Тень предательства. Глава 18.

Полина.

   Марат, Диляра, Кирилл и Вахит с Турбо стояли рядом со мной возле больницы. Мы ждали, когда на каталке вывезут Вову, машина скорой помощи уже стояла готовая и ожидала пациента, чтоб увезти его в Московскую больницу. 

   Деньги, собранные с трудом, не решали всех проблем, ведь центральная Московская больница уже заполнила все свои койки. На удивление Кирилл, который кричал что Вова ему не сын, поспособствовал тому, что б Суворова всё же приняли.

   Спустя ночь ожидания и волнений Вову, наконец, ждали в Москве. Напряжение заметно чувствовалось, Турбо и Вахит стояли в пару шагах от нас, это было идеей Вахита, что б не стеснять Марата, который конечно-же не рад их видеть. Однако он молча переживал за своего брата и не обращал внимание на своих старых друзей.

   Двери больницы распахнулись с глухим звуком, и на пороге появились медбратья, выносящие каталку с моим любимым братом Вовой, а за ними шла Наташа. Сердце разрывалось от боли, глядя на его измученное тело и иссохшее лицо. 

   Он лежал, словно тень самого себя, и в этот момент мне хотелось закричать от безысходности. Каталку остановили рядом со скорой помощью, и всё вокруг замерло, как будто время остановилось, давая мне всего лишь минуту, чтобы пожелать ему выздоровления.

   Кирилл не подошёл к Вове, он только наблюдал, неподвижный, и это невыносимо давило на душу. Я наконец решила приблизиться к брату, окутанная страхом и нежностью. Его глаза медленно открывались и закрывались, в них не было осознания — только пустота и потеря. 

   Я осторожно взяла его холодную руку в свои ладони и тихо прошептала: «Возвращайся здоровым, Суворов». Поцеловав его в лоб, я ощутила, как каждый момент, наполненный этим прощальным прикосновением, тяжело давит на мой дух, как будто предвещая долгую разлуку. Позволив себе немного отступить, я уступила место Диляре и Марату, которые с надеждой смотрели на Вову.

   Зима и Турбо стояли рядом, и по их выражениям лица было видно, что видеть Вову в таком состоянии для них тоже было невыносимо тяжело. Это было странно: как можно вернуться с войны, целым и невредимым, а затем оказаться раненым на родной земле? Каждый из нас переживал свою собственную бурю эмоций, но общий настрой оставался единым — надежда. 

   И вот, в считанные минуты, носилки с Вовой забрали в скорую помощь, один из мужчин сел рядом с ним, а двери захлопнулись. Внутри меня поселились тоска и пустота, сильнее любой боли. А еще было желание, что б ему помогли и он вернулся как можно скорее. Я чувствовала, как каждое мгновение, проведенное на родной земле без брата, казалось бездонной пропастью, давящей и не позволяющей вздохнуть.

   Машина скорой помощи двинулась, оставляя за собой лишь звук сирены и тревожное чувство беспомощности. На улице, между сгущающимися тучами и уставшими лицами, мы смотрели ей вслед с надеждой, что совсем скоро Вова вернется и всё будет как прежде. Мы все хотели верить, что этот кошмар останется позади. Лишь надежда поддерживала нас, согревая в это холодное утро.

   Оставляя позади Диляру и Марата, я подошла к парням, чтобы выразить свою благодарность за то, что они откликнулись в столь трудное время. Тихо начала:

— Спасибо парни, что собрали деньги. Это сыграло большую роль. Я вам очень благодарна. Обещаю, что со временем всё вернем. — Моя искренняя признательность переплеталась с неуверенностью в том, что смогу выполнить данное обещание.

— Полина прекрати. — произнес Вахит, его голос был мягким, но в нем слышалась уверенность. Он похлопал меня по плечу. — Не нужно отдавать эти деньги. Он наш друг и мы не меньше тебя хотим, что б с ним всё было в порядке.

— Вахит, можно тебя на пару слов? — всё так же негромко спрашивала я, замечая недовольный взгляд Турбо, однако он ничего не сказал, лишь отошёл на несколько шагов и закурил сигарету. 

   Я чувствовала, что сегодня мне нужно мужское плечо, и оставаться одной я точно не хотела. Вахит, казалось, мог понять мои чувства, но его лицо выдавало нечто более серьезное чем обычно.

— Не хочешь сегодня день вместе провести? — моя просьба, смею надеяться, звучала достаточно непринужденно, хотя внутри меня закрадывалась тревога.

— Поль, я бы рад... Но сегодня надо на сборах быть, у Турбо там какие-то важные новости для Универсама... А какие не рассказывает. Короче, не могу Полин, надо там быть. — Словно оправдываясь говорил он. Я тихо ухмыльнулась, знал бы ты Вахит какие у него для тебя новости, навряд ли бы ты захотел туда идти. В моей голове пронеслась мысль, которая не давала покоя вот уже несколько дней.

— Во сколько говоришь у вас сборы? — Негромко спрашивала я оборачиваясь на Марата, который ждал моего возвращения к нему.

— После пяти.

— Черт... — Прошептала я, включая свою актерскую игру. Навряд ли бы меня взяли в кино с такой подачей, но с Вахитом это всегда прокатывало. — Я думала ты поможешь мне, нужно Вовкины вещи собрать и унести всё к знакомой Диляры. Она выделила нам пару полок в своем подвале. Вовка вернется не скоро, а его гантели, мячи и некоторые вещи безумно мешаются. — сочиняла я на ходу, стараясь придать своему голосу нотки безысходности.

— Я хотела Марата попросить, но ты сам видишь в каком он состоянии, ему бы отдохнуть.

— Это обязательно делать сегодня? — Уточнял Зима, словно задумавшись о помощи мне, и я разделяла его сомнения. У меня была своя игра, и каждый вопрос становился в ней ходом, который мог привести к успеху или провалу.

— Завтра эта женщина уезжает и в её подвал как минимум две недели мы не попадем, а эти вещи... Мягко говоря достали. Постоянно под ногами, да и вообще... — Не найдя больше выдуманных аргументов, я замолчала.

— Тогда нужно успеть сделать это до пяти. — уверенно проговорил Вахит, и я затрепетала. Всё-таки мне удалось его уговорить. Но как действовать дальше я пока не знала. Я просто понимала, что начало положено, а в остальном как-нибудь выкручусь.

   В итоге с Вахитом мы договорились, что он придёт в четыре часа дня, поскольку я уверила его, что весь процесс не займет больше получаса. По пути домой мне удалось уговорить Диляру обзвонить своих знакомых, которые живут на другом конце города, с просьбой отвезти к ним вещи. Я пообещала, что уже завтра мы заберём их обратно. Хотя Диляра сначала сомневалась и не горела желанием, вскоре её сопротивление ослабло, и она удачно договорилась со своей коллегой.

   А когда я была уже дома, я поделилась всем планом с Маратом. Он, конечно, был в восторге от идеи, и наше волнение только усиливало атмосферу ожидания. До места назначения женщины, с которой договорилась Диляра, следовало ехать не менее сорока минут, и это если повезёт — все светофоры будут зелёными и на дороге не окажется ни одной машины. 

   Радость внутри меня металась из стороны в сторону, сменяясь паникой и переживаниями. Мысли о том, что что-то может пойти не так, начали заполнять сознание.

   Все мелкие детали были тщательно учтены, и вот в 15.40 я уже сидела на кровати, готовясь к тому, на что не решалась долгое время. С каждой минутой приближения к назначенному времени я чувствовала, как эта напряженная атмосфера охватывает меня всё сильнее, и мысль о том, что всё должно получится, становилась единственным спасением в этом кошмаре. 

   Ноги слегка тряслись, но внутри меня пылала уверенность. Впрочем, даже если всё пойдёт не так как я задумала, я всё равно останусь чистой и возможно в плюсе.

   Марат и я заранее разложили вещи Вовы по комнате, стараясь создать иллюзию тщательного выбора того, что мы увезем. Конечно в том, что я огораживаю Вахита Марат меня не поддержал. Но ему пришлось принять эту сторону, лишь потому что для меня это было главным условием, иначе бы я наплевала и пустила бы всё на самотёк.

   В 16.05 в дверь зазвонили. Открыв дверь, я видела на пороге серьезного парнишку, который увидев меня расплылся в улыбке. Проходя в нашу комнату, он тихо свистнул.

— Ну и порядочек. — проговорил он с ухмылкой, окидывая взглядом наш безумный бардак.

— Да, у Вовы оказалось слишком много барахла. — Так же тихо посмеялась я. — Я пока что собрала вот это. — ответила я с легким смехом. 

   Я протянула ему полностью забитый портфель, который свисал от избытка вещей и поднимая его, он удивленно уставился на меня, словно спрашивая: «И это все?» На что я, улыбнувшись, решила не оставить его без «веселого груза», протянула ему еще и две гантели.

— Справишься? — Смеялась я, пытаясь развеять напряжение, которое витало в воздухе. Он, уверенно держа гантели в своих руках, лишь ухмыльнулся в ответ.

— Обижаешь. — бросил он, не отрывая взгляда от своих весомых снарядов, и я не могла ни заметить, как его уверенность будто бы наполняла пространство вокруг.

— Мы немного не успели всё собрать. Ты пока поезжай, а я соберу ещё кое-что и поеду на следующем автобусе, иначе ты можешь не успеть на сборы, если будешь ждать меня. — произнесла я, строя грустное лицо, хотя конечно, никуда не собиралась ехать.

   И конечно же я была рада тому факту что ни при каких обстоятельствах Вахит теперь не успеет на сборы. Взглянув на его лицо, я увидела непонимание, однако сделала вид, что не заметила его смятение. 

   Я назвала ему адрес, и он, кивнув головой, бросил короткое «Я ушёл» и скрылся за дверью. По всей видимости до этого парня еще не дошло, насколько далеко ему предстоит ехать. Я тяжело вздохнула, обернувшись на Марата, который рассматривал что-то в вещах.

— Эй, сыщик! Давай сюда пакет. — Адреналин стучал в висках, и тревога внутри шептала, что всё должно пройти без сучка и задоринки. Марат, завидев моё волнение, на мгновение остановился, но потом с помощью своих длинных рук достал пакет с верхней полки, который я подготовила заранее.

— Чего-то я переживаю. — произнёс он, уставившись на гору вещей, которые мы собирали. Я лишь усмехнулась, подгоняя его быстрее. Время не ждёт, и каким бы неверным ни казался план, мы обязаны были его реализовать.

   Убирая вещи и поглядывая на часы, я поняла, что стрелка перевалила за 16:20, и это заставило меня замереть в ожидании.

— Ладно, убери оставшиеся тут вещи и через тридцать минут звони Семенову. Помнишь, что сказать надо? — Уточняла я, надевая куртку и посмотрев на платок кинула его в сторону.

— Представится, сказать, что от тебя и сказать, что можно начинать? — Я кивнула, и, несмотря на его панику, почувствовала, как внутри воцарилась уверенность. Щёлкнув его по носу, я добавила:

— Не бойся, главное не высовывайся из дома. Я сделаю всё сама. — С этими словами я направилась к выходу, вдыхая свежий воздух полной грудью, потому что теперь всё зависело от меня.

   Сердце колотилось, когда я шагала по знакомым улицам, стремясь успеть до прихода ребят в качалку. Сегодня учебный день, а значит раньше положенного времени они не придут. 

   Но насчёт Турбо и нового-старого старшего универсама я не уверена. Но когда я, наконец, добралась до тренажёрного зала, словно гора свалилась с плеч — никого не оказалось. Я спокойно выдохнула, и забежала в комнату, быстро открывая сейф и высыпая содержимое пакета на пыльные полки, так что б не задеть ничего руками. И когда запретный плод уже лежал на полках, я ухмыльнулась.

— Что-ж, я вас тоже уважаю... Слегка. — тихо шептала я сама себе, повторяя про себя те слова Кощея, которые всё ещё звенели в ушах. 

   Мой пульс бился, как от молнии и прикрыв сейф, я выбежала из качалки, словно из плена. Кажется, воздух вокруг стал свободным, но сама я почувствовала, как внутреннее напряжение нарастает. Я обернула всего пару домов и скрылась за одним углом, тяжело дыша и мысленно ликуя, что смогла это сделать так быстро.

   Время шло, я топталась на одном месте, ожидая, когда наступит нужное мне время. Узнав у прохожего мужчины, что время уже приближается к пяти, я тяжело вздохнула. «Кажется, пора.» Точного плана, что я скажу и что буду делать, у меня не было. И кажется я была не готова действовать по ситуации, однако выбора у меня не было. Я подходила к качалке, внимательно смотря на дверь и замечая, как скорлупа иногда заходят внутрь.

   Медленно подходя к двери, я толкнула её, чувствуя, как внутри все сжимается. Громкие голоса слышались внутри, сначала меня встретило множество глаз скорлупы, которые о чем-то бурно беседовали. 

   Я на долю секунды остановилась возле входа, словно не решаясь зайти в закрытую дверь комнаты. Чувствовала, что старшие уже там, но ноги словно отказывались ступать туда. Однако я не знала сколько времени у меня осталось. Медленным шагом, не обращая внимание на молодежь вокруг, я подошла к комнате, слегка постучав костяшками по двери, я дернула ручку и открыла её.

   Сердце застучало ещё быстрее, ноги подкашивались, и я не хотела верить своим глазам. На диване сидел Кощей рядом с ним один из его друзей, напротив на кресле сидел Турбо довольно улыбаясь, но мой взгляд был задержан лишь на Вахите который сидел напротив меня на стуле. «Какого мать его черта он здесь делает?» — думала я, но лишь молчала, прожигая его лицо взглядом. 

   Его выражение было непонимающим, но в то же время излучало серьезность и легкую злобу. Судя по всему, Турбо успел сообщить ему последние новости, которые явно не пришлись Вахиту по душе. Но в моей голове были совсем другие мысли.

— Полинка, — Усмехнулся Кощей, делая затяжку, видеть его после нашей прошлой встречи было более отвратительно чем когда-либо. — А ты че здесь? Пришиваться пришла? — Смеялся он, однако весело было лишь ему, его другу и Турбо. У меня, как и у Вахита не было и капли веселья. Я не могла сдержать в себе гнев и страх. Но сказать я ничего не успела...

   Дверь качалки резко распахнулась, и толпа людей влетела внутрь, заполнив пространство глухими звуками сапог. Мужчины в погонах и дружинники. Радости не было — лишь грохот, неясные крики и резкий запах пота, который смешивался с запахом страха. 

   Я резко обернулась, замечая, как взрослые мужчины уже валят скорлупу на пол, но люди в форме тут же залетели в комнату к старшим, лишь отталкивая меня в сторону, заломив руки тем, кто еще пытался оказать сопротивление. Но наручники сделали свое дело и вот все они уже лежали в качалке, прижатые лицами в пол.

   Алексей и Ильдар обыскивали комнату, их глаза сканировали пространство в поисках улик, а я просто стояла у дверей, наблюдая за сценой, которую невозможно было изгнать из памяти. Волнение сжимало сердце, а мысли метались в беспомощном диссонансе — я молчала, но внутри меня бушевал ураган эмоций. 

   Взгляд снова и снова задерживался на Вахите, лежащем на полу, и моя душа наполнилась угрызениями совести. Все мои попытки огородить его от этой опасности, от этих людей в погонах, казались тщетными. Как он смог вернуться? Почему он оказался здесь? 

   Словно в ответ на мои мысли, послышался смех Турбо и Кощея — их шёпот звучал знакомо, но я не могла сосредоточиться на словах. Их, казалось, ничто не смущало; словно они верили, что это игра, на самом деле — настоящая катастрофа.

— О! — раздалось из комнаты, и в этот момент я поняла, что мое подкинутое все же нашли. Сердце стучало в унисон с тревогами, но шум собственных мыслей перебивал всё вокруг. Волнение будто поднимало меня с ног, заставляя прижимать губы друг к другу, чтобы сдержать волну эмоций.

— Э, это не наше! — возмущался Кощей, когда из здания начали выводить тех, кто только что еще был в качалке. 

   Его интонации были полны недоумения и злости, но его споры словно отстраняли меня от реальности. Кощей пытался спорить с мужчинами, подчеркивая, что они не имеют к этому никакого отношения

— Не наше это! — Доказывал Кощей. Однако, когда подняли Турбо он громко рассмеялся, смотря на меня.

— Твоя работа да? За брата своего мстишь? Подстилка ментовская! — кричал он, не позволяя себе молчание. И по очереди тех, кого я когда-то считала своими, выводили из качалки. 

   Я напротив, с трудом держала в себе разочарование и боль. Мое сердце било тревогу, но вместо радости и ликования мне только и оставалось, что провожать их взглядами, полными пустоты. Когда пришла очередь выводить Зиму, я отвернула взгляд, не в силах выдержать его полные боли глаза. Но чувствовала, как он смотрел на меня, и знала, что в этот момент он ненавидит ту которую раньше считал близкой.

   Когда всех парней вывели, Семенов на мгновение остался рядом со мной.

— Не вини себя, ты сделала всё правильно. От таких на воле одни убытки. Жалеть их не надо. — Негромко говорил он, похлопав меня по плечу. 

   Но как можно не жалеть тех, кто оказался в беде исключительно из-за тебя? Я не могла избавиться от этого чувства вины, которое сжимало мою грудь, заставляя меня дышать с трудом. В голове проносились образы ребят, которых сейчас увозила милиционерская машина — их смущенные, испуганные лица, полные надежды и тревоги.

   Мы вышли на улицу, и холодный воздух обжигал мои щеки, но я чувствовала, как внутри сжимается всё еще сильнее. Осознание того, что я сделала, душило меня. В голове пронеслись смех и разговоры с ними, наполненные беззаботностью. А теперь — тишина, только гул моторов и потухшие глаза тех, кого увозили.

— Я хоть и на служебной, но могу тебя подбросить до дома. — Говорил Семенов кивнув на служебную машину, но я покачала головой. Внутри было так много неукротимой боли, что даже его доброта казалась слишком тяжелой.

— Спасибо, но я лучше пройдусь...

— Загляни ко мне завтра. — тихо проговорил он, его лицо было полным сочувствия, а когда он уехал, я осталась одна. 

   Я обернулась на темные двери качалки, где всё это началось, и слезы безудержно катились. Уткнувшись лицом в ладони, я присела на корточки и не удержалась от рыданий. Мне хотелось бы уйти от этого места, от воспоминаний, но куда бы я ни пошла, они все равно следовали за мной, как зловещие тени. Каждый миг хотелось просто сжечь, расщепить, избавиться от этой ноши.

   Не помню, как я вернулась домой, и сколько времени я провела, рыдая на улице, но дома меня ждал взволнованный Марат, который тут же кинулся ко мне, как только я открыла дверь. Он встал неподалеку, смотря на меня, всю замерзшую раскрасневшуюся и заплаканную. 

   Я опустилась на пол, облокотившись на стену, и вновь разразилась слезами, словно не могла остановиться. Марат подошел ко мне ближе, его молчание давило на меня, как груз. Я чувствовала, что в его голове бурлят вопросы, но каждый из них оставался не озвученным.

— Вахит был в качалке... — тихо шептала я, вслушиваясь в свой голос, пронизанный горем. Марат, однако, ответил лишь ухмылкой, как будто радость за бывшего друга затмевала его заботу обо мне. В глазах его читалось одно — он ждал полного успеха моего плана, и этот вопрос был единственным, что его волновало.

— Всё получилось? — Я кивнула, но в этом движении не было ни уверенности, ни даже желания говорить. Если он искал подтверждения, то его удовлетворит мой молчаливый ответ.

   Однако Марат тихо ликовал и встав ушел в комнату оставляя меня одну рыдать на полу. Но в голове лишь образ Вахита которого выводили из качалки. И один вопрос терзал мои мысли: «Почему он был там?» В голове словно замкнулось все, что я так тщательно продумала, и мне казалось, что мир вокруг погружается в кошмар. Хотя, наверное, он погрузился уже давно, но я тщательно убеждала себя в обратном.