалка с дальних озёр. - Идем, милый светоносец, идём! - засмеялась она. - Пора танцевать! Пора веселиться! Хватит хмуриться да о равновесии думать! У главного костра было жарко. Пламя вздымалось высоко-высоко, плясало, трещало, рассыпало искры. Другая русалка надела на голову Иллуги венок из ромашек, васильков и каких-то незнакомых трав. Его с двух сторон взяли за руки и затянули в танец. Русалки своим мелодичным голосом пели песни. Иллуги рассмеялся. Он, светоносец, танцует с русалками, которые не так давно хотели его утопить. Которые заманивали его на дно и обещали вечную жизнь в хрустальном тереме. Как же так вышло? Без понятия. Он просто веселился. Русалки, не отпуская его, повели к костру поменьше. Настало время прыгать через огонь. Иллуги нашел взглядом Флинса. Тот стоял в тени деревьев, держа его куртку. Стоял и смотрел. Иллуги вопросительно кивнул в сторону этой затеи. Флинс в ответ кивнул. Вот ведь чёрт. Стоит себе там. Ему через костер не прыгать. - Милый светоносец, - пропела одна из русалок, - скажи, а есть ли тебе с кем-то прыгать в паре? - В паре? Нет. - Нет? - удивилась она. - А как же наш чёрт пограничный? С ним-то прыгать не будешь? Бросил тебя одного веселиться? Иллуги обернулся ещё раз на Флинса. Тот всё так же стоял в тени. - Не-а, он чёрт, - усмехнулся Иллуги. - Стоит и наблюдает. Он так триста лет делает. Русалки громко рассмеялись. - А ты забавный, милый светоносец. Почему же ты не остался с нами? Мы же тебя звали. Мы тебя и сейчас зовём. Будешь с нами хороводы водить каждую ночь, петь песни, качаться на ветвях. - У вас, конечно, весело, но у меня ещё дела есть. Равновесие там.. слухи.. война трехсотлетняя. Сами понимаете. Русалки снова рассмеялись и потащили его к костру. Он был в разы меньше главного костра. Просто кучка хвороста, обложенная камянми. Первые прыгали две русалки. Девушки, схватившись за руки, с разбегу перепрыгнули через костер легко. Подруги-русалки их подбадривали, кричали что-то весёлое. - А теперь ты, милый светоносец! - закричали они хором. - Прыгай! Прыгай через купальский костёр! Иллуги ничего не оставалось, как прыгать. Он отошёл на семь шагов, как положено по обряду, начал с левой ноги, разбежался и перепрыгнул. Пламя пахнуло в лицо жаром и дымом, но приземлился на той стороне целый и невредимый. - Ну как, милый светоносец, понравилось? Останешься с нами? Оставайся. Мы тебя не обидим. - Не могу, - покачал головой Иллуги. - Меня ждут. - Эх.. А мы всё равно будем тебя ждать, милый светоносец, будем ждать. Каждую купальскую ночь. Может, когда-нибудь и согласишься. Иллуги ничего не успел ответит, как его снова утащили в хоровод. Он не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, два. Аэдон всё это время летал над поляной, то садился на ветви, то присоединялся к пению русалок. Праздник был в самом разгоре. Иллуги с трудом вырвался от русалок и вернулся к Флинсу уставшим, с венком на голове. - Ну как повеселился? - спросил он. - Никогда так не веселился, - честно признался Иллуги. - Устал.. Но было весело. Спасибо тебе. За это. - Пора возвращаться на маяк. Скоро рассвет. Всем нужно будет возвращаться в свои владения. - Пойдем. - Только надень куртку, на заливе будет прохладно. Ты только поправился. Не хватало ещё, чтобы ты простудился. Флинс накинул куртку Иллуги на плечи. Они пошли по скрытой тропе обратно. Иллуги шёл за Флинсом, на голове у него всё ещё был венок. Он забыл о нём напрочь. Эх.. А такой повод для слухов новых. И старика цветочками порадовать. А то он доведет его к концу лета. - Флинс.. Я могу на заливе венок запустить? По воде. Это же тоже обряд? - Конечно можешь, соловей-соловьюшко. Знаешь о гадании на венках? - Не-а. А на что гадают? - На судьбу. Они вышли к заливу. Ветерок стал чуть прохладнее, чем был до этого. Был почти рассвет. Иллуги подошёл к самой кромке воды, снял венок с головы и плавно пустил его по воде. Венок поплыл медленно покачиваясь на волнах. Но через время начал тонуть. Венок всё глубже уходил под воду. А потом и вовсе скрылся. - Тяжёлый, наверное, - сказал Иллуги, поднимаясь с колен. - Удивлён, что он вообще поплыл. Русалки вон сколько трав наплели. Вот только Иллуги не знал, что затонувший венок в купальскую ночь означает скорую смерть. А Флинс знал. Знал и долго смотрел на место, где только что был венок. Вода уже успокоилась, круги исчезли. Ничего больше не напоминало, что здесь что-то утонуло. Но Флинс всё смотрел и смотрел. Он понимал, что значило это гадание. Что Иллуги, его соловью-соловьюшку, осталось всего ничего. И он ничего, совсем ничего не мог с этим сделать. Иллуги тем временем успел сходить за своими вещами на маяк и вернуться к Флинсу. Даже не подозревал о скорой кончине. Готов идти обратно в Пирамиду - Ну что? Пойдём? - Да, соловей-соловьюшко, пойдём, - ответил Флинс, но голос прозвучал чуть тише обычного. Они пошли по знакомой тропе через просыпающийся лес. Флинс проводил Иллуги до привычного места, где они прощались. - До встречи? - До встречи. - Спасибо, что сводил меня на праздник. Эту ночь я точно никогда не забуду. - Спасибо, что пошел со мной. Иллуги зашагал вперёд, к Пирамиде. Аэдон летел ряддом, напивая что-то тихое. Иллуги думал, что Флинс как обычно растворился в тени старой ели или дуба. Но нет. Флинс остался стоять на границе. Он провожал Иллуги взглядом. Частые шутки Иллуги о поминках, блинах и кутье, о том, что он "живучий" и "доползёт" перестали быть для него шутками. Они стали для него правдой. Затонувший венок - это не просто обряд. Это приговор. Иллуги стал самым настоящим светом, который вот-вот погаснет навсегда. Светом, который осветил путь многим, но сам сгорел слишком быстро. Он был исключением из всех правил. Может и здесь получится? Хотя предначертанную судьбу изменить нельзя. Флинс смотрел ему вслед, пока фигура Иллуги не скрылась. Он постоял ещё недолго, а после направился к скрытым тропам. Пришло время отправиться на маяк. Его путь шёл мимо нескольких граней. Почему бы их не проверить, пока он здесь? Флинс подсветил их своим фонарём. Одна грань начала давать трещину.