Глава 3. Слушай, наблюдай, терпи

— Всего доброго, мистер Фруадево, до встречи на следующей неделе, — Ганнибал мягко улыбается, до самой двери провожая взглядом уходящего Франклина, на самом деле желая поскорее избавиться от последнего на сегодняшний день пациента. Если бы тот не был таким настойчивым и прилипчивым, меньше раздражения бы подливало масла в огонь его усталости за целый день, заставляя как можно быстрее, но вежливее прогонять пациента из кабинета.       Закрыв дверь за спиной Франклина, Ганнибал проходит к своему месту и с едва слышным расслабленным выдохом садится в кресло, опираясь локтями о стол. Потирает кончиками пальцев лоб, бросая взгляд на лежащий неподалёку раскрытый журнал с записанными фамилиями пациентов, и ещё раз удостоверяется в том, что приёмов сегодня больше быть не должно. Слава Богу. С полминуты взгляд бездумно блуждает по исписанным аккуратным почерком страницам, а ладонь, словно ища, чем себя занять, с прерывистым и следующим за преходящими мыслями тактом покачивает меж пальцев ручку, когда Ганнибал вдруг останавливается, вспоминая что-то, и смотрит на циферблат наручных часов.       Семь вечера. А это значит, что самое время возвращаться в Куантико.       Половину этого дня ему приходилось ездить с Ричардом Фордом к знакомым и родным убитых, чтобы узнать, есть ли из них кто-то общий. Но, как бы ни хотелось Ганнибалу помогать с расспросами знакомых — впрочем, ему и не хотелось, — он был вынужден поехать в Балтимор, к себе, ведь помощь помощью, а приёмы пациентов отменять он явно не планировал. Сейчас же, в семь часов вечера, и Уилл должен был закончить с лекциями в академии, если память Ганнибала и его знание расписания Грэма не подводит, и Ричард уже наверняка мог закончить с разъездами.       Закрыв приёмный журнал и по-быстрому, но осторожно наведя порядок на своём рабочем месте, Ганнибал берёт из шкафа верхнюю одежду, из тумбочки ключи от машины и через пару минут уже едет по направлению к офису ФБР.       Коридоры здесь полностью пусты. За стеклянными дверями изредка слышатся разговоры, иногда взгляд на мгновение цепляется за кого-то, обернувшегося на движение за пределами кабинета, а холодный яркий свет в длинных узких коридорах добавляет какого-то тянущего беспокойства к заглушенной тишине и спокойствию окружающих со всех сторон скучных монотонно-серых стен.       «Вероятно, — думается Ганнибалу, — если мистер Ричард уже закончил с опросами, а рабочий день Уилла кончился, то они явно должны были встретиться где-то здесь, в офисе, чтобы обговорить мысли, — возможно, в том кабинете, куда собираются все улики, ведь намного легче структурировать догадки и строить новые, когда рядом есть все детали для их основы».       И он оказывается прав. Сквозь стеклянную дверь кабинета он видит Ричарда и Уилла, сидящих на краю стола перед пробковой доской спиной к нему и непрерывно смотрящих на развешанные на доске листы с текстами и фотографиями. Ганнибал бесшумно открывает дверь и останавливается у порога, понимая, что застал их в обсуждении. Не то чтобы он не хочет им мешать — хочет послушать, что они обсуждают, не раскрыв своего присутствия.       — …нет, я всё же не думаю, что он хотел почувствовать власть над своими жертвами, — Уилл вздыхает, и даже так, не видя его лица, Ганнибал точно может сказать, что он бегает взглядом от одной фотографии к другой, стараясь понять, что он мог упустить или понять не так.       — Простая месть? Если так, то он явно не из знакомых этих жертв, ведь я опросил всех и не нашлось ни одного общего, — Ричард пожимает плечами, смотря сначала Уиллу в лицо, а затем переводя взгляд на доску. Уилл пару раз едва заметно покачивается в раздумьях, опираясь выпрямленными руками о край стола, и что-то сначала тихо проговаривает, словно мысли вслух, а затем продолжает громче:       — Что-то очень странное получается. Эти жертвы должны быть знакомыми, быть может, даже друзьями этому убийце, раз убил он именно их. И они как-то ранят его, отчего он им мстит — убивает. Но в то же время он любит их, желает им добра, а мстить всё равно решается. Чувствует вину за свой поступок, а точнее, предчувствует, что может чувствовать за это вину, и как бы затыкает их, чтобы ему ничего не сказали. Любит их настолько, что их голоса раздаются у него в голове даже тогда, когда они мертвы, и ему приходится заглушить их. Вернее, убрать насовсем, — Уилл всплёскивает рукой в сторону доски с фотографиями жертв. — И тогда не получается у нас с самого начала: убийца не из друзей и знакомых этих жертв. И я понятия тогда не имею, почему именно они… А в то, что он выбрал этих людей наугад, мне как-то не верится: слишком на это не похоже. Я такого… не чувствую.       Уилл проводит рукой по волосам и лицу, задерживая ладонь где-то на уровне глаз, насколько Ганнибал может понять, не видя его лица. Ричард переводит взгляд с доски на Уилла и обратно, задумываясь над чем-то, а затем снова смотрит на Уилла.       — Как говорил мистер Кроуфорд, это дело правда трудное. Уже из-за несостыковки в одной лишь детали могут порушиться все догадки, которые у нас сейчас есть, — Форд пожимает плечами, склоняя голову чуть набок, и Ганнибал готов поклясться, что в его противных, болотного цвета глазах сверкает искра любопытства. — Но мне очень интересно то, что Вы, мистер Грэм, сумели о так многом сказать, лишь взглянув на место преступления. Как Вы это делаете? — скорее, риторический вопрос. Уилл отрывает взгляд от доски и медленно поворачивается к Ричарду, скрещивая руки на груди и чуть опуская голову, и смотрит — Ганнибал уверен — куда-куда, но не в его наглые глаза. И даже не на лицо. — Ваша способность смотреть на вещи глазами убийц меня поражает! Вы выстраиваете в голове цепочки, просто идёте на поводу чувств, и эти чувства Вас не подводят — Вы идёте по верному следу, по следу преступников. Всё увиденное откликается в Вашем сознании, пугает, но это не заставляет Вас оставлять расследования. Вы спасаете жизни и хотите продолжать это делать, невзирая даже на состояние…       Ганнибал стискивает зубы, молчаливо наблюдая за этим уж чересчур грубым поведением Ричарда. Когда Лектер сам только-только начинал помогать Уиллу в расследованиях, он тоже имел неосторожность анализировать поступки Уилла и его самого. Но теперь он знает, что ему такое не по душе, и он с едва скрываемым раздражением смотрит на Форда, который повторяет эту же ошибку. Хотя… есть в этом преимущество: своим анализом Ричард разозлит Уилла, а значит, вызовет в нём негативные чувства и эмоции по отношению к себе. А это может пойти на руку, особенно если впоследствии этот момент можно будет раздуть.       — Чей портрет Вы сейчас составляете? — с нескрываемым раздражением и недоумением спрашивает Грэм, привставая с края стола. — Мой? Меня не нужно анализировать, доктор Форд, иначе я становлюсь очень злым, и таким, поверьте, я Вам совсем не понравлюсь, — он опирается рукой о стол и отводит взгляд в сторону доски, глубоко вдыхая и выдыхая и явно стараясь подавить в себе возникшие раздражение и злость.       Ганнибал улыбается с приятно-сладким чувством удовлетворения, наблюдая, как ненависть к Ричарду в Уилле сейчас явно возрастает. Посчитав, что слушать в их разговоре больше будет нечего, он с негромким стуком закрывает до этого всё ещё приоткрытую дверь и проходит в глубь кабинета.       — Добрый вечер, мистер Ричард. Добрый вечер, Уилл.       Ганнибал встречается взглядом с Фордом. Позволяет себе с едва заметным оттенком насмешливости осмотреть его, как допустившего такую простую ошибку в таком простом месте, но вежливо улыбается, пожимая неуверенно протянутую ему руку, словно ничего своим взглядом на самом деле выразить и не хочет — всё тому лишь кажется. Проходит чуть дальше, останавливаясь недалеко от прислонившегося к краю стола Уиллу, и смотрит сначала на него, а затем на доску.       — Есть что-нибудь новое? — спрашивает так, будто не слышал весь их разговор сейчас.       — Нет, — со всё ещё нерассеявшимся раздражением отвечает Уилл, но, осознав, что таким тоном разговаривать с Ганнибалом ему не к чему, ведь он ничего не сделал, поворачивается к нему и продолжает более спокойно: — Из друзей и знакомых жертв не нашлось ни одного, кто бы совпадал, а следовательно, мог бы быть убийцей. Если они не были знакомы, то убийца мог выбрать их совершенно случайно, а это тогда ещё больше нас запутает. Но… в этот вариант я как-то не верю, — Уилл в последний раз бросает полный раздражения взгляд на Ричарда, подошедшего поближе, чтобы, вероятно, тоже что-то сказать, и смотрит на пробочную доску. — Я пока что понятия не имею, что делать дальше и что искать. Разве что…       Резкий хлопок дверью заставляет Уилла едва заметно вздрогнуть, прервавшись на середине предложения. Ричард, Грэм и Лектер оборачиваются в сторону входа в кабинет, встречаясь взглядами с только что вошедшим Джеком.       — У меня для вас некоторые новости: как хорошие, так и плохие, — Кроуфорд бегло обводит их взглядом, одну руку запуская в карман брюк, а другой делая пригласительный жест в свою сторону. — За мной в морг.       Джек открывает дверь снова и выходит из кабинета, и почти сразу же за ним в несколько шагов Ганнибал подходит к двери, любезно придерживая её для Грэма и провожая его взглядом, пока тот проходит мимо с благодарным кивком. Взгляд Лектера на мгновение вновь пересекается со взглядом Ричарда, явно сверкающим раздражённым недовольством, но даже тот факт, что дверь придержать пришлось и Форду, затмевается приятным удовольствием тем, что оказать любезность Уиллу в виде придержания двери на этот раз удалось ему.       — Я нашёл одну интересную вещь при вскрытии тел, — Брайан жестом ладони охватывает два лежащих на прозекторских столах трупа, поднимая что-то из одной железной раковины и держа на уровне глаз так, чтобы видели все. — Цветы. Цветы в гортанях — представьте себе.       — Да ещё какие красивые цветы, — подхватывает воодушевлённо Прайс, аккуратно перенимая маленький цветок из рук Зеллера и осматривая его. — Петунии. Причём довольно редкий вид — Петуния Парвифлора, один из природных видов рода Петуния, в отличие от многочисленных современных гибридов и сортов. Этот вид естественно произрастает обычно в Южной Америке…       — Вы только посмотрите на лепестки — белоснежные, с желтоватой серединкой. Разве не чудо? — Брайан окидывает присутствующих взглядом и, не встретив отклика, переводит взгляд обратно на цветок, зажатый бережно меж пальцев Прайса. — И зачем было совать его в гортань…       — Тут и начинается кое-что поинтереснее, — Джимми слегка трясёт цветком, подходя к компьютеру, стоящему на столе неподалёку, и читает с монитора: — Как и многие из семейства Паслёновые, Петунии содержат алкалоиды и поэтому ядовиты — это защищает их от большинства насекомых‑вредителей. А что ещё, думаю, может быть для вас полезным, — он оборачивается, — обычно эти цветы символизируют надежду или желание, но имеют они не только положительное значение: на протяжении веков Петунии дарили людям в знак неприязни. Они символизируют гнев и обиду, — Прайс рассказывает так заинтересованно собственными словами, что поднимает указательный палец свободной руки в поучительном жесте.       Внезапно наступившую после слов Джимми тишину нарушает вздох Уилла.       — В принципе, легче от этого нам почти не становится, — Грэм потирает пальцами переносицу, исподлобья смотря куда-то между Джимми и Брайаном. — Разве что… лишь подтверждаются мысли о затаённой убийцей обиде на своих жертв. Хочет не только показать, что зол на них, но и как бы отравить. «Вы отравили мне жизнь, а я отравлю вас».       Все смотрят на Уилла с интересом и лёгким удивлением, просочившемся в атмосферу между ними и тяготящим молчание, пока тот с закрытыми глазами обдумывает что-то несколько секунд, а затем, открыв глаза, смотрит выжидательно на Джека, твёрдо уперевшего руки в бока и не менее задумчиво смотрящего на лежащие на столах тела: кроме положительных новостей, у него, кажется, были ещё какие-то плохие.       — Какие ещё были новости?       Джек меняет позу, убирая руки по карманам, и поднимает голову, смотря в глаза Грэму посерьёзневшим взглядом:       — У нас ещё два трупа. Как и в первый раз — мужчина и женщина, но это всё, что я знаю на данный момент. Даже судя по этому описанию, уже попахивает серией. Через час нам всем нужно быть на месте. ***       Это место оказывается достаточно далеко от того, где нашли первые два тела: на другом конце Балтимора. Снова вечер, снова лёгкой пеленой спускается темнота. Всё время по пути Уилл неотрывно смотрит в окно машины, видя в небе между очертаниями светло-серых, интересно контрастирующих с темнеющим вечерним небом облаков обрывки силуэтов — вот, кажется, словно в сторону протягивается рука, сливаясь с чем-то похожим на невзрачное очертание талии, а вот — лицо, шея, плечи, рядом с ними — ещё одни, движутся медленно, не спеша навстречу друг другу. Уилл закрывает глаза на пару мгновений и представляет, в каком виде снова увидит тела, может представить, как ходит рядом с ними и смотрит, смотрит, смотрит. Потирает глаза, словно может избавиться от этой картины, но она слишком засела в голове и проникла уже во все уголки сознания, закрепляясь там ещё надолго, что от неё не избавиться даже при большом желании.       На месте ещё никого нет. Это и понятно, ведь он с Лектером и Фордом поехали сюда самыми первыми. Но то и хорошо, ведь так никого не нужно будет трепать и сгонять с места только ради того, чтобы кое-кому не мешать думать.       Уилл выходит из машины и оглядывается по сторонам, знакомясь с местом. Ещё одна отдалённая от городской суеты местность, вечерняя тишина и мирная безлюдность. Что ж, с выбором места у убийцы проблем явно нет. Ещё с отголосками заката, небо постепенно падает в ночь, иссиня-чёрную и умиротворяющую. Грэм вдыхает свежий воздух, ободряющий хотя бы немного и словно готовящий к чему-то, что предстоит увидеть. Взглядом Уилл ищет тела и находит их в нескольких шагах от себя, всё также обнажённых и лежащих рядом.       Но на этот раз что-то различается.       Уилл подходит ближе, чтобы рассмотреть. Бледные тела, спрятанные в тёмной траве, всё та же знакомая поза в обнимку, но лица убиенных на этот раз обращены друг к другу, а не к небу; их бесцветные глаза полуприкрыты, а рты всё также зашиты. Уилл хмурится, чуть наклоняясь и вглядываясь в тела получше, и в голове роятся какие-то мысли, но он в стороне от этого потока. Всё внимание обращено только к двум телам.       Ганнибал, выйдя из машины, останавливается неподалёку от неё, не мешая Грэму работать. Ричард же, покинув машину, делает несколько спешных шагов в сторону Уилла, но останавливается и оборачивается, ловя на себе заинтересованный, а точнее, наблюдательный с нотками явного удивления взгляд Ганнибала, так и спрашивающий, не решил ли он сегодня вконец испортить Уиллу настроение. И остаётся на месте, до раздражающего упорно стараясь разглядеть Грэма в полусумраке.       Через несколько минут приезжает Джек с криминалистами, но среди сложившегося шума и перешёптываний Уилл остаётся на месте, не обращая ни малейшего внимания на приезжих после них. Всё то время, что силуэт Грэма виднеется неподалёку на фоне почерневшей в сумраке травы и окрасившегося в ночной синий неба, Ганнибал не сводит глаз с Уилла, с нарастающей злостью замечая множество раз, как в его сторону неотрывно смотрит и Форд. Этот его интерес Грэмом до невероятности раздражает. Возможность изучать его, пробираться с глубокой осторожностью постепенно ближе и наблюдать за ним, по возможности — передвигать мебель в его голове с любопытствующей аккуратностью, всё это есть, было всегда и будет только во власти Ганнибала, и всякие попытки отобрать эту власть и присвоить себе кем-то другим приводят его в настоящую ярость. Если что-то — или кто-то — попадало в руки Ганнибала, то забрать это отныне было не так-то просто.       Но сейчас нужно лишь подождать, сколько бы ущемлений не стоило перетерпеть.       Когда Уилл наконец поворачивается в их сторону, Ганнибал, опиравшийся до этого о капот машины, выпрямляется, с интересом смотря на Грэма и ожидая, когда тот подойдёт и скажет, о чём думал.       — Жертвы на этот раз смотрят не на небо — друг на друга, — констатирует факт, понимая, что он пока один, кто видел тела вблизи и во всех деталях. — И они… похожи на первых. Тот же цвет волос, комплекция тел примерно одинакова…       — Выходит, они лишь похожи на тех, кому убийца хочет отомстить? Так его ранили, что теперь он находит всех, кто на них похож, и убивает их? — спрашивает, а точнее, утверждает с вопросительной интонацией подошедший Форд.       — …да, — Уилл недовольно хмурится, окидывая взглядом Ричарда с головы до ног. Его так нагло перебили, и ему это явно не нравится. Ганнибал, словно в подтверждение недовольства Уилла, переводит на него взгляд тоже. — И почти во всём, что можно было наблюдать у первых жертв, они похожи. Меня только беспокоит та деталь, что смотрят они друг на друга. Я думал…       — Может быть, этим убийца хочет выразить, что последнее, что они видели перед смертью, это друг друга? — следуя какому-то непонятному и точно не к месту воодушевлению, Ричард с нетерпением осматривает Уилла, ожидая, что он скажет на его догадки. — Последнее, на что они могли положиться, это друг на друга, и даже так не спаслись от смерти, напоследок лишь обнявшись и ожидая кончины?       Грэм выдыхает вечерний воздух, отводя взгляд в явном раздражении. Засовывает руки в карманы, смотря на уже работающих у тел экспертов, до последнего мгновения оттягивая тот момент, когда ему нужно будет отвечать этому недоразумению по имени Ричард.       — Возможно, — Уилл пожимает плечами, на мгновение встречаясь взглядами с Ганнибалом. Этой секунды хватает, чтобы рассмотреть в глазах Грэма тяжёлую усталость и напряжённое негодование.       Ричард довольно улыбается — конечно, его объект интересов сказал ему «возможно» в ответ на какие-то нелепые догадки. Ганнибал окидывает Форда взглядом, полным колкой усмешки, но любезно улыбается, когда тот смотрит на него в ответ. Пару секунд Лектер смотрит в сторону, на тела, уже сфотографированные и помещённые на тканые носилки, после чего возвращается к Ричарду.       — Не думаю, что они…       — Если, как получается, эти жертвы похожи на тех людей, кому хотят отомстить, то… это в несколько раз утяжеляет нашу проблему, — бесцеремонно перебивает Ганнибала Ричард, продолжая вести вслух свои размышления. — Как нам узнать, кто является оригиналами тех людей? У нас максимум, что есть, это цвет волос и ещё некоторые внешние данные. А по ним вряд ли кого-то можно найти…       Лектер слегка приподнимает голову, смотря на Форда сверху вниз с едва заметно приоткрытым в недопонимающем удивлении ртом. Но тот слишком занят, чтобы это заметить. Эта наглость, с которой он перебил не только Уилла, но и Ганнибала, вскипает истинным раздражением и недовольством теперь не только в Грэме, но и в Лектере. И в этом нет ничего хорошего.       Но, когда воодушевлённый и сверкающий от собственных догадок взгляд зелёных глаз встречается со взглядом Ганнибала, он лишь мягко ему улыбается, на секунду переводя взгляд на Уилла, стоящего немного в стороне и о чём-то размышляющего.       — Вполне вероятно, что что-то из этого может быть правдой, — после его слов Грэм переводит взгляд сначала на Ричарда, а затем и на самого Ганнибала, с немым вопросом уставившись куда-то на его галстук. — Но почему убийца не убил непосредственно тех, кому хочет отомстить? Зачем искать похожих? Как думаете, мистер Форд? — последний вопрос произносит с неявной усмешкой в голове, но, когда тот с уязвлённой гордостью и явным вопросом смотрит на него, слегка улыбается, наблюдая, как напряжение Ричарда уходит.       Но на вопрос он так и не отвечает. Просто не знает ответ.       — Может быть, — начинает негромко Уилл, словно уже ожидая момента, когда его снова перебьют, — убийца слишком любит их для того, чтобы убить? И поэтому… ему легче находить других, но похожих на них, и убивать их? К тому же он может делать это несколько раз, снова и снова…       — И это будет ему из раза в раз доставлять удовольствие, — вставляет снова непрошенное мнение Ричард, ловя на себе очередной недовольный взгляд Грэма. И как он только не замечает, сколько раз за сегодня успел насолить Уиллу?       Грэм пожимает плечами, отворачиваясь и идя к Джеку и криминалистам. Самодовольная улыбка Ричарда в мгновение куда-то пропадает. Неужели заметил, какое воздействие он производит на состояние и настроение Уилла? Это было бы неплохо, хотя, думается Ганнибалу, если он это поймёт, то больше не будет доставлять Грэму неудобств, а оттого и больше не вызовет собой раздражения, которое впоследствии могло бы помочь в формировании негативного отношения к нему.       Ганнибал провожает Уилла взглядом и не сводит с него глаз почти всё то время, что он разговаривает с Джеком. Отвести взгляд его заставляет лишь яркое чувство того, что на него тоже неотрывно смотрят. И он оказывается прав. Ричард с нескрываемым любопытством смотрит то на него, то, прослеживая его взгляд, на Уилла. На его губах расцветает такая противная улыбка, что, по правде, хочется очень сильно и со всей душой врезать ему кулаком и стереть эту ухмылку с самодовольного лица.       Но Ганнибал лишь с молчаливым вопросом одаривает его взглядом, ожидая, пока тот либо что-то скажет, либо опустит глаза.       — Как думаете, что им движет, когда он думает об убийствах? — даже не нужно уточнять, о ком он спрашивает — Ганнибал и так понимает. И он чувствует, как от этого понимания в нём закипает ярость. Ярость от того, что в его интересы пытаются залезть и насильно разделить поровну — точнее, не поровну, а забрать себе явно бо́льшую их часть.       Но Лектер смотрит на него с явным превосходством — если спрашивает, значит, сам не знает ответ. И хотя бы осознание того, что к нему обращаются, как к тому, кто, возможно, знает ответ, успокаивает его.       — Желание спасать жизни и помогать, — отвечает таким будничным тоном, словно эти слова лежат на поверхности, и нужно быть дураком, чтобы этого не понимать. — А его чистая эмпатия помогает в том, чтобы понимать других и спасать этим пониманием.       Мимолётный взгляд в глаза Форду тут же неимоверно злит: Ричард следит за каждым движением Уилла с таким любопытством и наблюдающим интересом, будто боится пропустить хоть одну маленькую деталь в нём. Ганнибал понимает, что это любопытство — не простой профессиональный интерес, а что-то глубже: желание забраться в чужую голову и изучить там все механизмы, схемы и строения, ведь нет ничего интереснее, чем владеть секретами любопытного объекта, особенно когда тот — живой человек, со своими не менее любопытными мыслями, чувствами и страхами. И, если Ганнибал начал изучать его один, один он это и продолжит, никому не позволяя мешать.       — Сегодня уже поздно чем-то ещё заниматься, поезжайте домой, доктор Лектер, — в раздумьях Ганнибал не замечает, как к нему подходит Кроуфорд. — И Вы, мистер Форд. Завтра к девяти часам утра буду ждать вас в офисе.       Лектер и Ричард понимающе кивают. Ганнибал направляется к своей машине, оглядываясь назад посмотреть, не готов ли Уилл ехать. Тот на мгновение встречается с ним взглядом, и Лектер ему улыбается, останавливаясь и показывая, что готов его подождать, и замечает, как в периферии маячит Ричард, поглядывая то на него, то на Грэма.       Уилл что-то говорит подошедшему Джеку, а затем, кинув пару слов неподалёку от него стоящей Беверли, спешит к машине.       — Спасибо, — негромко благодарит за то, что его подождали, и кидает вопросительный взгляд в сторону Форда.       — Сначала отвезу мистера Ричарда в гостиницу, где он остановился, это недалеко, потом отвезу и тебя домой, Уилл, — Ганнибал говорит это, явно видя его немой вопрос, и замечает, как Грэм заметно расслабляется после его слов. Заводит машину и, окинув заботливым взглядом севшего на переднее сиденье Уилла и удостоверившись, что он пристегнулся, едет к гостинице.       Во время всего пути до гостиницы он борется с сильным желанием высадить Форда где-нибудь посреди шоссе, оставив добираться самого в качестве наказания за все сегодняшние грубости, хотя, по правде, наказание он бы с радостью выбрал другое, но через несколько минут уже добирается до гостиницы и высаживает около неё Ричарда. Попрощавшись с ним и пожелав спокойной ночи, с облегчением наслаждается заметно посветлевшей атмосферой тишины машины, время от времени посматривая на уже уснувшего в сиденье Уилла.