Я оказалась в теле мачехи - 4

— Прошу прощения. Мужчина снова заговорил. Затем он огляделся и повторил: — Давайте отойдем вон туда на секунду. Здесь слишком много людей. Тон был подбадривающим, но это больше походило на приказ, чем на предложение. Я раздумывала, что ответить, но вздохнула и ушла с дороги в ту сторону, куда указал мужчина. Нельзя же вступать в перепалку, крича посреди этой толпы. Но я слышала, как Ирис кричит там: — Извинись! Сделай это как следует! Так держать, доченька. Тот парень (по вине которого я упала), похоже, совсем так не считал. Его лицо стало серьезным. Я смотрела на мужчину рядом со мной — он явно не знал, то ли идти останавливать Ирис или остаться со мной. Это не моя проблема, это твоя проблема, парень. — Если вы не возражаете... Мужчина повернул голову ко мне и заговорил. Его волосы, которые на солнце казались золотистыми, в тени обрели свой истинный цвет. Светло-коричневый (русый). Глаза были темно-карие. Но самым примечательным была его внешность. О, он так хорош собой, что я невольно залюбовалась. Но я уже не в том возрасте, чтобы терять дар речи, зациклившись на мужской красоте. Я быстро ответила: — Постойте. — Что? Мужчина, который собирался что-то сказать, осекся, вдохнул воздух и переспросил. Я заговорила твердо, с достоинством старшего поколения. — Постойте. Оставьте это. — Но… — Но это касаются только их. Ирис может сама о себе позаботиться. На моё возражение мужчина не решился оставить меня и принялся наблюдать за Ирис и тем юношей. Естественно, Ирис быстро схватила парня за руку и притащила его ко мне. — Извинись! Извинись перед моей мамой! — Мамой? Выражение лица парня стало странным. Я сразу поняла, что это за выражение. Ты хочешь сказать, что я совсем не похожа на Ирис. И мужчина рядом со мной отреагировал так же. — Так это была ваша мать, а не сестра? — Принято. Я хлопнула мужчину рядом со мной по плечу и улыбнулась. Вот так и работает социальная жизнь. Однако оба мужчины выглядели ошарашенными. Мне было всё равно, что они там думают, и я повернулась к младшему. Он был совсем ребенком. Мои вкусы не изменились от того, что мне внезапно стало 37 лет, но даже если бы я не оказалась в этом теле, в моих глазах он всё равно оставался бы мальчишкой. Наверное, ему около двадцати. Каштановые волосы и голубые глаза. Он чем-то напоминал Эшли. Но это не значит, что он похож на Эшли. Сходство было в том, что они оба выглядели как «цветочный сад» — иными словами, как дети, выросшие в достатке и благополучии. В каком-то смысле, он был похож на айдолов, которых я видела в своем прежнем мире. Иначе говоря, в моих глазах он был просто симпатичным мальчиком. — Итак, дорогой мой. Что насчет извинения ? Я склонила голову набок и спросила, а юноша с недоверием посмотрел на мужчину рядом со мной. Но когда тот промолчал, парень снова перевел взгляд на меня. Ну так что там с извинением? Я давила на него одним лишь взглядом, и мужчина рядом издал тихий звук. — Хм. Только тогда юноша заговорил едва слышным голосом, слегка склонив голову. — Прошу прощения, леди. Пожалуйста, простите мою грубость своим великодушным сердцем, глубоким как море. — Что? Всё, чего я ждала — это простого «мне жаль» или «извините». Я не ожидала такого напыщенного официального извинения. Я онемела от удивления, раскрыв рот, а Ирис посмотрела на парня как на сумасшедшего. Она даже отпустила парня, которого держала, и придвинулась ко мне. — Я сделаю всё, чтобы возместить ущерб миледи. Это не то, что в небе, кх! Небо? Какое небо? Пока я смотрела вверх, мужчина рядом со мной молниеносно подбежал к парню и схватил его за воротник. Затем он улыбнулся и сказал мне: — Мне очень жаль. Я глубоко извиняюсь за свою ошибку, поэтому, пожалуйста, простите меня от всего сердца. Вы что, какой-то комедийный дуэт? Мы с Ирис смотрели на них холодным взглядом. Мужчина снова поправил воротник парня, быстро разгладил руками его помятую одежду и сказал: — Я возмещу стоимость испорченной одежды. И, если позволите, я бы пригласил вас к себе домой, чтобы вы могли отдохнуть... Сказав это, он снял кольцо со своей руки. Камень в кольце был довольно крупным. Драгоценность? Было очевидно по его изысканному цвету, что это камень высшего качества. Мужчина протянул мне кольцо и сказал: — В следующий раз, когда пойдете в ресторан под названием «Фонтан феи», предъявите его при оплате — и получите всё, что пожелаете. Угощайтесь. Ты хочешь, чтобы я отдала это за еду? Я ошарашенно смотрела на кольцо. По-моему, его лучше просто продать. Но мужчина, схватив парня за локоть и утаскивая его прочь, крикнул мне, будто прочитав мои мысли: — О, продать его не получится. — Почему? Оно волшебное? Это был сарказм, но мужчина расхохотался так, будто услышал очень смешную шутку. Что? Почему? Я ничего не понимала и снова посмотрела на кольцо. На нем был выгравирован какой-то узор. Однако в памяти Милдред это не значилось как герб какой-то известной семьи. — Какие-то странные люди, — сказала Ирис. Она тоже смотрела на кольцо в моей руке. Я наклонила его, чтобы Ирис было лучше видно. — Ты когда-нибудь видела такой узор? — Нет. Милдред выросла в благородной семье и помнила большинство фамильных гербов. Были среди них и те, которым она сама обучила Ирис и Лили. Но узор на кольце, которое я сейчас держала, был мне совершенно незнаком. Я еще раз взглянула на него и надела на палец. Подумала, что если буду просто носить его в руках, то точно потеряю. — Оно велико, — заметила Ирис, стоявшая рядом. Оно было велико даже для указательного пальца. На всякий случай я примерила его на средний, но оно болталось так же сильно. На какой же палец надевал его тот мужчина? У меня не осталось выбора, кроме как надеть кольцо на большой палец. Теперь я выглядела так, будто ношу детское колечко «на зубок». Выглядело это довольно нелепо. — Мама! — Эшли и Лили, которые куда-то пропадали, вернулись и нашли меня. Где бы они ни были и чем бы ни занимались, их лица светились улыбками. Что ж, я рада, что вам было весело. Я спросила их, пряча руки за спину, чтобы скрыть окровавленную ладонь: — Было что-нибудь интересное? — Там прямо перед нами продавали дешевую муку! — возбужденно выпалила Эшли. Но Лили, которая тоже собиралась что-то сказать, вдруг ахнула и спросила, схватив меня за юбку: — Мама, ты ранена? Проклятье. Я заметила, что там, где Лили схватилась, ткань была порвана, и цокнула языком. Ирис, стоявшая рядом, пояснила: — Какой-то глупый мальчишка толкнул маму, и она упала. Ха!! (восклицание удивления) — Эшли тоже выглядела потрясенной. Затем она спросила: — Может, нам просто вернуться домой? Ах, точно. Мы ведь здесь, чтобы купить ткань. Я окинула взглядом суетящуюся толпу, выискивая тех, кто пришел сюда с той же целью, что и мы, и снова посмотрела на улицу. Затем я решительно зашагала вперед. Всё в порядке. Немного больно, но идти я могу. Более того, память Милдред подсказывала, что незамужние девушки в это время должны посещать много балов. Эшли влюбится в принца с первого взгляда и в итоге выйдет за него замуж, но с Ирис и Лили всё иначе. Это шанс для Ирис и Лили. У них нет возможности выйти за принца, но они могут встретить другого достойного человека. — Пойдемте. — Я повела детей на улицу, заполненную магазинами одежды и лавками тканей. На этот раз Эшли и Лили шли вплотную ко мне. — Добро пожаловать. Магазин одежды в моем понимании выглядел иначе. В том мире, где я жила раньше, магазины заставлены готовой продукцией. Покупатели заходят и ищут одежду, подходящую по фасону и цене. Но в этом магазине одежды совсем не было... одежды. То есть, никакой готовой одежды. — А? — Я в замешательстве остановилась, когда мы с детьми вошли внутрь. Стены магазина были уставлены стеллажами, и каждая полка была забита рулонами ткани. Это что, не ателье, а просто магазин тканей? — Вы что-то ищете? — снова спросил мужчина с каменным лицом. Он оглядел нас и подошел ко мне с таким видом, будто я его жутко раздражаю. Ты что, продавать ничего не хочешь? — Я пришла посмотреть одежду. Мужчина рассмеялся, словно мои слова были какой-то шуткой. Затем он облокотился на полку и саркастично произнес: — В моем заведении подобным не торгуют. Хотя этот человек выглядел старше меня, он позволял себе фамильярничать с клиентами. Что ж, если не хочешь продавать — я не обязана покупать. Кроме этого магазина полно других. Я наклонила голову и переспросила: — «Подобным»? — Вы же сказали, что хотите «посмотреть одежду»? Думаю, вы бродите тут в поисках уцененных остатков или невыкупленных заказов. Так что идите в конец этого переулка. Мы таким не занимаемся. Я не совсем поняла, что это значит. Но мужчина фыркнул и цокнул языком. — Между прочим, у нынешних женщин в головах нет ничего, кроме тщеславия... Дети так и замерли от слов хозяина лавки. Милдред, должно быть, никогда не слышала подобной грубости. Но не я. Я быстро прочесала память Милдред, чтобы понять, почему этот тип так себя ведет. Одежда в этом мире в основном шьется на заказ. Клиент выбирает ткань и фасон, мастер рисует эскиз, показывает его, а затем шьет всё строго по меркам заказчика. Это занимает время, но понятия «готовое платье» здесь просто не существует. Если подумать, даже в сказке фея создавала платье для Золушки с нуля. Люди, у которых нет денег, видимо, покупают ткань и шьют сами. Иногда случается, что заказ сделан, но за ним не приходят. Продать такое платье кому-то другому нельзя, ведь оно сшито по индивидуальным меркам. Поэтому магазины иногда отдают такие готовые вещи за бесценок, лишь бы выручить хоть какие-то деньги за ткань. Однако высокомерные элитные лавки просто пускают такой товар в утиль. Понятно. Я всё вспомнила и посмотрела на свое платье. Оно было грязным после падения. И порванным. — О боже. Похоже, в этом заведении не шьют платья для дворца. Сказав это, я развернулась. Я видела, что мужчина уставился на меня как на сумасшедшую, но проигнорировала его. Затем я продолжила, взяв Ирис за руку: — Впрочем, это и невозможно, ведь они торгуют тканями, окрашенными дешевыми красителями. — Дешевыми красителями? — переспросил мужчина, недоумевая. Я слегка повернула голову и посмотрела на него. Какой взгляд был у Милдред, когда она кого-то презирала? Я заговорила, стараясь придать лицу то самое выражение, которое получалось у нее лучше всего: — Среди всей этой красной ткани здесь нет ни одного отреза, окрашенного цезальпинией. Лицо мужчины пошло красными пятнами. Он закричал, дергая за ближайший рулон ткани: — Да что вы несете? Вот это и есть та самая цезальпиния... — Вранье, — отрезала я, обрывая его на полуслове. Это не цезальпиния. Милдред была богатой баронессой и носила одежду только из качественных тканей. И тот лоскут, что вытащил этот человек, одним своим цветом заявлял о том, как он далёк от настоящего благородного красителя. — Это сосновый краситель. — Глаза мужчины полезли на лоб от моих слов. Видимо, я попала в точку.