Глава 10

Его притащили вечером, когда солнце уже село. Первым влетел Роллон, кричал что-то бессвязное. Я сначала не понял ни слова. "Командир.. кровь.. поляна.. беда". За ним соловей, который постоянно летает рядом с Иллуги. А уже потом весь отряд. Они тащили Иллуги на руках. Вот просто подхватили под руки и побежали. Кто-то постоянно приговаривал: "Держись, командир, держись. Почти пришли". Я уже не разбирал. Сразу начал готовить место. Рана в правом боку перевязана курткой, которая уже пропиталась кровью. Говорят нашли на поляне. Следов боя не обнаружено. Я сразу принялся за осмотр. Пульс прощупывается с трудом, его почти нет. Кожа бледная, губы синие. Потерял слишком много крови. Рана на боку глубокая, колотая. но жизненно важные органы не задеты. На щеке глубокий порез, будто от когтей. Множество мелких царапин. Начал обрабатывать раны. На боку рана самая страшная. глубокая, кроя неровные. Кровь остановили с большим трудом. Пришлось прижигать края. Запахло палёной плотью. Иллуги даже в беспамятстве дёрнулся. Зашивал долго. Пациент в бреду. Бормочет что-то. Не смог разобрать. Будто зовёт кого-то. Соловей сидит у изголовья и не отходит. Жутковато. Будто следит. *** Иллуги шёл по темному лесу. Вокруг ничего. Только чёрное небо и бесконечный мёртвый лес. Он освещал путь своим фонарём, но свет его почти не проникал сквозь густой туман. Со всех сторон его окружала тьма. Она поглощала свет фонаря, круг света становился всё меньше и меньше. Иллуги шёл на ощупь, вытянув перед собой руки, натыкаясь на гнилые стволы деревьев. Со всех сторон доносился шёпот, который уже слышал. Он стал злее и настойчивее. Он звучал везде и скрыться от него было невозможно. Светоносец... живой... тёплый... отдай нам его... он наш... он здесь навсегда… мы голодны... мы так долго ждали... Иллуги хотел бежать, но не смог. Ноги будто приросли к холодной могильной земле. Он опустил голову и увидел, как из-под земли вылезла черная рука и схватил его за лодыжку. Иллуги попытался вырываться, но хватка становилась сильнее и сильнее. Вдруг из земли вырвалась вторая рука, схватив за другую ногу. Ещё одна - за запястье. Ещё одна - за плечо. Они вылезали отовсюду. - Отпустите! - попытался закричать он, но он не смог издать звука. Иллуги вырывался изо всех сил, но ничего не получалось. Руки обхватывали всё его тело. Они тянули его вниз. Он был уже по колено в мягкой могильной земле. Свет фонаря практически угас. Иллуги погружался во тьму. Она была повсюду. *** Иллуги бредит. Мечется на койке, сбивает повязки. Пришлось привязать его за запястья к койке, чтобы не навредил себе. Просит отпустить его. Кого просит? Куда отпустить? Непонятно. Говорит о тенях каких-то. О шёпоте со всех сторон. О руках, тянущих его вниз. О том, что свет гаснет. Следующим вечером зашёл старшина. Спрашивал о состоянии. Ответил честно: уже будет большой успех, если он очнётся. Пульс слабый, нащупал с третьего раза. Рана серьезная. Потеря крови огромная. Организм молодой, но даже у молодых есть предел. Никита долго стоял над ним, молчал. Потом спросил, не говорил ли Иллуги чего в бреду - имён, названий, чего-то, что могло бы указать на нападавшего. Я ответил, что говорит, но всё бессвязное. Не стал уточнять, что именно. Аэдон, соловей Иллуги, вообще не отходит от своего хозяина. Постоянно поет. Будто зовёт хозяина вернуться. Ратники сначала косились на него с суеверным страхом, но потом привыкли. Некоторые даже приносят ему хлебные крошки. Он не ест. Сидит и поёт. Ждёт. *** В лазарете стояла тихая ночь. За окнами давно стемнело. Аэдон сидел на подушке Иллуги и насвистывал задумчивую песенку. Уже ушли ратники в ночные патрули, на боковую отправились другие, пришедшие с дневных. В лазарете на удивление пусто. Ивар, дремал в своём углу, склонившись над своими записями. Не спал только Домовой. Он вылез из-под кровати, ворча и отряхиваясь от пыли. Пёстрая шапка съехала на бок, а за спиной у него был холщовый мешочек. С трудом, кряхтя и цепляясь за одеяло, он забрался на койку к Иллуги. Оглядел его и покачал головой. - Эх.. Командир, командир... Зачем же ты себя так? Он пощупал лоб Иллуги - горячий, даже слишком. Приподнял одеяло, проверил повязку на боку и цокнул языком. - Соловейчик, - позвал он Аэдона, - будем нашего командира лечить? Хватит ему на границе плутать. Пора домой возвращаться. Аэдон встрепенулся, склонил голову набок и утвердительно свистнул. - Кикимора нам трав передала, - Домовой похлопал по мешочку. - Заговорённые, больные. Будем спасать нашего командира. Он достал из мешочка несколько пучков сушёных трав и начал старательно растирать их в ладошках. Потом достал пузырёк с мутной болотной водой и закинул туда раскрошенные травы. Долго тряс пузырёк, смешивая. Вода стала менять цвет - из мутной в тёмно-зеленную. Аэдон насвистывал какую-то мелодию, которую до этого не звучала. Домовой подошёл и начал втирать в раны на лице. - Кто же тебя так, командир, по лицу-то полоснул? - прошептал он, обрабатывая порез на щеке. - Не иначе, Навьи проклятые. Ничего, заживёт. Кикимора плохого не даст. Вдруг в коридоре послышались шаги. Домовой вздрогнул и замер. - Как же не вовремя! - проворчав он, пряча мешочек и пузырек под подушку, а сам юркнул под койку. Зашёл Никита. Он опустился на табурет рядом с койкой и осмотрел Иллуги. Бледный, весь измазанный в какой-то зелёной мази, дышал тяжело. Старшина молчал. Потом протянул руку и осторожно коснулся его лба. - Держись. Только попробуй помереть. Он посидел ещё недолго, глядя в бледное лицо, а потом так же молча встал и вышел. Домовой выждал ещё пару минут и выбрался из-под койки. - Чуть не попался, - выдохнул он, поправляя шапку. - Ну, продолжим. *** Иллуги бредёт по болоту. Холодная чёрная вода пронзала тело. Она доходила уже выше колена. Трясина не давала идти. Она засасывала, тянула вниз. Ноги переставлялись с трудом. Вокруг его окружала топь. Ни берега, ни дерева, ни кочки. Ничего. Только черная вода, черное небо и туман. Туман будто говорил с ним. Ты не дойдешь… -Я дойду, - прошептал Иллуги. Туман дурманил. Иллуги старался не дышать. Он шёл вперёд, не зная куда, не зная зачем. Чувствовал только, что его ждут на том берегу. Ты не справишься… Ты всегда был слабым.. - Я справлюсь. Я не слабый. Вода было ему по грудь. Дышать становилось практически невозможно. Холод сжимал лёгкие. Глаза слипались. Ничего не было видно. Только туман, тьма, болото. Иллуги не сдавался. Он шёл вперёд. Шаг за шагом. Ты бесполезен... Ты не сможешь спасти равновесие... Ты один... Один против всего мира.. - Я смогу. Равновесие будет восстановлено. Я не один. Вода поднялась до шеи. Он почти не дышал. Он больше не мог идти. Туман окутал его. Не возвращайся в Явь... Ты никому не нужен там... Останься здесь, с нами... Там тебя не ждут… Там тебя считают предателем.. Там тебя убьют.. - Я вернусь. Я нужен. Нужен светоносцам. У нас нехватка, руки всегда нужны. Нужен обитателям леса. Они живут ночной жизнью, часто рискуют быть замеченными и попасть в беду. А ещё... Меня ждут. Ждут на границе леса. Он появится из тени дерева и мы пойдём куда-нибудь. На патруль, на маяк, в Навь. Куда угодно. Всё будет хорошо. Но сдаваться не хотел. Он пытался двинуться. Но не мог. Вода сомкнулась над головой. *** Утром я заметил, что раны были обработаны каким-то зелёным веществом. Его нет в лазарете. Я в этом уверен. Проверил все полки, все ящики, все пузырьки. Нет. Ничего похожего. Кто мог обработать их? Никого ночью здесь быть не могло. Я бы услышал. Самое странное, что раны будто заживают быстрее. Многие царапины затянулись. Рана на щеке стала заметно меньше. Нет, такого не может происходить. Раны не могут затягиваться так быстро. Иллуги всё ещё в бреду. Он будто борется за свою жизнь. Днём я проводил осмотр. Под подушкой я нашёл пузырёк с этим зелёным веществом. Для начала исследую его. Что это? Из чего состоит? Каким образом влияет на раны? Как его можно применять, если вообще можно? Пахнет болотом и какими-то травами. Слишком много странностей. Докладывать старшине не буду. Чувствую, что не всё так просто. И, возможно, ответы нам не понравятся. *** В Пирамиде разошлись новые слухи. Иллуги доживает свои последние дни. До этого были слухи о подменыше. Перемена в юном командире не могла остаться незамеченной. А теперь он несколько дней бредил и не приходил в себя. Говорили, что не исполнил он приказа чертячьего, вот его и наказали. Говорили, что со дня на день ждать им печальных вестей. Как ни как, а рассказы о состоянии не радовали: бред, тяжёлая рана, потеря крови, слабый пульс. Некоторые уже мысленно хоронили его. От старшины эти слухи не ушли. С того случая с каморкой он пытался разобраться кто их распускает их. Допрашивал, опрашивал. Бесполезно. Слухи рождались будто из воздуха. Каждый день новые. И с каждым днём их становилось всё больше и больше. Но Никита пытался понять, что скрывает Иллуги. Он понимал, что он что-то скрывает. Но не понимал чего именно. Может, скрывает своих обидчиков? Это вполне возможно. Не хочет подставлять. А может.. С нечистью связался? Нет. Глупость. Иллуги лучше всех выполняет обязанности. Да скорее чёрт со старого маяка проклятого перестанет мелькать по ночам между деревьев, чем Иллуги с нечистой силой поведётся. Так чёрт со старого маяка больше не объявлялся с того дня, как Иллуги со скалы свалился.. Совпадение? Возможно. Просто чёртово совпадение. И слухи чья-то злая шутка, за которую шутники получат наказание. Слухи всего лишь слухи. Верить в них не обязательно. Иллуги не мог стать предателем. Иллуги не умрет. Не положено. *** Иллуги шёл вперёд через чёрное выжженное поле. Земля под ногами была мёртвой. Он был один. Фонарь в его руке слабо освещал путь. Сколько Иллуги шёл - не знал. Время здесь не имело значения. У него не было ориентиров. Бескрайняя мёртвая равнина под чёрным небом. Он просто шёл вперёд. Фонарь начал моргать. - Нет.. не сейчас.. пожалуйста, не сейчас... Фонарь, будто назло, начал гаснуть. Свет становился всё слабее и бледнее. - Нет. Нет. Нет! Фонарь погас. Он остался один. В темноте. В бескрайнем выжженном поле, где нет ни дороги, ни надежды. Иллуги остановился. Идти было некуда. Стоять бессмысленно. Он опустился на колени и закрыл лицо руками. Впервые он почувствовал, что проиграл. Что не справился. Что подвёл всех. Светоносцев, лес, Флинса. Себя. Вдруг вдалеке загорелся знакомый голубо-фиолетовый огонёк. Крошечный, бледный. Иллуги поднял голову. Не показалось. Огонёк не гас. Он звал. Ждал. Иллуги поднялся с колен. Ноги дрожали, в бок отдавала боль, но он шагал вперёд. У него появились силы идти дальше. Он знал, что там его ждут. Там маяк. Там граница. Там Флинс. *** Кто-то принёс васильки. Ещё вечером их не было. Утром они уже стояли на тумбочке у койке Иллуги. Свежие, ярко-синие, с росой на лепестках. Вот только кто? Васильки растут в полях. До них дойти надо. Насколько мне известно, рядом с полями сегодня не ходили патрули. Да и кто стал бы рвать цветы для умирающего командира? Слишком много странностей. Зелёное вещество - это вода смешанная с какими-то травами. Предполагаю, что это какое-то народное снадобье, рецепта которого нет ни в одном лечебнике Пирамиды. Пользоваться этим я не готов. Слишком мало знаю о составе. Но уже несколько раз я находил его измазанным в этом. Никто не заходил в лазарет. По крайней мере, я не замечал никого. Самое странное, что раны затягиватся. Царапин больше нет. Ни одной. Рана на щеке тоже зажила. Должен был остаться после неё шрам. Нет. Будто ничего и не было. Чистая бледная кожа. Он до сих пор не пришел в себя. Бредит. Говорит о болоте, о холодной воде, о поле без краёв, о чёрном небе. Рана на боку тоже затягиватся быстро. Слишком быстро для обычного человека. Швы уже не нужны. Будто через неделю и следа не будет. Организм восстанавливается с невероятной скоростью. Так не бывает. *** - Ох, Кирюша, как я рад тебя видеть! - всплеснул лапками Домовой. Они стояли у того самого потайного выхода, который он открывал для Иллуги. Флинс стоял рядом. Он решил проникнуть к Иллуги в лазарет. Домовой всё это время передавал новости о его состоянии. Царапины затянулись, только в боку ещё лечить и лечить. Но Иллуги не пришел в себя. - Заблудился на границе, - произнёс Флинс. - Заблудился наш командир... - вздохнул Домовой. - Плутает между Явью и Навью. Не может дорогу дойти. Будешь вытаскивать? - Буду. Они прошли по пустым коридорам. Ратники либо спали, либо ушли в ночной патруль. Флинс шёл бесшумно по знакомым коридорам. Он не был здесь триста лет, но помнил каждый поворот. Ничего не изменилось. Домовой радостно шёл впереди. Они дошли до лазарета. Флинс на мгновение замер, а потом вошёл. - Ну, Кирюша, спасай, - прошептал Домовой, оставаясь у выхода. - А я тут покараулю. Флинс подошёл к койке. Иллуги лежал бледный, еле дышащий. Шептал что-то неразборчивое. Запястья были привязаны к кровати, и от этого зрелища у Флинса что-то сжалось. А вроде и не должно было. Вроде нечему там сжиматься. - Привязали ещё… Аэдон, сидевший на подоконнике, встрепенулся. Он был взъерошенный, но, увидев Флинса, радостно свистнул. Соловей подлетел к нему и сел на плечо. Флинс поднял руку и погладил птицу. - Знаю. Будем возвращать. Он осторожно развязал руки. Кожа под ними была натёрта до красноты. Затем аккуратно приподнял одеяло и осмотрел рану на боку. - Заживает. Уже хорошо. Ещё несколько дней. Он опустил одеяло и посмотрел в бледное лицо. Аэдон опять перелетел на подушку и затих. Флинс осторожно убрал прядь волос, упавшую на лицо. Потрогал лоб, он был горячий. - Простите меня, молодой господин, за то, что сейчас произойдёт. Флинс наклонился ещё ниже. - Путь отыщи, из Нави вырвись, в Явь вернись. Флинс мягко накрыл губы Иллуги своими. Дыхание Иллуги замерло. Лицо стало спокойным. Флинс отстранился и замер. Аэдон перестал петь. В лазарете повисла тишина. А потом Иллуги задышал ровно. Глаза медленно открылись. - Флинс..? - прошептал он слабым голосом. - Где это мы..? Аэдон взмыл в воздух и громко запел. Он летал под потолком, и в его песне было счастье. - В лазарете, - спокойно ответил он, - В Пирамиде. Вас спасли. Вы в безопасности. - Ты успел спастись? Тебя не схватили? - Иллуги попытался приподняться на локтях, но Флинс мягко уложил его обратно. - Нет, всё хорошо. Никто меня не видел. Не вставайте. Рана на боку скоро заживёт, но пока вам нужно лежать. - Сколько я проспал? - Семь дней. -Сколько?! - Иллуги дёрнулся, но тут же в бок отдало болью. - Твою… Где я был? - Вы заблудились на границе Яви и Нави. Тело было здесь, но душа.. Она бродила между мирами. Навь не хотела вас отпускать. - На границе? Я помню, что шёл по лесу. Потом по болоту. А потом по выжженному полю. А потом… - он запнулся. - Я увидел твой фонарь и вышел. Пошёл на свет и вышел. Флинс лукаво улыбнулся. - Что улыбаешься..? - подозрительно спросил Иллуги. - Ничего, молодой господин. Просто рад, что вы живы. - Ты вообще-то обещал.. - слабо, но упрямо начал Иллуги. - Что же я обещал? - Флинс склонил голову набок. - Что если выживу, будешь звать меня как в сказках.. Не поминки, так это хоть.. - Хорошо. Как скажешь, соловей-соловьюшко. Иллуги слабо рассмеялся. Аэдон радостно свистнул. - А ты чего взъерошенный? - спросил он у соловья. - Нервничал? Аэдон возмущенно свистнул. - Прости. Не хотел заставлять тебя волноваться. Соловей смягчился и ткнулся клювом в щёку. Иллуги улыбнулся, затем повернул голову и заметил васильки на тумбочке. - Откуда васильки? - Полудница, Межевик и Полевик передали, - ответил Флинс. - Просили передать, что люди соблюдают полуденный отдых, как ты велел. Урожай в этом году обещает быть богатым. - Полевые духи? - И не только. Кикимора вам снадобья передавала, теми травами вам раны залечивает, пока вы на границе плутали. Анчутки весь лес всполошили. Беспокоились. Домовой с Аэдоном с вами по ночам сидели, не отходили ни на минуту. - А ты? - тихо спросил Иллуги. - А я пришел вас проведать, - просто ответил Флинс. И пусть кое-что останется небольшим секретом.. - Мне нужно идти, - сказал Флинс, смотря в окно. - Скоро начнёт светать, мне нужно вернуться на маяк. Закрывайте глаза. Не бойтесь, вы больше не на границе. - Ты будешь ждать? - спросил Иллуги, проваливаясь в сон. - Буду, - ответил Флинс. - Как обычно, на границе леса. Возвращайся скорее, соловей-соловьюшко. Он бесшумно вышел из лазарета. За дверью ждал Домовой. - Спас? - Спас. - Вот и славно. Вот и хорошо. А теперь ступай, Кирюша. Я за ним присмотрю. И соловейчик присмотрит. Возвращайся к себе. А командир теперь точно выкарабкается. Он у нас упрямый. - Знаю, - ответил Флинс и ушёл в темноту коридора. *** Кто-то был в лазарете. Я слышал голоса. Они принадлежали Иллуги и ещё кому-то.. Я не стал интересоваться. Что-то мне подсказывает, что мне не стоит в это лезть. Иллуги проснулся. Руки были развязаны. Кто это сделал - непонятно. Он слаб, но будто с каждым часом набирает сил. Сидеть я пока не разрешаю. Нужно разобраться с раной в боку. Она заживает слишком быстро. Всё происходит слишком быстро. Я не понимаю, как это возможно. Иллуги лежит и вертит в руках дубовый листик. Откуда он у него? Может, принес кто-то. Тот, кто приходил ночью. Тот, кто заставил его проснуться. На все мои расспросы отвечает либо уклончиво, либо обобщенно. Понять можно. Рассудок ещё помутнен после семи дней в беспамятстве. Заходил Никита. Расспрашивал обо всем. Иллуги что-то отвечал. В основном односложно. Я не вслушивался. Аэдон сидел на подоконнике и поёт. Теперь его песни весёлые. Приветствует своего хозяина, вернувшегося с того света. За эти семь дней случилось слишком много странностей. Докладывать я не стал. Что-то здесь нечисто. Иллуги разберется с этим сам. Моё дело лечить.