Заключенные чувства. Глава 19.

Полина.   

Сидя в кабинете милиционера Семенова я тяжело вздыхала, почти всю ночь я не спала, в голове были сомнения и сожаление. Зачем я вообще полезла в дела Универсама? Но если бы я знала, что мои же действия повлекут столько внутренней боли, я бы остановила себя. 

   Алексей вышел из кабинета пару минут назад, но эти пару минут ожидания для меня казались вечностью. Каждый стук часов, резкий и безжалостный, словно подчеркивал мои ошибки, давил на разум, вызывая все новые всплески страха.

   В кабинет слегка заглянул усатый мужчина, и я сразу узнала в нем того, кто интересовался мной в больнице. Его ухмылка показалась мне угрожающей, а когда он, заметив, что в кабинете я одна, прошёл ко мне. Он слегка присел на край стола сложив руки в замок и с легкой улыбкой смотрел на меня.

— Ну, Полина Сергеевна молодец... А как ты всё это провернула? Подкинуть оружие не легкое дело... Кто помогал? — Тихо спрашивал он, я в свою очередь, приняла непринужденную позу, усевшись на стуле как можно более расслабленно. Сделала удивленное лицо, будто совсем не понимала, о чем речь.

— Вы о чем? Ильдар Юнусович, вы в чем-то меня подозреваете? — Мой голос прозвучал с легким нагромождением фальшивой невинности, что должно быть, заставило его немного засомневаться.

— Я вас всех подозреваю. Друзей всех твоих засужу. — На эти слова я лишь усмехнулась, наклонила голову чуть вбок и с удовлетворением произнесла:

— Друзей? А вас не смутило, что этих друзей сдала именно я? — Он провел пальцами по своим усам и ухмыльнулся в след за мной.

— Все равно они все уголовники. Ты в их числе. Рано или поздно мы докажем, что виноват был твой брат и что оружие у Романа это твоих рук дело. — Тихо, но грозно проговорил он, однако в этот момент в кабинет зашел Семенов, и Ильдар прокашлявшись вышел. 

   Мое сердце слегка забилось быстрее, но я знала, что этот усатый дядька не сможет меня поймать. Я надеялась, что смогу выпутаться из этой ситуации, как умею — ловко и непринужденно.

   Семенов проводил своего коллегу недобрым взглядом, но после сел за свой стол и уставился на меня с немым вопросом.

— Подозревает меня, что это я подкинула Роману оружие... Глупо, правда? Я понятие не имею откуда у него ствол. — Я излучала уверенность, хоть и лгала. — Как там ребята? — Понизив голос спрашивала я, этот вопрос меня действительно волновал, потому что я жалела о своих действиях. 

   Всё-таки не мало лет я провела в особенности со старшими и теперь из-за меня же их упекут в колонию. А что будет, когда они выйдут? Найдут и отомстят? Мысли кружились одним большим вихрем, который заставлял меня тяжело дышать. Семенов вздохнул, словно не рад такому вопросу.

— Да нормально всё с ними. Для них решетка обычное дело. — Что-то записывая в большую тетрадь говорил мужчина, но спустя пару мгновений он облокотился на спинку стула и скрестив руки на груди уставился на меня.

— Поговорить с ними хочешь? — его голос не излучал доброты, скорее жалость, как будто он понимал, какой груз я несу. Вопрос повис в воздухе, и мне пришлось собраться с духом, чтобы ответить.

— С одним. — Уточнила я, зная, что Вахит теперь не будет рад меня видеть, но мне стоило поговорить с ним.

— С одним? — Ухмыльнулся мужчина, но кивнув головой продолжил — Завтра устрою тебе встречу, их сейчас должны здесь закрыть, мимо будешь проходить можешь перекинуться парой слов, но диалог особо не заводи, там мужик дежурит строгий, он не любит всего этого. — Я послушно кивнула головой. Мое тело дрожало от одной мысли, что я их увижу. — С кем встречу завтра организовать?

— Вахит Зималетдинов. — негромко произнесла я. Слова эти словно увязли в горле, и мне стало тяжело дышать.

— Понял. Тебе ещё должны что-то выделить, благодарность, конечно же не словами. Ты зайди в восьмой кабинет. — Громкие голоса за дверью давали понять, что ребят привели. Страх окутывал меня, и мне было тяжело поверить, что увидеть своих старых друзей за решёткой стало реальностью. Это зрелище оказалось не из легких, но выбора не было.

— Зайду. — Вздохнув, я прошептала это слово, полным решимости и одновременно страха. Встав со стула, осознав, что нахожусь в состоянии крайнего дискомфорта, я спросила: — Я могу идти? А то, что-то чувствую себя не очень.

— Уверенна, что сможешь добраться до дома? — Спрашивал мужчина, облокотив локти на стол. — Могу попросить ребят, тебя отвезут.

— Сама. — Проговорила я и направилась к двери.

— Тогда завтра к двенадцати. — Я махнула головой и вышла в коридор. В коридоре стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками моих шагов. Спустя пару дверей за которыми скрывается неизвестность я заметила дверь с надписью: «Кабинет №8». Награда? Благодарность? Да зачем она мне нужна. Я явно не искала благодарности и похвалы, когда принимала решение сдать тех, с кем когда-то делила радости и горести.

   Я прошла мимо, и когда коридор закончился, я вышла туда, где за решеткой сидели мои друзья.

    Рядом стоял мужчина и что-то у них расспрашивал, было видно, на диалог они не идут. Но я медленным шагом пошла мимо, к входной двери. Когда ребята заметили меня, они не упустили возможности кричать мне. Оскорбления сыпались в мою сторону, как град, и каждое слово ранило, крики по типу «Легла под мента», особенно кололи острым лезвием ножа. 

   Но хуже всего было видеть глаза Вахита. Его молчание говорило больше, чем любые слова. В нем читалось многое от вопроса «Зачем» до ответа «Я ведь помогал тебе». Мысль о предстоящем завтрашнем разговоре сводила с ума, когда я остановившись смотрела на него. Я не могла оставаться здесь, в этом коридоре, полном обвинений и непонимания. 

   Я сделала шаг к выходу, и, собрав все силы, выбежала на улицу. Воздух снаружи был свежим, как слёзы, что не успели начать течь. Но внутри меня всё ещё бушевали чувства, и от них невозможно было избавиться так легко.

   Поздним вечером, когда Марат уже спал, я сидела за столом с легким светом ночника. Листок из его тетради и школьная ручка находились в моих руках, я быстро писала свои мысли, оставляя капли слез на белой клетчатой бумаге. 

    В каждой строчке отражались мои страхи и надежды, мечты и разочарования. Всё что меня волновало, тревожило я излагала там, словно искала понимания и прощения. Потому что вскоре этот листок неприметной бумаги окажется у моего друга. После написанного письма, я долго не могла уснуть, мой взгляд устремлялся в потолок, мысли словно душили и не хватало воздуха. «Завтра будет тяжелый день. Последний тяжелый день. Дальше станет легче, надеюсь...»

   Утром я долго стояла напротив зеркала всматриваясь в свои глаза и думая насколько все-таки ужасным человеком я оказалась. Как будто отражение в стекле показывало не только моё лицо, но и все те ошибки, что я совершила. 

    Каждый промах, каждое плохое решение оживало в памяти, и я осознавала, что сама стала причиной своего страдания. В этот момент мои мысли прервал голос Марата — я даже не заметила, как он вошёл в комнату и несколько минут наблюдал за мной.

— Эй, ты чего? — спросил он, легонько похлопав по плечу. Я встрепенулась и, оборачиваясь, встретила взгляд своего брата, не зная, что ответить.

— Ничего... — Тихо произнесла я. — Марат, мне вечером нужно будет поговорить с тобой. О важном... О важном... — Тихо повторяла я, выходя из комнаты.

   Стрелка настенных часов почти достигла 11.40. Поэтому я подошла к вешалке, и взяла свое пальто, мне бы хотелось вновь надеть куртку Вовы, но кажется не сейчас. Чувствуя настороженный взгляд Марата на спине, я спешила покинуть квартиру, как будто она была тем местом, где мне не место.

   Заходя в отделение, я вся тряслась, мне было страшно вновь увидеть на себе взгляды ребят и их крики. Это было невыносимо слушать. Каждый шаг к двери казался мне целой вечностью, а воображение рисовало самые мрачные картины. Я готова была к тому, что меня встретят с усмешками и оскорблениями, но, к моему удивлению, когда я вошла внутрь, оказалось, что их там нет. Место было пустым и тихим, но эта тишина пугала не меньше. Я направилась в кабинет Семенова, который как оказалось меня уже ждал.

— Вовремя. — ухмыльнулся он, и казалось, это была единственная его реакция на мое напряженное состояние. Я попыталась собраться с мыслями, но страх зажимал горло.

— Где они? — выпалила я, забыв о приветствии. Мое лицо, вероятно, излучало что-то между страхом и волнением, но я не могла понять, что именно. Внимательно смотрела на Алексея, словно искала в его глазах ответ на свои тревоги.

— Их уже перевели в другое место, здесь кричали как резанные. — произнес он, и его ухмылка не сходила с лица. Она напрягала меня еще больше; в ней не было ничего обнадеживающего.

— Пойдём.

Дорогой читатель! В продолжении прочтения данной главы рекомендую к прослушиванию песню:

"МЫ РАЗБИВАЕМСЯ - Земфира"

   Семенов встал из-за стола и медленным шагом направился в коридор. Он проводил меня в один из пустых кабинетов, заставляя ждать. Пообещал, что через пару минут приведете сюда Вахита. 

   И это ожидание безумно душило меня. Пару минут, которые казались вечностью заставляли меня дрожать и ненавидеть себя. Но дверь распахнулась, и Семенов завел внутрь кабинета высокого парня, его глаза были опущены в пол, словно он не хотел меня видеть. Но я не осуждала его, я понимала.

   Его руки были заключены в наручники, и Семенов, сняв их, оповестил нас о пятнадцати минутах свидания. Что ж, этого будет достаточно, чтобы извиниться. Семенов захлопнул дверь, и в кабинете мы остались одни. 

   Я сидела за столом, ожидая, когда Вахит сядет напротив, но он не торопился. В воздухе витал холодный, неподвижный страх, казалось, что даже время замерло. Его взгляд все еще был направлен в пол. Грудь медленно поднималась под вздохами, и я понимала — он переживает, как и я.

— Зачем пришла? — наконец тихо спросил он, усаживаясь напротив, но его взгляд был направлен куда угодно, только не на меня. 

   Эта неуверенность в его глазах заставила моё сердце сжаться. Он всегда был таким сильным и уверенным, а теперь... Теперь его словно смело с ног на голову, оставив лишь тень прежнего Зимы. Я знала, что мы потерялись друг для друга, но всё же не могла удержаться от желания вернуть хотя бы мимолётное ощущение той близости, что когда-то нас связывала.

— Поговорить. — тихо ответила я, чувствуя, как ком встал в горле, с каждым моментом все плотнее и невыносимее. — Прости. — произнесла я, будто это единственное, что могла сказать. 

   Каждое слово давалось с трудом, но его отсутствие, его холодное молчание заставляло меня продолжать. Я опустила взгляд, чтобы не видеть его опустошенного лица, лишь бы скрыть собственную слабость.

— Я пыталась тебя огородить. Какого черта ты вообще был там? Я ведь... Я ведь послала тебя на другой конец города. Какого черта, Зима? — гремела в моей душе ненависть к себе самой, и я уже не удерживала слезы, они катились по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. 

   Я понимала, что злиться сейчас на него — это всё равно, что злиться на мир вокруг, но не могла сдержать в себе ту ярость, что нарастала с каждым мгновением. Он сглотнул, не торопясь с ответом, и мне казалось, что время остановилось, словно вся Вселенная ждала, какой же ответ он даст.

— Я не сразу понял, что адрес этот настолько далеко. Но когда один из таксистов подсказал, я плюнул и унес вещи к себе домой. Потому и успел на сборы. — Тяжело вздыхая говорил парень, он поднял на меня взгляд, и наши глаза встретились.   Наполненные боли и искренности глаза смотрели в мои, казалось, в них потухла жизнь и все что он сейчас хочет — уснуть и не проснуться. Но я медленно вытирала слезы и продолжала.

— Прости... — Вновь повторила я. — У меня нет оправдания, и... И я не буду его искать. Я правда пыталась огородить тебя. Не знаю, что тебе говорил Турбо и Кощей, но хочу что б ты знал... Турбо сам бегал к кощею и уговаривал его вернутся в универсам. Прости что не сказала раньше. Я думала их посадят, и я все расскажу тебе, но... Но посадят и тебя.

— Ты сделала все правильно. — Он тяжело вздохнул, опуская свой взгляд, и в этот момент мне казалось, что мир вокруг остановился. — Надеюсь, у тебя все получится, и ты будешь счастлива. — тихо шептал он, его глаза уже были мокрыми, но он старательно сдерживал слезы. 

   Этот образ меня поразил: парень, который всегда был холодным и отстранённым, сейчас с трудом удерживал свои эмоции. В груди все сжималось, сердце стучало с бешеной частотой, и вместе с ним нарастало чувство стыда и вины. Я ненавидела себя все больше и больше, осознавая, что на самом деле именно я сломала его.

   Он встал со стула, двигаясь в сторону двери, но я вскочила следом, уже не скрывая слез.

— Вахит пожалуйста, не уходи... Побудь еще со мной прошу. — Говорила я, когда он остановился. Я подошла ближе обнимая его со спины, Наши тела встретились и тепло раздалось по моему телу. словно я заполнила пустоту, которая образовалась, когда он решил покинуть эту комнату.

   Невозможно было поверить, что совсем скоро прикоснуться к нему станет невозможно, и этот момент останется лишь воспоминанием. Он резко обернулся, его холодные руки охватили мои щеки, и наши губы встретились в поцелуе, который напомнил мне о том, как много значил для меня этот человек. 

   Сладкий нежный поцелуй, запашок табака, который всегда сопровождал его, окутали меня с головой. Мгновение казалось вечностью, и я боялась, что если он оторвет от меня свои губы, то сердце мое разлетится на тысячи осколков. Но он так резко отпустил меня, и я почувствовала, как вся теплота сходит на «нет». Он застучал по двери. Коричневая широка дверь тут же открылась и на пороге появился Семенов.

— Уведите меня! — протянув руки для наручников, проговорил Вахит с горечью в голосе. Это была настоящая борьба с самой собой, я понимала, что не могу остановить его.

— У вас еще одиннадцать минут есть. — ухмыльнулся Семенов, словно насмехаясь над нашей историей.

— Уведите меня я сказал! — Его голос стал грубым и слегка дрожащим. Семенов сковал его руки наручниками и вывел из кабинета, оставляя меня наедине с моими страхами и сожалениями. 

   Я знала, что ничего уже не вернуть, но все, что смогла произнести сквозь рыдания, это было лишь одно слово: «Прости». Вахит, словно призрак, уходил по коридору, его спина становилась всё дальше, а ком в горле лишь нарастал.

   Он не оборачивался, и я чувствовала, как холод проникает в мой каждый вдох. Но вот перед тем, как завернуть за угол, он внезапно остановился, и воздух в коридоре словно застыл вместе с нами. Семенов тоже осекся, не заставляя его ускориться, как будто время замерло под тяжестью нераскаянных слов. 

   Я вытирала слезы, надеясь, что мои глаза расскажут то, что я не могла сказать вслух. И в этот момент наши взгляды встретились вновь — его, полные печали и понимания, и мои, полные раскаяния. Я вытирала слезы мысленно прося у него прощения. А он, словно прощая и прощаясь слегка улыбнулся.

   Я запомнила его взгляд, наполненный болью и обидой, но только сегодня заметила насколько много в этих глазах любви. Ведь, казалось, я должна была стать ему противной, врагом номер один на всю оставшуюся жизнь. 

   Однако его спокойствие поразило меня — он разговаривая со мной, ни разу не оскорбил и даже не бросил в лицо ни одного упрека. Мне было сложно понять, как можно сохранять такую человечность, находясь в состоянии сильной боли.

   Сидя в кабинете Семенова, я ожидала его возвращения, в голове до сих пор крутились воспоминания о поцелуе, который произошел всего пару минут назад. Сердце предательски сжималось, напоминая о том, как я поступила, о том, что было сказано и сделано. Этот момент, безусловно, мог стать волшебным воспоминанием, на которое мне всегда приятно было бы оглядываться. Но реальность совсем не радужная.

   Алексей вернулся со стаканом воды, протягивая его мне, и я с благодарностью выпила все залпом, стараясь успокоиться. Вслух ничего не говорили, но тишина в комнате словно была наполнена невысказанными словами. Алексей наблюдал за мной, понимая, как сложно мне сейчас, и сам не выпускал ни звука, давая время прийти в себя. Но спустя пару мгновений я не выдержала и заговорила:

— Я тут, сигареты купила... Можно будет ему передать? — Я знала, что лично не смогу отдать их, ведь он бы и не взял от меня. Смахивая слезы с глаз, я положила на стол четыре пачки сигарет, которые купила утром.

— Сигареты можно.

— И я ему носки теплые купила. — Я вытащила из второго кармана пальто мягкие, уютные носки и так же положила их на стол. Семенов тяжело вздохнул, словно ощущая, как тяжело мне, и этот жест понимания вновь прибавил мне сил.

— И еще кое-что... — Тихо прошептала я, доставая из кармана конверт и уложив перед собой продолжила: — Там письмо. Отдай пожалуйста завтра. Это очень важно. — Он аккуратно сложил все вещи в ящик, бросая мне нежный взгляд.

— Отдам завтра. — Повторил он за мной.

— Спасибо. — тихо произнесла я, опуская голову и чувствую, как слезы вновь подступают к глазам. — Спасибо за все.

— Ты всегда можешь обратиться ко мне. — Улыбался Семенов. Я кивнула и встала со стула направляясь на выход. — Дыму привет! — Я слегка улыбнулась, примечая как Семенов из Казани боится парней из Ростова и вышла из кабинета.

   Сидя дома в своей комнате в полумраке, я все никак не могла перестать винить себя в случившемся. Внутри меня бушевала буря эмоций — от гнева до безнадежности. Я понимала, что сама допустила эту ситуацию, но тем не менее, не могла избавиться от чувства вины. 

   Но я не жалею о своих действиях, жалею только, что не смогла уберечь от этого Вахита. Я долго не могла решиться на разговор с Маратом, я попросила его выйти из комнаты уже пол часа назад и дать мне собраться с мыслями. Но о Вахите я думала без перерыва, как будто его судьба стала моим собственным крестом. К тому же, мысли о моем брате Вове добавляли мне страха и неуверенности. Мы все не могли дозвониться до Московских врачей и узнать, как довезли моего брата.

   В дверь постучали, и она медленно открылась, впуская в комнату образ Марата. Его голос прозвучал тихо, едва доносясь до меня:

— Полин...? — Я подняла глаза, которые были красные от слез, и почувствовала, как в груди сжимается от боли. — Ты можешь сказать, что случилось то? — Я тяжело вздохнула, потерла глаза пальцами и жестом пригласила Марата сесть рядом. Он медленно прошел к моей кровати и со скрипом пружин уселся со мной. Марат вновь повернулся ко мне, и в его темных глазах отражалось то чувство, с которым я сама боролась. 

   Наблюдая за ним, я не могла не заметить, как изменился этот мальчишка, когда-то полон жизни и озорства. Теперь его лицо было изможденным, а взгляд — полон страха и растерянности. Я не могла не думать о том, что этот светлый мир, в котором мы когда-то существовали, постепенно рушится, и ни я, ни он не знаем, что делать.

— Я... — начала я, но слова застряли в горле. От внутренней боли было тяжело говорить, словно мои собственные мысли закрывали мне рот. — Я вчера в Ростов звонила. Про девчонку твою узнавала.

   Марат тут же выпрямился как струнка и расширив глаза в страхе смотрел на меня. Его внутренний мир, казалось, разрывался на части, в голове пронеслось не мало ужасных и в то же время светлых мыслей, как вихрь эмоций, которые сложно было контролировать. Я замолчала, но его взгляд умолял меня продолжать как можно скорее.

— Она... Она сейчас в Нижнем Новгороде. Живет у тетки, пока что временно. Парни сказали перед новым учебным годом ее в Ульяновск отправят, поедет она туда уже с матерью. Документы ей не меняли, так что она все та же Айгуль Ахмерова. — Смесь радости и растерянности читалось на его лице. Он хотел кричать от радости и плакать от того, что уже успел попрощаться с ней. 

— Увидеть ее хочешь? — спросила я, осознавая, что мечты о воссоединении вдруг стали ближе, как никогда.

— Да. — хрипло произнес Марат, и в этом одном слове заключалась вся его надежда и ожидание.

— Я поговорю с Дилярой и Кириллом. Я собиралась домой в Ростов уезжать, пока Вова в Москве здесь мне делать нечего. Скажу, что поедешь со мной, на пару дней. Если адрес дам сам в Нижнем справишься? — Марат кивнул, его лицо выражало лишь решимость и желание. Я тяжело вздохнула, размышляя о том, что он еще слишком мал, чтобы гулять по чужим городам в одиночку.

— Всё-таки позвоню Ростовским, может есть знакомые в Нижнем, что б кто-то присмотрел за тобой и приютил.

— Я не маленький сам смогу и найду где перекантоваться. — Возмущался парень, сидящий рядом.

— Нет Марат. Не сможешь. Пока я за тебя отвечаю, будет так как говорю я. — ответила я, чувствуя, как волнение накрывает меня с головой. Он лишь закатил глаза и замолчал, а в моей голове проносилось ужасное количество переживаний и страхов. Но в этот момент, как никогда прежде, мне хотелось верить в лучшее.

— Только постарайся сильно на девочку не давить. Она пережила большой стресс, и думаю жизнь у нее сейчас не сахар. Учти, едешь туда всего на два дня. — добавила я. Марат вновь кивнул в ответ, но теперь в его взгляде уже появлялась нотка понимания. 

   Вдруг он резко обнял меня, сжимая так сильно, что казалось, хрустят кости. Неужели я дождалась хоть какой-то благодарности от него? События последних дней придавали этому жесту особый смысл, и я почувствовала, что, несмотря на все трудности, мы вместе, и это уже много значит.