Глава IV: Дайсукэ

После первого учебного дня Масаёши вышел из академии с твёрдым намерением дойти до особняка кратчайшим путём. Без приключений. Без Наруто, который предлагал «отметить поступление в Ичираку». Без Саске, которая делала вид, что ей всё равно, но сама шла в сторону квартала Учиха. Просто тишина. План провалился на втором перекрёстке. — Масаёши-кун! Дайсукэ догнал его почти бегом — лёгкий, быстрый, совсем не запыхавшийся. — Ты быстро ходишь, — сказал он, улыбаясь. — Я еле догнал. — Привычка, — Масаёши чуть замедлил шаг. — Ты что-то хотел? — Не то чтобы хотел... — Дайсукэ замялся. — Просто подумал, можем пойти вместе? Нам в одну сторону. Ну, почти. Квартал Учиха и твой особняк рядом. Масаёши посмотрел на него. Дайсукэ не отводил взгляд — открытый, искренний, без подвоха. Совсем как его старший брат. — Пойдём, — согласился он. И они пошли. --- Первые минуты молчали. Не неловко — просто каждый думал о своём. Улицы Конохи постепенно наполнялись вечерней жизнью: открывались лавки, торговцы раскладывали товар, где-то играли дети. — Ты сегодня сказал «выжить», — вдруг заговорил Дайсукэ. — Когда представлялся. — Сказал. — Это из-за твоего клана? Масаёши чуть напрягся. Он ожидал этого вопроса от кого угодно, но не от добродушного Дайсукэ. — Из-за клана. Из-за всего, — ответил он спокойно. — Ты знаешь историю Футаго? — Знаю то, что рассказывал Шисуи-нии. Что клан был сильным. Что его почти полностью уничтожили. Что ты последний принц. — Дайсукэ помедлил. — Шисуи говорил, что это несправедливо. Он редко злится, но когда рассказывал про твой клан — злился. — Шисуи добрый. — Самый добрый из всех, кого я знаю, — кивнул Дайсукэ. — Но дело не в нём. Я хотел спросить: тебе не одиноко? Вопрос прозвучал так просто и искренне, что Масаёши на секунду потерял дар речи. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что я знаю, каково это — быть не таким, как все. Масаёши остановился. Повернулся к Дайсукэ. — Ты? Ты из клана Учиха. У тебя есть брат, родители, кузены... — Да, — Дайсукэ улыбнулся, но теперь в улыбке мелькнуло что-то другое. — Но я другой. Шисуи гений. Итачи-сан гений. Саске пробудила шаринган первой в своём возрасте. А я... — он пожал плечами, — я просто я. Мой шаринган ещё спит. Техники даются медленнее. Отец говорил, что я талантливый, но по сравнению с Шисуи я как свечка рядом с солнцем. Все смотрят на Шисуи. А на меня — постольку-поскольку. Он замолчал, но потом добавил — тихо, почти шёпотом: — Я не завидую. Правда. Я люблю Шисуи. Он лучший брат. Но иногда... сложно быть «младшим братом Шисуи». Масаёши смотрел на него долго. — Понимаю, — сказал он наконец. — Меня все знают как «последнего принца Футаго». Не как Масаёши. Как символ. Как наследство. Как мальчика с разными глазами. Иногда мне кажется, что люди видят не меня, а клановую реликвию. — Вот! — Дайсукэ просиял. — Именно! Ты понимаешь! — Конечно, понимаю. Я живу с этим с шести месяцев. Они пошли дальше. Теперь молчание было другим — лёгким, почти дружеским. — Знаешь, — сказал Дайсукэ, — я ведь поэтому хотел с тобой поговорить. Не потому что ты принц. Не потому что у тебя крутые глаза. А потому что Шисуи говорил: «Масаёши никогда не смотрит на меня как на гения. Он смотрит как на человека». Я тоже так хочу. — Смотреть на людей как на людей? — Да. Но сначала нужно, чтобы кто-то так посмотрел на меня. Масаёши остановился. Протянул руку. — Масаёши Футаго. Люблю данго. Не люблю несправедливость. Цель — выжить. И ещё — найти людей, которым будет всё равно, принц я или нет. Дайсукэ уставился на протянутую руку. Потом улыбнулся — широко, открыто, совсем по-детски — и пожал её. — Дайсукэ Учиха. Люблю помогать. Не люблю, когда грустят. Цель — чтобы все улыбались. И ещё — найти друга, который не будет сравнивать меня с братом. — Кажется, мы оба нашли, что искали. — Кажется, да. --- Они дошли до развилки, но останавливаться не хотелось. — Слушай, — Дайсукэ вдруг оживился, — а хочешь, покажу наше тренировочное поле? Ну, для младших. Там сейчас никого нет, Итачи-нии на миссии, Шисуи на дежурстве. Можем просто посидеть. — А Саске? — Она с родителями. У них семейный ужин. Меня тоже звали, но я сказал, что хочу прогуляться. Масаёши приподнял бровь: — Ты отказался от семейного ужина ради прогулки со мной? — Ну... да? — Ты странный, Дайсукэ. — От странного слышу! — парировал Дайсукэ и тут же засмеялся. — Пошли, тут недалеко. Тренировочное поле для младших Учиха располагалось в глубине квартала — небольшое, но аккуратное. Мишени для сюрикенов, несколько деревянных столбов для отработки ударов, песчаная площадка для спаррингов. И ни души. Дайсукэ сел прямо на траву, скрестив ноги. Масаёши опустился рядом. — Шисуи говорит, ты видишь будущее на три секунды, — начал Дайсукэ. — Золотой глаз, да. — А голубой? — Видит слабые места. Как рентген для чакры. — Ого, — Дайсукэ помолчал, переваривая. — И ты всегда всё это видишь? — Нет. Я научился отключать. Иначе устаю. — А сейчас? — Сейчас отключены. — Почему? — Потому что я с другом. Зачем мне сканировать друга? Дайсукэ моргнул. Отвернулся. Кажется, он не ожидал, что его назовут другом так просто. — Ты знаешь, — сказал он тихо, — у нас в клане многие говорят, что Футаго были опасными. Что их сила была слишком велика. Что, может, даже хорошо, что их... ну, остановили. — А ты что думаешь? — Я думаю, что это чушь, — твёрдо сказал Дайсукэ. — Сила — это не зло. Зло — это то, что с ней делают. Ты не делаешь зла. Ты дружишь с Наруто, помогаешь Саске, терпишь мои глупые вопросы. Если бы Футаго были злыми, ты бы таким не был. Масаёши не ответил. Просто сидел и смотрел, как солнце садится за деревья. — Можно вопрос? — нарушил молчание Дайсукэ. — Да. — А зачем ты пошёл в академию? Ты же уже сильнее всех в классе. Может, даже сильнее некоторых чунинов. Зачем тебе учиться с нами? — Из-за друзей. — Только? — Нет, — Масаёши задумался. — Ещё из-за Какаши. — Какаши-сенсея? — Он сказал однажды: «Сила без связей — это одиночество. А одиночество убивает даже самых сильных». Я не хочу быть один. Академия — это место, где заводят связи. — Мудро, — Дайсукэ кивнул. — А можно я тоже буду твоей связью? — Ты уже, — Масаёши покосился на него. — Не заметил? Дайсукэ просиял. Потом вдруг вскочил: — Давай спарринг! — Что? — Спарринг! Прямо здесь! Без оружия, без шарингана, без твоих глаз! Просто так! Чтобы понять друг друга! Масаёши посмотрел на него. Дайсукэ стоял, протянув руку, и улыбался. В нём не было агрессии. Только азарт и желание стать ближе. Через бой. Как настоящие шиноби. — Ладно, — Масаёши поднялся. — До трёх касаний. — Идёт! Они встали в стойки. Без судьи. Без зрителей. Только двое мальчиков на пустом поле. Дайсукэ атаковал первым — быстро, но без злобы. Масаёши уклонился, перехватил руку, попытался зайти сбоку. Дайсукэ развернулся, ушёл из захвата — гибко, как вода. — Неплохо, — оценил Масаёши. — Стараюсь! Они сделали круг. Потом ещё один. Дайсукэ наступал — Масаёши уклонялся и контратаковал. Через минуту счёт был 1:1. Через две — 2:2. Решающий момент. Дайсукэ бросился вперёд с прямым ударом. Масаёши шагнул в сторону — и вдруг заметил, что Дайсукэ заходит не рукой, а ногой. Обманка. Настоящая атака шла снизу. Они столкнулись и рухнули в траву. — 3:3! — выдохнул Дайсукэ. — Ничья! — Ничья, — согласился Масаёши, глядя в небо. Они лежали на спине, тяжело дыша, и смотрели, как облака плывут над Конохой. Трава пахла летом. Где-то пели цикады. — Ты специально поддался? — спросил Дайсукэ. — Нет. Ты просто хорош. — Правда? — Правда. Ты читаешь движения. Это редкость в нашем возрасте. Дайсукэ помолчал. Потом тихо сказал: — Никто мне такого не говорил. Кроме Шисуи. — Значит, теперь двое. Дайсукэ повернул голову. Посмотрел на Масаёши — долгим, серьёзным взглядом. — Ты правда считаешь меня талантливым? — Ты только что сделал ничью с наследником клана Футаго. — Но ты не использовал глаза! — А ты не использовал шаринган. Мы дрались на равных. Дайсукэ снова посмотрел в небо. Его губы дрогнули — не в улыбке даже, а в чём-то большем. — Знаешь, — сказал он, — когда я вырасту, я хочу стать как Шисуи. Добрым. Сильным. Чтобы люди улыбались, когда меня видят. Но иногда мне кажется, что я недостаточно хорош. — Ты хорош, — Масаёши сел. — Прямо сейчас. Без шарингана, без громких побед, без титулов. Просто Дайсукэ. И этого достаточно. Дайсукэ сел следом. Посмотрел на Масаёши. И вдруг крепко обнял его. — Спасибо, — пробормотал он в плечо. — Правда спасибо. Масаёши замер на секунду. Потом похлопал его по спине: — Пожалуйста. Так они сидели — два мальчика, наследники двух кланов, разделённых историей и кровью, но связанных чем-то гораздо более важным. Дружбой. --- Когда солнце окончательно село, они разошлись по домам. На пороге квартала Учиха Дайсукэ обернулся: — Завтра вместе в академию? — Давай. — Я зайду за тобой! — Только не в шесть утра, как Наруто. — В семь! — Договорились. Дайсукэ помахал рукой и побежал домой — лёгкий, быстрый, счастливый. Масаёши смотрел ему вслед. «Странно, — подумал он. — Шисуи — гений. Итачи — легенда. Саске — надежда клана. А Дайсукэ — просто добрый мальчик, который хочет, чтобы все улыбались. И почему-то именно это кажется самым важным». Он развернулся и пошёл к особняку. --- Вечером. Особняк Футаго. — Ты сегодня поздно, — заметил Какаши, не отрываясь от книги. — Гулял с Дайсукэ. — Младшим братом Шисуи? — Да. — И как он? Масаёши снял сандалии, прошёл в гостиную, сел на диван. — Хороший. Добрый. Талантливый, но не уверен в себе. — Частая история среди младших братьев гениев. — Я сказал ему, что он хорош и без шарингана. Какаши отложил книгу. Посмотрел на Масаёши: — Ты правда так думаешь? — Да. Он сделал ничью в спарринге. Без шарингана. Против меня. — Против тебя без Содзайгана. — Это неважно. Он дрался честно. И хорошо дрался. Какаши долго молчал. Потом улыбнулся — одними глазами, но Масаёши видел. — Ты растёшь, принц. Не только в силе. — В чём ещё? — В умении видеть людей. Это дар, который не зависит от глаз. Масаёши задумался. — Какаши-сенсей. — М? — Как думаешь, у нас с Дайсукэ получится дружить? По-настоящему? — А почему нет? — Ну... Футаго и Учиха. История. Кровь. — История — это то, что делают люди, — Какаши снова взял книгу. — Вы оба не обязаны повторять чужие ошибки. Вы можете сделать свою историю. — Свою историю, — повторил Масаёши. — Именно. А теперь иди ужинать. Данго на столе. — Ты же грозился съесть мой стратегический запас. — Я соврал. — Ты? Соврал? — Масаёши картинно схватился за сердце. — Я думал, ты образец честности. — Я образец пунктуальности. А честность — это опционально. — Ты сегодня опоздал на три часа. — Вот видишь. Даже образцы дают сбои. Масаёши фыркнул и пошёл на кухню. На столе действительно стояла коробка данго — целая и нетронутая. «Свою историю», — подумал он, беря шарик. И ему понравилось, как это звучит. ---