Я оказалась в теле мачехи - 5

Я продолжила, с жалостью глядя на него и на ткань, которую он держал: — Мой брат — граф Мерфи. Неужели ваш отец учил вас с такой заносчивостью смотреть на благородную даму? — В этот момент лицо мужчины вспыхнуло. По его виду было ясно: он и не подозревал, что я дворянка. Но мне было плевать. Я повернулась к Ирис, всем видом выражая недовольство: — Пойдемте, дети. Решила выбраться проветриться спустя долгое время, и на тебе — такая досада. — Подождите, стойте! — Мужчина попытался меня задержать, но шансов у него не было. Я игнорировала его, направляясь к выходу. Тогда Ирис заговорила: — Прости, мама. Это я умоляла тебя зайти и осмотреться. Нужно было просто вызвать портного — такого, как в «Белого платья», как мы всегда и делали. Что еще за «Белое платье»? У меня в голове возник вопрос, но я уже выходила из лавки с детьми. Мужчина выскочил следом, выкрикивая: «Г-госпожа! Госпожа!» Он еще какое-то время шел за нами, но я не обращала на него внимания и шла вперед. В конце концов он отстал, и его голос затих вдали. Магазинов много. Необязательно покупать одежду у такого хама. — Мама, ты потрясающая, — с восхищением сказала Эшли. Серьезно? Я с усмешкой хотела обернуться к ней... но не смогла. — Ой. — Стоило мне расслабиться после того, как я заставляла себя идти через силу, как боль вернулась. Я замерла и вздохнула. — Мама! — Мама, ты в порядке? — Дети окружили меня с обеспокоенными лицами. Мне нужно было присесть. Хоть бы это не было растяжение. Я огляделась по сторонам в поисках места для отдыха. Однако здесь были только маленькие лавочки вдоль дороги, которая стала гораздо уже, чем раньше. Что там говорил тот мужчина, давший кольцо? «Фонтан феи»? Мы его уже прошли? Я как раз искала глазами место, где можно было бы передохнуть, как вдруг дверь ближайшей лавки распахнулась. — Что случилось? — Женщина, вышедшая оттуда, была чуть старше меня. Она широко раскрыла глаза, увидев мое лицо, а затем перевела взгляд на Ирис, Лили и Эшли. Снова посмотрев на меня, она подбежала и удивленно воскликнула: — О боже, вы в порядке? — Женщина подскочила и схватилась за мою юбку. Ах, точно... она ведь порвана после падения. Я совсем забыла об этом, пока злилась и заставляла себя идти. Она взяла меня за руку, увидела рану и снова вскрикнула: «Батюшки!». Затем она оставила меня и, вбегая обратно в лавку, крикнула: «Скорее, заходите внутрь!» Ирис вопросительно посмотрела на меня: «Зайдем?». Я вздохнула и кивнула. Честно говоря, мне очень хотелось присесть. Рана на колене тоже начала сильно саднить. — Сюда. — Эта лавка была гораздо меньше предыдущей. Там не было таких огромных стеллажей, и когда мы вошли вчетвером, стало совсем тесно. Женщина зашла в лавку, открыла внутреннюю дверь и принялась убирать кипы бумаг со стула и стола. — Садитесь здесь! Я сейчас принесу воды и полотенца. Затем она вышла. Комната была еще меньше самой лавки, так что я смогла войти внутрь только после того, как она вышла. Там было всего два отдельных стула и маленький столик. Если двое садились, стоять в комнате было уже трудно. — Почему вы не садитесь? Я колебалась, стоит ли мне садиться, но женщина появилась снова. Она поставила на стол таз с водой и чистое полотенце и усадила меня на стул. Затем она приподняла мою юбку и сказала: «Дайте-ка посмотрю». Падение оказалось не таким серьезным, как я думала. Однако, судя по всему, оно выглядело хуже, чем казалось детям — Ирис, стоявшая за спиной женщины, удивленно охнула. — Если смешать крысиный помет с медом, всё быстро заживет, — сказала женщина, протирая рану на моем колене. Что? Что вы несете? Я удивленно переспросила: «Что вы собираетесь наносить?» — Мед с крысиным пометом. Слышала, что если мед слишком дорогой, можно прикладывать и просто помет. Вы с ума сошли? Я ни за что не приложу экскременты к своей ране. Но в этот момент в памяти Милдред всплыло подтверждение — в этом мире это действительно считалось лекарством. Безумие, просто безумие. Я вздохнула. В 37 лет, имея троих детей и пережив двоих мужей, мне теперь светит крысиный навоз в ране. Если подумать, в моем прежнем мире тоже были своего рода народные средства. Была даже поговорка, что "собачий помет в лечебных целях не используют" , то есть когда-то и его применяли как лекарство. Но я никогда не намажу это на себя! — Все в порядке. Достаточно просто промыть чистой водой. Дома можно будет еще раз помыть с мылом. Есть еще способ стерилизации спиртом, но я, честно говоря, сомневаюсь, что в доме найдется чистый спирт. Женщина кивнула, будто поняла меня, посмотрела на мою юбку и сочувственно произнесла: — Жаль, что ваша юбка испорчена. Тут уж ничего не поделаешь. Я вздохнула, тоже глядя на юбку. Затем я внезапно подняла голову и сказала: — Ах, спасибо вам за помощь. Меня зовут Милдред Барнс. А это мои дочери. Ирис, Лили и Эшли поздоровались по очереди. Женщина посмотрела то на меня, то на детей и с улыбкой ответила: — Я Давина. Я портниха. «Портниха» или что-то в этом роде — я гадала, что именно это значит в этом мире. Но разве у портного не должно быть горы тканей, как в том магазине, где я была раньше? — А что такое портниха? — спросила Эшли. Ирис посмотрела на неё с выражением «ты что, даже этого не знаешь». Я быстро ответила: — Человек, который шьёт одежду, называется портным. — А, одежда. Но в этом магазине нет ткани — В ответ на вопрос Эшли Давина поднялась и сказала: — Ткань в другой комнате. Хотите взглянуть? Это хорошо. Я поднялась вслед за ней. Давина удивленно спросила: — Почему бы вам не посидеть еще немного? На самом деле, я упала, когда как раз ходила по магазинам в поисках одежды. Могу я посмотреть эскизы и ткани? Лицо Давины просияло. А? Было даже удивительно, как сильно она обрадовалась. Она хлопнула в ладоши и произнесла: — Понимаю. И для кого мы будем шить? Для миссис Барнс? Или для кого-то из детей? Нам всем четверым нужна одежда. Незамужние дамы не могут разгуливать в одиночестве. Их должна сопровождать старшая дама или замужняя женщина. То же самое касается и бала дебютанток в замке. Я попыталась вспомнить, какие наряды были у Милдред. Точнее, я собиралась об этом подумать. Но так и не смогла вспомнить, что именно у нее есть. Что ж, полагаю, это нормально — люди в моем прежнем мире тоже не всегда помнили каждую вещь в своем гардеробе. — Для начала, для этих троих детей. О своем платье я подумаю позже. В конце концов, я не участница бала, а всего лишь сопровождающая. Приличного платья будет достаточно. Давина оглядела детей и спросила, для какого случая нужны наряды. — Нас пригласили на бал дебютанток в замке. Лицо Давины побледнело, когда она посмотрела на меня. А? Я недоуменно приподняла бровь, а она, вздрогнув, пробормотала: — Б-бал дебютанток в замке? Это же... это слишком ответственно! — Разве вы не портниха? — Все верно, но... я слышала, это бал для дебютанток самого высокого круга. Затем она снова выглядела потрясенной. Она села передо мной и затараторила: «П-простите меня. Я не знала, что вы благородная дама, п-простите». Ах да, это же мир, где страной правят короли. Глядя на поведение Давины, я осознала, что здесь всё еще существует сословное деление. Мое положение было довольно двусмысленным. Милдред — дочь графа, и ее брат унаследовал титул, но она вышла замуж за простолюдина. Так что она всё еще одной ногой принадлежит к аристократии. То же самое касалось Ирис и Лили. Ведь их отец был бароном. Но с Эшли всё было иначе. Она была простолюдинкой без всяких «но». Но в сказках простолюдинки могут выходить за принцев. Я вздохнула и наклонилась к Давине. Было бы вежливее присесть, но я не могла согнуть колени из-за боли. — Поднимайтесь, Давина. Хоть я и дворянка, мой муж был из народа. — Но, госпожа, я слышала, вас пригласили на бал в замок. Бал дебютанток в замке — это своего рода «ярмарка невест», где девушки старше 17 и юноши старше 19 лет официально заявляют о себе обществу. Разумеется, приглашаются дворяне. Таковыми являются Ирис и Лили. Вот почему в сказке мачеха не брала Золушку на бал — потому что та не была дворянкой. Но в приглашении значилось и имя Эшли. Как так? Память Милдред подсказала, что двенадцать лет назад умер ее первый муж. В то же время умерла и родная мать Эшли. Всему виной была эпидемия. Она унесла жизни многих людей и, конечно, сократила число аристократов. Похоже, возник дефицит незамужних дворянок. Давина всё еще стояла предо мной на коленях. Это было неловко. Я человек из современных времен, и в моем мире сословий (по крайней мере, официально) не существовало. Было крайне непривычно и неприятно видеть, как кто-то преклоняет колени только потому, что я «благородная». — Всё хорошо. Поднимайтесь. Я попыталась заставить Давину встать и сесть на стул напротив. Но даже тогда она чувствовала себя неловко под взглядами моих дочерей. — Как я уже сказала, бал в замке состоится через два месяца. Ладно, лучше поговорим об одежде. Я заговорила, чтобы отвлечь Давину. Но на этот раз она снова побледнела от волнения. — Но... как же я посмею... Да что с ней такое? Я в недоумении наклонила голову. — Давина, в замок пойдем мы вчетвером. И я думаю заказать у вас платья, в которых мы там появимся. — Я сказала это, думая, что она просто удивлена факту поездки в замок, но из ее груди вырвался стон. Затем она произнесла, закрыв лицо руками: — Мое... мое платье... в королевском замке... Ах, вот оно что? О боже. Я ошарашенно посмотрела на Ирис. Но та выглядела так, будто реакция Давины была вполне естественной. Я еще раз оглядела лавку. Она определенно меньше той, первой. Наверняка в той лавке тоже были подобные комнаты, а значит, эта мастерская как минимум вдвое меньше. Возможно, она никогда не шила для аристократов. Даже если это магазины одного типа, их уровень зависит от клиентуры. Чтобы работать с дворянством, лавка должна существовать долго, мастер — иметь высокий навык, а еще нужны постоянные клиенты, которые могли бы тебя порекомендовать. Похоже, эта лавка никогда не имела дела с благородными. Я посмотрела на стену — она была покрашена не так давно, но и не вчера — и сказала Давине: — Давина, я хочу, чтобы мои дочери блистали в замке. Если платье, которое вы сошьете, окажется недостаточно хорошим для дворца, я надену другое. Так что не нужно чувствовать такое давление. Мои слова помогли Давине восстановить дыхание. Глядя, как страх и волнение в ее глазах медленно утихают, я раздумывала, не стоит ли мне всё же обратиться в другое место. О, так нам нужно подогнать целых шесть платьев? Может, всё-таки стоит немного поднажать на нее, чтобы она работала усерднее? Пока я размышляла, Давина внезапно встрепенулась и спросила: — Хотите взглянуть на образцы тканей? Вот это уже другой разговор.