THE 2ND CHAPTER

Я раньше не видела его лица. По правде, я думала, он страшнее – вечно стеснялся, прятался под капюшоном своего синего худи, а когда приматывал в свитерах, и голову девать оставалось некуда – вовсе отворачивался или пускал взгляд под ноги. Но он оказался милым, хотя слишком юн. По крайней мере, таким я его увидела за те четыре секунды, пока он выходил из кабинета доктора Фланнаган и решил впервые за полгода проводить меня глазами.

Они у него чайные.

Такие же, точно его чайные бурые волосы, что на свету отливали, как я замечала, рыжим. Он коротко стрижен и худ, и эта песочная рубашка (она, конечно, на нем висела), по-моему, безумно идет парнишке.

Нет, Скарлетт, парней стоит избегать. Особенно ветхих, со скулами и медвежьими глазами. Особенно из-за Бью. Стоит обходить его стороной, просто забегать в кабинет, отматывать очередной сеанс по лечению биполярки и идти домой.

- Здравствуйте, – я села на черный кожаный диван, и моя джинсовая темно-синяя юбка задралась до родинки на середине правой ляжки.

Доктор Фланнаган вновь заколола в свои жемчужные волосы с десяток заколок и, впрочем, прекрасно выглядела, как всегда. Во врачебных халатах есть нечто сексуальное. Тот парнишка наверняка запал на нашего терапевта, что зациклилась на мне и заулыбалась. Если он не гей.

Сейчас будет вопрос.

- Как у меня дела? – я спросила.

- Да, я вижу, у тебя вновь хорошее настроение.

- Ага. Помню, в прошлую субботу мне было лень даже подняться, дабы приехать к Вам, - я сжала зубы. – А сегодня часа полтора красилась, не знаю зачем. Так что да, Вы правы – настроение хорошее, - я облизала губы. – Но и не только сегодня. Мама говорила, что я в среду подорвалась и с катушек съехала. Совсем ее достала своим БАР.

- Скарлетт...

- Да, я пью лекарства.

Обычно после «как дела?» следует ведь именно этот вопрос – «ты пила таблетки?».

- Как себя чувствуешь?

- Отлично, будто, знаете, то ощущение, когда розетка сразу у изголовья кровати, и не надо вставать, иными словами, долго подбирать слова. Они у меня под рукой. Неделю назад такого не было. Это состояние – гипомания – она закончится, но пока что я наслаждаюсь своей «продуктивностью» и «оптимизмом», - я наконец-таки решила заткнуться.

- Скоро ты стабилизируешься.

- Да.

- Тебя что-либо волнует? Все также есть проблемы со сном? – она прищурилась. – Я надеюсь, ты не закидываешься, как прежде, кружками кофе.

- Нет, но сегодня легла в три и проснулась полседьмого.

- Что-то тревожило?

Доктор Фланнаган порой слишком заботлива.

- Нет. Просто Пенни, моя кузина, она сейчас в Сеуле, а там время на тринадцать или двенадцать часов перегоняет время в Брантфорде, и мы переписывались до трех по WhatsApp. А потом я проснулась из-за того, что полил дождь, и пошла гулять.

- В шесть утра?

- Ну да, - я скрестила руки и кивнула, изображая из себя маленькуюневиннуюмалышку. – Я вылезла через окно, сначала полчаса просидела на крыше под дождем с чаем, только потом спрыгнула и обошла три квартала.

- А как же твои родители?

- Спали.

Снова представила того парнишку, пока доктор Фланнаган задумалась, что ответить на мои бредни. Она не такой человек – она не будет нарочно мочиться под дождем или перелезать через окно, когда есть дверь. Я знаю, если бы дама спалила собственную дочь засевшей на крыше под дождем в шесть утра, АБСОЛЮТНО СЧАСТЛИВОЙ ОТ ТОГО, все равно б отругала. Но мне она даже в случаях похуже отвечает: «Ух ты! Да, я думаю, это очень романтично и весело, Скарлетт, я бы сама была не прочь посидеть на крыше под дождем и рассветом!»

И сейчас она ответила то же.

Иногда я ее ненавижу.

Настроение резко упало.

***

Биполярное аффективное расстройство также называют маниакальной депрессией. С ним у меня внутри неделю все пестрит пурпурно-оранжевым, а после перекрашивается в пятьдесят оттенков асфальта, и недели две я просто прячусь под одеялом.

Ужасное зрелище.

Час доктор Фланнаган выясняла, как я себя чувствую, мое настроение не полностью нормализировалось, и терапевт под конец приема, к двум, повелела увеличить дозировку лития.

Пить таблетки выводило меня из себя. Но и без них нельзя. С таблетками ты становишься «нормальной». Меня устраивает мое состояние сейчас – веду себя феерично, но не опасно - увеличивать дозу незачем. Если увеличить – я буду слишком «нормальна», таблетки сделают это со мной, а быть слишком «нормальной» - порой не есть нормально. Но и сопротивляться не выйдет – мама, Аннабель, свяжется с Фланнаган и проконтролирует, чтобы я принимала больше лития, чем обычно.

Отсутствие сигареты во рту преградило дорогу воздуха прямиком в легкие. Выйдя на Брант-Авеню, я вынула из левого кармана юбки пачку Пэлл-Мэлла и зажигалку. Заряжая сигарету, вспомнила, как боялась, когда только-только начинала курить, поджечь свои тигровые волосы, пока подносила огонь к кончику. Вспоминая это, мне пришлось сотый раз убедить себя, что раз за два года курения мне не удалось поджечь себя – вряд ли я подожгу себя в будущем с целью простопокурить. Если, конечно, не брошу (а я обещала Бью).

Солнце залило поляну семейного центра.

Я застыла в паре метров от входа, облокотившись на перила, ограждавшие тропинку от двора, и стала рассматривать лютеранскую церковь напротив. Опять пришла к мысли, что не понимаю верующих, а единственное, что признаю – церковные здания потрясны, даже эта мелкая и простая церковь на Брант-Авеню.

Дым от сигареты стал резать мои глаза, и я прищурилась и отвернулась от смога.

Милаха в желтой рубашке наклонился на кирпичную стену и, прищурив свои ореховые глаза, оглядывал меня с пяток до макушки, затронув взором и Пэлл-Мэлл. На мне были исписанные маркерами в матерные слова Vans, джинсовая юбка и белая мужская футболка размера «M». И парнишка секунд пятнадцать молча пялился на меня, пока я докуривала сигарету.

- Что ты здесь делаешь!? – я смахнула пепел сиги, и кончик указательного пальца обдал жар.

- Привет, - малой шагнул мне навстречу, не высовывая руки из карманов.

У него только-только ломался голос. Мне казалось, он старше. Он был милым, но и вправду оказался малым вблизи – на лоб меня выше – довольно низкий для парней моего возраста.

Я не сдержалась.

- Чего ты смеешься? – он нарочно снизил свой ломающийся голос на октаву ниже.

- Ты только сейчас решился заговорить со мной?

- Вообще, ты начала разговор первой, но, в общем-то, да, только сейчас, - он сделал пару шагов мне навстречу и на миг опустил взгляд. – Здесь же нельзя курить.

Его глаза были одновременно в цвет моим и в цвет его волосам – «перерыжие» и «недокарие».

- Как можно обходиться без сигареты после приема?

- Она тоже выгребает из тебя все силы?

- Да, каждый раз прихожу с надеждой отдохнуть, поскольку знаю, что вывалю наружу все переживания, и, по сути, - я затянулась, - под конец я должна выходить с новыми силами. А на самом деле приемы выматывают.

- Тебя зовут Скарлетт?

- Откуда знаешь?

Я потушила сигарету о мусорный бак и кинула ее внутрь.

- От Фланнаган. Так, Скарлетт? – он опустил взгляд, и через секунду вновь поднял, улыбнувшись.

- Да.

Я направилась по тропинке от входа семейного центра, и парнишка пошел за мной. Чарли должен уже подъехать.

- Ты не ответил на вопрос – что здесь забыл? Твой прием заканчивается в час.

- Прием у другого врача на час, - он ответил. - Избегаешь меня?

- Что? Нет, - я просмеялась. – Я удивлена, хотя, по правде, мне искренне плевать.

Я чувствовала, как парень разглядывает мой затылок, плечи, руки. На каждый вопрос он ухмылялся правым краем губ.

- Ты ждал меня? Я знаю, что да.

- Если тебе искренне плевать, я не обязан отвечать на вопрос, - он выдохнул. - Пережидал дождь, - опять ухмыльнулся.

- Хитрожопый. Дождь не лил.

- Лил.

- Ты не умеешь врать.

- В какую тебе сторону? – малой спросил.

- Меня заберет Чарли.

- Твой парень?

- Нет, мой старший братец ездит в это время на обед домой и подкидывает меня.

- А парень у тебя есть? – он спросил и разозлил меня.

- Не твое дело.

- Так есть или нет?

Упрямый.

- Есть. И не думай пытаться влезть на его место, - я сказала.

- Я разозлил тебя враньем про дождь? Что ж, я сделал это специально.

- Врать можно случайно?

- Нет. Я сделал это суперспециально, понимая, что ты просечешь.

Он заставил меня рассмеяться.

Я пыталась держаться боком к нему, но решила повернуться. Мы стояли прямо у бордюра Брант-Авеню.

- Значит, ты ждал меня.

- Да, - он признался. – Ты посмеялась, я тебе понравился.

- Я уже ответила про парня.

- Я не намеревался вставать на место твоего парня. Мы можем быть друзьями – полгода видимся в коридорах, и так и не поговорили.

- Не со всеми прохожими из коридоров стоит разговаривать. А вообще, мы болтаем десять минут, а ты уже предлагаешь подружиться!?

- Мы знакомы полгода, и нас объединяет психотерапия. Почему нет?

- Каким образом мы успели познакомиться?

- Глазами.

- Ты не смотрел на меня никогда.

- Смотрел, - он хитрил. – Когда ты не замечала. А ты на меня смотрела?

- Видимо, когда ты не замечал. Почему ты прятался от меня?

На светофоре, слева от семейного центра, зарисовалась бордовая «тойота». Я всмотрелась в номера и убедилась, что это мой братик Чарлик подъезжает к больнице, снижая скорость за белым «мерсом». Рассматривая его, грозного, за стеклом, я больше ждала ответа на вопрос от парнишки, стоящего по мое право плечо, чем брата. Внезапно он засмущался и заново пустил ручонки в карманы джинсов, побрякивая внутри ключами. Или зажигалкой. Но вряд ли он курил – от него не несло сигаретами, больше травой и дождем.

- Чарли? – он спросил.

Я кивнула, обернувшись.

«Тойота» остановилась у бордюра, прямо у носков кед, и я обвила ладонь вокруг ручки двери.

Парень также искоса разглядывал меня, будто я не замечаю. Мы болтали минут десять, пока не подъехал брат, разговаривали о дожде, Фланнаган, можем ли мы подружиться, на что я так и не ответила, а за десять минут я не узнала его имени. Мигом сообразила, что сбывшийся разговор останется единственным, если в следующую субботу один из нас не решится на «привет». Но было бы круто встретиться в будний день.

Я остановилась, прежде чем сесть в машину, а Чарли пригнулся и рассмотрел через стекло незнакомца.

- Как тебя зовут? – я спросила.

- Крейг.

- Будешь здесь в следующую субботу?

- Само собой.

- Хорошо, Крейг, - я прищурила правый глаз, оглядев его с головы до пяток. – Кстати, сколько тебе?

- Семнадцать.

- Одногодки. По тебе и не скажешь.

Он только коряво улыбнулся, и я запрыгнула в машину, поняв, что ответа мне не услышать. И когда захлопнула дверь, Чарли развернулся в сторону дома, заметила, что Крейг помахал рукой и пошел в противоположную нашему движению сторону, оборачиваясь через каждые два шага и всматриваясь в боковое стекло, словно провожая меня и провожая.

- Что за малой? – спросил брат.

- Не знаю, привязался.

- Издалека я подумал, ты с девушкой.

- Да, он достаточно феминно выглядит, - я подтвердила. – Подождал меня после приема, не знаю, что ему нужно.

- Как сам прием?

- Вывела меня из себя. Повелела увеличить дозировку лития.

Я опустила голову на правую ладонь, а другой открыла окно, и ветер подул мне в лицо. Жара стояла невыносимая, а Чарли как всегда оделся в костюм и даже не снял пиджак. Работает в сфере IT, вечно удается проспать работу, а как появляется в офисе и приходится отмазываться перед боссом, выряжается и строит из себя паиньку. Удивляюсь, как его не уволили.

- Тш-тш, - он прошипел, – не нервничай, - Чарли смотрел в зеркало заднего вида и одновременно косился на меня. – Если так сказал врач – так нужно. Никто из нас не пожелает тебе плохого, мы хотим тебя вылечить.

- Чарли, биполярка не лечится, - я хихикнула.

- Тише. Можно стабилизировать настроение, сгладить, чтобы было легче.

- Легче? Кому? Вам?

- Чтобы не было случаев, как в марте.

Когда я убежала.

- Я себя контролировала. Тем более, я не на мусорках ночевала, а у Пенни. Я контролирую каждый свой шаг и поступок, будь я под таблетками или нет, Чарли.

- Нет, не контролируешь, - он сжался.

- Боже, хватит вести себя как второй папочка.

И тут он рассмеялся.

- Хорошо, хорошо, - Чарли сглотнул.

Через пару минут мы выехали на Дафферин-Авеню, нашу улицу, до Дафферин парка, напротив чего стоит наш дом, оставался квартал.

Чарли припарковался у бордюра. Я выскочила из машины, и пока он доставал с заднего сиденья портфель, закрывал двери, успела вбежать в дом и поставить чайник на газ. Чарли снял пиджак и полез в холодильник за оставшейся с ужина лазаньей. Он достал и масло, пустил ломтики хлеба в тостер, лазанью – в микроволновку, облокотился на стойку и разглядел, как я одета.

- Как тебя еще не обругали за эти маты на кедах?

- Я уже сказала про папочку, - я прищурилась к нему, стоя у раковины со стаканом воды в руках.

Не хотела переодеваться, лишь подкрасить потекшие стрелки из-за жары.

Поднимаясь по лестнице, вспомнила Крейга. Опять словила себя на мысли, что было бы круто встретиться до следующей субботы. Хотя что я вру? Мне искренне плевать.