6. Somewhere only we know

Нужно выплескивать чувства наружу. Хуже, если перестать это делать. Иначе они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом — умирать. Харуки Мураками Совсем недавно закончился дождь. Асфальт всё ещё блестел мокрыми пятнами, а под качелями собрались целые лужи, в отражениях которых дрожал блеск фонарей. Воздух пах мокрой травой и какой-то выпечкой — кажется, кто-то из соседнего подъезда открыл окно кухни. Тилл болтал ногами, сидя на влажных качелях. Капли с цепей одна за другой мочили рукава его огромной кофты, но ему было всё равно. — Ты опять заболеешь, — пробормотал мальчик, присев совсем рядом. Он держал над ними небольшой жёлтый зонтик с криво загнутой спицей. Зонт был слишком маленьким для двоих, поэтому половина плеча Тилла всё равно мокла под каплями дождя, срывающимися с деревьев. — Не заболею, — фыркнул Тилл, насильно убирая чужую руку с протянутым зонтом, чтобы друг смог полностью скрыться от дождя. — Я вообще-то бессмертный. — Ну-у, в прошлый раз ты плакал из-за высокой температуры, — мальчик пожал плечами, незаметно наводя край зонтика над чужой макушкой, пока тот не видел. — Что ты такое говоришь? — глаза Тилла раскрылись, пока тот с напущенной злостью посмотрел на своего друга. — Я не какой-то там плакса! И вообще, великие герои тоже иногда лежат дома с температурой. — Я и не говорил, что ты плакса, — мальчик рядом тихо засмеялся, пытаясь достать носком резинового сапога до лужицы. — Но ты тогда правда был очень смешной. — Чего?! — Помнишь, ты завернулся в три одеяла и говорил своей маме, что умираешь? — Потому что мне было плохо! — он возмущённо спрыгнул с качелей прямо в лужу, специально подняв брызги. Часть воды полетела на чужие штаны. — Тилл! — Ой, — совершенно невозмутимо произнёс светловолосый, пока на детском лице расползалась невинная улыбка. — Мама меня убьёт, — мальчик принялся оценивать масштаб проблемы, оттягивая край штанов там, где теперь на ткани красовались мокрые пятна. — Не убьёт, — Тилл сел обратно на качели, свесив ноги, и внезапно посмотрел своему другу прямо в глаза. — Ты слишком добрый и милый, чтобы тебя убивать. Это вырвалось из него так легко и естественно, что он сам не сразу понял, что сказал. Мальчик рядом моментально замер, будто испачканные штаны больше не интересовали его. Тилл тоже замолчал на секунду, а потом резко отвёл взгляд, пнув носком ботинка мокрый камешек. — Ну… это же правда, — тихо буркнул он уже себе под нос. — У тебя лицо как у кота. Грустного такого. Которого из дома выгнали. Несколько секунд слышался только шум капель и тихое поскрипывание качелей. А потом мальчик вдруг наклонился ближе и быстро поцеловал другого в щёку. Совсем легко, практически мимолётно. Тилл застыл, не успев даже толком понять, что произошло. А затем вопросительно уставился на своего друга, пытаясь понять, не показалось ли ему. — Ты чего… — Не знаю, — очень тихо ответил мальчик, чьё смущение прекрасно выдавали красные уши. — Просто захотелось. Тилл медленно коснулся пальцами щеки в том месте, где мгновение назад оказались чужие губы. Кожа практически горела. Ещё пару секунд он смотрел на друга с абсолютно растерянным лицом, а затем нахмурился. — Вообще-то это странно. — Странно?.. — Мальчик рядом чуть напрягся, незаметно сжав пальцы на краю качели. — Ну да, — Тилл дёрнул плечом, снова отводя взгляд. — Кто вообще целует друзей просто так? Только после нескольких секунд тишины, прерываемой лишь чуть сбившимся детским дыханием, Тилл понял, что сказал что-то не так. Он тут же неловко пнул чужой сапог своим ботинком: — Да я не в плохом смысле! Просто… ты иногда ведёшь себя так, будто… внимание моё хочешь привлечь, — мальчик на секунду задумался, а затем неловко добавил: — Как девочка, знаешь? — Наверно, — друг нахмурился, абсолютно не понимая, что до него пытался донести Тилл. — А это разве плохо? — Не знаю, — светловолосый пожал плечами, разворачиваясь обратно к своему собеседнику. — Может быть, и нет. Мальчик тихо рассмеялся себе под нос, заставив Тилла чуть привстать на краю качели. — Чего ты смеёшься? — Ничего, — друг спрятался по самый нос в шарф, теперь выглядя ещё более забавно: из-под шерстяной ткани теперь выглядывали только игривые детские глаза. — Ты меня обманываешь. Ты смеёшься надо мной. Черноволосый мальчик покачал головой, глядя куда-то на сероватые высотки, виднеющиеся сквозь кроны деревьев. А потом вдруг снова стал серьёзным — возможно, даже слишком серьёзным для ребёнка. Он крепче сжал ручку зонтика и негромко спросил: — Тилл… — взгляд метнулся к чужой ладони, которую сейчас слишком сильно захотелось взять и крепко сжать в своей собственной, но чужие слова, сказанные минутой назад, резко пронеслись в голове. В итоге мальчик не стал лишний раз нарушать чужие личные границы. — М? — Даже если что-то случится… — он продолжал рассматривать детскую ладонь, покоящуюся у Тилла на коленях, не успевая обдумывать то, что говорил. — Если мы вдруг потеряем друг друга… Мальчик запнулся, будто сам резко потерял смысл сказанного. Будто он вообще не понимал, зачем начал говорить об этом. — Ты сможешь пообещать, что не забудешь меня? Тилл уставился на друга, не понимая, почему тот вдруг стал выглядеть таким испуганным — словно боялся последующего ответа на свой вопрос. И тогда он просто улыбнулся — широко, легко, как умеют только дети, ещё не знающие, что можно легко терять людей навсегда. — Обещаю, Ваня, — он уверенно протянул ему мизинец. — Вот тебе клятва. Нарушать нельзя. Мальчик посмотрел на его руку так, будто перед ним сейчас возвышалось восьмое чудо света. А потом, недолго думая, осторожно сцепил их пальцы вместе. Тилл резко дёрнулся вперёд, стул противно скрипнул по полу аудитории. Несколько человек впереди обернулись, преподаватель недовольно поднял глаза, отвлекаясь от презентации, а Суа рядом тихо шикнула: — У тебя с головой всё в порядке?.. Тилл тяжело моргнул. Белый свет аудитории ударил по глазам слишком резко после мокрых фонарей, дождя и жёлтого зонтика. Сердце колотилось где-то в горле. Он машинально повернул голову вправо… и встретился взглядом с Иваном. Тот сидел с ним за одной партой, подпирая щёку рукой. Как всегда собранный и внимательно слушающий лекцию учителя, по крайней мере до того, как Тилл чуть не улетел со стула. — Ты чего? — полушёпотом спросил брюнет, взволнованно уставившись на парня рядом. На дополнительных занятиях, направленных на подготовку к экзаменам, им каким-то образом повезло оказаться в одной группе старшеклассников, объединённых из разных параллелей. С Лукой, завсегдатым владельцем места рядом с Тиллом за одной партой, к сожалению, пришлось распрощаться на целый час и сесть вместе с Иваном, так как делить место с Суа желания особо не было. Дополнительные закончились бы дракой, а не качественной подготовкой. Парень судорожно пытался отдышаться, но детский голос всё ещё предательски звучал в голове на повторе. — Да ничего, — Тилл быстро отвёл взгляд, махнув рукой. — Забей. Он уставился в конспект перед собой, пытаясь разобрать хоть что-то в своих записях — буквы расплывались. Почему это воспоминание вообще всплыло именно сейчас? И почему лицо из сна… Он снова поднял глаза: Иван в этот момент уже перевёл всё своё внимание на преподавателя, продолжая записывать материал с доски. Тилл прищурился. Чёрные, как сажа, волосы. Разрез глаз. Небольшой клык, заметный только тогда, когда парень улыбался. Что-то внутри неприятно сжалось, будто мозг почти успел поймать какую-то мысль — и тут же её потерял. Иван вдруг повернул голову обратно, заставив парня моментально уткнуться в тетрадь, будто он вовсе не рассматривал его профиль секундой ранее. — Господи, — еле слышно пробормотала Суа, сидящая сзади, медленно переводя взгляд с одного на другого. — Что у вас двоих происходит? — Не мешай мне учиться, — произнёс Тилл вполоборота, стараясь скрыть непонятно откуда взявшуюся дрожь в голосе. — Тебе? Учиться? — девушка усмехнулась, саркастично покачав головой, и в конце концов вернулась к записи конспекта. Тилл потёр лицо ладонями. Сердце всё ещё стучало слишком быстро и раздражающе, отдавая навязчивым звуком в ушах. Он снова посмотрел на Ивана, как бы ни старался этого не делать, — и тут же встретился с ним глазами. Всего лишь на несколько секунд. Тишина в аудитории прерывалась только голосом преподавателя и редкими перешёптываниями учеников, увеличивая неловкость между парнями ещё больше. А потом Иван чуть наклонил голову: — Что? И после этого мозг Тилла сдался окончательно, уступая место первой же идиотской идее, что пришла в голову. — Можно я у тебя на руке порисую? Что, прости? Что он только что сказал? Парень мысленно тысячу раз ударил себя ладонью по лицу и уже был готов провалиться под парту. Суа, медленно закрывшая лицо руками, демонстрируя испанский стыд за своего друга, не делала ситуацию лучше от слова совсем. — У меня на руке? — Иван выглядел немного удивлённым чужой просьбой, что, в целом, вполне логично. Но уже в следующую секунду он тихо хмыкнул и спокойно протянул запястье соседу по парте. — Ну порисуй, если хочешь. Тилл замер — он от слова совсем не ожидал, что тот реально согласится. А потом быстро схватил чёрную гелевую ручку, открыл телефон и начал нервно листать ленту Pinterest в поисках подходящего наброска. Иван наблюдал за этим с каким-то почти незаметным весельем в глазах, стараясь не сильно отвлекаться от занятия. Спустя около минуты Тилл наконец нашёл референс — что-то с переплетающимися линиями и звёздами — и осторожно взял парня за кисть. Тепло чужой кожи моментально почувствовалось на контрасте с похолодевшими от нервов ладонями Тилла. Парень сглотнул и наклонился чуть ближе, аккуратно начиная выводить тонкие линии ручкой по запястью. Это ощущалось слишком странно — обычно рисование, наоборот, успокаивало его, а сейчас заставляло сердце стучать в тысячу раз быстрее. По крайней мере, это хоть чуточку помогало ему перестать думать о сне. О мокрой площадке, о чужом голосе, об обещании, которое он дал тому мальчику. Иван молчал всё это время, только иногда переводя взгляд с рисунка на сосредоточенное лицо Тилла. — Все художники такие хмурые, когда пишут свои произведения? — едва слышно спросил брюнет, поймав себя на мысли, что, откровенно говоря, засмотрелся. Тилл не поднял головы, продолжая аккуратно штриховать линии ручкой по бледной коже чужого запястья. — Не знаю. Не мешай. К концу консультации внутренняя сторона руки Ивана уже почти полностью покрылась тонкими чёрными узорами. Переплетающиеся линии расходились вдоль кисти, цепляясь друг за друга острыми завитками, между которыми Тилл дорисовал несколько маленьких звёзд. Где-то линии получились чуть кривыми — рука всё-таки пару раз дрогнула, — но в целом рисунок выглядел неожиданно красиво, прямо как настоящая татуировка. Иван медленно повернул кисть, рассматривая чужую работу под светом ламп. — Красиво, — тихо произнёс он, проводя пальцем рядом с одной из нарисованных звёзд. — Тебе стоило бы чаще рисовать не только в тетрадях. Тилл только фыркнул, пытаясь спрятать слишком довольную улыбку. Именно в этот момент преподаватель наконец захлопнул ноутбук и устало оглядел аудиторию: — Перед тем как уйти, покажите конспекты. Хотя бы убедите меня, что вы тут не просто сидели, воздухом дышали. По аудитории прокатился недовольный гул. Иван без лишних колебаний подвинул свою тетрадь с полностью записанным конспектом вперёд, а потом покосился на Тилла. Можно было и без этого понять, что страница так и осталась пустой — парень был слишком занят другим родом деятельности. Тилл поймал его взгляд и лишь буднично пожал плечами, будто в этом не было абсолютно ничего страшного. Преподаватель уже приближался к их парте, попутно проверяя чужие записи. И как только мужчина остановился рядом, Тилл совершенно спокойно поднял чужую руку, демонстрируя запястье с рисунком. — Вот мой конспект, — невозмутимо произнёс он. Суа, поджидавшая их двоих сзади, негромко прыснула в кулак. А Иван, в свою очередь, впервые за последние полтора часа всё-таки не выдержал и рассмеялся, как-то не сильно торопясь вырывать руку из тёплой хватки Тилла. — Да вы самый настоящий Эдуард Мане, молодой человек, — саркастично подняв брови, произнёс преподаватель, после чего двинулся дальше вдоль класса проверять конспекты оставшихся учеников. *** К тому моменту, как дополнительные закончились, голова Тилла гудела сильнее, чем школьный звонок. За это время он тысячу раз успел пожалеть, что вообще решил там появиться, но экзамены в конце учебного года писать как-то всё же нужно было. Тилл шёл вдоль обширной школьной территории в сторону выхода, закинув рюкзак на одно плечо и почти не слыша окружающих. Как бы он ни пытался унять мозговой штурм, тот не затихал ни на секунду с того момента, как он проснулся посреди учебной консультации. В голове обрывками мелькало слишком много: сон, имя, детский голос. И все найденные совпадения в конце концов красными нитями притягивали его только к одному человеку. Нет, ну это же бред. Тилл бы точно узнал, вспомнил его сразу. Наверное. Парень раздражённо провёл рукой по затылку и спустился вниз по лестнице, перепрыгнув последние две ступеньки. На улице пахло тёплым асфальтом и свежескошенной травой — запах приближающегося лета практически въедался в кожу. — Эй, Тилл, — знакомый голос окликнул его, заставив моментально выпрыгнуть из потока мыслей и обернуться. Суа стояла чуть поодаль, засунув руки в карманы цветастой толстовки. Лучи солнца бликами играли в тёмных коротких волосах, попутно заставляя девушку чуть щуриться от яркого света. Несмотря на это, подруга выглядела крайне невесёлой и растерянной даже на расстоянии. Она пару раз махнула рукой, подзывая Тилла шагать к ней навстречу. — Не верю, что обращаюсь с этой просьбой именно к тебе, но… можем поговорить? — она недоверчиво оглядела лицо парня, прикусив нижнюю губу. — По тебе скорее скажешь, что ты хочешь незаметно увести меня в лес и распотрошить на маленькие кусочки, чем просто поговорить. — Это одна из моих самых сладких мечт, — Суа усмехнулась себе под нос, тут же посерьёзнев обратно. — Но сейчас мне правда нужно обсудить с тобой кое-что. Она подошла чуть ближе, и в этот момент Тилл по-настоящему напрягся. Просто потому что Суа обычно не подходила к нему с таким серьёзным и растерянным лицом. Они могли подкалывать друг друга, спорить, орать на репетициях — но вот это вот «надо поговорить» сейчас звучало подозрительно непривычно. В последнее время в его жизни вообще всё было как-то непривычно. — Ладно, окей. Что случилось? Суа пару секунд молчала, будто подбирала слова. А затем сунула руки обратно в карманы и двинулась дальше к выходу со школьной территории, попутно махнув рукой парню, чтобы тот шёл за ней. — Это же ты помог Луке впервые проявиться к Хёне, да? — неуверенно начала девушка, смотря куда-то себе под ноги. — Ну, по крайней мере, она назвала тебя инициатором их общения. Да и я сомневаюсь, что Лука хоть когда-нибудь смог бы сам… — Я отказываюсь сплетничать о своём лучшем друге! — Тилл возмущённо раскинул руками, покачав головой. — Вы, девочки, такие лицемерные! — Да больно надо мне с тобой сплетничать, — Суа отвернулась, накинув на голову капюшон толстовки с целью скрыться от палящего в макушку солнца. — Просто помоги мне, пожалуйста, сделать первый шаг. Как помог Луке. Большего не прошу. Тилл остановился прямо посреди тротуара, ошарашенно взглянув на девушку рядом. — Да вы издеваетесь, — его лицо медленно, но верно приближалось к выражению абсолютного отчаяния. — У меня у самого какая-то херня творится, а вы ко мне как к семейному психологу ходите! — Ну… ты неплохо в людях разбираешься вроде как, — Суа пожала плечами, как будто вообще не придавая значения чужой реакции. — Это клевета! Суа усмехнулась уголком губ. Мимо проехал велосипедист, брызнув водой из лужи почти под ноги, но, к счастью, никого не задев. Они свернули за угол школы, продолжая не спеша идти вдоль улицы. На перекрёстке Тилл вдруг затормозил у маленького киоска. — Мороженое будешь? Суа подозрительно прищурилась, переводя взгляд то на парня, то на киоск с самыми разными вкусами мороженого, среди которых предательски мозолил глаза её любимый кокосовый пломбир. — Это что, взятка? — Хватит уже искать подвох в любом моём действии, подруга, — Тилл усмехнулся, моментально поняв по чужому взгляду, какой вкус нужно было взять. — У нас тут разговор серьёзный намечается, а в такую жару ты и двух слов связать не сможешь. Девушка неловко замялась, но всё-таки приняла из рук Тилла рожок с пломбиром, быстро поблагодарив. Через пару минут они свернули в небольшой парк недалеко от школы. На улице было довольно людно, что неудивительно — люди наконец повыбирались из своих домов и квартир дышать свежим весенним воздухом и греться на майском солнце. То и дело мимо пробегали маленькие дети либо проходили парочки, слащаво держась за руки. — Ну? — наконец сказал Тилл, уже почти доедая своё мороженое, в то время как Суа не добралась даже до половины. — Рассказывай. Что у тебя там за катастрофа, раз ты аж меня решила выцепить поговорить? Суа молчала пару секунд, глядя на проходящих мимо людей. А потом вздохнула: — Ты просто единственный, кому мне не страшно это… рассказать. — Почему это я единственный? — Тилл повернул голову, вопросительно подняв брови вверх. — Потому что ты придурок, и любая твоя реакция не будет приниматься мной близко к сердцу, — Суа шутливо толкнула парня плечом, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку. — Ой, спасибо огромное, ты как всегда щедра на комплименты в мою сторону. — Ты же знаешь, я не со зла, — Суа снова замолчала, нервно ковыряя ногтем край вафельного рожка. Было видно — она уже пожалела, что вообще начала этот разговор, но отступать теперь явно не собиралась. — У меня… тоже проблема с личной жизнью, — наконец выдавила девушка, продолжая смотреть строго перед собой. — Очень большая проблема. — Я понял, в этом году у всех особо сильное весеннее обострение, — Тилл обречённо закатил глаза к небу, но тут же попытался придать своему лицу серьёзности, как только увидел самую настоящую грусть в чужих глазах. — Ладно. Что за проблема? Кто этот несчастный? Суа тяжело выдохнула, несколько раз неуверенно взглянув Тиллу в глаза, будто решая, точно ли стоило делиться с ним чем-то настолько личным. А в следующую секунду совершенно будничным тоном произнесла: — Я люблю Мизи. Тилл чуть не подавился мороженым, попутно споткнувшись о собственную ногу. — Чего, блять?! Проходящая мимо женщина с коляской недовольно обернулась на слишком громкий возглас. Суа мгновенно пихнула Тилла локтем в бок: — Тише ты! — Нет, подожди, — парень резко остановился посреди дорожки, уставившись на девушку так, будто она только что сообщила ему о конце света. — В смысле… реально?! — Ну да, реально, — Суа нервно усмехнулась, отворачиваясь. — Спасибо за такую деликатную реакцию, кстати. Ничего другого я от тебя и не ожидала. — Не-не, я просто… — Тилл пару раз моргнул, пытаясь переварить услышанное. — Блин. Я, конечно, догадывался, но чтоб прям настолько… — Поздравляю, ты настолько интеллектуально зрелый, что смог догадаться до совершенно очевидного, — девушка раздражённо фыркнула, опустив взгляд на подтаявшее мороженое в руках. — Уже где-то… два года, наверное. Тилл медленно присвистнул. — Два года?.. Суа, да ты уже целую эпоху страдаешь. — Да, в том и дело… некоторые люди за это время успевают полноценные отношения построить, а я всё ещё паникую из-за одного только объятия с ней, — девушка едва заметно улыбнулась, но тут же опустила уголки губ, словно вернувшись из своих розовых мечтаний к жестокой реальности. — Так ты ей… м-м… ещё не говорила? — уже гораздо тише спросил Тилл, словно начиная осознавать всю серьёзность чужого личного кризиса. Суа покачала головой. — Конечно нет. И не знаю, смогу ли когда-нибудь вообще. — Почему ты так не уверена? Если честно, он действительно не понимал. За всё время их дружбы он столько раз замечал, какими взглядами Мизи смотрела на Суа, как постоянно тянулась к ней первой — бережно поправить воротник перед выступлением, с улыбкой сунуть в руки бутылку воды после репетиции, сесть рядом даже тогда, когда свободных мест было полно. Это были такие мелочи, на которые обычно никто не обращал внимания. Но Тилл почему-то всегда замечал подобное слишком хорошо. И, откровенно говоря, они удивительно подходили друг другу. Суа — колючая, вспыльчивая, с её вечной привычкой прятать всё важное за сарказмом. И Мизи — эмоциональная, шумная, но рядом с лучшей подругой почему-то становившаяся мягче и гораздо спокойнее. Тилл вообще с трудом мог представить ситуацию, в которой Мизи бы действительно отвергла её. Особенно после того, сколько раз он ловил этот почти болезненно тёплый взгляд в сторону темноволосой девушки. — Потому что если я скажу это вслух… всё, что копилось у меня в голове два года, станет настоящим. Между парнем и девушкой на несколько секунд повисло молчание. А потом Тилл неловко почесал шею, осторожно подбирая слова. — Слушай, я, конечно, не эксперт в… — он неопределённо поводил рукой в воздухе, — в однополых отношениях, но… — Ты серьёзно? — Суа медленно повернула к нему голову, заглянув в глаза с выражением абсолютного сарказма. — Что «серьёзно»? — Тилл, пожалуйста, не лей мне в уши, — она закатила глаза, с улыбкой покачав головой. — Я прекрасно вижу, как ты смотришь на Ивана. Парень чуть не подавился воздухом, в очередной раз остановившись прямо посреди дорожки. — Что, прости?! — Только не начинай, — Суа вздохнула, будто ожидала именно такой реакции на свои слова. А потом медленно дожевала остаток вафельного рожка, стараясь скрыть слишком довольную ухмылку. — Причём тут вообще Иван? — Между вами буквально искорки летают, — невозмутимо продолжила девушка, словно обсуждала какой-нибудь прогноз погоды. — Ты сегодня на дополнительных смотрел на него так, будто сожрать хотел. — Я сейчас тебя сожру, — моментально огрызнулся Тилл, чувствуя, как предательский жар уже вовсю ползёт вверх по шее. — Что за бред ты вообще несёшь? — Это не бред, а факты, наблюдаемые мной в течение последних полутора месяцев. — Суа, вообще-то мы сейчас должны говорить о тебе и о Мизи, если ты вдруг забыла, — Тилл раздражённо провёл рукой по волосам, незаметно для себя ускоряя шаг. — Угу, — протянула девушка. — Очень удобный перевод темы, кстати. — Потому что это твоя тема! — Ну так, — она хмыкнула себе под нос, уже предвещая новую волну яростного возмущения от парня. — А Иван — твоя. — Да господи боже мой… — Тилл мученически закрыл лицо ладонью. — Я больше никогда не куплю тебе мороженое. Даже не проси. Суа тихо хихикнула, отряхнув ладони от крошек. — Да расслабься ты. Я не осуждаю тебя, придурок. Тилл уже было открыл рот, собираясь продолжить спор, но вдруг резко замолчал. Потому что проблема была в том, что он сам уже не понимал, что именно так отчаянно пытался отрицать. Суа тоже перестала улыбаться. Весёлость постепенно сошла с её лица, оставляя после себя только привычную усталость, которую она так старательно прятала за сарказмом. Несколько секунд они просто шли рядом, слушая шум машин где-то неподалёку и крики детей с площадки через дорогу. А потом девушка вдруг тихо заговорила: — Знаешь, что самое дерьмовое? — Тилл вопросительно покосился на неё, всё ещё пытаясь отойти от недавно затронутой темы. — Мне слишком тяжело делать вид, что я воспринимаю её только как подругу. — В смысле? — парень чуть замедлил шаг. — В прямом. Мы постоянно рядом. На репетициях, после школы, во время прогулок… она обнимает меня, держит за руку, ложится головой на плечо, и для неё это всё просто дружба. А я в такие моменты думаю только о том, как сильно хочу её поцеловать, — последняя фраза прозвучала болезненно честно для девушки, вечно прячущей истинные эмоции и чувства. — И я уже вообще не понимаю, что мне делать дальше. Потому что молчать становится всё сложнее, а если я скажу ей правду и всё испорчу… я, наверное, просто не переживу этого. Тилл молчал несколько секунд — пожалуй, слишком долго для человека, который обычно выдавал рандомную шутку из головы быстрее, чем успевал подумать. А потом вдруг тихо выдохнул: — Мне кажется, некоторые вещи достаточно важны, чтобы перебороть себя и рискнуть. Суа подняла на него удивлённый взгляд. Кажется, настолько адекватных мыслей от Тилла она не ожидала услышать примерно никогда. Сам парень, судя по выражению лица, тоже не ожидал от себя подобного. Но всё равно продолжил: — Ты не обязана прямо сейчас бежать и признаваться ей под дождём под какую-нибудь драматичную музыку, — он неловко повёл плечом. — Но… если ты правда любишь её настолько сильно, то, может, стоит хотя бы дать Мизи шанс самой решить, что она чувствует? Суа смотрела на него ещё пару секунд, а потом вдруг тихо рассмеялась себе под нос. — Господи, Тилл… Это точно ты совсем недавно показывал учителю нарисованную татуировку на чужой руке вместо конспекта? — Я весьма многогранная личность, если ты вдруг не знала. У очередного перекрёстка парень с девушкой остановились. Суа поправила лямку рюкзака и кивнула куда-то в сторону соседнего квартала. — Ладно. Мне идти надо. — Давай, подруга, — Тилл понимающе кивнул, уже подняв вверх ладонь, чтобы помахать на прощание. — Не грусти, а начинай что-то делать. Просто помни, что твой истинный голос не тут, — парень дотронулся до виска, а затем опустил пальцы к груди, прямо под сердце. — А тут. Его и слушай. Уголки губ девушки дёрнулись вверх — она улыбнулась, впервые за всю эту прогулку, без капли сарказма, — а с истинной благодарностью. — Я… наверное, попробую аккуратно что-нибудь узнать. — У Мизи? — Ага, — Суа кивнула, ещё раз глянув в сторону нужного ей квартала. — Я вообще-то к ней и собиралась. Мы же домашку вместе делаем после уроков. — Ну так это отличный шанс! — глаза Тилла буквально загорелись, пока он ободряюще хватанул девушку за плечо. — Буду ждать подробный рассказ, как всё прошло! — Ага, — Суа ещё раз неловко усмехнулась, а затем двинулась в противоположную от парня сторону. — Пока, Тилл. И… спасибо, наверное? — Мне пора открывать собственное бюро консультаций по решению проблем в личной жизни, — весело пожал плечами парень, махая девушке на прощание. — Иди давай. Она улыбнулась ему — коротко, но очень тепло — и пошла дальше по улице. Тилл ещё пару секунд смотрел ей вслед, а потом медленно выдохнул. Радовало хотя бы то, что за этот разговор из головы практически пропало всё то, что без остановки мучило его до появления Суа. Но как только та ушла, всё вернулось по щелчку пальцев. Он сунул руки в карманы и побрёл дальше один. Солнце постепенно начинало светить менее ярко, машины лениво проезжали мимо, а лица вокруг продолжали неустанно сменяться. Мысли тем временем снова вернулись к Ивану. К взгляду, к голосу, к песне в кабинете музыки, к этому дурацкому сну. «Обещаю, Ваня». Тилл поморщился и достал телефон. Он просто на физическом уровне не мог продолжать терпеть всё то, что копилось противным комом где-то глубоко внутри. «Некоторые вещи достаточно важны, чтобы перебороть себя и рискнуть». Он же сам это сказал, да? Парень не торопясь открыл список контактов. Палец завис над именем, от одного вида которого сердце совершало петлю на американских горках. И в этот же момент телефон завибрировал, а вверху прилетело окошко с уведомлением из мессенджера. Группа: Till the End Мизи: У нас не слишком скучное название чата? Тилл стукнул себя ладонью по лбу, моментально поймав мысль, что вселенная решила резко отговорить его от поспешных необдуманных действий. Палец ещё пару секунд повисел над контактом Ивана, а затем почти испуганно отдёрнулся, когда наверху вновь высветилось окошко. Группа: Till the End Лука: Это буквально название нашей группы, что тебе не нравится?  — Да блять, ребята, вы гоните? – случайно вырвалось вслух, и в ту же секунду Тилл вновь ощутил на себе сразу несколько осуждающих взглядов прохожих. Он покачал головой и присел на ближайшую скамейку, чтобы не стоять прямо посреди тротуара. Пальцы механически открыли общий чат. Группа: Till the End Мизи: Да, но оно без ДУШИ Суа:  Ребят, она не остановится. Будьте готовы к подборкам самых креативных названий для общих чатов Тилл продолжал с абсолютно невозмутимым лицом смотреть в экран телефона, пока сообщения продолжали сыпаться одно за другим. Следующее уведомление заставило его закашляться.  Мизи изменила название группы на «IvanTill the End» Мизи, ты вообще больная?  Пальцы напечатали ответ так быстро, насколько вообще были способны, пока парень возмущенно глотал воздух.  Мизи:  ХАХАХАХА ЭТО ИСТОРИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ Лука: Давайте оставим, мне очень нравится  Суа: Друзья, я вас поддерживаю  Я БУКВАЛЬНО ПЯТЬ МИНУТ НАЗАД НАЗЫВАЛ ТЕБЯ СВОЕЙ ПОДРУГОЙ Суа:  Мы разве виделись сегодня?  Тилл едва сдержался, чтобы не заблокировать девушку и попутно не накидать на её аккаунт десяток жалоб.  Мизи: ИВАН ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧИШЬ Глаза парня расширились до неадекватных размеров. Он уже собирался покинуть эту группу к чертям, как вдруг пришло новое сообщение. Иван прислал… чертов смайлик с пальцем, поднятым вверх.  Я выхожу из группы  Мизи: Нет Суа: Нет Лука: Нет  Иван: Нет  Тилл продолжал пялиться в экран ещё несколько секунд, а затем вдруг понял, что улыбается, как идиот. Мизи уже вовсю отправляла какие-то отвратительные стикеры с сердечками, Лука с Суа начали обсуждать учёбу прямо в общем чате. А Иван больше ничего не писал. Только этот грёбаный палец вверх. Тилл шумно выдохнул и выключил телефон, видя перед глазами теперь лишь чёрный экран. Ровно через три секунды он открыл список контактов снова. Чужое имя светилось прямо посередине экрана. Тилл смотрел на него слишком долго — эти четыре буквы уже успели потерять значение в голове парня, пока он решался на, казалось, самое отчаянное действие в своей жизни. Сказанная недавно им же фраза вновь всплыла в голове, заставив Тилла отчаянно зажмуриться. — Да пошло оно, — он быстро нажал вызов. Гудок. Второй. Третий. Мир постепенно уходил под землю. — Алло? — голос Ивана в динамике прозвучал неожиданно тихо из-за вечернего шума улицы. Тилл тут же забыл половину того, что собирался сказать. — Э… привет. — Привет. За эти десять секунд Тилл успел возненавидеть свою отчаянную решимость десяток тысяч раз. — Ты чего звонишь? — спросил Иван, по голосу которого легко можно было догадаться об улыбке говорящего. — Ничего, — он агрессивно пнул носком кроссовка край бордюра. — Нет, ну, точнее… короче, ты далеко уже от школы уехал? — Вообще-то я почти дома. — А, — на звонке повисло молчание, когда Тилл медленно отвёл телефон от уха, уже желая сбросить. Но потом всё-таки выдавил: — Не хочешь… развернуться? — Развернуться? — Ну… не знаю. Погулять. — Сейчас? — Нет, через десять лет. Снова этот тихий смех в трубке, который мозг Тилла уже сам по себе приравнивал к звонкому смеху из далёких детских воспоминаний. — Куда? Тилл поднял взгляд на ясное, почти безоблачное небо и, почти не думая, сказал: — На Южную набережную. Наверное, это было единственное место в городе, так отчётливо запомнившееся Тиллу сквозь годы. Влажный ветер, шум воды, холодный песок, липнущий к кедам, — всё это намертво ассоциировалось у него именно с тем мальчиком под жёлтым зонтом. С тёплыми детскими ладонями, случайными объятиями, долгими прогулками вдоль берега и этой странной, наивной привязанностью, смысл которой он понял гораздо позже. И, возможно, если всё это действительно не было просто совпадением… если Иван правда был тем самым Ваней — он тоже должен был хоть что-нибудь вспомнить. Хотя бы мимолётно почувствовать, что это место когда-то принадлежало только им двоим. Именно поэтому Тилл сейчас так отчаянно пытался повторить всё почти точь-в-точь, как помнил по обрывкам из детства: берег, закат, только они вдвоём и шум морских волн. Это казалось единственной возможностью наконец проверить, сходит он с ума или нет. На том конце линии ненадолго стало тихо. А потом Иван спокойно, будто совсем не сомневаясь, ответил: — Хорошо. — Эм, правда? — у Тилла внутри что-то странно дрогнуло, пока пальцы чуть сильнее сжали телефон. После чужого согласия парню вдруг стало казаться, будто он стоит на пороге чего-то очень важного. И страшного одновременно. — Тогда… увидимся там? Через полтора часа, сможешь? — Думаю, да, — на том конце трубки внезапно послышался чей-то низкий мужской голос, но слишком тихо, чтобы Тилл смог разобрать хоть что-то. Затем ответил уже голос Ивана, гораздо тише, будто тот на пару секунд убрал телефон от лица. А через секунду его внимание вернулось обратно к собеседнику на звонке. — Постараюсь не опоздать. — Уж будь добр! Звонок закончился. Тилл ещё несколько секунд продолжал сжимать в пальцах телефон рядом с ухом, чувствуя, как внутри медленно, но верно начинает нарастать самое настоящее волнение. Теперь, когда голос по ту сторону исчез, мозг наконец решил в полной мере осознать, что именно парень только что сделал. Он правда позвал Ивана на Южное побережье. Правда собирался проверить эту безумную теорию. Ровно через полтора часа всё либо окончательно должно было развалиться, либо перевернуть жизнь Тилла на 180 градусов. *** Подъезд многоэтажного дома встретил Суа привычным запахом пыли, старого дерева и чьего-то ядерно-цветочного парфюма. Она быстро поднялась на этаж, где жила Мизи, и так же быстро отыскала нужную квартиру — девушка слишком часто бывала здесь, так что ориентировалась уже практически на автомате. Но уже на самом подходе к входной двери Суа остановилась. Из квартиры гремели барабаны — не просто громко, а яростно. Девушка нахмурилась, прислушиваясь к шуму. Сквозь стены пробивался тяжёлый ритм — быстрый, рваный, почти злой. Тарелки звенели так резко, будто их пытались расколоть, бас-бочка била коротко и жёстко, сбивки звучали абсолютно хаотично. Это была не просто игра на инструменте — это было похоже на драку. Суа осторожно открыла дверь своим ключом — на пороге квартиры барабаны моментально ударили по ушам в несколько раз сильнее. Она прошла по коридору и остановилась в дверях комнаты, не сумев даже шелохнуться перед увиденной картиной. Мизи сидела за барабанной установкой в огромных наушниках, растрёпанная, вся мокрая от пота, в растянутой чёрной футболке, играя настолько агрессивно, будто пыталась выбить из себя что-то наружу. Руки двигались резко, болезненно быстро. Суа ещё никогда не доводилось видеть её такой. Обычно барабанщица играла ярко, эмоционально, но при этом легко — словно танцевала прямо за установкой. Сейчас это выглядело… слишком тяжело. Так, будто каждый удар приходился не по барабанам, а по чему-то глубоко внутри неё самой. Брюнетка прислонилась плечом к косяку и молча смотрела несколько секунд, боясь напугать подругу. А когда бесконечные удары стихли, она неловко помахала ладонью, привлекая чужое внимание. — Эй, Мизи. Привет. Девушка вздрогнула так резко, что едва не выронила палочки из пальцев. Она моментально сорвала наушники, во весь голос спросив: — Суа? Что ты тут делаешь? — музыка всё ещё продолжала играть где-то фоном. Мизи быстро выключила её и уставилась на подругу с таким видом, будто её поймали на месте преступления. — Ты… давно тут стоишь? — Достаточно, — Суа тихонько хмыкнула, проходя в комнату. — Ой… блин, — Мизи неловко провела рукой по розовым волосам и резко стала привычной собой — живой, громкой, немного хаотичной. — А чего молчала-то? Подошла бы, тыкнула. — Не хотела отвлекать тебя. Мизи неловко почесала затылок, будто всё ещё пыталась придумать, как сделать вид, что ничего странного только что не происходило. На щеках у неё выступил лёгкий румянец — то ли от долгой игры, то ли от того, что Суа застала её в настолько растрёпанном состоянии. — Я просто… тренировалась, — зачем-то пояснила она, хотя это было очевидно и без слов. — Чё стоишь? Садись давай. Суа тихо угукнула и опустилась на край кровати, не сводя взгляда с девушки напротив. И, господи… Она ведь правда знала Мизи уже почти наизусть. Знала, как та смешно морщит нос, когда нервничает. Как прикусывает губу, когда пытается подобрать слова. Как вечно поправляет сползающие с плеч волосы после репетиций. Даже этот её взгляд сейчас — немного растерянный, чуть виноватый — был Суа до боли знаком. Наверное, именно поэтому скрывать всё с каждым днём становилось только сложнее. Мизи тем временем пыталась незаметно вытереть полотенцем шею и руки, всё ещё тяжело дыша после эмоциональной игры. — Ну и лицо у тебя, — вдруг фыркнула она, наконец взглянув на подругу внимательнее. — Случилось что-то? — С чего ты взяла? — Ты ещё более хмурая, чем обычно, — Мизи пожала плечами, убирая полотенце. — Это уже неплохой повод так подумать. Суа отвела взгляд куда-то в сторону барабанной установки, разглядывая различные наклейки на бас-бочке. — Да так… день какой-то дурацкий, — пробормотала она, стараясь звучать максимально спокойно. — Утром живот сильно болел, потом меня запрягли участвовать в совете по поводу выпускного, потом консультации… Мизи тихо усмехнулась, присев на край стула и закинув палочки на тумбочку рядом. — Бедная моя, — она положила ладонь на плечо подруги, даже не представляя, какой табун мурашек вызвала у неё этим действием. — Сейчас-то ты свободна? Или будешь прямо у меня из квартиры решать школьные вопросы? — Не буду. Сегодня я вся твоя, — брюнетка хмыкнула, неловко отведя взгляд. — А ты тут что за погром устроила? Твои барабаны не заслужили такого жестокого обращения с собой. Мизи подтянула колени к груди и уставилась в пол. — Просто настроение странное было, — она принялась крутить в пальцах прядку розовых волос, с натянутой лёгкостью отвечая на вопрос, который на самом деле предпочла бы обойти стороной. — Иногда хочется пошуметь погромче, чтоб в голове потише стало. Думаю, понимаешь. — Понимаю. За окном медленно опускался закат, который за плотными шторами практически не было видно. В комнате горела только настольная лампа, мягкий жёлтый свет которой ложился на разбросанные ноты с конспектами и самые разные постеры на стенах. Никто из девушек так больше ничего и не говорил, а затем Мизи вдруг прошептала с какой-то непривычной для неё отчаянностью в голосе: — Знала бы ты, как тяжело играть, когда вместо музыки в голове голос одного конкретного человека. Суа замерла — в груди всё резко сжалось от сказанных подругой слов. О да, она знала, и знала более чем хорошо. Девушка медленно повернула голову к Мизи, всеми силами пытаясь понять — не послышалось ли ей от усталости. — Это чей ещё голос у тебя там поселился? — как можно более небрежно спросила брюнетка, пока сердце продолжало болезненно пропускать удары. Мизи тихо фыркнула себе под нос, продолжая смотреть куда-то себе под ноги. — Да есть кое-кто, — пробормотала она с такой странной улыбкой, будто одновременно хотела и рассказать всё, и немедленно сбежать из собственной комнаты. — Только вот… я никак не могу адекватно принять это чувство. Пальцы барабанщицы невольно сжались в кулак, что она почти сразу постаралась скрыть от подруги. Янтарные глаза метнулись по комнате и остановились на чужом лице. Она уже была готова сказать ещё что-то, но вдруг прикусила себя за язык, в немом отрицании покачав головой. — Понимаешь, Суа, мне всю жизнь вбивали в голову, как должно быть «правильно», — последнее слово девушка практически выплюнула, поморщившись. — Как должны жить люди. Какой должна быть семья. Что нормально, а что нет. Суа молча слушала, боясь сбить развязавшийся монолог подруги даже слишком громким дыханием — настолько сильно чужие слова сейчас проникали в душу. Надежда махала ладошкой где-то вдалеке, но Суа слишком сильно привыкла жить по принципу реализма и отрицания удачи. Потому она лишь крепче сжала в руках мягкий плед под собой, понимающе кивнув. Мизи горько усмехнулась: — Отец бы, наверное, с ума сошёл, если бы узнал, какая чертовщина у меня в голове творится в последнее время. Нет, я бы совершенно точно осталась без дома и семьи, — она опёрлась ладонями о подоконник и опустила голову. — А самое ужасное знаешь что? — Что? — Суа сглотнула, моля Бога, чтобы у неё хотя бы на пару процентов получалось скрыть бешеное волнение. Мизи говорила всё тише с каждой фразой: — Каждый раз, когда я думаю об этом… у меня у самой в голове сразу начинается это дерьмо про «неправильно», «ненормально», «ты просто запуталась», — она коротко рассмеялась, но голос предательски дрогнул. — И я уже не понимаю, где вообще мои мысли, а где — чужие. Суа медленно поднялась с кровати, сократив расстояние между ней и подругой. Мизи даже не повернулась. — Сейчас внутри меня всё как будто рушится, — почти шёпотом сказала она. — Я не могу нормально смотреть родителям в глаза. Мне иногда просто противно от самой себя. — Не говори так, — Суа осторожно взяла девушку за руку, переплетя их пальцы. Совершенно обычный и нередкий для них жест сейчас ощущался как масло в огонь. — Но это правда! — Мизи резко выдохнула, заглянув в чужие глаза. — Нет. Мизи впервые за весь разговор выглядела не раздражённой, не громкой, не хаотичной, а полностью потерянной в собственных чувствах, принципах и мыслях. — Тогда почему мне так страшно? Суа молчала пару секунд, подбирая слова. А потом медленно выдохнула и осторожно произнесла: — Потому что тебя слишком долго учили слушать всех вокруг вместо себя, — она осторожно провела кончиком пальца по дрожащей ладони Мизи, выводя невидимые узоры. На секунду стало даже легче — слова как-то сами выходили из неё, не давая и шанса на то, чтобы их обдумать. — Но если кто-то делает тебя по-настоящему счастливой… если рядом с человеком тебе спокойно, хорошо, если ты всё время возвращаешься к нему в мыслях… может, это важнее того, что кто-то когда-то назвал «правильным»? Мизи замерла, не сводя взгляда с лица напротив. Взгляд постепенно смягчался, будто слова Суа действительно смогли зацепить что-то глубоко внутри девушки. — Ты сейчас говоришь так, будто сама через всю эту хрень проходила, — тихо пробормотала девушка, чуть сжав чужие пальцы в ответ. Суа хотелось закричать. Она спокойно могла бы соврать. Отшутиться. Снова спрятаться за сарказмом, как делала это всегда. Но почему-то сейчас, стоя так близко к Мизи, чувствуя тепло её ладони и этот дрожащий голос, когда где-то на периферии фоном повторялись слова Тилла, ей впервые за долгое время было… не страшно. По крайней мере, не так сильно страшно. — Может быть, — почти шёпотом ответила Суа. — Просто… когда слишком долго держишь чувства внутри, начинаешь ненавидеть себя раньше, чем тебя вообще успеет осудить кто-то другой. Особенно если этот человек постоянно находится рядом, — девушка сжала пальцы так сильно, что прекрасно чувствовала, как ногти впивались в кожу. Обратной дороги уже не было, поэтому после рваного выдоха она продолжила: — Особенно если вы… лучшие подруги. В комнате стало тихо. Мизи замерла, не сводя с подруги взгляда. И девушка почти физически почувствовала тот момент, когда чужой мозг начал складывать всё воедино. Все взгляды, все прикосновения, все эти «случайные» поводы остаться рядом подольше. — Суа… — очень тихо начала Мизи. — Да, ты всё правильно подумала, — моментально пробормотала та, резко закрывая лицо ладонью. — Я очень жалею, что вообще открыла сегодня рот, только прошу тебя, давай сменим тему, иначе я сейчас… Мизи пару секунд просто смотрела в чужие глаза, пытаясь унять нахлынувшую бурю эмоций внутри и одновременно с этим не сделать ничего, что, возможно, как-то отпугнуло бы Суа. Она плохо умела следить за языком, но сейчас просто не имела права сказать что-то не то — ей буквально открылись, вылили душу и чувства, которые скрывали слишком долго. А потом Мизи вдруг тихо рассмеялась себе под нос — не насмешливо, а как-то даже облегчённо. Пальцы осторожно обхватили чужие запястья, заставляя подругу убрать ладони от лица. — Ты иногда такая глупышка, — прошептала девушка с горькой улыбкой на лице. Мизи всё ещё держала её за запястья, стоя совсем близко. Суа чувствовала, как сердце колотится где-то уже не в груди, а прямо в горле, пока мозг отчаянно пытался придумать способ телепортироваться из этой комнаты куда подальше. — Мне кажется, я сейчас правда умру, — пробормотала она максимально серьёзным голосом. — Прямо у тебя на кровати. — Ну-ну, не торопись с такими пожеланиями, — Мизи фыркнула, но на лице сохранялась тёплая улыбка. — Ты же понимаешь, сколько времени я ждала, пока ты наконец перестанешь делать вид, будто ничего не происходит? — Чего?.. — Суа резко подняла на неё взгляд. — Того, — девушка закатила глаза, а потом вдруг ткнула подругу пальцем в бок. Суа дёрнулась, моментально понимая, к чему всё шло. Она легко узнавала по весёлому озорному теплу в янтарных глазах и не сходящей с губ улыбке ту Мизи, которая готовилась убивать другого человека чередой сатанинских щекоток по всему телу. — Не смей. — Почему? — невинно протянула девушка и ткнула ещё раз. — Мизи, клянусь… Следующая попытка закончилась тем, что Суа резко согнулась пополам от смеха, едва не свалившись обратно на кровать. Пальцы пробежались по оголённым участкам кожи, вызывая под собой волну мурашек, а затем со всей дури схватили подругу за бок, продолжая щекотать. — Я тебя ненавижу, — сквозь смех выдавила брюнетка, пытаясь отпихнуть от себя чужие руки. — А кто минуту назад тут трагично признавался в чувствах? — Мизи уже откровенно хохотала, продолжая измываться над подругой. — Всё, акт серьёзности и грусти закончен! — Да я больше не… Суа всё-таки повалилась на кровать, закрываясь руками, пока Мизи победно нависла сверху, смеясь так громко и легко, будто весь предыдущий тяжёлый разговор наконец смог отпустить их обеих. И, наверное, впервые за очень долгое время Суа не чувствовала страха, глядя на неё так близко. Только какое-то невесомое, глупое счастье, от которого начинало тепло покалывать под рёбрами. Или же закололо всё-таки от беспрерывного смеха — девушка не знала точно. Но в одном она сейчас была уверена на все сто: ради этого момента, ради искреннего смеха Мизи, ради непривычного чувства лёгкости рядом с ней уж точно стоило переступить через себя и посмотреть страху прямо в его стыдливые глаза. *** Южная набережная встретила Тилла привычным ветром: сильным, прохладным, пахнущим солью и мокрым песком. Солнце медленно опускалось к горизонту, растекаясь по воде оранжево-золотыми полосами. Море под вечер разволновалось, а где-то вдалеке слышались крики чаек и глухой шум старого пирса. Парень стоял у лестницы к пляжу, засунув руки в карманы толстовки, и очень сильно пытался никак не выдавать внешне своё приближение к нервному срыву. Потому что он действительно пытался повторить всё, до самых незначительных мелочей, чтобы эта прогулка смогла вернуть Ивана в далёкое детство. Он даже специально выбрал участок побережья подальше от людей — там, где не было слышно никого и ничего, кроме шума накатывающих волн. Где-то сзади послышались шаги. Иван спускался по лестнице, придерживая волосы от ветра и выискивая глазами место запланированной встречи. Тилл обернулся, коротко оглядев парня: короткая чёрная рубашка, тёмные джинсы, спокойное лицо. Внутри всё снова неприятно сжалось, просто потому, что, чем дольше он смотрел, тем больше замечал в чужом силуэте что-то знакомое. И это пугало. — Ты реально решил вытащить меня к морю вечером в будний день? — спросил Иван, подходя ближе. — Ты мог спокойно отказаться, — парень нахмурился, в привычном приветственном жесте похлопав ладонью по чужому плечу. — Но не отказался же. Тилл фыркнул и отвернулся, ступая по узкой дорожке из деревянных досок в сторону берега. Иван молча побрёл за ним. Они шагали вдоль воды, пока каждый обдумывал что-то у себя в голове — вслух никто больше ничего не говорил. Ветер продолжал бесщадно трепать волосы, песок скрипел под кроссовками, а волны воды иногда докатывались почти до самых ног. Тилл постоянно косился на Ивана — аккуратно, незаметно… ну, во всяком случае, как он думал. Каждый брошенный взгляд сводился к попытке поймать в чужом лице хоть что-нибудь: хотя бы мизерную смену эмоций, возможно, сжатые губы или метание глаз. Хоть что-то, что не смог бы скрыть человек, который прямо сейчас вспоминал далёкое прошлое. Но Ивана невозможно было прочитать. Вообще. Он лишь продолжал молча идти за Тиллом, время от времени поглядывая на волнующееся море и щурясь от закатного солнца. И всё-таки чужое пристальное рассматривание своей персоны не осталось без внимания. — Что? — вдруг спросил он, не поворачивая головы — чёрные глаза приковало море. — Ничего, — Тилл вздрогнул, моментально отвернувшись и сделав вид, что очень заинтересован птицами на пирсе. — Ты пялишься на меня уже минут пять. — Да не пялюсь я на тебя, чего пристал?! Брюнет наконец повернул голову в его сторону. Ветер тут же растрепал тёмные волосы в разные стороны, открывая вид на пронзительные чёрные глаза и едва заметную улыбку на губах. — Конечно, — невозмутимо протянул он. — Чайки явно интересны тебе настолько, что ты чуть шею не свернул. — Вообще-то эти птички очень красивые, — Тилл пнул носком кроссовка мокрый камень, убрав руки в карманы. — А я, значит, нет? — Иван весело усмехнулся, прищурив глаза. Парень рядом в свою очередь чуть не споткнулся о собственную ногу. — Чего?! Брюнет тихо хмыкнул, явно довольный произведённым эффектом, и пошёл чуть быстрее, оставляя Тилла несколько секунд молча переваривать услышанное. — С тобой очень сложно нормально разговаривать, знаешь? — наконец выдал парень, догоняя его. — Мне говорили. И не раз. — Заслуженно! Иван остановился, с нескрываемым скепсисом взглянув на парня перед собой. Несколько прядей волос опять упали ему на лицо из-за ветра, и он лениво убрал их назад привычным движением руки. — И при этом ты всё равно позвал меня гулять. Тилл уже открыл рот для какого-нибудь язвительного ответа, но вдруг завис, потому что Иван смотрел на него слишком серьёзно: без насмешки, без попытки подколоть в ответ. Будто действительно ждал полноценного объяснения. Это выбивало из колеи только сильнее. — Ошибки молодости, — буркнул он наконец, отводя взгляд в сторону моря. — Больше не повторится. — Да, хорошо, — Иван тихо усмехнулся и вдруг легонько толкнул его плечом. — Тогда, наверное, стоит наслаждаться моментом. Вдруг это наш первый и последний «романтический» вечер у воды. — Я тебя сейчас в море столкну. — Не думаю, что ты рискнёшь. — Это вызов? — Это обыкновенная констатация факта. Тилл раздражённо цокнул языком, но всё равно невольно улыбнулся краем губ. Разговор постепенно стал легче. Сам собой. Сначала Тилл в очередной раз начал жаловаться на дополнительные занятия и на то, что преподаватель физики, по его мнению, буквально питается страданиями учеников, в частности, самого Тилла, конечно же. Затем было что-то про сложности с покупкой оборудования для гитары, на которое у старшеклассника всё время не хватало карманных денег. Иван даже предложил помощь в покупке новых педалей, но парень моментально отказался, хаотично замотав головой. Потом они переключились на репетиции и группу — то, что объединяло их двоих больше всего на данный момент. — Кстати, — Тилл внезапно заговорил чуть серьёзнее, словно тема была для него действительно важна. В целом, так и было. — Я говорил сегодня с Суа насчёт выпускного. Нас реально могут поставить выступать, ты в курсе? — Да, Мизи говорила, — Иван кивнул, вспомнив недавний разговор с девушкой и горящие от нетерпения чужие глаза. Конечно, группе очень хотелось выступить для всей школы в такой важный день и сделать свой последний «концерт» в этих стенах по-настоящему запоминающимся. — Нужно срочно расширять сет. Летом мы с ребятами вообще собирались выступать на улицах, поэтому шести песен нам явно не хватит. — В чём проблема что-то выучить? — Иван пожал плечами, словно искренне не понимая проблемы. — Проблема в том, что мы больше не будем перепевать чужое! Хёна уже занялась продвижением нашей группы как авторского проекта, поэтому нужно полностью уходить в заготовку своих песен. Уж на выпускном-то нам точно нужно зажечь со своим, чтобы все эти заучки потом ещё лет десять вспоминали нас как легенд школы и слушали наши песни на повторе, — Тилл эмоционально жестикулировал руками между словами, иногда сбиваясь, а иногда случайно повышая голос. Иван всё это время внимательно слушал, поражаясь тому, с какими экспрессией и желанием парень делился своими планами на будущее группы. В нём слишком отчётливо виделся самый настоящий лидер, готовый вести за собой остальных и делать всё ради того, чтобы донести до людей свою музыку. — Ты очень амбициозный, знаешь? — Иван негромко усмехнулся, про себя аккуратно подмечая, каким красивым становился Тилл, когда начинал гореть своей идеей. — Ну… не всем же всю жизнь сидеть и делать вид, что у них нет будущего, — парень фыркнул, разведя руками. Иван не смог ответить сразу. Потому что для него самого всё всегда было наоборот — чётко, правильно, заранее решено за него. Будто вся жизнь уже давно существовала в виде идеально расписанного плана, из которого нельзя было свернуть ни на шаг в сторону. Музыкальная школа, конкурсы, отчётные концерты, репетиторы… бесконечные часы вокала, где каждую ошибку разбирали так, словно от неё зависела чья-то жизнь. Хорошие оценки. Правильное окружение. Правильное поведение. Правильное будущее. Иван почти всегда побеждал. Почти всегда был лучшим. Только вот жизнь в этом темпе годами ощущалась как движение по идеально ровной дороге, где уже заранее известно, что будет через месяц, через год, через пять лет. А потом в его жизни внезапно появились эти сумасшедшие идиоты с гитарами, барабанами и вечными спорами на репетициях. С тех пор всё свернуло куда-то в абсолютно противоположную сторону. Никаких гарантий, никаких «правильных» маршрутов. Они могли поссориться прямо посреди песни, забыть текст перед выступлением, спорить час из-за одной партии или внезапно решить выступать летом на улице просто потому, что им этого хотелось. И почему-то именно рядом с ними Иван впервые за долгое время чувствовал себя… по-настоящему живым. Особенно рядом с Тиллом. Потому что тот никогда не говорил о музыке как о чём-то «полезном» или «перспективном». Он говорил о ней так, будто без неё просто не мог существовать. Будто каждая песня была чем-то личным, настоящим, необходимым для того, чтобы просто-напросто функционировать. И Ивану это нравилось гораздо сильнее, чем он готов был признать. Они свернули ближе к берегу, где вместо деревянной дорожки начинались крупные влажные камни и тёмный песок. Волны здесь подходили почти вплотную к ногам, из раза в раз оставляя на обуви холодные брызги. Иван остановился на секунду, глядя куда-то вдоль тёмного горизонта, а потом вдруг молча наклонился, начиная расшнуровывать кроссовки. — Ты чё делаешь? — Тилл непонимающе уставился на него, подняв одну бровь. — Хочу в воду зайти. — Ты больной? Она ледяная. — Проверял? — лукаво ухмыльнувшись и не став дожидаться ответа, Иван закатал джинсы чуть выше щиколоток, одной рукой поставил обувь между двумя большими булыжниками и спокойно ступил босыми ногами в воду. Холодная волна тут же ударила по ногам, разбившись о камни белой пеной. Иван едва заметно вздрогнул от резкого перепада температуры, но всё равно пошёл дальше вдоль берега. Тилл смотрел на него несколько секунд с таким выражением лица, будто наблюдал чужое помутнение рассудка. А потом внутри что-то вновь дрогнуло. Потому что эта картина — абсолютно обычная, случайная — вдруг показалась до боли знакомой. Словно когда-то давным-давно маленький черноволосый мальчик точно так же стоял в холодной воде, смеялся и тянул его за собой. — Ну? Ты идёшь или так и будешь смотреть на меня с берега? — Иван обернулся через плечо, зазывая парня рукой. — А… да, иду. Следуя чужому примеру, Тилл сел на камень рядом и закатал штанины. Вода оказалась именно такой, какой он себе её представлял: холод кольнул босые ноги, заставив парня рвано выдохнуть, прежде чем пойти дальше по мягкому мокрому песку. — Твою мать, — Тилл зашипел сквозь зубы, когда особенно сильная волна ударила по щиколоткам. — Ты реально ненормальный. У меня сейчас обе ноги судорогой схватит. — Зато бодрит, — пожав плечами, ответил Иван, продолжая идти чуть впереди. Вода с тихим плеском расходилась вокруг его ног. — Судорога тоже бодрит. О-о-очень хорошо. — Да отстань ты со своей судорогой, — Иван усмехнулся себе под нос, и этим звуком заставил Тилла окончательно расслабить плечи. Напряжение, с которым тот приехал сюда, постепенно растворилось вместе с разговорами и перепалками под уже окончательно стемневшим небом. И, наверное, самым странным во всём этом было то, насколько естественно они сейчас чувствовали себя рядом друг с другом. Ещё месяц назад Тилл был уверен, что они с Иваном друг друга на дух не переносят — точнее, что не переносит именно он сам, потому что Иван, кажется, с самого начала наблюдал за их «враждой» с каким-то скептицизмом и недопониманием. А теперь они просто гуляли вдвоём ночью вдоль моря, спорили по мелочам и болтали обо всём подряд — так легко, будто делали это уже сотни раз до этого. Им обоим это до чертиков нравилось. Просто никто пока не собирался произносить столь искреннее заявление вслух. — Тилл, осторожно, — Иван предупредительно вскинул рукой, заметив под ногами парня впереди выступ из скользких камней. Но было слишком поздно — Тилл чертыхнулся и, наверняка лишь с помощью высших сил, кое-как выровнял равновесие, отделавшись лишь намоченными практически по самые колени штанами. — С-сука! — прошипел он, со всех сил зажмурившись — ноги обдало холодом слишком ощутимо, теперь ещё и противно натираясь мокрой тканью. Он дёрнулся в сторону Ивана, но тот уже согнулся пополам от смеха. Тилл ненавидел, когда над ним смеялись. В глазах практически моментально зажёгся огонёк — он принял вызов. Руки на автомате зачерпнули воду и с силой брызнули в парня. Иван явно не ожидал атаки — холодные капли попали прямо в лицо и рубашку. Повисла секунда тишины, ощущаемая примерно как затишье перед приходом босса монстров в фильме ужасов. — Ой, зря, — медленно, как-то даже угрожающе произнёс Иван. — А вот нечего надо мной..! Через мгновение уже Тилл заорал от ледяной воды, когда брюнет с абсолютно спокойным выражением лица плеснул в ответ куда сильнее. — Иван! — Ты серьёзно думал, что окажешься безнаказанным? — Да пошёл ты! — Они оба рассмеялись — громко, уже вовсю задыхаясь от холодной воды, ветра и этой внезапной дурацкой возни посреди пустого берега. Тилл пытался отпихнуть Ивана плечом, тот уворачивался, продолжая специально брызгать водой, а волны только сильнее путались под ногами, мешая нормально стоять. Но в какой-то момент, когда Тилл в очередной раз схватил его за запястье, чтобы удержать от атаки, он не смог даже шелохнуться. Потому что Иван внезапно перестал смеяться и замолчал. Точнее, нет — улыбка всё ещё оставалась на его лице, просто стала другой: мягче, тише. В чёрных глазах напротив вдруг появилось что-то настолько странно-тёплое, что Тилл едва не потерял равновесие на каменном рельефе. Иван несколько секунд просто смотрел на него. Спокойно, внимательно, будто видел перед собой не только растрёпанного, мокрого Тилла из настоящего, но и кого-то ещё поверх этого образа. А потом очень тихо, словно пытаясь перекрыть свой голос шумом волн, произнёс: — Ты всё-таки сдержал обещание, да? Тилл моргнул. Сердце упало в пятки в ту же секунду, как чужие слова дошли до мозга. — Чего? — Ты обещал не забывать меня, — Иван смотрел ему прямо в глаза, будто говорил о чём-то абсолютно незначимом. Будто слова вообще случайно сорвались у него с языка. Мир резко стал тише. Даже шум моря отошёл куда-то очень далеко. Тилл медленно выпрямился. Сердце колотилось с такой скоростью, что ощущалось практически болью в грудной клетке. Нет. Всё это больше не могло быть совпадением. Пазл сложился воедино за считаные секунды. Иван всё это время был рядом. Всё это время. Воспоминания проносились в голове одно за другим, меняясь как кадры в фильме. Море, их место под ивой, детская площадка, дни и ночи, проведённые вместе, жёлтый зонтик один на двоих, наивная, но очень чистая детская любовь… всё абсолютно точно читалось сейчас в чёрных глазах напротив. Тилл сделал шаг ближе прежде, чем успел подумать. — Это правда… — голос прозвучал настолько тихо, что стал не похож на себя. — Это правда был ты? Иван ничего не ответил. Только продолжал спокойно и внимательно смотреть в чужие глаза с таким теплом, с каким смотрят на самое ценное во всём мире сокровище. На Тилла ещё никогда никто так не смотрел. В следующую секунду он осторожно взял парня за запястья. Тёплые пальцы переплелись с его собственными — медленно, будто Иван боялся случайно оборвать этот момент. У Тилла вновь перехватило дыхание. — Я реально всё это время думал, что слетел с катушек, — он покачал головой, нервно выдохнув. — Знаю. У тебя плохо получалось это скрывать, — Иван чуть крепче сжал чужие пальцы между своих. Эмоция на чужом лице моментально сменилась непониманием — он ждал подобной реакции. Просто потому что Тиллу сразу стало ясно как чёрным по белому: Иван не вспомнил его только сейчас. Он знал всё это время. Возможно, ещё с самого весеннего музыкального конкурса, когда они впервые пересеклись. — И ты… — парень тихо сглотнул, разочарованно опустив глаза куда-то вниз. — Ты всё это время молчал?! Иван слегка улыбнулся: — Ты должен был вспомнить сам. Тилл замер, взглянув обратно на брюнета таким взглядом, словно всё ещё отказывался верить в происходящее. В груди творилось что-то совершенно невыносимое — слишком много эмоций разом, от которых начинало дрожать всё тело. Иван продолжал держать его за руки — спокойно, бережно, почти невесомо поглаживая чужую кожу большим пальцем. От этого простого движения становилось только хуже. Или лучше. Тилл сам уже не понимал. — Ты вообще понимаешь, какой ты… — он нервно усмехнулся, запнувшись на полуслове. — Какой ты придурок? Блять, я же… я реально думал, что с ума схожу каждый раз, когда вспоминал детство, глядя на тебя. Я тебя то возненавидеть готов был, то из группы пытался выгнать, то… — Тилл запнулся, моментально проглотив окончание фразы. — А ты всё это время просто наблюдал, знал обо всём и молчал?! Господи, я же чувствовал, что что-то не так! — парень провёл ладонью по влажным волосам, начиная говорить быстрее и бессвязнее с каждой секундой. — Эта песня в дурацком музыкальном классе, твой голос, море это чёртово, ощущение, будто я тебя сто лет знаю… Я думал, что я психически больной, потому что нормальный человек не может так зациклиться на ком-то за гребаных полтора месяца! Иван всё это время молчал. Не перебивал, не пытался вставить хоть слово поперёк этого сумбурного потока эмоций — только продолжал держать чужие руки в своих и смотреть на Тилла так внимательно, будто боялся упустить хотя бы одну секунду происходящего. И, наверное, где-то глубоко внутри он сейчас действительно был потрясён. Не тем, что Тилл его вспомнил — этого Иван ждал уже давно. А тем, сколько всего, оказывается, скрывалось за чужими вспышками раздражения, постоянными перепалками и попытками оттолкнуть его от себя. Он и представить не мог, что его внезапное возвращение в чужую жизнь перевернёт всё настолько сильно. Потому что прямо сейчас перед ним стоял уже не тот колючий, вечно огрызающийся Тилл из школы. Нет. Перед Иваном снова был тот самый эмоциональный мальчишка с побережья — шумный, искренний, слишком живой, который когда-то хватал его за руку и тащил навстречу детским приключениям, говорил всё, что думал, злился так же ярко, как смеялся, и смотрел на Ивана так, будто тот был целым миром. Кажется, Иван всё ещё любил его ровно так же сильно, как тогда. Вместо каких-либо слов он очень мягко перехватил чужое запястье, не давая Тиллу окончательно утонуть в собственном хаосе мыслей. — Тилл, — тихо позвал он. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы парень наконец замолчал. Только смотрел в ответ — растерянно, тяжело дыша, с совершенно беззащитным выражением лица. А потом вдруг медленно поднял руки и осторожно обхватил ладонями лицо Ивана, будто боялся, что тот исчезнет прямо сейчас. — Ваня… — Тилл судорожно выдохнул и невольно улыбнулся — растерянно, почти по-детски. В уголках глаз неприятно защипало от переизбытка чувств, поэтому он моментально отвёл взгляд куда-то в сторону волн, тихо рассмеявшись себе под нос. Ветер снова растрепал тёмные волосы брюнета, несколько прядей упали ему на лицо. Тилл замер на мгновение, а потом очень осторожно убрал их назад — медленно, почти невесомо касаясь пальцами чужого виска. Иван не двигался. Только смотрел, не скрывая нежной улыбки. Между ними осталось слишком мало расстояния. Настолько, что Тилл чувствовал чужое дыхание сквозь прибрежный ветер. В голове всё ещё оставалось слишком много вопросов — они путались между собой, сталкивались, не давая нормально вдохнуть. Куда Иван тогда пропал? Почему исчез так внезапно, будто его просто вырвали из чужой жизни? Почему ни разу не попытался найти его потом? Они ведь были друг для друга буквально целым миром в детстве. Так что, чёрт возьми, тогда произошло? Тилл уже открыл рот, собираясь наконец спросить об этом вслух… И именно в этот момент воздух над ними вдруг разрезал оглушительный рёв двигателей. Над морем пролетел самолёт — огромный, тяжёлый, с мигающими огнями на крыльях. Настолько низко, что на секунду показалось: ещё немного, и он заденет верхушки старых фонарей возле набережной. Здесь часто пролетали самолёты — совсем недалеко находился аэропорт, и именно поэтому на Южное побережье частенько приходили поглядеть на взлетающие лайнеры. Тилл машинально поднял голову вверх, прослеживая взглядом движение в небе. — О, нихрена себе, как низко, — он нервно усмехнулся, сам не понимая, пытался ли сейчас отвлечься от происходящего или, наоборот, злился, что их прервали. Ответа не последовало. Парень нахмурился и повернул голову обратно к Ивану — тот больше не улыбался. Пальцы в чужой хватке вдруг стали ледяными. Он застыл так резко, будто из него одним движением выбило весь воздух. Взгляд намертво прилип к небу вслед уходящему самолёту, а плечи заметно напряглись. И только сейчас Тилл понял, что всё это время, с момента грохота двигателя, парень вообще не двигался — даже не моргал. — Эй… — уже тише позвал он. — Иван? Тот резко отвёл взгляд в сторону, будто только сейчас вернулся обратно в реальность. — Всё нормально, — слишком быстро произнёс он. Голос прозвучал ровно, но слишком пусто, словно… заученно. — Уверен? Ты побледнел, — Тилл невольно нахмурился ещё сильнее. — Просто неожиданно было, — Иван коротко выдохнул и наконец аккуратно высвободил руку из чужих пальцев. — Тут аэропорт рядом? — Ну… да. В нескольких километрах вроде, — парень всё ещё внимательно смотрел на него, пытаясь понять причину такой резкой смены эмоций. — А что? Иван помолчал пару секунд, глянув обратно вслед уже поднявшемуся далеко в небо самолёту. — Да ничего. Тилл хотел спросить ещё — уже даже открыл рот, но почему-то остановился. Что-то внутри подсказывало: сейчас Иван точно не ответит. Вместо этого парень только неловко почесал затылок и кивнул куда-то в сторону основной набережной. — Ладно… пойдём, наверное? А то я скоро реально отморожу себе ноги к чёртовой матери. Иван тихо хмыкнул — слабее обычного, но всё же по-настоящему. — Наконец-то хоть одна здравая мысль за вечер.