5. Chemical reactions

Утро началось не с кофе, не с внезапного звонка от кого-то из друзей и даже не с криков матери. Тилл проснулся от нескольких резких толчков куда-то под бок. Сначала он вообще решил, что это просто часть сна. Потому что никто в здравом уме не будит человека в выходной в десять утра — особенно в этой квартире, где обычно всем было абсолютно плевать: спит он, живой он или умер где-то под завалом из гитарных проводов и одежды. — Тилл! — Отвали… — парень недовольно застонал, натягивая одеяло на голову. — Тилл, ну пожалуйста, проснись. Это очень-очень срочно! Он замер, глаза внезапно распахнулись. Голос был родным и знакомым, но настолько непривычным рядом с его кроватью и вообще в этой комнате, что мозг не сразу обработал информацию. Тилл медленно высунул голову из-под одеяла и прищурился от света. Перед ним стоял Ник: с рюкзаком на одном плече, взъерошенный, нервный и явно уже минут пять собирающийся с духом. Парень сонно моргнул. Потом ещё раз. — Ты чё тут делаешь? — Бужу тебя, — мальчик приподнял одну бровь, явно удивившись чужой реакции. — Это я уже понял. А зачем? Ник неловко переступил с ноги на ногу, будто собираясь с мыслями. Затем коротко оглянул старшего брата, целиком укутавшегося в одеяло, и наконец требовательно произнёс: — Мне нужна твоя помощь. — Моя? — Тилл уставился на него так, будто тот сейчас на полном серьёзе заявил, что небо зелёное. — Да. — Серьёзно? — Да, Тилл, именно твоя. Он медленно сел на кровати, потирая лицо ладонями. Серые волосы торчали в разные стороны, а голос охрип после двенадцатичасового сна. Взгляд вернулся в сторону Ника: младший брат слишком сильно выбивался из атмосферы его комнаты, нарушая привычный творческий хаос своей идеально выглаженной рубашкой и видом самого умного ребёнка в школе. Ну а ещё тем, что до этого он не появлялся здесь примерно ни разу, уж тем более с просьбой. Это даже в мыслях звучало настолько абсурдно, что Тилл почти рассмеялся. У них были весьма странные отношения. Не то чтобы плохие, но достаточно натянутые, будто между братьями годами существовала стеклянная стена. Ник жил в одной части квартиры — правильной, наполненной вниманием родителей, школьными кружками, олимпиадами и разговорами за ужином. Тилл — где-то отдельно. Как шумный сосед, которого терпят только потому, что выгнать пока нельзя. Поэтому происходящее сейчас ощущалось почти сюрреалистично. — Мне больше не к кому обратиться, — Ник сжал лямку рюкзака, продолжая выжидающе смотреть на старшего. — Я серьёзно, я правда не знаю, что делать. Тилл вздохнул и откинулся к стене. Младший брат выглядел непривычно встревоженным. — Ладно, ладно… Что случилось? — Ты же знаешь, что я уже неделю учусь в вашей школе? Вопрос моментально сменила оглушающая тишина — глаза Тилла округлились так широко, насколько вообще возможно. — Ч-чего? — Мама перевела меня неделю назад, — Ник пару раз моргнул, вновь поражаясь чужой реакции. Старший уставился на него с абсолютно ошарашенным лицом, пытаясь осознать услышанное. Неделю. Его брат уже неделю учился в среднем корпусе школы Веспер, буквально в соседнем здании, а он даже не знал об этом. И что хуже — не замечал. Не потому, что ему было плевать, — хотя, возможно, со стороны выглядело именно так. Просто последние дни были каким-то бесконечным хаосом из репетиций, попыток постепенно налаживать контакт с группой после того злосчастного концерта в баре Дьюи, мозговых метаний и воспоминаний. И, видимо, Тилл настолько выпал из реальности, что не заметил даже собственного брата совсем поблизости. — Ого, — выдавил он наконец. — Ну… это многое говорит о моей внимательности. — Да уж, — пробормотал Ник себе под нос, явно чуть расстроившись. — Ладно. И? — Тилл провёл рукой по лицу, моментально захотев сменить тему. — Причём тут помощь? Брат сразу оживился, будто только ждал, когда ему наконец позволят продолжить. — Я прошёл в финальный тур олимпиады по химии. Проблема в том, что в вашей школе… ну… мне вообще не нравится учительница. Она не может нормально помочь мне с подготовкой. А тур уже совсем скоро, и я начинаю паниковать. — М-м. — И я подумал… может, ты знаешь кого-нибудь? У тебя же целая куча знакомых. Может, кто-то тоже участвует в олимпиадах или просто шарит в химии и вообще в естественных науках… Тилл задумался, но долго перебирать в голове людей не пришлось — перед глазами моментально всплыл Лука. Конечно. Лука бы точно помог. Он ведь был живой ходячей энциклопедией. Парень уже решил, что его братский долг успешно исполнен. Проблема была только в том, что лучший друг именно сегодня уехал на обследование за город и не планировал появляться в школе ближайшие несколько дней. — Да, есть один. Только тебе придётся подождать до среды. — Не могу! Олимпиада в пятницу! — Да бл… чёрт. Ник заметно сник, опустив уголки губ вниз. Тилл сразу принялся перебирать остальные возможные варианты, просто потому, что смотреть на расстроенного младшего брата ощущалось примерно как предательство родины. Суа — нет, у неё едва хватало времени изредка посещать репетиции, что уж говорить о какой-то там помощи. Мизи — точно нет, она бы скорее случайно взорвала лабораторию. Хёну? Вообще смешно. И тогда в голове возникло последнее имя. Иван. Тилл замер на секунду: почему-то от одной мысли попросить Ивана о чём-то настолько личном, как помощь младшему брату, стало как-то неловко. Они только-только начали более-менее адекватно общаться, без вечного напряжения и этого дурацкого соперничества, а парень уже размышлял о самой настоящей просьбе. Предыдущие варианты постепенно начинали казаться не такими уж и плохими. Но, взглянув на Ника, в немой надежде сжавшего губы в тонкую полоску, Тилл неожиданно понял, что действительно хочет помочь. Не из чувства долга, не потому, что «так надо». Просто… Ник впервые сам пришёл к нему с просьбой, да и вообще с разговором. Сам. — Ладно, — наконец сказал Тилл, беря в руки телефон. — Я знаю ещё одного человека. Не обещаю ничего, но попробую спросить. Глаза младшего брата тут же загорелись. — Правда? — Правда, правда. — Спасибо! Это «спасибо» прозвучало настолько искренне, что парень на секунду даже растерялся. Мальчик улыбнулся — радостно, по-детски облегчённо, и именно эта чуть кривая улыбка превращала его в маленькую копию Тилла. — Ты мне прям настроение поднял. — Ой, только не привыкай, — буркнул Тилл, проверяя накопившиеся за ночь сообщения в чатах и уведомления из соцсетей. Но уголки его губ всё равно незаметно дёрнулись вверх. В итоге после ухода Ника Тилл ещё почти два часа провалялся в кровати, пытаясь убедить себя, что у него вообще-то выходной и он имеет полное право ничего не делать. Получалось слабо. Где-то ближе к часу дня он всё-таки заставил себя подняться, дотащиться до кухни и лениво соорудить себе нечто среднее между завтраком и полноценным обедом, пока в соседней комнате мать что-то раздражённо обсуждала по телефону.  Уже доедая остывшую лапшу, Тилл получил звонок от Хёны. Та, судя по голосу, откровенно умирала от скуки и почти сразу предложила ребятам собраться в её студии — порепетировать или хотя бы просто помочь ей не тухнуть в одиночестве. Планов на день у неё никаких не было, у всех остальных, видимо, тоже, поэтому спустя ещё минут сорок Тилл уже натягивал первую попавшуюся кофту, закидывал за спину гитару и выходил из квартиры, всё ещё не до конца успев осознать, когда его выходной успел превратиться в очередную репетицию. В квартире Хёны было прохладно от сквозняка из распахнутых окон и привычно шумно. Как только Тилл вошёл, в нос ударил запах проводов, энергетиков и чего-то ещё сладкого — наверняка Мизи опять притащила что-то с тонной сахара в составе «для вдохновения». Репетировать ребята решили начать практически сразу, просто от нечего делать, да и все инструменты к тому моменту были уже подключены. — Ну давай, Хёна, выбор первой песни сегодня за тобой, — весело бросил Тилл, подкручивая колки на гитаре. — Хочу, чтобы вы хотя бы раз нормально сыграли мне свою новую, — сидя на полу около дивана, решила девушка, даже не думая над ответом. — Она ж реально клёвая! Давайте-ка чисто, энергично и без внезапных саботажей. Тилл как-то очень недовольно глянул на наставницу в ответ на последнее замечание, но тут же принялся вспоминать аккорды. Взгляд внезапно переместился на Ивана — тот уже выжидающе смотрел на него. Оба без слов поняли, что на этот раз нужно было попробовать спеть вместе, как они договорились несколько дней назад, и парни подтвердили идею согласным кивком друг другу. До этого они пробовали двухголосье лишь раз, на недавней репетиции, и у них действительно неплохо получилось спеться уже с первой попытки. Самое время было продемонстрировать их нововведение Хёне. Привычные три удара барабанных палочек — и Тилл вступил с гитарной партией. С первых аккордов внутри гитариста неприятно кольнуло воспоминанием: шум, сорванный микрофон, собственная злость, лицо Ивана под светом софитов. С того самого раза они так и не брали эту песню снова, будто бы не желая морально возвращаться к тому концерту. Но на этот раз всё ощущалось иначе — намного спокойнее. Иван запел первым — ровно, энергично и, как всегда, абсолютно чисто. Тилл привычно держал ритм, поначалу даже не думая о вокале, пока не наступил припев. Они вновь встретились глазами, вновь кивнули. И именно после этого гитарист подхватил припев, приблизившись ко второму микрофону. В ту же секунду Хёна резко подняла голову. Потому что песня внезапно… раскрылась. Голос Ивана оставался чистым, уверенно удерживающим более высокие ноты, а Тилла — более хриплый, живой и эмоциональный — цеплялся за него снизу, добавляя песне объём и какую-то болезненную искренность. Они не перекрикивали друг друга, наоборот — будто удерживали. Подхватывали в нужных местах, инстинктивно подстраиваясь под дыхание и ритм друг друга. Тилл почувствовал это очень хорошо. В следующую секунду он вернулся обратно к гитарной партии, возвращая Ивану основную вокальную партию — теперь он мог вновь сконцентрироваться на инструменте, добавляя от себя различные импровизированные акценты, которые мягко вплетались между строчками. Когда песня закончилась, в студии повисла короткая тишина. Хёна медленно провела взглядом то по Тиллу, то по Ивану, а затем прикрыла рот рукой. — Ребят, это было… это нечто. Ваши голоса созданы друг для друга. Мизи расплылась в довольной улыбке ещё раньше, чем Хёна успела озвучить свой восторг, — она уже слышала их совместное пение, но вкупе с этой песней дуэт звучал особенно мощно и как-то даже… символично. А Тилл только сильнее сжал медиатор в пальцах, стараясь не думать о том, насколько сильно ему понравилось новое звучание. Он кинул короткий взгляд на Ивана — тот смотрел так, будто они вдвоём только что открыли новый закон физики. В чёрных глазах прямо читалось: «Вот оно. Вот как должна была звучать эта песня». — Какое интересное совпадение, да, Тилл? — Суа тихо усмехнулась, саркастично приподняв одну бровь вверх. — Ты про что? — Ну-у… Как только ты перестал пытаться морально уничтожить Ивана, песня резко стала звучать в разы лучше. — Я не пытался его уничтожить, что за бред? — парень крепче сжал в пальцах ремень гитары, желая сейчас только одного — закрыть девушке рот обеими ладонями. — Прикалываешься? Ты выключил ему микрофон на концерте. — Так это было… один раз! — Ага, — кивнула Суа. — Очень эмоциональный единичный случай. Тилл закатил глаза, стараясь даже не смотреть в сторону микрофонной стойки — приглушённый смех Ивана было и так прекрасно слышно за спиной. — Но Хёна права, — честно произнесла Мизи, поднимаясь со стула. — У вас реально офигенно голоса сочетаются. Не понимаю, почему вы сразу не попробовали петь вместе. Шатенка хмыкнула, облокотившись на спинку кресла. — Потому что раньше Тилл пытался сожрать Ивана с потрохами. — Да блин, Хёна! Старшая рассмеялась, но тут же подошла к парню и легонько приобняла его сзади. Тот ещё пару секунд испепеляющим взглядом косился на девушку, но в конце концов сдался, ответив на объятие. В этом контакте отчётливо чувствовалась гордость Хёны, к чьим советам наконец полноценно прислушался Тилл, и жизнь внезапно стала в разы лучше. — Кстати, — вдруг сказала Суа, словно резко вспомнив о чём-то, — а где Лука вообще? Он бы щас какую-нибудь научную лекцию этим двоим устроил про синергию голосов. — Лука уехал, — ответила Хёна раньше Тилла. Раньше Тилла, который был уверен, что единственный здесь осведомлён о том, где его друг. — К кардиологу. Осмотр на пару дней. Мизи сразу выпрямилась, обеспокоенно нахмурившись. — С ним всё нормально? — Да вроде да, — Хёна пожала плечами, но как-то слишком быстро, будто бы прогоняя волнение. — Просто плановый осмотр. — Я дико извиняюсь, — Тилл прокашлялся, обращая внимание остальных на себя. — А когда ты успела начать общаться с Лукой больше, чем мы? Мы его друзья, вообще-то! — О-о, на твоём месте я бы не ревновала, дружище, — шатенка довольно подмигнула младшему. — Ты же инициатор нашего с ним общения. Тилл только медленно закатил глаза, мысленно ударив себя по голове. — А кое-кто с недавних пор очень волнуется за нашего скрипача, да, Хёна? — наконец осознав всё, с намёком воскликнула Мизи. — Ну не то чтобы… В этот же момент где-то под девушкой завибрировал телефон. Она схватила его быстрее, чем успела осознать это сама, открывая панель уведомлений. Вся попытка скрыть их с Лукой диалог прямо в этот самый момент обрушилась сразу же. На секунду в студии повисла тишина. А затем Мизи медленно расплылась в ещё более счастливой улыбке. — О боже, я была права! Ты реально переживаешь за него! — Переживать за людей с хроническими заболеваниями равно быть нормальным человеком, — Хёна глянула на младшую исподлобья, но тут же вернулась к переписке, быстро печатая что-то в ответ. — Ага, — кивнул Тилл, который тоже больше не смог сдерживать улыбку. Он немедленно записал этот сдвиг в их с Лукой отношениях на свой счёт, как самого главного любовного консультанта. — А ещё ты лыбишься в телефон как идиотка. Хёна показала ему средний палец, не отрывая взгляда от экрана. — Он пишет, что врач опять заставил его меньше работать. — А он что? — А он говорит, что это, цитирую, «вежливо проигнорирует». Все синхронно вздохнули, но в конце концов сорвались на смешок. Игнорировать врачебные советы было очень в духе Луки, который постоянно нагружал себя учёбой и музыкой. — Тилл, не перенагружай его на репетициях, пожалуйста, — попросила Хёна, отложив телефон. — Да понял я, понял. Буду выдавать тебе твоего отличника строго по расписанию. — Тилл! Ребята тут же рассмеялись, как только на щеках старшей появился намёк на румянец. Забавно было наблюдать, как разговор о Луке моментально превратил неугомонную бунтарку без комплексов во влюблённую по уши старшеклассницу. Иван рассмеялся вместе со всеми, качнув головой, и почему-то именно этот звук среди остальных голосов заставил Тилла улыбнуться ещё сильнее. Он всё чаще ловил себя на мысли, что вокалист удивительно гармонично вписывался в их компанию, постепенно становясь полноценной частью этого хаоса. Через полтора часа ребята успели изрядно устать от прогона песен, и репетиция подошла к концу. Первой вскочила со стула у барабанной стойки Мизи — девушка внезапно вспомнила, что ей ещё нужно закончить какой-то школьный проект, существование которого она благополучно игнорировала последние три дня. — Если сегодня я его не доделаю, ищите меня завтра на кладбище. В земле, — трагично объявила она, натягивая толстовку через голову. Суа тяжело вздохнула, покачав головой. — А потом она опять будет писать мне в два ночи: «Суа, помоги, я случайно удалила половину презентации». — Это было только раз! — Это было четыре раза. Мизи возмущённо ахнула, схватила девушку за рукав и потащила к выходу, продолжая что-то эмоционально доказывать. Суа, впрочем, даже не пыталась вырваться — наоборот, только незаметно переплела пальцы с чужими, пока та не смотрела. Тилл проводил девочек взглядом и тихо хмыкнул себе под нос. — Вот мы и остались втроём! — подмигнув, воскликнула Хёна, мысленно уже готовясь идти на кухню и ставить свой страдальческий чайник для разговора с Тиллом и его новообретённым приятелем. Только вот именно тогда её телефон внезапно зазвонил где-то под подушками. — Да? — девушка прижала телефон плечом к уху, продолжая запихивать один из кабелей в комод. Через минуту выражение её лица заметно изменилось — раздражение смешалось с обречённостью. — Нет, я помню про встречу… Да, уже выхожу. Закончив звонок, Хёна устало потёрла переносицу. — Вот блин. Я забыла совсем… Меня тут дёрнули по поводу одного выступления. Организатор внезапно решил обсудить всё именно сегодня. — Звезда зовёт, — моментально прокомментировал Тилл. — Завались, — протолкнув остаток провода в комод, ответила Хёна и тут же перевела взгляд на парней. — Что ж… вот вы и остались вдвоём! Она быстро натянула кофту поверх растянутой майки, а затем подозрительно прищурилась, переводя глаза с Тилла на Ивана. — Короче, можете остаться тут до вечера. Только умоляю: ничего не сломайте, не подожгите и не устройте драку прямо посреди оборудования. — Слишком много ограничений, — невозмутимо ответил Тилл, хитро прищурившись. Хёна закатила глаза, но всё-таки позволила себе усмехнуться, подкидывая в руках зонтик. — Не разгромите мне студию. Я серьёзно. Дверь захлопнулась. В квартире моментально стало тихо: слышно было только слабое гудение усилителей и дождь за окном. Иван сидел на краю дивана, лениво крутя в руках уже отключённый от колонки микрофон — иногда создавалось ощущение, что парень не расставался с ним даже во сне. Тилл оглянул его с ног до головы, какое-то время продолжая молчать. Оставаться с Иваном вот так вот наедине было всё ещё чуть неловко, но далеко не так, как ещё неделю назад. По крайней мере, желание совершить преднамеренное убийство больше не возникало. Затем в голову вернулось воспоминание об утреннем разговоре с братом. И это показалось Тиллу прекрасной возможностью начать разговор. Он негромко прокашлялся, привлекая внимание. — Иван, слушай. — М? — У тебя нормально с химией? Брюнет поднял взгляд, явно не ожидая, что первое, о чём заговорит с ним Тилл, оставшись наедине, окажется химия. — Да… вроде да. А что? Тилл поморщился, тут же возненавидев свою «гениальную» идею начать разговор именно с просьбы. Он в принципе ненавидел просить о чём-либо других людей, а сейчас перед ним сидел вообще Иван — последний во всём списке из тех, кого бы он всё-таки осмелился попросить о помощи. — Мне… мне помощь нужна, — он сразу отвёл взгляд, моментально поймав себя на желании зарыться головой в песок. — Тебе? — Иван удивлённо приподнял бровь, убирая микрофон на стойку. — Не мне. Моему брату. — У тебя есть брат? — после недолгой паузы спросил Иван, будто услышанное было чем-то невероятно неожиданным. — Господи, да, у меня есть брат. Вокалист задумчиво посмотрел на него, а затем издал негромкий смешок. — Боюсь, ещё одну твою копию я не выдержу. — Не-не, ты очень сильно заблуждаешься, — фыркнул Тилл, отчётливо воспроизведя в голове образ Ника, в котором от него были только серые волосы да редкая, в его случае, улыбка. — Он вообще не моя копия. Скорее твоя, если честно. — Да? И в чём же мы похожи? — Он отличник, олимпиадник, тихий, правильный и слишком умный для своих двенадцати лет. Иван уставился на Тилла, словно не веря своим ушам. А потом недоверчиво спросил: — Вы точно родственники?.. — Да, к сожалению. Ответ заставил Ивана тихо рассмеяться. И Тилл снова поймал себя на том, что начинает узнавать этот смех среди любых других звуков. В последнее время вокалист смеялся намного чаще. — Так что там с химией? — спросил Иван уже спокойнее. Тилл пожал плечами. — Он прошёл в финал олимпиады. А школьная химичка ему не помогает вообще. И он… ну… — парень на секунду замялся: почему-то было странно признавать это вслух. — Он впервые попросил меня о помощи. Иван понимающе покачал головой, заметно смягчившись. Он не знал всех подробностей, но по добытым за короткий срок крупицам информации о жизни Тилла можно было легко догадаться, что с семьёй тот не сильно ладил. И с братом наверняка соответственно. — Я могу с ним позаниматься, — сказал он без колебаний. — После уроков, если удобно. Тилл несколько раз проморгался. Он и подумать не мог, что окажется настолько просто. — Серьёзно? — Ну да. Химия — не худший способ провести пару вечеров. — Ты пугающе добрый человек иногда, — заметил гитарист, присев рядом на край дивана. — А ты пугающе удивлён базовой человеческой вежливости. — Справедливо. Иван усмехнулся. — Тогда с завтрашнего дня? — Да, с понедельника, — Тилл кивнул, а затем отвернулся. Говорить следующее слово Ивану в лицо было чем-то из рода публичного каминг-аута по уровню неловкости. — Спасибо. — Не благодари заранее. Вдруг твой брат всё-таки окажется твоей копией. — Тогда ты, наверное, сбежишь после первого же занятия. — А вот и нет, — Иван посмотрел на Тилла с чем-то похожим на азарт в чёрных глазах. — Я привык доводить любое дело до конца. *** Понедельник тянулся мучительно долго, особенно последний урок. Тилл уже минут двадцать сидел, уронив голову на руку и глядя в окно так, будто пытался силой мысли ускорить время. Без Луки рядом высиживать уроки было ещё более скучно и долго. Звонок прозвенел, заставив парня моментально вскочить со своего места — они с ребятами договаривались встретиться в их привычном месте, около окон на втором этаже, чтобы попрощаться с девочками и забрать Ивана на дальнейшие два часа мучений с Ником. Тилл практически выбежал в коридор с видом человека, который отсидел два года в плену, а не 45 минут урока физики. У окон уже стояли Мизи с Суа, а на другом конце коридора виднелась чёрная макушка Ивана, приближающегося к их компании. — Ну что, — спросила Мизи, отвлекаясь от очень эмоционального обсуждения на пару с лучшей подругой. — Забежим за хот-догами и на репетицию? — Вообще… — Тилл недовольно почесал затылок. — Сегодня мы с Иваном будем помогать моему брату с химией. Суа пару раз моргнула, недоверчиво покосившись на парня. — С химией? К тому моменту к ребятам подошёл Иван, на ходу поправляя ворот белой атласной рубашки. Ничуть не помявшейся к концу учебного дня. Удивительно. — Да, Суа, с химией, — он тут же обратил внимание на себя, в подтверждение чужим словам кивнув головой. — Ты и химия? Серьёзно? — брюнетка тут же вернула взгляд обратно на Тилла, прославленного бездаря и двоечника в стенах их школы. Она о его достижениях в учёбе знала как никто другой хорошо, и именно Суа была одной из тех, кто кое-как уговорил школьный комитет оставить парня доучиваться последний класс, а не отчислять как последнего раздолбая. Как к одной из лучших учениц и активисток, к ней в конце концов прислушались. — Вообще-то с химией у меня не так уж и плохо… — Ты чуть не поджёг лабораторию год назад, — Мизи приподняла бровь, напоминая Суа и Тиллу о тех славных беззаботных временах, когда по программе их почти каждый урок заставляли проводить различные эксперименты. Иван тихо прыснул в кулак. В целом, его эта новость ничуть не удивила. — Я всё контролировал. — Наши одноклассники чуть не задохнулись от этого зелёного дыма, — сдерживая смех, заметила Суа. — Зато было красиво! И вообще, мне сказали, что я изобрёл новую формулу! Девочки в один голос рассмеялись, и даже Иван рядом не стал скрывать улыбку. Тилл едва удержался, чтобы не поставить подножки всем троим по очереди. — Так, я всё ещё не пойму, — вытирая с уголков глаз накатившиеся от смеха слёзы, продолжила Суа, смотря на недовольного Тилла. — Как ты с химией-то собрался помогать? — Да не я буду, — сказал Тилл, раздражённо закатив глаза. — Это Иван будет ему помогать. А я… ну… — Он на секунду задумался, придумывая самый реалистичный ответ. — Рядом красиво посижу. — А, ну тогда всё логично, — кивнула Суа. Мизи внезапно просияла, будто до неё дошла какая-то редкая истина. — Подождите. То есть репетиции не будет? — Сегодня — нет. — А когда у Ника олимпиада? — В пятницу. — То есть, — девушка принялась мысленно складывать в голове пазл, расплываясь в улыбке всё больше и больше с каждой секундой. — Мы свободны до конца недели? — Ну… — Тилл не успел договорить, на правах лидера группы собираясь опровергнуть чужой восторг хотя бы каким-то замечанием, но его тут же прервала подруга. — Суа. Суа, ты понимаешь? — Мизи обхватила руки девушки, принявшись эмоционально трясти испуганную от неожиданности подругу. — У нас целая неделя свободы! — Мизи, отпусти меня, люди смотрят, — неловко покосившись на прохожих, произнесла брюнетка, но всё же обхватила чужие руки в ответ. — Мы можем наконец пойти погулять в парк с сакурой или устроить ещё одну ночёвку, помнишь, ты хотела досмотреть тот фильм про пришельцев, захвативших Землю? Или мы можем… — Тише, — Суа остановила подругу, чуть крепче сжав её руки. При всей попытке удержать невозмутимое лицо, она всё равно не смогла удержаться от улыбки, видя Мизи такой счастливой. — Я всё ещё староста, и у меня всё ещё куча обязанностей, не забывай. — Но теперь Тилл хотя бы не сможет держать нас в музыкальном рабстве всю неделю! Парень мгновенно прищурился. — Вы какие-то слишком счастливые. Не пойму, почему участники моей группы так радуются отменённым репетициям? Плакать надо, вообще-то! — Приятель, ты подарил мне возможность ложиться спать раньше двух часов ночи всю неделю, какой «плакать»? — сказала Суа, уже не скрывая лёгкую улыбку и всё ещё сжимая в пальцах ладони Мизи. — Наглая ложь, ты всё равно будешь сидеть и смотреть свои артхаусные фильмы до утра. — Ну… да, ты прав. Руки девушек как-то внезапно оказались вложены друг в друга. Суа больше не удерживала подругу, а просто держалась за неё, не желая отпускать, казалось, больше всего на свете. А Мизи будто вовсе не замечала этого. Или замечала, но не придавала значения. Суа же придавала этому контакту значения больше, чем стоило. Это Тилл уловил по тому, как она на секунду смущённо отвела взгляд. Интересно. — Но вы это… всё равно не расслабляйтесь, — сказал он, ткнув пальцем в подругу детства. — Как только выпадет шанс — сразу репетиция. — Тиран. — Тем более Лука в среду вернётся, — продолжил парень, пропустив мимо ушей чужое обзывательство. — Если что, можем и без Ивана порепетировать. — Как грубо, — брюнет, всё это время стоявший рядом, приподнял бровь. — Тебя вообще не было в группе ещё месяц назад, так что не стоит драматизировать. — Спасибо, Тилл, — парень скрестил руки на груди, саркастично усмехнувшись. — Я почувствовал себя очень ценным участником коллектива. — Боже, Суа, посмотри на них, — Мизи легонько толкнула подругу в бок, не отводя взгляда с парней. — Они даже шутить друг над другом начали, это ли не достижение? — Это самый настоящий прогресс, — согласно кивнула девушка, и уже через минуту они вдвоём пропали вдали коридора, напоследок обменявшись парой прощальных объятий с парнями и в сотый раз пожелав Тиллу ничего не взорвать. Через десять минут они вдвоём уже шли по почти пустому школьному коридору в сторону кабинета химии. Тилл ещё утром договорился с Ником, чтобы тот после окончания уроков сразу шёл в старший корпус и дожидался их в нужном кабинете, который пришлось предварительно выпросить у учительницы на ближайшие пару часов. — Ты вообще уверен, что ему будут понятны мои объяснения? — вдруг спросил Иван, сверля глазами дверь приближающегося кабинета. Для него это был первый похожий опыт — даже не то что в преподавании, а в полноценном контакте с детьми. — Почему ты думаешь, что нет? — Ну не знаю. Вдруг он ожидал какого-нибудь старого умного профессора? — Он ожидал хоть кого-то, кто шарит в химии. Планка низкая, — Тилл пожал плечами, искоса поглядывая на идущего рядом Ивана. Сама мысль, что ему предстояло провести с ним наедине ближайшие два часа, заставляла что-то внутри предательски верещать. Ладно, почти наедине. Парень толкнул дверь кабинета. Внутри в ожидании сидел Ник: один за первой партой, окружённый тетрадями, распечатками и учебниками, будто готовился к военной операции. Мальчик поднял голову — и сразу оживился. — Привет, Тилл, — его взгляд почти сразу переместился на Ивана. Глаза стали чуть шире. — О. — Что «о»? — переспросил Тилл, поглядывая то на брата, то на рядом стоящего парня. — Ничего, — мальчик приветливо улыбнулся, чуть привстав из-за парты. — Это Иван? — Да, это Иван, — кивнул старший, проходя мимо стоящих в три ряда парт. — Великий химик, спаситель олимпиадников и один из лучших учеников нашей школы. — Очень приятно, — спокойно сказал Иван, двигаясь вдоль кабинета за парнем. — Только с «великим химиком» чуть преувеличил. Остальное, в целом, правда. — И это у меня после этого самая завышенная самооценка в группе? — театрально воскликнул Тилл, приподняв брови. Иван в ответ лишь негромко усмехнулся, переведя взгляд на мальчика, принявшегося от нетерпения барабанить ладошками по парте. Видимо, эта привычка с раздражающим стучанием по поверхностям тоже была чем-то семейным. — Ну давай, показывай, что у тебя там, — он выдвинул стул и присел рядом с Ником, оценивающе разглядывая завал из бумаг на парте. Ник тут же подвинул к нему тетрадь. — Вот. Тут задачи второго тура и ещё органика. У меня с ней… иногда бывают проблемы. Иван быстро пробежался глазами по странице, мгновенно изменившись в лице: напряжение как рукой сняло. — А, это. Тут несложно. Смотри, у тебя ошибка вот здесь, — брюнет взял ручку и начал что-то быстро писать в тетради, сопровождаемый внимательным взглядом мальчика. Уже через пару минут они говорили на каком-то абсолютно инопланетном языке. — Если учитывать валентность… — А, точно, тогда реакция смещается… — Да, только замещение в бензольное кольцо идёт здесь при катализаторе… — Подожди, но ведь йод не может вытеснить хлор из… Тилл просидел рядом примерно две минуты. Потом ещё минуту. А потом понял, что вообще нихрена не понимает. Абсолютно. Он медленно сполз с края парты, оставаясь незамеченным слишком увлечёнными своей заумной белибердой Иваном и Ником, и отошёл к окну. За стеклом какая-то птица агрессивно дралась с пакетом. Вот это хотя бы какой-то экшен. Позади тем временем продолжался поток химического безумия. — Нет, смотри, тут лучше через электронный баланс… — А, точно, понял… Тилл покосился через плечо: брат сидел, внимательно слушая Ивана, и выглядел… по-настоящему заинтересованным. А старший объяснял материал спокойно и слишком терпеливо для человека, который до этого ни разу не пробовал объяснять что-то другим. Без раздражения, без высокомерия, хотя Тилл был уверен, что сам бы уже давно психанул с этими формулами. Иван вдруг поднял взгляд на парня, всё так же стоящего у окна. Посмотрел на него пару секунд. Потом перевёл глаза на пакет, с которым всё ещё воевала птица. И тихо усмехнулся себе под нос. — Чё? — Тилл мгновенно прищурился. — Ничего. — Ты сейчас надо мной ржёшь? — Чуть-чуть, — не убирая с лица улыбку, Иван вернулся обратно к чужим заданиям. На следующий день после окончания уроков они снова шли на встречу с Ником. В этот раз договор был встретиться рядом с лабораторией, которую тоже пришлось очень долго вымаливать у учителя. Но как только в разговор вплетался Иван, старшие практически мгновенно давали им своё позволение занять кабинет на пару часов, так как к парню было гораздо больше доверия, чем… к его другу. — Почему именно лаборатория? — пробормотал Тилл, плетясь сзади Ивана с видом человека, который добровольно шёл на казнь. — Нельзя было просто опять посидеть за партой, как нормальные люди? — Потому что некоторые вещи проще показывать на практике, — ответил Иван, приветливо помахав сидевшему в пустом коридоре рядом с дверями лаборатории Нику. — Ну так, к слову… практика — это как раз причина, почему меня сюда больше пускать не хотят. Ник тут же повернулся в сторону старшего брата, вопросительно уставившись на него. — Ты реально что-то взорвал? — Ничего я не взрывал. — Он чуть не поджёг лабораторию, — спокойно и как-то слишком невозмутимо сказал Иван. Ник тихонько усмехнулся себе под нос, и именно сейчас брюнет заметил эту кривоватую ямочку у чужих губ. Точь-в-точь такую же, как у Тилла, когда тот улыбался. Эта мелочь в сходстве двух братьев заставила уголки губ едва заметно дёрнуться вверх. Иван несколько раз провернул ключ в замке и открыл дверь лаборатории, заходя в помещение первым, потом уже пропуская остальных. Ник моментально замер на пороге… и буквально засветился. На длинных столах стояли штативы, колбы, пробирки, баночки с реактивами, спиртовки и какие-то стеклянные штуки, названия которых Тилл никогда даже не пытался запоминать. Для младшего брата лаборатория выглядела как Диснейленд. Для старшего — как место преступления. Он посмотрел на знакомые шкафы и невольно усмехнулся. В памяти моментально всплыл ядерно-зелёный дым, крики учительницы, Мизи, умирающая от смеха где-то под столом, и Лука с таким лицом, будто он уже всерьёз сомневался, стоит ли ему продолжать общение с этим придурком. — О-о, — с нескрываемым восхищением произнёс Ник, внимательно рассматривая реактивы. — Тут даже это есть… В среднем корпусе школы Веспер не было ни намёка на настоящую химическую лабораторию, поэтому удивление мальчика было вполне понятно и оправданно. — Тилл, не трогай ничего без меня, — автоматически сказал Иван, предупреждающе вскинув рукой. Ответственность за сохранность лаборатории сегодня целиком и полностью лежала на нём. — Тилл, не подходи к дистиллятору! — добавил уже Ник, с опаской посмотрев на старшего брата, принявшегося разглядывать химическое оборудование. — А можно не разговаривать со мной как с потенциальным террористом? — возмутился Тилл, подняв руки в жесте капитуляции. — Ты и есть потенциальный террорист, пока находишься в стенах этой лаборатории. — Кое-кто сейчас договорится! — парень озлобленно посмотрел на Ивана, но тот уже помогал Нику раскладывать тетради на столе, пропуская чужие возмущённые возгласы мимо ушей. — Так, смотри, — сказал Иван, надевая перчатки. — Ты говорил, что у вас в финале будет экспериментальная часть? — Да. Некоторые реакции я иногда… немного не понимаю. — Какие именно? Ник начал судорожно листать конспекты в поисках нужных ему записей. А Тилл между тем потерял интерес примерно после слова «экспериментальная». Он уселся на край стола, покрутил в руках какую-то стеклянную палочку, получил от Ивана взгляд «не трогай», положил обратно и пошёл бродить по лаборатории. Парень медленно прошёлся вдоль шкафов с реактивами, машинально скользя взглядом по незнакомым банкам, пробиркам и каким-то приборам с пугающе сложными названиями. Позади всё ещё звучал спокойный голос Ивана вперемешку с быстрыми вопросами Ника, и почему-то именно сейчас Тилл особенно отчётливо поймал себя на одной мысли. Иван правда был очень добрым человеком. К тому же слишком терпеливым. Любой другой на его месте после того концерта в лучшем случае держался бы на расстоянии. В худшем — послал бы Тилла куда подальше ещё в первый день. И, если честно, парень бы даже не смог за это осудить. Потому что сам он точно не подпустил бы к себе человека, который публично унизил его перед толпой и чуть не развалил выступление из-за собственной тупой ревности. А Иван не просто продолжил с ним общаться — он постепенно открывался ему. Даже сейчас, сидя здесь уже второй день подряд после уроков, объясняя химию его младшему брату так, будто у него вообще никогда не было причин злиться. Тилл невольно посмотрел на их парту исподлобья. Иван что-то спокойно объяснял Нику, слегка хмурясь в моменты, когда пытался подобрать более понятную формулировку, а затем сразу расслаблялся, как только мальчик начинал понимать материал. И выглядело это всё настолько… естественно, будто он всегда был частью их жизни. Частью его жизни. Странно. Ещё месяц назад Тилл был уверен, что ненавидит этого человека. А сейчас стоял посреди школьной лаборатории и всё чаще ловил себя на том, что рядом с Иваном оказалось неожиданно спокойно и даже уютно. — Подожди, — вдруг сказал парень после минуты раздумий над очередной реакцией. — Я думаю, я знаю, как тебе это объяснить. Тилл мгновенно обернулся, когда услышал копание среди реактивов. Достав несколько нужных баночек и пробирок, Иван довольно ухмыльнулся: по чужим глазам невозможно было прочитать, что сейчас будет — великое научное открытие или взрыв. Хотя второе устроил бы всё же скорее Тилл. — Так, Ник, отвернись на секунду. — Зачем? — Научный метод, — Иван покрутил стеклянной пробиркой у носа мальчика, отворачивая того за плечи в противоположную от себя сторону. — Знаешь, даже от тебя это звучит очень небезопасно, — вмешался Тилл, с опаской поглядывая на реактивы в руках брюнета. — Не волнуйся, всё под контролем. — Не забывай, что тут мой родной брат. Если он случайно пострадает от твоих рук… — Тилл, это просто учебный эксперимент. Ник останется в целости и сохранности, — парень добавил в одну из пробирок с водой маленький кусочек чего-то блестящего, и тот мгновенно растворился. Он тихо усмехнулся себе под нос, на секунду о чём-то задумавшись, и приблизился к Тиллу почти вплотную, добавив у самого уха: — Может быть, только чуть испугается. Глаза парня мгновенно распахнулись. Он медленно отстранился от Ивана, смотря на него как на подозреваемого в убийстве. Но возмутиться или вообще сказать ничего не успел: брюнет уже принялся быстро наносить что-то на свою ладонь, потом повернулся обратно к Тиллу и едва заметно подмигнул. Плохое предчувствие не просто появилось, оно буквально кричало и било в бонг. — Ладно, — сказал Иван, пряча ладонь, обмазанную каким-то прозрачным раствором, за спиной. — Теперь можешь повернуться. Ник тут же обернулся с лицом, будто ждал этого момента всю жизнь. Старший как ни в чём не бывало взял его руку и быстро нанёс на неё уже другой раствор. — А теперь дай пять. — Чего? — Дай пять, — Иван старался сохранять максимальную серьёзность, хоть и примерно предвидел реакцию мальчика заранее. Ник подозрительно взглянул сначала на лицо Ивана, потом на его руку, затем на свою — и всё-таки хлопнул о чужую. Ровно через секунду на руке парня проступил ярко-красный след. Очень сильно похожий на кровь. — Что это?! — Ник мгновенно побледнел, отдёрнув руку и взглянув теперь уже на свою собственную, где точно так же виднелся «кровавый» след. Он судорожно схватил ладонь старшего обратно, пытаясь сообразить, что вообще делать — дуть, трясти или немедленно ампутировать. — Я тебя порезал?! Это ожог?! У тебя рука растворяется?! Тилл согнулся пополам от смеха ещё раньше, чем тот договорил. Он понял, какую химическую реакцию хотел показать брату Иван сразу после «дай пять», и потому моментально отбросил страхи и подозрения, ожидающе наблюдая за экспериментом. В средней школе у него была примерно такая же реакция на демонстрации учителя. Иван тоже в конце концов не выдержал и рассмеялся, аккуратно высвобождая кисть руки из чужой хватки. — Нет, всё нормально. — Какое нормально?! У тебя кровь на руке! — Это не кровь, — сквозь смех сказал Иван. — Это всего лишь комплекс железа с тиоцианатом. — Чего? — Ник замер, продолжая время от времени поглядывать на чужую ладонь. — Смотри, — Иван тут же демонстративно поднял руку. — На одной ладони раствор тиоцианата калия. На другой — хлорид железа три. Когда они смешиваются, образуется комплекс железа и тиоцианата. Именно этот комплекс и даёт кроваво-красный цвет раствору. Ник несколько раз моргнул. А затем, будто осознав смысл всего происходящего и уже рассчитав коэффициенты уравнения в голове, восхищённо улыбнулся. — Это… реально клёво. — Я знал, что тебе понравится, — Иван тут же оживился, принявшись вытирать со своей и чужой рук красные следы. — Эту реакцию часто используют как демонстрационную, она хорошо показывает образование комплексных соединений. А ещё так делают искусственную кровь в фильмах. Ник смотрел на старшего так, будто перед ним сейчас стоял величайший учёный мира. — Всё, приехали, — вмешался Тилл, только-только успокоившийся от смеха над реакцией младшего брата. — Ещё пара таких экспериментов — и вы тут как Хайзенберг с Джесси мет варить начнёте. — Тилл, это школьная лаборатория, — Иван нахмурился, продолжая вытирать с детской ладошки алый раствор. — Почему-то я сомневаюсь, что вас двоих это остановит, — Тилл фыркнул и снова прислонился к столу, наблюдая за ними и всё ещё не переставая слегка улыбаться. Потому что со стороны всё происходящее выглядело… странно мило. Сколько он его знал, Ник обычно был закрытым с новыми людьми, особенно со старшими. Но рядом с Иваном мальчик расслабился и втянулся в совместную работу удивительно быстро. А Иван, точно так же не сильно ладивший с детьми до конкретной поры, сейчас выглядел по-настоящему увлечённым. Он показывал, рассказывал, иногда шутил, терпеливо отвечал на вопросы. Будто ему правда нравилось помогать Нику с химией. И Тилл вдруг поймал себя на очень неожиданной мысли. Иван бы, наверное, был охрененным старшим братом. Эта мысль появилась буквально на секунду и тут же заставила Тилла резко и чуть смущённо отвернуться к окну. *** Неделя пролетела неожиданно быстро. Каждый день после уроков они втроём оказывались либо в кабинете химии, либо в лаборатории, либо вообще где-нибудь в пустой аудитории, потому что «там лучше освещение для формул», как однажды серьёзно заявил Иван. Тилл до сих пор не понимал, как освещение влияет на химию. Но, судя по всему, влияет. Он в целом мало что понимал в происходящем. Потому что примерно через десять минут после начала любого занятия разговор снова превращался в: — Если учитывать электронную плотность… — А, тогда связь поляризуется… И Тилл просто молча существовал рядом, изредка напевая что-то себе под нос. Иногда рисовал что-то на полях в тетради Ника, иногда спал на парте. Иногда смотрел, как Иван объясняет мальчику одно и то же уже третий раз подряд, и думал, что это наверняка какая-то суперспособность. Но главное — Ник реально кайфовал от этих занятий, это было видно очень отчётливо. Спустя пару дней мальчик начал приходить к Тиллу в комнату сам, без причины. Просто посидеть, рассказать что-то про школу, пожаловаться на задания или, наоборот, начать восторженно объяснять очередной научный закон, от которого у старшего через тридцать секунд начинала болеть голова. В один из таких раз он даже сказал: — Спасибо, что познакомил меня с Иваном. Тилл моментально отвлёкся от гитары, удивлённо посмотрев на брата. — М? Ник сидел на полу у его кровати с учебником на коленях. В последние несколько дней парень даже привык периодически видеть его в этом положении у себя в комнате. — Ну… серьёзно. Мне никто никогда так нормально не объяснял материал. Обычно все либо просто дают формулы, либо психуют, если я что-то не понимаю. — Да, он пугающе терпеливый, — Тилл хмыкнул, будто Иван не занимал восемьдесят процентов его мыслей в последнее время. Ник немного помолчал, а потом широко улыбнулся. — Он вообще классный. Губы Тилла невольно дрогнули в тёплой улыбке. Почему-то услышать это от младшего брата оказалось неожиданно приятно. Будто он впервые сделал для него что-то действительно хорошее, познакомив с Иваном. — Ага… есть такое, — он покрутил медиатор между пальцев, а затем, словно испугавшись собственного ответа, добавил: — Ты только ему этого не говори, а то у парня и так самооценка подозрительно здоровая. Ник усмехнулся в кулак, после чего кивнул. — Хорошо, не буду, — на детских губах по-прежнему оставалась улыбка. Тилл не видел своего брата таким живым и счастливым ещё примерно… ни разу. Особенно при нём. Что-то внутри приятно колыхнуло от одной только мысли. Пятница наступила очень быстро. Весь день в школе Иван с Тиллом были на нервах, будто в это время не двенадцатилетний ребёнок писал олимпиаду, а сборная страны отыгрывала финальный матч. А вечером Ник вернулся домой с таким лицом, будто только что выиграл Нобелевскую премию. — Я всё решил, Тилл, вообще всё! — он буквально влетел в комнату старшего брата без стука, забыв даже снять кроссовки. Тилла моментально вжало в спинку стула от внезапного вторжения в личное пространство, но, увидев светлую макушку брата, он тут же облегчённо выдохнул. — Господи, ты можешь не врываться как спецназ? — Нет, ты не понимаешь! — Глаза Ника сияли точно две звёздочки на ночном небе. — Там было задание почти как то, которое Иван мне вчера объяснял! И эксперимент получился! Прям идеально! — Ну всё, поздравляю тебя со званием ботана, — Тилл усмехнулся, стукнувшись с братом кулачками. — Я и был им. — Справедливо. Ник рухнул на кровать брата сразу, как только снял обувь. Выглядело это так, будто мальчик и сам уже привык считать эту комнату не такой уж и чужой. — Я очень хорошо запомнил всё, что он рассказывал. И мне было так легко… ну, насколько химия вообще может быть лёгкой. Тилл негромко усмехнулся, оглядывая распластавшегося на своей кровати младшего брата. — Надо будет обрадовать твоего спасителя. Думаю, он будет очень тобой гордиться. — Скажи ему обязательно! — Ник какое-то время продолжал довольно смотреть на старшего брата, а затем уткнулся головой в подушку и неловко, будто боясь произнести это вслух, добавил: — Тебе тоже спасибо, Тилл. Парень мгновенно замер. Пальцы, до этого лениво печатающие что-то на клавиатуре компьютера, остановились сами собой. Он даже не сразу понял, что именно его так выбило из колеи: само «спасибо» или то, насколько искренне оно прозвучало. — Ты словами-то не разбрасывайся, — тихо, практически себе под нос вымолвил Тилл, не став поднимать взгляд в сторону мальчика. — А то я ещё решу, что из меня хороший старший брат выходит. Ник только промолчал, абсолютно не зная, что отвечать. Мир, границы которого были чётко установлены родителями и «правильным» обществом, постепенно давал трещину в детской голове. *** Дверь квартиры Тилл открыл плечом, всё ещё пытаясь одновременно снять наушники и удержать чехол с гитарой, который вечно норовил съехать вниз. После репетиции пальцы приятно ныли от струн, а в голове до сих пор крутились обрывки сегодняшних партий. Лука наконец вернулся, выглядел уже гораздо бодрее и даже успел за один вечер довести Мизи до истерики своим «это было на четверть тона выше». Всё снова постепенно вставало на привычные рельсы. На улице было ещё не так поздно — по меркам Тилла вообще практически детское время. Обычно после репетиций он возвращался далеко за полночь, но сегодня один из оставшихся в школе учителей разогнал всех раньше, пригрозив, что лично выкинет их из репетиционного зала, если они продолжат мучить одну и ту же песню прямо над его кабинетом третий час подряд. Разуваясь в прихожей, парень первым делом вспомнил про Ника. Сегодня как раз должны были прийти результаты олимпиады, и, пусть вслух Тилл этого не говорил, последние пару дней сам нервничал почти не меньше младшего брата. Из кухни вышла мать, бросив на него лишь короткий усталый взгляд. — Ты сегодня рано. — Ага, — Тилл пожал плечами, стягивая худи. — А где Ник? — В комнате, наверное, — женщина нахмурилась, с подозрением взглянув на старшего сына. — А зачем он тебе? — Мне теперь нужна причина, чтобы просто увидеть собственного брата? — парень медленно поднял на неё глаза, сдерживая позыв рассмеяться. Мать не стала ничего отвечать, только сжала губы. И уже через несколько секунд она вернулась обратно на кухню, всё-таки бросив что-то в ответ. Но ответа никто уже и не расслышал — Тилл моментально оказался в другой части квартиры. Настроение почему-то неприятно царапнуло ещё до того, как он дошёл до нужной двери. Парень пару раз стукнул костяшками пальцев по косяку и, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь. Ник сидел на кровати, сгорбившись над телефоном. Но смотрел он даже не в экран, а куда-то в стену перед собой — будто просто завис в одной точке. И что-то в этом сразу показалось плохим знаком. — Эй, — Тилл нахмурился, заходя в комнату. — Ты чего такой? Мальчик медленно поднял голову. По его лицу можно было подумать, что случилась какая-то катастрофа. — Ты не поверишь, — убито пробормотал Ник. — Это… это… я сам не до конца верю, если честно. — Что случилось? — У Тилла от вида такого потерянного и поникшего младшего брата внутри всё мгновенно оборвалось. Мальчик молча поднял телефон экраном вверх. — Мне одного балла не хватило до победителя. Одного. Балла. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Тилл медленно выдохнул через нос и сел рядом с братом на край кровати, опираясь локтями на колени. — Ну… это же всё равно очень круто, — неуверенно начал он, ощущая себя человеком, которого без подготовки выпустили вести психологический семинар. — Типа… второе место на олимпиаде — это же не конец света. Ник посмотрел на него так, будто только что услышал самую бесполезную фразу в своей жизни. — Мне не нужно было второе место. — Да я понимаю, но… — Нет, не понимаешь, — мальчик резко уткнулся взглядом обратно в телефон. — Я реально мог выиграть. Там разница буквально в одном задании. Тилл тут же замолчал. Поддержка людей никогда не входила в список его сильных сторон. Обычно в такие моменты он либо начинал нести какую-то фигню, либо раздражался, либо пытался отшутиться. И сейчас, судя по выражению лица Ника, все три варианта были бы одинаково ужасными. Но именно в этот момент Тилл вдруг слишком отчётливо узнал в младшем брате себя. Точно такое же упрямое стремление быть первым, точно такую же невозможность просто взять и «порадоваться хорошему результату», если до победы не хватило совсем немного. Ещё какой-то месяц назад он сам точно так же психовал после весеннего музыкального конкурса, не воспринимая второе место как что-то достойное. Поэтому Тилл прекрасно понимал, почему для Ника этот один балл ощущался почти катастрофой. Проблема была только в том, что понимать чужие чувства и уметь нормально поддерживать людей — это всё-таки разные вещи. — Если тебя это утешит, я бы вообще отвалился ещё на первом задании, — предпринял последнюю попытку парень. — Ты — не я, Тилл. Я мог лучше. — Ладно, ладно. Ник ещё пару секунд помолчал, а потом вдруг резко сел ровнее, будто вспомнил что-то важное. — Сейчас. — Что сейчас? — Я позвоню кое-кому, — мальчик тут же принялся листать контакты как ни в чём не бывало. — Что? Кому ты позвонишь? Но младший брат уже ткнул в экран телефона, не успев ничего ответить. Через пару секунд послышались гудки видеозвонка. Тилл ошарашенно вылупился в экран чужого телефона сразу после того, как прочитал имя контакта. — Подожди… у тебя есть номер Ивана? — Ну да, — пробормотал Ник, не отрывая взгляда от экрана. — Мы обменялись на одном из занятий. — Вы… что?! Связь наконец подключилась. На экране почти сразу появилось лицо Ивана — слегка растрёпанного, в домашней футболке и с влажными после душа волосами. Тилл впервые увидел его настолько… обычным: без уличной одежды, сцены, микрофона и этого его вечного почти идеально собранного вида. И почему-то эта картина внезапно заставила сердце парня пропустить глухой удар. — Ник? — Иван пару раз моргнул, явно не ожидая увидеть сразу обоих братьев, да и в целом звонка от Ника. — Иван, мне одного балла не хватило до победителя, — трагично выдал мальчик вместо приветствия. Лицо по ту сторону экрана моментально стало серьёзным. — Так, спокойно. За что именно сняли? — За предпоследнюю задачу, — детский голос на секунду обиженно сорвался. — Скинь работу. — Уже скинул, — Ник на секунду отвернулся к лежащему на кровати ноутбуку, перепроверяя чат в мессенджере. Тилл в это время медленно перевёл взгляд с брата на Ивана в экране телефона. — Ребят… я вам тут не мешаю? — ответа не последовало, так как оба принялись внимательно изучать скан работы. Парень выдохнул. — Потрясающе. Мой младший брат увёл у меня друга. На последнем слове Тилл внезапно осёкся. «Друга». Друга ли? Он вообще мог называть так Ивана? Но тот только тихо усмехнулся по ту сторону экрана, наконец подняв взгляд уже на самого Тилла. — Давно не виделись, — он подмигнул парню, поймав абсолютно нечитаемый взгляд изумрудных глаз. — Да, очень, — Тилл кивнул, буквально пару часов назад распрощавшись с вокалистом после репетиции. Затем взгляд снова задел влажные пряди чёрных волос, спадающие с чужого лба. Как обычно, не успев подумать, прежде чем сказать вслух, Тилл усмехнулся: — В первый раз тебя таким домашним вижу. — Так я же дома, — Иван чуть прищурился, параллельно поглядывая в экран компьютера. — Или ты ожидал меня в школьной форме увидеть? — Вообще-то я думал, что ты даже спишь в идеально выглаженной рубашке. — Только по праздникам, — уголки чужих губ дёрнулись в едва заметной улыбке, пока тот внимательно проверял решение задачи. — Ты вот выглядишь слишком энергичным для человека, который выдержал четыре часа репетиции. — Я самый живучий из всех вас, горе-музыканты. — Весьма печально, — Иван опустил взгляд куда-то вниз, видимо принявшись расписывать что-то на бумаге. — Эй! — Ник закатил глаза и отобрал у брата телефон, вернув ракурс камеры на себя. — Может, вы прекратите свой странный флирт и вернётесь к моей трагедии? — Так я уже всё разобрал, — Иван оставался абсолютно невозмутимым, в то время как Тилл где-то сзади подавился воздухом от возмущения. — Они неправильно тебя оценили. Ник мгновенно застыл. — В смысле?.. — Вот здесь, — брюнет развернул к камере лист с пометками. — У тебя ход решения правильный. Ты просто не расписал один переход, но по критериям за это не должны были снимать весь балл полностью. — Подожди… то есть… — То есть есть шанс подать апелляцию, — спокойно закончил парень. — И, скорее всего, успешную. В глазах мальчика моментально загорелся отблеск надежды, которую он уже успел тысячу раз похоронить за последний час. На подачу апелляции у них в итоге ушёл почти весь остаток вечера. Ник в какой-то момент всё-таки уснул, распластавшись поперёк кровати — наверняка детский организм просто не выдержал переизбытка эмоций. Тилл приподнялся на локтях и повернул голову в сторону брата. Мальчик уснул прямо поверх конспектов, уткнувшись щекой в раскрытую тетрадь. Телефон всё ещё лежал рядом, продолжая транслировать Ивана с другой стороны экрана. На несколько секунд в комнате стало неожиданно тихо. Иван первым негромко усмехнулся. — Ну всё. Великий олимпиадник пал. — Он последние два дня вообще почти не спал, мне кажется, — Тилл невольно улыбнулся уголком губ и осторожно потянул из-под головы брата тетрадь. — По нему заметно. Парень аккуратно накрыл Ника пледом, стараясь не разбудить. Тот только что-то невнятно пробормотал во сне и сильнее уткнулся носом в подушку. После этого Тилл снова сел рядом с телефоном. Внезапно стало как-то… странно тихо. Уже без бесконечных «вот здесь они неправы» и «подожди, я сейчас найду критерии». Только он и Иван. — Так, — брюнет снова перевёл взгляд в экран компьютера. — Ладно. Раз твой брат решил нас бросить, будем заканчивать без него. — Не думал, что подача апелляции о результатах детской олимпиады станет пиком наших с тобой отношений, — усмехнулся Тилл, быстро печатая что-то на ноутбуке брата по заранее подготовленному шаблону. — Тилл, — Иван в какой-то момент оторвался от экрана, взглянув прямо на парня. Он секунду помолчал, словно размышляя, стоило ему говорить это вслух или же нет, но всё-таки продолжил: — Ник очень весёлый и добрый. Я не знаю, почему вы раньше мало общались с ним, да и это вовсе не моё дело, но… — Знаю, — перебил его Тилл, коротко пожав плечами. — Но сейчас всё… внезапно как-то стало лучше. Мне кажется, мы ещё никогда не разговаривали с ним так много, как на этой неделе. Я хотя бы смог почувствовать на себе эту роль, — парень невольно опустил взгляд на чуть подрагивающие веки мальчика, лежащего рядом. — Роль старшего брата. Иван чуть помолчал, а затем на его губах снова дрогнула улыбка. — Это славно. Следующий час они провозились уже вдвоём: перепроверяли формулировки, спорили над одним предложением минут десять и периодически отвлекались на абсолютно идиотские комментарии Тилла, от которых Ивану приходилось прикрывать улыбку рукой. И в какой-то момент Тилл вдруг поймал себя на том, что ему стало в этой компании даже слишком спокойно и уютно. Просто сидеть вот так ночью в полутёмной комнате, вполголоса переговариваясь с Иваном через экран телефона, пока рядом сопит спящий Ник. Всё это казалось до боли… правильным. *** Следующий день вообще, казалось бы, не отличался ничем сверхъестественным: после уроков ребята всей компанией как обычно шли через коридор старшего корпуса в сторону выхода, чтобы по привычке на ходу решить вопрос о необходимости и желании проводить сегодня репетицию. Мизи о чём-то эмоционально шепталась с Суа, пока та поправляла ободок на её розовых волосах, Лука спорил с Тиллом насчёт вчерашней аранжировки, а Иван просто шёл рядом, временами тихо посмеиваясь над их перепалкой. — Я всё ещё говорю, что припев ускорять вовсе не было смысла. — Я всё ещё говорю, что ты душнила, — Тилл показал другу язык, моментально заставив того закатить глаза. — А вообще это не взаимоисключающие вещи, так что… Тилл не договорил. Потому что в следующую секунду кто-то буквально снёс его плечом на полном ходу. — А-а-а-а! — мимо него вихрем пронеслась знакомая светлая макушка. — Какого… Это был Ник. Мальчик на полной скорости влетел прямо в Ивана, едва не уронив того вместе с рюкзаком. Брюнет успел только удивлённо распахнуть глаза, когда в него уже со всей силой вцепились руками. — Я победитель! — практически прокричал Ник ему куда-то в плечо. — Они засчитали балл! Я победитель! — Ну нихрена себе! — Тилл вскинул руками так, словно не провозился днём ранее с Иваном до самой ночи, заполняя апелляцию по всем возможным правилам документа. Он моментально обернулся на остальных, помахав перед ними ладонями, как бы подначивая тоже порадоваться за своего брата. Мизи ахнула громче всех, схватившись за рукав Суа. Лука похлопал мальчика по плечу, как бы обозначив ему свою гордость. А Иван, кажется, первые несколько секунд просто не понимал, что, собственно, вообще происходит. Он застыл с абсолютно ошарашенным выражением лица, явно не готовый ни к таким новостям, ни к тому, что на него посреди школы нападёт счастливый двенадцатилетний олимпиадник. А потом парень вдруг тихо рассмеялся и осторожно обнял Ника в ответ. Тилл замер совсем рядом. От этой сцены внутри стало непозволительно тепло. — Я же говорил, — Иван чуть растрепал мальчику светлые волосы в разные стороны. — Ты заслужил это место. — Это благодаря тебе! — Благодаря тебе самому, — мягко поправил парень, тут же получая в ответ эмоциональное качание головой. — Нет! Без тебя я бы даже призёром не стал! — Ник ухватился за старшего так, будто они были знакомы больше, чем он себя помнил: в мальчике не осталось больше ни грамма былого страха и скованности. А Иван тем временем перевёл взгляд на Тилла, стоявшего чуть поодаль вместе с остальными. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга среди шумного коридора — внутри опять что-то предательски дёрнулось. А затем брюнет, не сводя с лица улыбки, протянул свободную руку в его сторону. — Иди к нам, чего как не родной? — Так я же… — Тилл поднял брови, моментально пытаясь придумать в голове миллион причин, чтобы не участвовать в этом групповом объятии — по крайней мере, расшатанная восемнадцатилетняя психика об этом буквально орала. — Я же ничего не делал! Только на партах спал. — Эй, — позвал уже Ник. — Это вообще-то и твоя победа тоже! Ты меня морально поддерживал всё это время. И шутил смешно! И всё-таки парень подошёл, повинуясь не здравому смыслу, а наконец своему сердцу. Ровно через секунду Ник утянул его в объятия. Тилл моментально напрягся всем телом — скорее рефлекторно, чем осознанно. Было слишком непривычно и тесно. А ещё где-то совсем рядом был Иван. Тёплая ладонь всё ещё лежала у Ника на плече, чужой рукав случайно задевал локоть, а от осознания этой почти случайной близости внутри всё вновь успело сжаться в комок. Парень тихо выдохнул через нос, окончательно сдаваясь происходящему. Где-то рядом Мизи издала звук, подозрительно похожий на «я сейчас расплачусь». Суа только прикрыла лицо рукой, пытаясь спрятать улыбку. А Тилл внезапно поймал себя на мысли, что уже очень давно не чувствовал себя настолько счастливым.