Глава 46. Адриан

Если меня спросят, что такое в мире красота, Я покажу им твои глаза. Если меня спросят, что такое красота, То я покажу им всю тебя.

          Целый день дарил Айде эмоции. Я так рад, что смог хоть что-то незначительное сделать, чтобы она улыбалась. Боже, это так прекрасно дарить кому-то радость, улыбки и смех. Сегодня Золушка поделилась, что ей написали на почту родители. Эта девочка очень расстраивается из-за всей этой ситуации.

          Когда Айда смеялась и была в восторге из-за моих действий, то я вспоминал своё детство и юность. Что же было такого весёлого и счастливого там? Кто делал меня улыбчивым?

          Два человека.

          У меня это всего лишь было двое людей, которые подарили то, что не испытывал никогда. И все. Как много нужно человеку для того, чтобы просто перестать съедать себя изнутри? Объятия? Похвала? Внимание? В детстве тоже помню кое-что хорошее. Одно маленькое воспоминание. Кратковременное. Я его никогда не забуду.

          Когда мне было 4, то меня обняла мама. Это был первый и последний раз. Кого-то прижимают к себе после рождения, а мальчика с синими глазами, когда ему 4... В тот вечер она была тоже под наркотой, как обычно. Единственное отличие в том, что эта женщина не была агрессивной. Детское заблуждение... Так сильно я ещё никогда не ошибался...

          Адриан 4 года.

          Сегодня мой сосед сказал, что у меня мама – наркоманка. Я пнул его и накричал. Никто так не будет говорить о маме! Она просто устаёт. Вот и все. Всех детей иногда бьют мамы и папы, да? Это же нормально. Иногда мамочка забывает мое имя, но я ей не буду говорить о том, что меня зовут Адриан. Ничего страшного. Почему-то ей нравится называть меня Карлом. Я не спрашиваю и не исправляю ее, потому что мама потом злится и может ударить по лицу. Раньше она так не делала. Только иногда. Сейчас это происходит чаще. Вот после того, как этот урод обозвал маму, я расстроенный возвращаюсь в нашу маленькую квартиру. Это слово, что сказал раньше, ну, которое начинается на «у», недавно услышал от папы, ведь он часто его использует, когда говорит со мной. Мне не так много лет, поэтому не знаю, что оно значит. Мне кажется, что это не что-то плохое, хотя парни на улице, которые взрослее, накричали на меня, когда назвал одного из них уродом. Могло ли это значить, что папа оскорбляет меня?

          Сегодня у нас тихо. Отца не вижу в кресле, возле телевизора. Обычно он сидит там и курит. Потом мне тяжело уснуть, ведь этот запах очень вонючий. Когда тихонько шёл по нашей квартире, то услышал, что из маминой спальни звучит плач. Мама плакала? Я не хотел, чтобы она грустила. Мамы не должны плакать, ведь им нужно только смеяться. Всем людям нужно улыбаться и тогда все будет хорошо. Я на цыпочках шёл к ней в комнату. Дверь была открыта, а мама сидела на полу. Возле неё было много разных фотографий. Они были разбросаны. Моя мамочка сидела и обнимала свои колени. Мне так хотелось к ней подбежать, но сильно переживал, что могу испугать ее.

          — Мамочка? — тихонько спросил и медленно подходил к ней. Адриан, будь аккуратнее...

          — Карл? Это ты? — у неё были такие большие глаза. Очень. Чёрные. Странно. Когда-то я видел, что они были синими, как у меня. А сейчас два синих камушка похожи на уголёк. Только вокруг уголька была маленькая полосочка синего цвета. Это как будто в океане была огромная дыра. Мама потерялась?

          — Да-а, — неуверенно подходил ещё ближе. Ты рада видеть Карла, но не Адриана?

          — Ты пришёл? — такие вопросы она не задает настоящему мне... Только вот я люблю, когда мамочка интересуется мной. Это приятно. Такое чувство, будто выпил горячий чай, который греет тебе душу.

          — Я часто к тебе прихожу, но ты спишь или смотришь в окно, — тихо ответил и сел на пол... возле нее и фотографий...

          — Я всегда о тебе вспоминаю и думаю, — почему ей так грустно, что много-много слез льются из дырявых глаз?

          — Но я всегда рядом, — нахмурился и подсел ещё ближе. Немного страшно.

          — Ты такой красивый, малыш... Я очень скучала, — она подняла руку, но от испуга так быстро отшатнулся, что даже отскочил от неё. Опять ударит по щеке? Но мама застыла. Почему? — Ты меня боишься? — глаза-угольки смотрели в мои темно-синие.

          — Нет, просто захотел встать, — не хотелось ее расстраивать и придумал вот это.

          — Карл, подойди. Я так соскучилась. Давай тебя обниму? Ты был таким крохотным... — внутри расцвет пушистый цветочек. Я так сильно обрадовался, что подбежал к мамочке и крепко-крепко обнял. Мои руки так сильно сжимали ее спину, что было больно. Пальчиками вцепился в тонкую одежду, не думая, что могу порвать ткань. Я совершенно не хотел, чтобы она меня отпускала. Это было впервые, когда меня обнимали. Так приятно... оказывается... Мамочка водила рукой по моей спине и тоже сильно обнимала... будто боялась. Я не уйду... правда... не бойся, мам...

          — Карл, возьмёшь меня с собой? — от такого вопроса нахмурился и сердце начало громко стучать.

          — А куда? — живо поинтересовался, пока она ворошила мои волосы.

          — Туда, откуда ты не возвратился. Хорошо, что ты – не Адриан, — прошептала и заплакала. Разве я плохой мальчик? Могу измениться и стать таким, чтобы она улыбалась...

          — Мамочка, не плачь, — своими маленькими пальчиками вытирал ей лицо, но она застыла. Стала камнем. Очень внимательно смотрела... долго... И потом резко отодвинулась. Я ничего не понял. Что-то не так сделал?

          — ТЫ?!? — очень громко закричала.

          — Ма... — уже не успел договорить. Она сильно ударила меня по лицу. —ДА КОГДА ТЫ УЖЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ!? Я тебя НЕНАВИЖУ, как и его! ТЫ – МОНСТР! — холодная и липкая ладонь била меня и била. В моем рту был странный привкус, будто бы облизал железный прут. Я молчал. Мама продолжала портить мое лицо. Ее острые ногти царапали детские щеки, руки, которыми закрывался, и шею. Не могу больше... Мне пришлось скрутиться клубочком, потому что она начала ладошками шлепать по телу. Сильно и много... Было больно. Но мама меня обняла. Прижала к себе и гладила... Я вытерплю и буду сильным. Так делают все родители. Не только мои мамочка или папа. Все хорошо... просто она устала... просто плохой день... еще один...

          Но потом она обнимает меня ещё раз? Да? Я смогу это вытерпеть ради ещё одного объятия... Только вот мягкий цветочек внутри почему-то начал вянуть, выпуская колючки, вместо красивых листиков...

          Воспоминание нахлынуло на меня, пока смотрел на воду. Вот такое первое сознательное объятие. После этого никогда не спрашивал о Карле. Лишь через 20 лет решился узнать. Оказывается, что у мамы был сын. Его звали Карл. Этот мальчик был не от папы, а от ее школьной любви. Когда Патрик влюбился в нее, она жила в гражданском браке с мужчиной. У неё была семья. Ублюдок силой забрал женщину у того парня. Часто бил ее и Карла. Этот малыш просто не вытерпел боли. Ему было 4... Как и мне, в день первого объятия. Он скончался от травм, а я выжил.

          После этого мать подсела на наркоту. Отец этого мальчика был убит в тот же вечер, когда Патрик нагло отобрал его семью. Он – убийца. Как и я? Уверен, что этот «человек» просто пользовался матерью и я случайно получился. Не сложно догадаться, что после этого она ненавидела отца, как и меня, ведь Адриан не был тем мальчиком, а был частью монстра. Уменьшенной версией большого чудовища.

          Я не знаю, сколько стоял и смотрел тихие волны. В моей крови бурлила злость, отчаянье и несправедливость. Разве тот маленький мальчик с синими глазами был виноват, что родился? Тогда я думал, что это нормально, когда тебя избивают... Нет... мое тело покрывалось фиолетовыми пятнами, а губы трескались... Хватит. Медленно ушел в каюту, где была Айда.

          Эта девушка могла бы угомонить моих демонов? В комнате горел свет. Золушка лежала на кровати и ее рука, как обычно, была на животике. Она мирно спала. Такая спокойная и красивая. Черноволосая художница уже так сильно любит своего ребёнка, а меня так и не полюбили за 13 лет родители. Я аккуратно лёг к ней, перед этим скинув водолазку, и рассматривал. На ней мои вещи. Я знаю, что это запрещённый приём, но мне так хотелось сделать это. Рукой легонько обнял тонкую талию, а она сама подвинулась ближе. От Айды исходил запах клубники и мяты. Я купил такой же гель для душа, как у неё дома. Все это давало мне чувство спокойствия и то, что могу быть нормальным. Правда же? Не просто разбитым мальчиком, которого не любили, парнем, который в 16 лет уже был отличным убийцей. С ней ощущал себя мужчиной, в котором нуждаются. Мне отчаянно хотелось зафиксировать этот момент в памяти и нажать на паузу.

          Смогу ли я ее потом отпустить, если она решит быть с мужем?

          Сейчас реально не знаю. Хорошо помню, что когда смотрел видео с аварии, то видел их любовь. А когда они были в Париже... Эта фотка у неё в комнате... Кольцо, которое она не снимает с шеи. Он всегда с ней. Даже если не телом, то деталями. Эйден в ее сердце. Животе. А есть ли в теплом сердечке место для меня? Хоть маленький темный уголок... Я не займу много места, но дайте хоть миллиметр пространства... Мне 28 лет, а ей 19. Мы оба сейчас сломлены и запутались. У неё есть муж, а у меня тяжелое прошлое, которое тянет душу вниз. Хочу ли грузить ее им? Нет. Только вот эти все рассказы сами просачиваются наружу. Она даже ничего не делает для этого. Совершенно. Во мне растёт ответственность за неё и малышку. Никто не знает, что я купил для мелкой прекрасное маленькое розовое платье. В тот день просто не смог удержаться. Было так необычно, ведь продавщица подошла ко мне и начала хлопать ресницами, но только до момента, когда я сказал, что выбираю платье для ребёнка. Но не моего. Недосказанная правда. Раньше думал, что совершенно не создан для семьи, любви, детей. Только с этой женщиной мой мир перевернулся. Она дала понять, что во мне есть капля чего-то хорошего, хотя могу убивать и уничтожать. Айда показала, что в темноте есть нежность, забота, которую готов дарить, даже себе в убыток. Сейчас, лёжа рядом с ней, я загадал желание.

          Пусть у меня будет человек, который тоже полюбит меня. Пусть мне и придется сражаться, пройти тяжелый путь, ощутить боль... Не важно... Разве для меня нет человека на этой Земле?

          Я знаю, что если кто-то захочет навредить девочкам, то без раздумий выпущу пулю в лоб. Там я не буду Адрианом, ведь тогда во мне проснётся Доменико Моретти, который убивает не думая.

          — Ты бы смогла быть со мной, моими демонами и чёрной душой? — тихо спрашивал, не ожидая ответа. — Я отчаянно хочу тебя в своей жизни и дальше. Если у меня будет шанс, сразу его использую, но если в твоих глазах будет огонь любви к нему, то тогда я буду проигравшим в этой битве, — сегодня пытаюсь запомнить моменты с ней. — Ты ведь не создана для меня, правда? Моя тьма погубит свет твоей души и улыбки... — впервые произношу то, что прячу. Адриан Келли никогда не будет заставлять женщину быть рядом с ним! Никогда! Пытаться завоевать – да, но не принуждать! Это мой личный закон, которому следую. Все ещё крепко обнимая девушку, тоже попал в царство Морфея.

***

          Я проснулся от касания. Резко перекинув на спину противника, оседлал его. Мои глаза были открыты, но они ничего не видели. Мозг все ещё был поглощен ужасными картинками.

          — Адриан... ш-ш-ш, все хорошо, это я, Золушка, — мне было слышно мягкий голос, но будто через стену. Внутренняя борьба продолжалась. Я пытался выбраться из кошмара, который периодически снился.

          Я. Пистолет. Кровь. Люди. Я жив. Один. Только я. Больше никто. Тела. Много. Пустые глаза. Земля.

          — Адриан, все хорошо. Я с тобой. Мы на яхте. Ты спал. Это был кошмар. Я рядом, — мягкие поглаживания по руке, спине и щеке. От этого начал дышать ровнее. Воздух опять поступал в легкие. Мои глаза снова обрели способность видеть. Сейчас сидел на бёдрах девушки, которую клялся оберегать. Мои руки держала острые плечи. Обычно я хватаю за руки, но видимо подсознание не дало мне причинить ей боль. Через секунду отлетел от неё, как ошпаренный. Господи! Я мог навредить ей! Или уже сделал это?

          — Прости. Айда, прости, пожалуйста, — шептал очень быстро и запустил руки в волосы. От шока медленно сполз по стене и сел, опустив голову между колен.

          — Эй, все в порядке. Посмотри на меня, — внутреннее сопротивление было сильным. — Посмотри на меня! — крикнула девчонка и я медленно поднял голову, а мои синие глаза встретились со сталью. Она стояла на коленях передо мной. — А теперь слушай меня внимательно! Тебе всего лишь приснился плохой сон. Это нормально, слышишь? Не нужно себя винить. Я могла в два счета скрутить тебя в бублик, когда ты в таком состоянии. Адриан, ты не должен думать о том, что могло произойти, потому что синеглазый мужчина никогда не причинит мне боли, даже в худших своих состояниях. Все хорошо. Правда, — она бережно обняла меня и положила мою голову себе на грудь. Уши ловили каждый стук женского сердца. Медленный ритм. Уверенный. Только сейчас понял, что Золушка не испугалась. Храбрая девочка, что не склонилась ужасу и тьме. — Ты не монстр. Ты – прекрасный человек! Никогда не думай иначе. Я с тобой, Адриан, — шептала мне в ухо. Я – не мой отец. Я буду становиться лучше, не ради кого-то, а только ради себя.

          — Спасибо, Золушка... Ты спасла меня от худшей версии себя, — крепко обнял ее, а она поцеловала меня в висок.

          Спасибо, Айда! Мы победили моих демонов. Вместе.