Глава 40. Адриан

Мы с Айдой были на УЗИ. Вдвоём. Это было так необычно. Я ещё никогда в жизни не был в таких эмоциях. Когда увидел ту смешную креветку, как называет ее Айда, то меня переполняли чувства. Впервые за очень много лет. А вот потом услышал крохотное сердце и задержал дыхание. Было так...  Непривычно? Такой сильный и быстрый стук. Эта сладенькая малышка уже крепко держалась за жизнь, несмотря на нервы, постоянные слёзы... Совсем еще маленькая рыбка жила. Больше того, женщина подумала, что я – отец мелкой. В глубине души, если признаться, мне действительно хотелось быть папой. Знаю, что эгоистично так думать, ведь ее муж все ещё борется за жизнь, но ничего не могу поделать. Я влюблён. Для меня не имеет значения, что это не мой кровный ребёнок и желанная женщина замужем. Безумно хочу быть с ней и помогать. Я готов терпеть все выходки, нервы, вкусовые предпочтения. Пофиг. Мне нужна она и эта малявочка. Признаюсь, что мне страшно смотреть вперёд. Каждый день вижу и чувствую, что ещё больше привязываюсь к этой девушке и ребёнку. Я также знаю, что и ей будет тяжело. Сейчас я – единственная крепость в Торонто. Она доверяет мне, а я – ей. Но что будет, когда придёт ее муж? Айда выберет его? Или у меня есть шанс? Не знаю. Реально, мать его, не знаю. Я чувствую, что мне будет очень больно. Снова. Блядь. Безумие. Я спятил. Пытаюсь ли отобрать ее у мужа? Раньше бы не боролся за замужнюю женщину, даже не посмотрел бы. А теперь... И как долго он ещё будет лежать в коме? Сколько у меня времени? И это его ребёнок, а он – его отец. Эйден должен знать. Мужчина, который не знает, что они создали нового человека... И я знаю, что муж Золушки простит ее за то, что она уехала, даже не разбираясь... Тут даже прощать нечего. Хрупкая девочка защищала жизнь любимого человека. У них будет счастливая семья. Семья, которой у меня никогда не было. Только я и моя злость на весь мир. Но где мое место? Я 28 лет одинок. Впервые меня зацепила женщина, но она, сука, замужем. Я просто неудачник!

Сейчас спокойно сидим на диване, а сам обнимаю ее. Сероглазая девочка позволила мне это. Мне нужна эта близость и поддержка. Я специально посадил Айду спиной к себе, чтобы не видеть жалости в добрых глазах или разочарования. И уж точно страха... Время настало. Пора хоть кому-то открыть темную часть черствой души.

— Когда мне было 13 лет, то убежал из дома. Перед этим меня отец изрядно избил. Это было его любимым занятием. Кожаные коричневые ботинки оставляли следы на моем лице, теле, а на рёбрах были вечные синяки. Раньше они напоминали мне звездное небо. Больше всего ему нравилось уродовать спину. Айда, я перестал считать свои шрамы с детства... Их на этом теле много. Часто Патрик приходил ночью ко мне в комнату и курил. Что делал потом? Тушил сигареты... Не в пепельнице, а здесь... — легко отодвинулся и снял футболку.    — Мой отец выжигал слово... — Айда повернулась и смотрела на меня большими глазами. Ей не понять... Слишком медленно повернулся к ней спиной, давая обозревать то, что творил один человек...

         Воспоминания причиняли дискомфорт... Снова комната, темнота и лишь яркий кончик сигареты... А потом... шипение и боль...

— Для него моя спина была новым холстом. Вместо красок он оставлял множество длинных и коротких шрамов, гладких и рельефных. Это то, чем запомнился Патрик. Я забил спину большой татуировкой дракона, но их все равно видно. А вот самую главную его картину нагло оставил. Каждый день бугристое клеймо напоминает, каким не должен быть отцом и человеком. Также о том, что я себя сделал сам. Трудом и болью, злостью и кровью, смертью и сожалением.

Теплые руки давали надежду, что она не сбежит...

— Если хорошо рассмотреть мою спину, то можно увидеть все шалости, — тонкие пальцы прошлись по моим изъянам и от такого даже вздрогнул, а кожа покрылась мурашками.

— Ты смог, — два слова. Таких правильных. Это не слова жалости или плач. Мне хотелось, чтобы люди увидели именно такой исход.

— Ничтожество... Прошептал в тишину.   — Каждый раз он тушил сигарету и оставлял сомнения в моей душе о том, каким могу стать, — много ночей провел за размышлениями.

— Мог стать, но не стал, — уверенно ответила девушка.

Я повернулся к ней, а Золушка смотрела прямо в глаза. В них была гордость. За меня. За то, что тогда не сдался и продолжал бороться за жизнь.

— За все те годы издевательств, Айда, я ни разу не давал сдачи. Никогда. Где-то во мне была маленькая надежда, что в нем ещё есть человек. Многолетняя ошибка. Это был очередной день, когда отец избил меня. Сильно. Пришёл ко мне, но уже получил сдачи. Впервые. После этого ловко украл у него деньги. Впервые. Достаточное количество, чтобы хоть какое-то время прожить. Но куда идти парню в 13 лет? — девушка с черными волосами обняла меня и сплела наши пальцы.   — Мне пришлось некоторое время жить на улице. Я был бомжом. Вором. Попрошайкой. Да, тогда были деньги, но они были его. У меня был дом, точнее развалюха, где и ночевал. Года такой жизни научили спать чутко. В один вечер услышал шаги и понял, что кто-то пришёл. Это были пацаны. Им было по 14 и 15 лет. Слово за слово и мне нужно было драться за ночлег. Выигрываю – сплю в доме, нет – ухожу. Головой понимал, что младше, но на деле у меня не было выбора. Я устал жить на улице. В тот вечер сумел выиграть. Знатно же меня помял, но все равно проиграл. Тогда они и предложили войти в их банду. Даже не обдумывал. Сразу согласился. Первое – отцу будет сложнее меня найти, если эта скотина вообще собиралась искать, второе – теперь не буду один. У меня будет хоть кто-то. Единственное, что мне рассказали, так это то, что главного зовут Джузеппе. У этих парней были итальянские имена. Кто бы мне раньше сказал, что вступаю в итальянскую семью, — она медленно гладила пальцем мою руку и смотрела в лицо.

— Ребенок, который выбирал из двух зол, — шепот...

— Меня отвезли в большой дом. Он был красивым и дорогим. В том месте увидел, что там уже достаточно много парней. Точнее их было 22. Всего нас было 27. Сам не знал, зачем этому Джузеппе столько мальчиков. Меня пригласили в кабинет, где увидел мужчину. Ему было 43 года. Это я потом узнал. Этот мужик осмотрел меня и спрашивал о семье, учебе, драках. Я рассказывал правду. Тогда он спросил о смысле моего нахождения в этом здании... Одна причина – Патрик. Джузеппе только улыбнулся и сказал, что сделает меня сильнее и влиятельные. Спросил хочу ли этого... Конечно хотел. А ещё больше желал никогда не встречать своих родителей, — последнее слово им не подходило.  — Грубо говоря, мы были солдатами. Меня накормили, выделили спальню с ещё одним парнем. Это оказался Себастьян. Два дня все желающие вызывали на бои. Трижды выиграл и один раз проиграл. Джузеппе был очень доволен. После последнего боя Босс позвал меня в кабинет и объяснил, что мы уезжаем в Италию. Мне было все равно, лишь бы подальше от матери и отца. Так и случилось, — закрыл глаза и почувствовал мягкую ладонь на своей щеке.

— Я с тобой, — это придало сил.

— Когда мы туда переехали, то нас записали в специальную школу. Днём мы обучались в ней, а вечером были испытания. Наша семья называлась Сакра Корона Унита (итал. SCU, Sacra corona unita, «Объединенная священная корона»). Первоначально группировка наживалась на вине и оливковом масле, впоследствии все пошло не по праведному пути, как ты понимаешь. У нас было 3 уровня. На низком уровне каждый должен был пройти 2 этапа. Начинали все с того, что работали на улице, а потом переходили на «manovalanza» (работник), где должен доказать преданность и сделать клятву, — звучало так забыто... — Второй уровень, Società Maggiore, что состоял из двух частей. Звание «Lo Sgarro» давалось только участникам, которые убили не менее троих человек для SCU, и с этого момента участники не могут покинуть группировку под страхом смерти. Также с этого момента участники могли создавать свои собственные группы Picciotti, известные как филиалы. После того, как одобрили кандидату, в La Santa дается огнестрельное оружие, чтобы убить себя, если ты провалился, таблетки цианида, хлопок, лимон для лечения ран своих товарищей, носовые платки, и «spartenza» – какой-либо подарок, как правило, сигареты, — я был одним из первых, кто добрался до финала быстрее.  — Последним уровнем является Società Segreta, ядро организации, где принимаются ключевые решения. Вот так и проходил эти уровни, этапы, пока не дошёл до ядра. Я был правой рукой Джузеппе. Выполнял отдельную работу. Мы с Себастьяном здорово подружились и были двумя самыми сильными, среди его солдат, и ужасающими. Но он всегда отдавал предпочтение мне. Джузеппе лично меня учил стрельбе, поэтому из меня сделали первоклассного киллера, — и смотрел на ее реакцию.    — Что ты скажешь об этом, Золушка? — мысленно готовился к тому, что меня прогонят.

— Я думаю, что это все не сделало из тебя ничтожества. Ты сильнее, чем кто-либо. Адриан, несмотря на твоё прошлое, ты все равно улыбаешься и помогаешь мне, — мило отхлебнула свой чай.

— И не боишься меня? — поднял бровь на эту фразу.

— Я что-то такое предполагала, но есть один вопрос. Как оказался здесь? — спросила Айда.

— Джузеппе в 18 лет передал мне правление из-за его болезни. Целый год был Боссом. Но тогда я не был готов к такому: Италия, разборки и все то, что осталось после Джузеппе. Я как бы передал на временное правление Себастьяну, но это лишь на 12 лет. Он уже 10 лет главный Босс. Потом можно либо продлить, либо снова забрать себе. Здесь, в Торонто, у меня есть свои люди и группировки, которые работают на меня. Я не святой человек, но и не размахиваю пушкой просто так. Для своих солдат совсем не мягкий или добрый человек, Золушка... Они видят меня устрашающим, сильным, злым и беспощадным... Я – авторитет. Много мужчин служат во имя меня и выполняют мои приказы, — сказал, трогая черные мягкие волосы.

— Я знаю, Адриан, знаю, — аккуратно подал ей печенье.

— Ты точно не боишься? — нужно еще раз услышать.

— Только за твою жизнь, — мягкая улыбка отдавала теплом.

— Я не даю себя в обиду, Золушка, — и посмотрел на время. Было уже 10 вечера.

— Побудешь ещё немного? — чистый восторг.

— Все, что угодно. Только скажи, — обнял покрепче.

— Завтра приезжает Итан, — напомнила Айда.

— Мне пока не появляться здесь? — шепнул ей на ухо своим хриплым голосом.   

— Почему? Ты ему понравился, просто он – колючка для остальных, — сестра очень хорошо его описала. 

— Понял. Тогда приеду, — девушка пахла чем-то сладким и вкусным.

— Безумно вкусно пахнешь, — пробормотал тихо...

— Что? — Айда не услышала.

— Ещё будешь чай? — соврал из-за страха потерять ценного человека.

— Нет, у меня болит живот, — она зажмурилась, а я так испугался, что резко вскочил.

— Звоню в скорую, — уже набирал номер, но упертая девица выхватила телефон их рук.

— Нет, не надо. Врач говорила, что это нормально и так бывает. Правда, — наклонился, чтобы уровень глаз совпал.

— Айда, если у тебя будет болеть сильнее, то ты мне обязательно скажешь, хорошо? — напористо вёл себя я.

— Да, ведь креветка и мне важна, — верю.

— Отлично, тогда давай кровать, — быстро подхватил ее на руки и понёс в спальню.

— Адриан! — писк сопровождал всю дорогу.

— Ты просто пушинка, нужно есть побольше, Золушка, — рассмеялся и бережно положил на кровать, а сам присел рядом.

— Но мне не хочется. Адриан, что мы будем делать дальше? — серые глаза были размером с блюдца. Такая смешная.

—Ты поспишь и все пройдёт, — гладил чёрный шёлк.

— Если бы... — беременная девчонка закрыла глаза и через пару минут уже крепко спала. Я аккуратно прилёг, чтобы быть к ней ближе. Она была такой нежной, но сильной. Несколько минут рассматривал, а потом она во сне подвинулась ко мне и обняла. Мое сердце сделало кульбит. Черт. Нежная рука легла на мой пресс, который напрягся. Потом сдвинулась ниже пупка, и лежала ровно на моем члене. Блядь. Так нельзя, она испугается, если проснётся и почувствует ахуенно твёрдый стояк. Я не должен, но что могу сделать? Я хочу ее. Сука. Айда поерзала рукой и закинула свою ногу на мою. Бомбически.

Когда начал шевелиться, то она что-то бормотала. Слова смогли царапнуть мою тьму.

— Эйден... не... уходи... — вот и что мне делать? Я безумно влюблён в неё, но она шепчет его имя. Меня будто полоснули по сердцу.

Я смогу.

— Я здесь, спи, — нежно гладил рукой по ее мягкому лицу. Пусть во сне она обретет надежду и счастье.

— Спасибо, — Айда ещё крепче прижалась и увидел, как слеза покатилась по ее щеке.

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя и креветку. Lo giuro (клянусь). Ты будешь под моей защитой, — шептал ей на ухо.

Тот 13-летний парень не сдался и сейчас не буду. У меня есть ещё время. Совсем немного... И я буду использовать его.

Я хотел так и лежать до утра, но дал себе 20 минут. Потом просто уйду.

Всего 20 минут. 1200 секунд... Чертовски мало, но так много...