Глава V: Резня, часть первая

Подземный зал под корнем Конохи. Сырой камень, тусклые факелы, запах пыли и старой крови. Данзо стоял спиной ко входу, опираясь на трость. Его единственный видимый глаз смотрел в темноту, но видел гораздо больше, чем любой дозорный на стенах деревни. Рядом с ним — две тени в масках. Анбу Корня. Ни имён, ни лиц. Дверь открылась. Вошли двое. Итачи Учиха. Тринадцать лет. Капитан Анбу. Лицо спокойное, но бледнее обычного. Шисуи Учиха. Четырнадцать лет. Лучший друг Итачи и его правая рука. Тоже в обмундировании Анбу, но без маски — её он держал в руке. — Вы вызывали, Данзо-сама, — голос Итачи прозвучал ровно. Данзо повернулся. Его взгляд скользнул по лицам обоих — оценивающе, холодно, как лезвие скальпеля. — Клан Учиха планирует переворот, — сказал он без предисловий. — Мы знаем это уже несколько месяцев. Совет старейшин обсуждал варианты. Переговоры провалились. Сарутоби надеялись на мирное решение, но старейшины Кохару и Хомура настаивают на решительных мерах. — Каких именно? — спросил Шисуи, хотя его голос уже дрогнул. Он знал ответ. Данзо выдержал паузу. — Полное уничтожение клана. Тишина. Такая глубокая, что слышно было, как вода капает где-то в темноте. — Вы понимаете, о чём просите? — голос Шисуи зазвенел. — Я не прошу. Я приказываю. Вы — лучшие шиноби клана. Только вы сможете сделать это быстро и без лишнего шума. Если начнётся полномасштабный переворот — погибнут не только Учиха. Погибнут тысячи. — Это безумие, — прошептал Шисуи. Итачи молчал. Смотрел прямо перед собой. Его лицо было маской — идеальной, непроницаемой. — Условия, — произнёс он наконец. Данзо приподнял бровь: — Что? — Мы сделаем это. Но у нас есть условия. — Ты торгуешься? — Я спасаю то, что ещё можно спасти. Данзо хмыкнул — сухо, как треск ветки. — Говори. — Двое детей, — Итачи поднял глаза, и в них мелькнуло что-то, что Данзо не ожидал увидеть. Не страх. Не гнев. Решимость. — Саске. Моя сестра. И Дайсукэ. Младший брат Шисуи. Мы вырежем клан, но их не тронем. Они останутся в Конохе. Под защитой Хокаге. — И ты думаешь, что после всего они не захотят отомстить? — Это моя забота. — И моя, — добавил Шисуи. — Пусть ненавидят нас. Пусть проклинают. Но они будут жить. Данзо задумался. Его взгляд переместился на Шисуи. — Ты понимаешь, что твой брат — всё ещё Учиха? Что однажды он может пробудить шаринган и прийти за тобой? — Понимаю, — Шисуи улыбнулся — грустно, но спокойно. — Я буду ждать. — Глупо. — Возможно. Но я так решил. Данзо покачал головой, но спорить не стал. Ему нужны были исполнители. Лучшие. — Хорошо. Дети останутся. Но есть ещё одно. — Какое? — После выполнения миссии вы покинете Коноху. Вы станете нукенинами. В розыске. Вне закона. Если вас поймают — деревня отречётся. Вы понимаете, на что соглашаетесь? — Понимаем, — сказал Итачи. Шисуи кивнул. — Тогда приказ таков. Уничтожить клан Учиха. Сохранить жизни Саске и Дайсукэ. После выполнения — покинуть деревню и действовать как нукенины под легендой предателей. Срок — три дня. Данзо бросил на стол свиток. — Здесь детали. Расположение патрулей. График дежурств. Когда закончите — уходите через восточные ворота. Там вас не остановят. Итачи взял свиток. Его пальцы — тонкие, бледные — чуть дрогнули. Но только на секунду. — Когда? — спросил он. — Сегодня. Ночь новолуния. Идеальное время. Шисуи закрыл глаза. Его лицо исказилось — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы понять: он прощается с чем-то навсегда. — Мы сделаем это, — сказал Итачи. — Но запомните, Данзо. Если с Саске или Дайсукэ что-то случится — если их тронут хоть пальцем по вашему приказу или по приказу старейшин, — мы тебя найдёмвас. Где бы вы ни прятались. Данзо не ответил. Только смотрел — долго, изучающе, будто запоминал каждую чёрточку лица. — Идите. Двое развернулись и вышли в коридор. --- В коридоре. — Шисуи. — Что? — Прости меня. Шисуи повернулся к другу. Итачи смотрел прямо перед собой — лицо всё ещё спокойное, но слёзы текли по щекам. Беззвучно. Как дождь по стеклу. — Ты за что извиняешься? — тихо спросил Шисуи. — За то, что втянул тебя. — Ты не втягивал. Я сам выбрал. — Ты мог отказаться. — Нет, — Шисуи покачал головой. — Не мог. Потому что если бы ты пошёл один, ты бы не выжил. А если бы ты не выжил — кто бы защитил Саске и Дайсукэ потом? Там, снаружи? Кто бы присматривал за ними? Итачи молчал. — Мы сделаем это вместе, — продолжил Шисуи, и в его голосе прорезалась сталь. — Мы станем монстрами в их глазах. Пусть. Главное — они будут жить. Остальное неважно. — А если они нас возненавидят? — Так и должно быть. Мы убиваем их клан. Их родителей. Они должны ненавидеть нас. Это правильно. — Правильно? — Итачи горько усмехнулся. — Мы убиваем наших родных, и это правильно? — Нет. Это чудовищно. Но альтернатива — смерть всех. Гражданская война. Коноха бы не устояла. Другие деревни напали бы сразу. И тогда погибли бы не только Учиха. Все. Саске. Дайсукэ. Наруто. Масаёши. Все, кого мы знаем. Итачи закрыл глаза. — Я знаю. Я просто... не знаю, как потом жить с этим. — А мы и не будем жить с этим, — Шисуи положил руку на плечо друга. — Мы будем жить дальше. Будем следить за ними издалека. Защищать их, когда сможем. И однажды — когда они станут сильными — они придут за нами. И, может быть, тогда мы наконец расскажем правду. — А если не успеем? — Тогда они проживут жизнь с верой в то, что мы предатели. Это несправедливо. Но так лучше, чем если бы они не прожили вообще. Итачи вытер слёзы. Вдохнул. Выдохнул. Открыл глаза — сухие, сосредоточенные. — Сегодня ночью, — сказал он. — Начинаем в полночь. — В полночь, — эхом отозвался Шисуи. — И да поможет нам Ками. — Он отвернулся от нас, как только мы согласились. — Значит, справимся сами. --- Тем же днём, шестью часами ранее. — Данго? — спросил Наруто. — Нет, — ответил Масаёши. — Рамэн? — Мы только пообедали. — Тогда ЧТО?! Мы просто идём и НИЧЕГО не делаем?! — Это называется прогулка, — терпеливо объяснил Масаёши. — Люди иногда гуляют без цели. Это помогает думать. — О ЧЁМ ДУМАТЬ?! — О разном. Наруто насупился, но спорить не стал. Они шли по главной улице Конохи — трое мальчиков: беловолосый, рыжий и один кудрявый улыбчивый. Дайсукэ, который до этого молча пил чай из термоса, вдруг заговорил: — А о чём ты думаешь, Масаёши? — О кланах. — О каких? — О наших. О Футаго и Учиха. О том, как мы все связаны. — Ты про ту историю? — оживился Наруто. — Ну, тысячу лет назад? — Её самую. — Масаёши пихнул камешек носком сандалии. — Хатаке и Футаго — один клан. Узумаки и Сенджу — родственники. Сенджу и Учиха — основатели Конохи. Получается, мы все в какой-то степени родня. — О, — Наруто задумался. Потом просиял: — ЗНАЧИТ, МЫ БРАТЬЯ?! — Дальние. Очень дальние. Но по духу — да. — КРУТО!!! ДАЙСУКЭ, СЛЫШАЛ?! МЫ БРАТЬЯ!!! — Слышал, — Дайсукэ улыбнулся. — Это правда круто. Масаёши покосился на Дайсукэ. Тот выглядел как обычно — добрый, открытый, улыбающийся. Но что-то в его глазах сегодня было иначе. Какая-то тень. — Ты в порядке? — спросил Масаёши тихо. Дайсукэ помолчал. — Шисуи-нии сегодня какой-то странный. Утром долго смотрел на меня. Сказал, что любит. Просто так. Без повода. — Это плохо? — Нет, — Дайсукэ покачал головой. — Но он так редко говорит это вслух. И он обнял меня. Крепко. Слишком крепко, будто прощался. Масаёши нахмурился. Его стратегический ум мгновенно включил анализ. Шисуи прощается. Итачи вчера был у Хокаге. Данзо что-то замышляет. Связи. Факты. Тени. — Дайсукэ, — сказал он медленно, — если что-то случится... ты всегда можешь прийти ко мне. В особняк. В любое время дня и ночи. — Что может случиться? — Не знаю, — соврал Масаёши. — Просто помни. — Хорошо, — Дайсукэ улыбнулся. — Спасибо. Наруто, не заметивший напряжения, вдруг заорал: — СМОТРИТЕ!!! ОБЛАКО ПОХОЖЕ НА РАМЭН!!! — Наруто, все облака похожи на рамэн, если смотреть твоими глазами. — НЕТ!!! ВОН ТО — НА СВИНИНУ!!! А ВОН ТО — НА ЯЙЦО!!! Дайсукэ засмеялся. Масаёши выдохнул — тревога никуда не ушла, но он задвинул её поглубже. Они гуляли до вечера. Сидели у реки, кормили уток (Наруто чуть не упал в воду), обсуждали тренировки и академию. Обычный день. Солнечный. Тёплый. Никто не знал, что он последний. --- Солнце уже садилось, когда троица двинулась обратно. Первыми провожали Дайсукэ и Саске — квартал Учиха был ближе. Наруто свернул к резиденции Хокаге, а Масаёши направился к особняку. Дайсукэ и Саске шли молча. Они не часто оставались вдвоём без остальных, но сегодня это было даже кстати. У входа в квартал их встретила тишина. Странная. Слишком глубокая для вечера, когда обычно горели фонари, играли дети, а взрослые возвращались с миссий. — Где все? — спросила Саске. Дайсукэ нахмурился: — Не знаю... Они прошли дальше. Мимо пустых домов. Мимо тёмных окон. Мимо... Саске остановилась. На земле лежал мужчина. Взрослый. В клановой одежде. И из его груди торчал кунай. — Дядя Тейджи? — прошептала Саске. Мужчина не отвечал. — Бежим, — Дайсукэ схватил её за руку. — Бежим к дому! Они побежали. Улицы мелькали — пустые, тёмные, страшные. Кровь на стенах. Тела на порогах. Никто не кричал. Никто не звал на помощь. Резня уже закончилась. И тут они увидели их. Итачи и Шисуи стояли на перекрёстке. В полном обмундировании Анбу, но без масок. Одежда в крови. В руках — кунаи. Лица бледные, но спокойные. — Нии-сан? — голос Саске дрогнул. — Что... что здесь произошло? Итачи не ответил. Только посмотрел на неё — долгим, странным взглядом. — Вы... вы же не... — Дайсукэ шагнул вперёд, закрывая Саске, — вы не могли... — Могли, — сказал Шисуи. Его голос был глухим, как земля на могиле. — И сделали. — НЕТ!!! — закричал Дайсукэ. И в этот момент его глаза вспыхнули. Шаринган. Одно томоэ. Медленное, но верное — оно закружилось, набирая скорость, отражая боль, ужас и предательство. В тот же миг Саске вскрикнула — и в её глазах зажглось второе томоэ. Ярче. Злее. Быстрее. — Зачем?! — прошептал Дайсукэ. — Зачем, Шисуи-нии?! Шисуи посмотрел на брата. Его лицо дрогнуло. Всего на секунду — маска убийцы треснула, и под ней мелькнула бесконечная, разрывающая боль. — Чтобы вы жили, — сказал он одними губами. Саске бросилась к Итачи. Ударила его кулаками в грудь — слабо, по-детски, но каждый удар был как нож. — Почему?! Почему ты это сделал?! Папа! Мама! Все!!! Итачи поймал её за запястья. Легко. Как пушинку. — Потому что это был единственный способ, — сказал он ровно, но где-то в глубине его голоса звенела струна. — Чтобы проверить свои возможности. Чтобы стать сильнее. — ЛЖЁШЬ!!! — Ненавидь меня, Саске. Это правильно. Стань сильной. Достаточно сильной, чтобы однажды прийти за мной. Он отстранил сестру — не грубо, но твёрдо. Дайсукэ смотрел на Шисуи. — Ты тоже? — спросил он, и его голос сорвался. — Ты тоже «проверял свои возможности»?! — Нет, — Шисуи опустился на колено, чтобы быть с братом на одном уровне. — Я не проверял возможности. Я спасал то, что можно спасти. — Что именно?! — Тебя. И Саске. Мы сделали это, чтобы вы жили. Остальное ты поймёшь потом. Или не поймёшь. Но запомни: я люблю тебя. Всегда. Даже сейчас. Даже когда ты ненавидишь меня. — Тогда не уходи! — Дайсукэ вцепился в его окровавленную одежду. — Не уходи, Шисуи-нии!!! — Не могу. Мы должны уйти. Иначе всё было зря. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! — закричал Дайсукэ, но сам не верил своим словам. — НЕНАВИЖУ!!! — Я знаю, — Шисуи мягко отцепил его пальцы. — И это правильно. Итачи в последний раз посмотрел на Саске. Она стояла, сжав кулаки, слёзы текли по щекам, шаринган горел двумя томоэ. — Живи, — сказал он. — И однажды убей меня. — Я убью тебя, — прошептала Саске. — Обещаю. — Я буду ждать. Итачи выпрямился. Кивнул Шисуи. Двое шиноби в окровавленной форме Анбу развернулись и растворились в темноте. Их шаги стихли. Тишина опустилась на квартал. Саске упала на колени. Дайсукэ стоял, глядя в темноту, и его шаринган медленно затухал — не от спокойствия, а от полного, абсолютного опустошения. — Они ушли, — прошептал он. — Они убили всех, — ответила Саске. — И оставили нас. — Зачем? Дайсукэ не ответил. Потому что не знал. --- Через пятнадцать минут в квартал ворвались Анбу. Ещё через час вся Коноха знала. Клан Учиха уничтожен. Выжили только двое — Саске и Дайсукэ. Итачи и Шисуи Учиха — нукенины S-ранга, предатели, убийцы своего рода. Масаёши узнал об этом, когда Какаши пришёл домой поздно ночью и разбудил его. — Масаёши. Проснись. — Что случилось? Какаши помедлил. Его лицо было мрачнее обычного. — Клан Учиха... вырезан. Итачи и Шисуи. Они... ушли. Масаёши сел. Его глаза — голубой и золотой — автоматически активировались, но он тут же отключил их. — Дайсукэ? — Жив. Саске тоже. Они вдвоём. — Я иду к ним. — Сейчас ночь, квартал оцеплен... — Я иду к ним. Какаши посмотрел на мальчика. Потом кивнул: — Я провожу. --- Квартал Учиха был пуст и тёмен. Анбу пропустили их — Какаши всё ещё имел влияние. Дайсукэ сидел на крыльце своего дома. Рядом — Саске. Они держались за руки. Два ребёнка среди мёртвого квартала. — Мы пришли, — сказал Масаёши. Дайсукэ поднял голову. Его глаза были сухими. Все слёзы выплаканы раньше. — Ты знал? — спросил он. — Нет. Но догадывался, что что-то будет. — Почему? Почему они это сделали? — Я не знаю, — честно ответил Масаёши. — Но я обещаю: я помогу узнать. Когда придёт время. Саске подняла глаза. Её шаринган — теперь с двумя томоэ — смотрел прямо. — Ты поможешь мне убить Итачи? — Если ты этого хочешь. — Я хочу. — Тогда да. Помогу. Дайсукэ молчал. Потом заговорил — тихо, почти шёпотом: — А я не хочу убивать Шисуи. Я хочу понять. — Может быть, это и есть правильный путь, — сказал Масаёши. — Но я не знаю, как жить теперь. — Просто живи. День за днём. Тренировка за тренировкой. Мы поможем. Какаши стоял в стороне, не вмешиваясь. Он смотрел на троих детей — на руинах целого клана — и думал, что эта ночь изменила всё. Для всех. --- Той же ночью. За восточными воротами. Две фигуры шли по пустой дороге. Протекторы Конохи перечёркнуты. Плащи в крови. Лица скрыты. — Ты как? — спросил Шисуи. — Никак, — ответил Итачи. — Я тоже. — Шисуи посмотрел на небо. Звёзд не было. Новолуние. — Дайсукэ пробудил шаринган. — Я видел. — Из-за нас. — Да. — И Саске — второе томоэ. — Да. Шисуи вздохнул. — Мы монстры. — Да, — согласился Итачи. — Но монстры, которые защищают. — Думаешь, они когда-нибудь поймут? — Может быть. А может, и нет. Главное — они живы. Шисуи кивнул. Они шли дальше — в темноту, в неизвестность, в бесконечное искупление. Нукенины. Предатели. Старшие братья. ---