Глава III: Академия или же скучное место (мягко говоря)

Утро двадцать восьмого марта. В особняке Футаго будильник прозвенел в шесть. Масаёши не нужно было просыпаться — он уже лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Сегодня. Первый день в академии. Он, который мог видеть на три секунды вперёд, понятия не имел, что его ждёт через три часа. — Волнуешься? — раздался знакомый голос от двери. — Ты задаёшь этот вопрос каждое важное утро, — ответил Масаёши, не поворачивая головы. — И каждый раз получаю один и тот же ответ, — Какаши шагнул в комнату. — Сначала «нет», потом «немного», потом «хорошо, да». — Сегодня пропустим первые два пункта. Да, волнуюсь. Какаши присел на край кровати. Без книги — это был знак, что разговор серьёзный. — Боишься детей? — Нет. — Боишься учителей? — Нет. — Боишься, что не справишься? Масаёши наконец повернул голову. Голубой и золотой смотрели на Какаши с лёгким укором. — Я боюсь, что будет скучно. Какаши моргнул. Потом хмыкнул: — Справедливо. Но, знаешь... с Наруто в одном классе скучно не будет. — Это единственная причина, по которой я иду. — А Саске? — Саске будет сидеть смирно и делать вид, что ей всё равно. Но ей не всё равно. — Ты слишком хорошо разбираешься в людях для семилетки. — Это проклятье, — вздохнул Масаёши. — Или дар. Смотря с какой стороны. Какаши встал, потрепал мальчика по голове и направился к двери. — Завтрак через десять минут. Опоздаешь — съем твою порцию данго. — У меня стратегический запас. — Я знаю, где ты его прячешь. — ...ты блефуешь. Какаши оглянулся и улыбнулся под маской — одними глазами. — Проверь. И вышел. Масаёши подождал секунду, потом сорвался с кровати — проверять тайник. Какаши был непредсказуем, когда дело касалось сладкого. Данго оказалось на месте. Стратегический запас уцелел. Пока. --- Зал академии гудел как улей. Огромный, светлый, с высокими потолками и деревянными панелями на стенах. Портреты предыдущих Хокаге висели над сценой — Первый, Второй, Третий... Хирузен Сарутоби смотрел с портрета мудро и немного грустно. Масаёши задержал на нём взгляд. «Третий погиб в день рождения Наруто — закрыл собой.......» — когда Какаши это говорил Масаёши, а это было 3 дня назад, его прервал Наруто, после этого все забыли то что Какаши не договорил. — Чего застыл? — дёрнул его за рукав Наруто. — Думаю. — О портрете? — О людях. — А, ну... — Наруто на секунду задумался. — Думать полезно! Только недолго, а то голова болит. Пошли! Первое, что бросилось в глаза Масаёши — родители. Они стояли вместе с детьми, создавая живую стену из улыбок, напутствий и поправленных воротников. Кушина пришла с тремя детьми — Наруто, Менма и Ами. Рядом с ней стоял мужчина с короткими алыми волосами и тёплыми голубыми глазами — Кайто, младший брат Кушины. Он держал за руки двух своих детей — близнецов Такеши и Юки. Чуть в стороне держалась пожилая пара с выцветевшими алыми волосами — родители Кушины. Дед Наруто что-то тихо объяснял внуку, а бабушка поправляла воротник Ами. Кайто поймал взгляд Масаёши и кивнул. Масаёши кивнул в ответ. Семьи Узумаки — шумные, красные, живые, близнецы, младшие, родители, бабушка и дедушка, все держались вместе, как единый огненный сгусток. Их было много. И все они пришли поддержать первого из нового поколения, кто поступал в академию. — Минато-кун занят, — объясняла Кушина детям. — Он будет выступать на церемонии, так что проводить вас не сможет. Но он сказал, что очень гордится. — Я СКАЖУ ЕМУ, ЧТО Я САМЫЙ ГОРДЫЙ!!! — заорал Наруто. — Обязательно скажешь, — Кушина улыбнулась. Ами пихнула Наруто локтем: — Мы с Менмой придём в следующем году. Смотри не провались до того времени. — Я НЕ ПРОВАЛЮСЬ!!! Я БУДУ ЛУЧШИМ УЧЕНИКОМ!!! — Лучшим после Саске. — ЭЙ!!! Менма молчал, но в глазах поблёскивал интерес. Он внимательно разглядывал зал, запоминал лица, оценивал обстановку. Масаёши отметил про себя, что из троих детей Минато и Кушины Менма — самый наблюдательный. Бабушка и дедушка Узумаки подошли ближе. — Значит, ты и есть тот самый Масаёши, — сказала бабушка, и в её голосе не было ни капли враждебности — только тепло и лёгкий акцент. — Тот самый, — подтвердил Масаёши. — Кушина много о тебе рассказывала. По-моему, даже больше, чем о собственных детях. — Мама! — возмутилась Ами. — Что? Я правду говорю. Дедушка молча пожал Масаёши руку. Крепко, по-мужски. — Спасибо, что присматриваешь за Наруто, — сказал он негромко. — Парень шумный, но сердце у него доброе. — Я знаю. Он мой друг. Дед кивнул — коротко и уважительно. Со стороны квартала Учиха подошла вторая группа. Саске шла впереди — в новом тёмно-синем платье, с высокой причёской, которая делала её старше своих семи лет. За ней — Фугаку и Микото. Отец выглядел строго, мать тепло улыбалась и держала мужа под руку. Чуть позади шагали Итачи и Шисуи. А рядом с Шисуи шёл мальчик того же возраста, что и Саске — с такими же кудрявыми волосами и добрым, открытым лицом. — Это Дайcукэ, мой младший брат, — представил Шисуи, когда они приблизились. — Тоже поступает сегодня. Дай, это Масаёши. — Приятно познакомиться! — сказал мальчик и поклонился. — Взаимно, — кивнул Масаёши. — Шисуи-нии много про вас рассказывал. Говорит, вы очень сильный. — Шисуи преувеличивает. — Я никогда не преувеличиваю, — вмешался Шисуи с улыбкой. — Я просто констатирую факты. — Ты констатируешь факты с таким энтузиазмом, что факты начинают смущаться, — заметил Масаёши. Итачи тихо фыркнул. Шисуи толкнул его плечом: — Слышал? Мелкий принц меня раскусил. — Тебя все раскусили, — ответил Итачи. — Ты прозрачнее воды. — Обижаешь, капитан. — Правда глаза режет. Их перепалка напомнила Масаёши его собственные разговоры с Какаши. Та же динамика — один серьёзный, второй не очень, но оба невероятно синхронизированы. «Там где Итачи, там и Шисуи в восьмидесяти процентах случаев», — вспомнились слова Какаши. Похоже, в этот раз процент был стопроцентным. Дайcукэ тем временем разглядывал Масаёши с откровенным любопытством. Его интерес был искренним — никакой зависти, никакого вызова. — А у вас правда глаза разные? — спросил он вдруг. — Шисуи-нии говорил, но я думал, это метафора. Масаёши повернулся к нему анфас. Голубой и золотой. Мальчик захлопал глазами: — Ого. И что они делают? — Видят. — Что именно? — Всё. Дайcукэ на секунду задумался: — Это круто или страшно? — Зависит от того, кто смотрит, — улыбнулся Масаёши. — А я думаю, круто, — заключил Дайcукэ. — Шисуи-нии говорит, у тебя ещё катана есть, которая раздваивается. Это правда? — Правда. — Покажешь как-нибудь? — Обязательно. Дайcукэ просиял. Кажется, Масаёши обзавёлся ещё одним поклонником. Фугаку, до этого молча наблюдавший, вдруг заговорил: — Масаёши Футаго. — Да, Учиха-сама? — Моя дочь много о вас рассказывает. — Глава клана чуть склонил голову. — Благодарю, что помогаете ей на тренировках. — Саске талантлива. Ей не нужна помощь. — Но вы всё равно помогаете. Это ценно. Масаёши чуть поклонился: — Для меня честь тренироваться с наследницей Учиха. Микото одобрительно улыбнулась. Фугаку ещё секунду смотрел на мальчика — оценивающе, но без враждебности — и кивнул. Кажется, он только что прошёл негласную проверку главы клана. Итачи заметил это. Они встретились взглядами — и Масаёши вдруг понял, что Итачи сейчас думал о том же, о чём и он: о политике. О том, что дружба между наследниками Футаго и Учиха — это не просто детская прихоть. Это мост между кланами. А мосты, как известно, строят не для красоты. --- Церемония открытия началась ровно в девять. Дети расселись по рядам. Родители встали вдоль стен. На сцену поднялся Четвёртый Хокаге — Минато Намикадзе. Без плаща, только в обычной униформе джонина и с протектором на лбу. Он не выглядел как небожитель. Он выглядел как человек, который только что обнял жену и детей и теперь поднимается на трибуну. Зал затих. — Доброе утро, — сказал Минато. Голос был спокойным, но каждый звук долетал до последнего ряда. Не громко. Просто отчётливо. — Сегодня вы впервые переступаете порог академии. Для кого-то это первый шаг к мечте. Для кого-то — семейная традиция. Для кого-то — возможность доказать что-то себе или другим. Всё это важно. Но сегодня я хочу сказать не об этом. Он обвёл взглядом зал — и казалось, что он посмотрел на каждого ребёнка лично. — В Конохе есть понятие, которое передаётся из поколения в поколение. Мы называем его Волей Огня. Это не техника. Не дзюцу. Не стратегия. Это убеждение, что каждый житель этой деревни — часть чего-то большего. Каждый шиноби, каждый торговец, каждый ребёнок, сидящий сейчас в этом зале, связан с другими невидимыми нитями. Мы не просто соседи. Мы — одна семья. Наруто, сидевший в первом ряду, подался вперёд. Его глаза сияли. — Воля Огня, — продолжал Минато, — это когда ты защищаешь не абстрактную «деревню», а конкретных людей. Друга за соседней партой. Старушку из лавки напротив твоего дома. Сестру. Брата. Родителей. Тех, кто не может защитить себя сам. Быть ниндзя — значит быть готовым к бою. Но быть ниндзя Конохи — значит знать, ради чего ты сражаешься. Он сделал паузу. Тишина стояла такая, что было слышно, как за окном поют птицы. — Я верю в вас. Верю, что каждый из вас найдёт свой путь. И когда вам будет тяжело — а тяжело будет, это неизбежно, — вспомните, ради кого вы встаёте с постели по утрам. Ради кого тренируетесь. Ради кого становитесь сильнее. Это и есть Воля Огня. Не дайте ей погаснуть. Минато улыбнулся — просто, открыто, как улыбаются не Хокаге, а отцы. — Добро пожаловать в академию. Мы ждали вас. Зал взорвался аплодисментами. Наруто орал громче всех, хотя, скорее всего, понял примерно половину. Саске хлопала сдержанно, но глаза блестели. Дайcукэ рядом с ней улыбался во весь рот. Менма, сидевший с родителями, смотрел на отца с тихой гордостью. Ами что-то шептала бабушке, и та кивала. Масаёши смотрел на Минато и думал, что этот человек действительно верит в то, что говорит. Без пафоса. Без позёрства. Честно. — Хорошая речь, — шепнул Дайcукэ. — Очень, — согласился Масаёши. На этом церемония закончилась. Родители начали прощаться. Кушина расцеловала Наруто в обе щёки, Менму и Ами тоже обняла — они ведь пришли просто поддержать брата, им в академию только через год. Кайто поправил воротники своим близнецам: — Вы сегодня молодцы. Вели себя тихо. — Мы всегда тихие, — хором сказали Такеши и Юки. — Это меня и пугает. Бабушка Узумаки напоследок сунула Наруто в карман что-то завёрнутое в платок: — Это на удачу. Открой потом. — Бабуль, ну что там?! — Сюрприз. Если не провалишь первый день — получишь ещё один. — Я НЕ ПРОВАЛЮ!!! Микото поправила Саске причёску: — Веди себя достойно. Ты Учиха. — Да, мама. — Но не забывай улыбаться. — ...мама! Фугаку только кивнул дочери, но в этом кивке было больше, чем в иных речах. Итачи положил руку на плечо Саске: — Если что — я рядом. — Я знаю, нии-сан. — И Шисуи тоже. Буквально. — В восьмидесяти процентах случаев, — добавил Шисуи. — В остальных двадцати я просто где-то рядом. — Шисуи, отстань, — фыркнула Саске. — Ни за что. Дайcукэ обнял брата: — Я не опозорю клан. — Ты и не можешь, — ответил Шисуи. — Ты хороший. Этого достаточно. Какаши, до этого стоявший в тени, подошёл к Масаёши: — Ну, принц. Готов? — А если скажу «нет» — ты меня заберёшь домой? — Нет. Просто запомню, что ты тоже иногда сомневаешься. — Я не сомневаюсь. Я анализирую риски. — Анализируй быстрее. Вон, твоя группа уже строится. Масаёши выдохнул. Посмотрел на Наруто, который размахивал руками и что-то орал. На Саске, которая делала вид, что не знает этого блондина. На Дайcукэ, который смотрел на всё с восторгом. И вдруг понял, что скучно не будет. — Иди, — сказал Какаши. — Я не прощаюсь. Вечером увидимся. — Какаши-сенсей. — М? — Спасибо. Что веришь. — Я не верю. Я знаю. Масаёши улыбнулся и пошёл к строю. --- Их класс оказался светлым и просторным. Парты в три ряда, доска во всю стену, запах дерева и бумаги. Масаёши сел у окна — привычка стратега, всегда видеть выход. Слева от него плюхнулся Наруто. Справа, через проход — Саске. Дайcукэ сел рядом с Саске, и они о чём-то тихо заговорили. Куратором класса оказался Ирука Умино — тот самый добродушный чунин, который когда-то дал Масаёши учебник истории Конохи. — Доброе утро, класс! — начал Ирука, поправляя повязку на переносице. — Поздравляю с поступлением. Для начала давайте познакомимся. Каждый из вас встанет, назовёт своё имя, что любит, что не любит и какую-нибудь цель. Можно мечту. Кто хочет первым? Наруто вскочил так резко, что чуть не опрокинул парту: — Я!!! Я хочу первым!!! — Хорошо, Узумаки. Давай. Наруто выскочил перед классом, встал в позу — руки на пояс, грудь колесом — и заорал так, что стёкла задрожали: — Меня зовут Наруто Узумаки!!! Я люблю рамэн, особенно мисо-рамэн с двойной свининой в «Ичираку»!!! Не люблю, когда мне говорят, что я слишком громкий — я НЕ слишком громкий, это все слишком тихие!!! Моя цель — стать Хокаге, и тогда вся деревня будет есть рамэн каждый день!!! ДАТТЕБАЙО!!! Класс взорвался смехом. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то откровенно ржал. Ирука потёр переносицу: — Спасибо, Наруто. Очень... громко. Садись. — САДЮСЬ!!! Следующей встала Саске — спокойно, плавно, как вода. — Саске Учиха. Люблю тренироваться. Не люблю, когда меня отвлекают. Цель — стать сильнее и однажды возглавить клан. Коротко. Холодно. По-учиховски. Но Масаёши заметил, как у неё чуть порозовели уши. Потом встал Киба Инузука — лохматый парень с белым псом Акамару на голове. — Киба Инузука!!! Люблю собак, мясо и шум!!! Не люблю кошек и тишину!!! Цель — стать лучшим ниндзя-звероводом в Конохе!!! Акамару тявкнул. Следом поднялся пухлый мальчик с конфетой в руке: — Чоджи Акимичи. Люблю есть. Особенно барбекю. Не люблю, когда мои чипсы ест кто-то кроме меня. Цель — стать сильным, чтобы защищать тех, кто меня кормит. Класс снова засмеялся, но теперь по-доброму. — Шикамару Нара, — встал следующий, зевая. — Люблю смотреть на облака. Не люблю, когда заставляют что-то делать. Цель — жить спокойно и не напрягаться. Но, наверное, не получится. Масаёши хмыкнул. Этот ленивый гений был ему симпатичен. — Шино Абураме, — раздался тихий голос из-под капюшона. — Люблю насекомых. Не люблю, когда их обижают. Цель — изучать новые виды. — Хината Хьюга, — почти шёпотом представилась девочка с тёмными волосами, — люблю... цветы. Не люблю, когда ссорятся. Цель — стать добрее к себе. Ирука мягко улыбнулся ей. — Ино Яманака! — встала блондинка с хвостиком. — Люблю цветы и сладости! Не люблю, когда мне перечат! Цель — стать лучшей куноичи! — Сакура Харуно, — представилась девочка с розовыми волосами, — люблю читать. Не люблю, когда надо мной смеются. Цель — стать увереннее. Наконец поднялся Дайcукэ: — Дайcукэ Учиха. Люблю помогать людям. Не люблю, когда кто-то грустит. Цель — чтобы все вокруг улыбались! Шисуи, невидимо присутствовавший где-то за окнами (Масаёши был почти уверен), наверняка сейчас рыдал от гордости. Остались последние. Ирука повернулся к окну: — Масаёши Футаго. Твоя очередь. Масаёши встал. Класс затих — любопытство перевесило шум. Белые волосы, гетерохромия, фамилия уничтоженного клана. Все смотрели на него с разными эмоциями: страх, интерес, уважение, настороженность. — Масаёши Футаго, — начал он спокойно. — Люблю данго. Не люблю несправедливость. Цель... Он помедлил. Сделал вдох. — Выжить. Класс переглянулся. Кто-то хихикнул — не понял. Кто-то затих — понял слишком хорошо. Ирука посмотрел на Масаёши долгим, изучающим взглядом — и коротко кивнул: «Спасибо. Садись». Масаёши сел. Наруто тут же пихнул его в бок: — «Выжить»?! А как же великая мечта?! — Это и есть великая мечта. Жить дальше. — Ты слишком мрачный!!! Я сделаю тебя веселее!!! — Попробуй. — СДЕЛАЮ!!! ДАТТЕБАЙО!!! Ирука ещё раз потёр переносицу — похоже, этот жест станет его любимым — и открыл журнал. — Хорошо. С представлениями закончили. Теперь перейдём к первому уроку... Масаёши смотрел в окно. Солнце стояло высоко. Птицы пели. Где-то рядом сидели его друзья — шумный Наруто, холодная Саске, добрый Дайcукэ. Где-то за окнами, он знал, стоял Какаши и делал вид, что читает книгу, но на самом деле присматривал. Всё получилось. Первый день начался. --- Вечером. Особняк Футаго. — Ну? — спросил Какаши. — Нормально, — Масаёши стянул сандалии. — Ирука-сенсей хороший. Дети... разные. Наруто орал. Саске строила из себя снежную королеву. Шикамару чуть не уснул прямо на парте. У Ино и Сакуры, кажется, намечается противостояние. — Стандартный набор, — кивнул Какаши. — А твоё представление? — Я сказал, что моя цель — выжить. Какаши отложил книгу: — Почему? — Потому что это правда. — Ты мог сказать «стать сильнее» или «возродить клан». — Зачем? — Масаёши сел напротив. — Они спросили — я ответил. Моя цель — выжить. А всё остальное — детали. Какаши долго смотрел на него. Потом улыбнулся: — И как, понравилось в академии? Масаёши помолчал. Вспомнил, как Наруто орал про рамэн и Хокаге. Как Саске поправляла чёлку, скрывая смущение. Как Дайcукэ улыбался всем подряд. Как Шикамару зевал, даже не скрываясь. Как Хината шептала слова, глядя на свои руки. — Да, — сказал он наконец. — Понравилось. — Тогда завтра опять в бой. — Это не бой. Это школа. — Школа — это и есть бой. Просто без кунаев. — ...ты сейчас серьёзно или шутишь? Какаши открыл книгу: — Решай сам. Спокойной ночи, принц. Масаёши фыркнул и пошёл наверх. Но на полпути обернулся: — Какаши-сенсей. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что разрешил мне пойти. Какаши перевернул страницу: — Я бы и не смог тебя остановить. Ты слишком упрямый. — Это семейное. Какаши ничего не ответил. Но Масаёши видел — он улыбнулся. --- Первый учебный день завершился. Завтра — второй. ---