Глава 32

Глава 32. Ты — это он, а он — это ты

Под их ногами распростерлась бесконечная зеркальная поверхность. Она лишь на вид была похожа на зеркало, но на самом деле это была вода. От каждого шага по поверхности расходились круги, будто какая-то сила не давала ни утонуть, ни даже намочить обувь.

Это было похоже на озеро под Радужным мостом, но лишь отчасти. Потому что поверхность Зеркального озера не отражала реальность. А здесь...

Чанмин опустил голову и увидел свое отражение. Над водой клубились туманная дымка и облака, а рассеянный свет звезд мягко мерцал, словно безмолвно заманивая к себе.

— Что это за свет? — спросил Чанмин.

Юнь Хай не ответил. Он оттолкнулся от поверхности носками и потянул Чанмина за собой вверх, чтобы взглянуть на огромный и безграничный мир небытия.

Скопления света двигались под их ногами, рассыпаясь в стороны звездами. Мягкий и теплый светло-желтый свет был похож на обратную сторону Млечного Пути из снов.

Чанмин не был единственным человеком, чья нога ступала в это место. Юнь Хай встречал здесь много людей, и все они с первого взгляда были невероятно удивлены и заворожены этим зрелищем. Но здесь время теряло свою ценность и играло с людьми злую шутку. Как только сознание попадало в эту ловушку, его уже невозможно вернуть обратно.

Чанмин лишь на мгновение растерялся, но быстро понял, в чем дело.

— Эти огни расположены в соответствии со звездами на небе?

— Как и ожидалось от человека, который когда-то был сильнейшим в мире мастером, — поддразнил Юнь Хай, — Я думал, ты до смерти испугался этих стервятников.

Чанмин несколько раз кашлянул. Он был ранен, когда сражался с Сюй Фэнлинем, но не почувствовал этого ранее. Теперь, когда он был в безопасности, его раны начали болеть. Если бы Юнь Хай не держал его за талию, то Чанмин не смог бы даже ровно стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы лететь.

Изображение звездной карты возникло в мыслях Чанмина, и созвездия под его ногами стали более понятными. На юге расположились семь звезд созвездия Бэй-доу, а также созвездия Гуй-сю, Чжан-сю, Лю-сю [1]...

[1] Созвездие Бэй-доу (北斗 Běidǒu) — «Северный ковш», созвездие из семи звезд, совпадающее полностью с Большой Медведицей

Созвездие Гуй-сю (鬼宿 guǐ sù) — «Духи», второе из 7 зодиакальных созвездий «южного дворца» неба, состоящее из 4-5 звезд, соответствующих гамме, дельте, эте, тете созвездия Рак.

Созвездие Чжан-сю (张宿 zhāng sù) — «Лук», или «Натянутый лук», состоит из 6 звезд и является 26-м из 28 зодиакальных созвездий китайского неба и 5-м из 7 созвездий «южного дворца». Соответствует средней части созвездия Гидры и одной из звезд Секстанта.

Созвездие Лю-сю (柳宿 liǔ sù) — «Изгиб» или «Ива», 24-е из 28 зодиакальных созвездий китайского неба, третье из 7 созвездий «южного дворца», состоит из восьми звезд, соответствующих западным звездам созвездия Гидры (эта, сигма, дельта, ипсилон, ро, зета, омега и тета Гидры).

— Юнь Вэйсы создал эту формацию?

— Те, кто избрал путь Бессердечного Дао, отказываются от своих эмоций и забывают о своей жизни. Каждое скопление света — это воспоминание о прошлом, от которого он намеренно отказался. Но люди, которые приходят сюда и прикасаются к этому свету, видят свое собственное прошлое. Некоторые из них настолько погружаются в него, что не могут оторваться и не хотят возвращаться. Видишь голубой звездный свет, витающий вокруг некоторых созвездий? Это души одержимых. Их телесная оболочка уже давно исчезла, но души все еще хранят свои былые обиды и не желают отпускать их. Если во внешнем мире пройдет десять лет, то здесь минут тысячи лет.

— Тогда что видел ты? — спросил Чанмин.

— У меня нет воспоминаний, я ничего не могу там увидеть, — ответил Юнь Хай.

Он протянул руку, чтобы коснуться ближайшего к нему скопления огоньков. Те разлетелись в стороны от одного лишь прикосновения, танцуя в воздухе, словно светлячки, но через некоторое время они постепенно вновь собрались вместе.

— Разве ты не должен был давным-давно догадаться об этом?

Время здесь было хаотично. Прошлое, настоящее и будущее слились воедино. Жизнь и смерть здесь теряли смысл, воспоминания прекращали свое существование, а разум и душа разъединялись. Юнь Вэйсы не мог избежать такой участи.

Днем Юнь Вэйсы отказывался от прошлого, отринув свои семь эмоций и шесть желаний [2]. А он, Юнь Хай, существовал только ночью, появляясь из ниоткуда, не имея ни прошлого, ни будущего. Каждый миг для него был мимолетен, как цветение эпифиллума [3].

[2] Семь эмоций и шесть желаний (七情六欲 Qīqíngliùyù) — общее название человеческих эмоций. Семь эмоций — счастье, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть, желание. Шесть желаний — физические потребности человека. Обычно это словосочетание подразумевает под собой зрение (жажда видеть, жадность к красивым и необычным вещам), слух (жажда слуха, жадность к красивым звукам и похвалам), обоняние (жажда аромата, жадность к аромату), вкусовые ощущения (жажда вкуса, чревоугодие), телесные ощущения (жажда прикосновений, желание комфорта и наслаждения), И (желание славы, богатства и любви).

[3] Эпифиллум Оксипеталум (Epiphyllum Oxypetalum), другие названия Голландский трубчатый кактус или Принцесса ночи, Королева ночи, в Канаде называют Ночной Лотос. Вид кактусов и один из самых культивируемых видов в своем роде. Цветет редко и только ночью, а его цветки увядают еще до рассвета. С этим растением Мэн Сиши так же сравнивала Янь Уши из «Мириадов осеней».

— Он — это ты, а ты — это он.

— Мы разные.

Чанмин не стал пытаться переубедить Юнь Хая. Он любовался красотой Млечного Пути под своими ногами.

Юнь Хай даже предположить не мог, почему тот так спокоен и умиротворен. Этот человек оказался в безвыходной ситуации, потерял все свои силы, и не знал, сможет ли вообще выбраться отсюда.

Люди, которые смогли до сюда добраться — фениксы и драконы среди людей [4]. Кто-то приходил сюда за духовным оружием, кто-то — чтобы закалить себя и улучшить свое совершенствование, а некоторые желали отказаться от своего прошлого, надеясь начать здесь новую жизнь. Но в конце концов никто из них не получил желаемого. Вместо этого их души вынуждены скитаться здесь, где погибла их телесная оболочка, став украшением в море тысяч звезд.

[4] Фениксы и драконы среди людей (人中龙凤 Rén zhōng lóngfèng) — выдающиеся люди.

— Я кое-что вспомнил из прошлого.

— Что?

— Это касается Девяти слоев Бездны. Тогда на священной горе Вань я поймал суккуба. Она сказала, что кто-то заключил кровный контракт, чтобы вызвать их. Даже если я убью ее, то это ничего не изменит. Она была ни первой, ни последней.

— Говорят, что это ты связался с демонами и предал людей, которые создали формацию для обороны.

— Мертвецы не могут себя оправдать. А мне все-таки повезло остаться в живых.

— Кто же тогда призвал демонов?

— Тогда я обнаружил печать семьи Сыту на сердце суккуба.

— Человек по фамилии Сыту однажды появлялся на Берегу Небытия. Он сказал, что его зовут Сыту Юань. — Юнь Хай указал пальцем на место неподалеку. — Его душа должна быть там.

— Я помню Сыту Юаня, — сказал Чанмин. — Он — племянник Сыту Ваньхэ. После того, как я нашел печать, я отправился к ним, чтобы найти главу семейства, Сыту Ваньхэ.

— Сыту Ваньхэ очень известен? — спросил Юнь Хай.

— В то время в мире было десять великих мастеров, и Сыту Ваньхэ был среди них, — ответил Чанмин. — Он медитировал в уединении в течение многих лет без какого-либо прорыва, и был крайне упрямым. Он не следовал буддизму, предпочитая другие учения, поэтому неудивительно, что он связался с демонами. Но когда я прибыл в дом его семьи, Сыту Ваньхэ был уже мертв. Его родственники сказали, что накануне вечером он впал в безумство и умер. В этот момент в небе появилось странное явление, которое видели люди на расстоянии десятков ли.

— Может быть, он инсценировал свою смерть, — предположил Юнь Хай.

— Я тоже об этом думал, — сказал Чанмин. — Но я видел тело Сыту Ваньхэ своими глазами, и он точно не притворялся. Семья Сыту потеряла своего главу, их жизненные силы были серьезно подорваны, и они больше не смогли восстановиться.

— Когда ты это сказал, я кое-что вспомнил, — сказал Юнь Хай. — Пришедший Сыту Юань сказал, что хочет сразиться со своими внутренними демонами и совершить прорыв в совершенствовании, чтобы возродить семью Сыту.

— Это означает, что Сыту Ваньхэ действительно мертв, иначе он не стал бы сидеть сложа руки и наблюдать за упадком собственной семьи, — ответил Чанмин. — В то время на священной горе Вань появлялось все больше и больше демонических разломов. Многие демоны бесчинствовали в мире людей, и демоническая ци поглотила духовную энергию многих благословенных мест. Обычные люди не могли справиться с этим. Куда бы ни пошли демоны, они уничтожали целые города и деревни. Позже они стали лучше прятаться и притворяться людьми. Многие искали способы справиться с ними. Жэнь Хайшань из ордена Куньлунь Цзянь предложил создать построение Люхэ Чжутянь на священной горе Вань, чтобы полностью запечатать демонические разломы. Поэтому он обратился за помощью ко мне.

— Ты согласился, — заключил Юнь Хай.

— Я согласился, — кивнул Чанмин. — В то время я уже занимался этим вопросом, но у меня не было ни малейшей зацепки. Я понимал, что люди, стоящие за кулисами, определенно не будут сидеть сложа руки и наблюдать, как создается построение Люхэ Чжутянь, чтобы полностью запечатать эти демонические разломы.

— Но что-то произошло в процессе формирования построения? — спросил Юнь Хай.

— Верно, — ответил Чанмин. — Я отвечал за позицию Кань и следил, чтобы свет здесь не померк. Но внезапно один за другим начали происходить несчастные случаи. Одно бревно не удержит шатающееся здание [5]. В конце концов, я потерпел неудачу. Моя душа была ранена, и мне пришлось скитаться по Желтым Источникам, пока я не смог вернуться в мир людей.

[5] Одно бревно не удержит шатающееся здание (独木难支 Dúmùnánzhī) — силами одного человека не справиться в сложившейся ситуации.

— С кого все началось? — поинтересовался Юнь Хай.

Чанмин на мгновение задумался, а затем покачал головой.

— Я не помню. В то время все пришло в хаос. Мои воспоминания все еще неполны, и я не могу собрать их воедино.

Чанмин протянул руку, чтобы коснуться ближайшего сгустка света. В момент, когда кончики его пальцев почти коснулись его, Юнь Хай схватил его за запястье. Чанмин посмотрел на него. Юнь Хай сжал его руку не для того, чтобы остановить, а для того...

Юнь Хай взял его за руку и коснулся света.

Перед их глазами взорвался фейерверк, а небо и земля покрылись белым, как гусиные перья, тяжелым снегом.

Все [6] в этом мире повторяется по кругу и возвращается к истокам.

[6] В данном предложении Мэн Сиши использовала два варианта написания слова «все»: 所有 (Suǒyǒu) и 一切 (yīqiè). Оба слова имеют одинаковое значение, но с небольшими нюансами. Первое используется для всех известных вещей, а второе для обозначения всего на свете, видимого, невидимого, всех возможных факторов, будущего, прошлого. Вероятно, оба варианта были использованы одновременно для усиления смысла предложения.

Юнь Хай встречал здесь многих людей. Он видел, как они приходили в это место и проходили здесь через один и тот же цикл жизни и смерти. Он видел, как они плакали от радости, боли или сожаления. Тогда это не вызывало у Юнь Хая никаких эмоций, и он даже считал страдания этих людей смехотворными. Но сейчас он хотел увидеть прошлое Чанмина.

Эти скопления света были не просто былыми воспоминания. Даже если они уже произошли, это не значит, что их нельзя изменить.

Как бы поступил Чанмин, если бы знал об этом?

Этот человек зацепил Юнь Хая, пробуждая в нем любопытство, которое он не должен был испытывать.

***

Юнь Хай открыл глаза. Вокруг царила ночь. Он стоял на окраине леса. Слева был густой лес, справа – ручей. Со стороны леса послышалось покашливание, а неподалеку зашелестели по дороге колеса повозки.

Вокруг было темно. Юнь Хай раскрыл ладонь и хотел призвать свет, но тщетно. Он замер на мгновение.

— Меч, приди.

Ничего не произошло. Точно так же, как и в городе Тяньчуй, духовная сила здесь полностью исчезла.

Звук колес, наконец, затих. Повозка остановилась у края дороги. Занавеска приоткрылась и из-за нее выглянула девушка, осматриваясь по сторонам.

— Юная госпожа, вам нельзя ехать дальше, это опасно!

Затем девушка указала на закашлявшегося высокого мужчину, сидящего на обочине дороги.

— Разве там не человек? С ним все в порядке!

— Перед вами пограничный столб, — вздохнул возница и принялся уговаривать девушку [7]: — Дальше ехать нельзя. Мы можем наткнуться на Тангутов [8], которые бесчинствуют на этих землях и грабят людей.

[7] Букв. «На словах резок, в душе добр» (苦口婆心 Kǔ kǒu pó xīn) — резко, но справедливо критиковать; говорить горькую правду с добрыми намерениями.

[8] Тангуты или Дансяны (党項 Dǎngxiàng) — народ тибето-бирманской группы, говоривший на тангутском языке. В культурном и языковом отношении были ассимилированы монголами, китайцами, а также родственными тибетцами.

— Но я слышала, что сегодняшняя Конференция Цяньлинь будет проводиться в Шахае [9] в Западных регионах [10], — возразила девушка. — Там соберется множество бессмертных мастеров. Если я хочу стать ученицей кого-то из них, это мой единственный шанс.

[9] Шахай или Песчаное море (沙海 Shā hǎi) — древнее географическое название, находится в городе Кайфэн провинции Хэнань.

[10] Западные регионы (西域 Xīyù) — древнее географическое название, обычно относящееся к территории к западу от перевала Юньмэнь.

— Те бессмертные, что летают вокруг и смотрят свысока на смертных на земле? — заговорил возница. — Юная госпожа, вы прочитали слишком много сказок, потому так наивны!

Девушка с улыбкой спрыгнула с повозки.

— Дядя, не волнуйся, я их не боюсь. Просто возвращайся без меня. Я справлюсь сама.

Она подошла к ближе к Чанмину.

— Ланцзюнь направляется в Шахай, что в Западных регионах?

Чанмин поднял голову, и девушка удивленно уставилась на него.

— Ланцзюнь родился невероятно красивым. Ты женат?

Когда Юнь Хай вышел из леса, то услышал вопрос девушки о семейном положении Чанмина. Она прямо и без стеснения открыла дверь, чтобы увидеть горы [10].

[10] Открыть дверь, чтобы увидеть горы (开门见山 kāi mén jiàn shān) — ясно демонстрировать свои намерения, прямо излагать; без обиняков, открыто, начистоту.

На удивление Чанмин оказался терпеливым и не стал отвечать на вопрос.

— Что вы обо мне думаете, ланцзюнь? — поинтересовалась девушка.

Юнь Хай на мгновение потерял дар речи.

— Он заклинатель, поэтому не может жениться, — ответил он на вопрос девушки вместо Чанмина.

Девушку его слова совсем не убедили.

— Не ври мне, я знаю, что у заклинателей есть даосские партнеры!

— В твоем возрасте твое основание и кости уже сформировались, а твой талант посредственен, — ответил Чанмин. — Боюсь, что не каждый орден захочет принять тебя.

Девушка закусила губу и сказала:

— Тогда я пойду и понаблюдаю за весельем со стороны. А потом сдамся и вернусь домой.

Она была похожа на изнеженную дочь из богатой семьи. Она ничего не знала о жестокости этого мира. Даже если у нее и были какие-то способности, для других она была ничтожеством.

Чанмин посмотрел на низ ее юбки. Девушка заметила его пристальный взгляд и поспешно отступила назад, чувствуя стыд.

— Грубиян!

— Ты отправилась в далекое путешествие, но при этом твои туфли на мягкой подошве подходят лишь для прогулок по поместью. Они настолько тонкие, что порвутся через несколько шагов. Твой возница прав. Я советую тебе вернуться назад. Впереди не только разбойники, но также и заклинатели, которые могут с легкостью поставить под угрозу жизни невинных, начав драться из-за малейшей обиды.

Услышав его слова, девушка присела на корточки и обняла колени, чувствуя себя немного подавленно.

— Мне некуда пойти. Если я вернусь домой, то меня точно запрут и я больше никуда не смогу пойти. Я просто хочу лишь одним глазком взглянуть, как живут эти бессмертные.Ты можешь отвести меня туда?

Она выжидающе посмотрела на Чанмина.

— По-твоему, я похож на хорошего человека? — просил Чанмин.

— Очень похож, — ответила девушка.

— Как тебя зовут? — спустя небольшую паузу задал вопрос Чанмин.

— Я Цун Жун из столицы, — ответила девушка.

Чанмин замер.

— Цун, как в «густой лес», а Жун, как «черты лица»?

— Ты меня знаешь? — удивилась Цун Жун.

— Наслышан, — ответил Чанмин.

— Тогда не говори ничего, — надулась Цун Жун. — Уверена, ты слышал что-то плохое!

Чанмин молча улыбнулся.

— Могу я узнать имя ланцзюня?

— Меня зовут Чанмин, а его — Юнь Хай.

Взгляд Цун Жун заметался от одного мужчины к другому.

— Мне кажется, что вы выглядите знакомо, как будто я уже где-то вас видела.

— Идем, — сказал Чанмин.

— Куда? — удивилась Цун Жун.

— На конференцию Цяньлинь, — ответил Чанмин. — Мы тебя проводим.

Цун Жун была счастлива. Она, казалось, питала безоговорочное доверие к Чанмину и Юнь Хаю без капли подозрений. Она в мгновение ока приняла тот факт, что собирается в путь с незнакомцами, что даже отослала честного и доброго возницу обратно. Чанмин сказал ей, что как только они преодолеют пик Южу, то смогут попасть в одноименный город, где она сможет купить подходящую одежду. Но стоило ей только сделать несколько шагов, как у юной госпожи Цун Жун начали болеть ноги, и она постепенно отстала от старших.

Юнь Хай считал Цун Жун настоящей обузой. Он не понимал, почему Чанмин, который был весьма практичным, согласился взять ее с собой, стоило ей только начать упрашивать.

— Она твоя старая знакомая? — спросил Юнь Хай.

— Мы никогда раньше не встречались, — сказал Чанмин.

— Не забывай, что мы в прошлом, — напомнил ему Юнь Хай.

— Если я правильно помню, завтра ночью в городе Южу произойдет шокирующий несчастный случай. Многие люди трагически погибли в одночасье и снова ожили, превращаясь в цзянши [11] и нападая на людей. Я прибыл в город Южу только на следующий день после. Кто-то успел прийти раньше меня и спасти некоторых людей, которые не были серьезно отравлены, в том числе девушку по имени Цун Жун. Она была свидетельницей этой бойни и единственная видела того, кто учинил все это. Однако, несмотря на то, что она была излечена от яда, она на всю оставшуюся жизнь лишилась зрения. Лекарства и иглоукалывания не смогли излечить ее.

[11] Цзянши (僵尸 jiāngshī) — ожившие мертвецы, зомби в китайской мифологии.

Юнь Хай понял, что он имел в виду.

— Ты хочешь лично найти преступника?

— Одним из тех, кто прибыл сюда раньше меня, был Сыту Ванхэ, — ответил Чанмин. — И так совпало, что был еще один человек, который имеет с тобой много общего.

Юнь Хай вскинул брови:

— Я не могу вспомнить никого, кроме тебя, с кем я мог бы иметь близкие отношения.

— Это твой отец, Юнь Чанъань, — ответил Чанмин.

Юнь Вэйсы ошеломленно замолчал.

— Более того, юная госпожа Цун Жун, которую ты всячески презираешь, — твоя будущая родная мать.

Он увидел на лице Чанмина дразнящую улыбку и на мгновение потерял дар речи.

Юнь Хай думал, что момент из прошлого, в которое они попали, будет уже после того, как Юнь Вэйсы стал учеником Чанмина. Он не ожидал, что окажется в настолько далеком прошлом.

— Цун Жун, которая идет за тобой, еще не встретила Юнь Чанъаня. Она сбежала из дома, чтобы избежать брака по расчету. После резни в городе Южу она потеряла зрение, но получила искреннюю любовь и защиту Юнь Чанъаня. Семьи Юнь и Цун изначально были равны по своему статусу, но поскольку Цун Жун ослепла, семья Юнь была против брака и не приняла тебя, когда ты родился. Так было до момента, пока политическая ситуация в династии Хун не изменилась и они оба оказались вовлечены в это.

Чанмин рассказывал это неторопливо.

— Я не ожидал, что смогу вернуться в то время. Но раз я здесь, то смогу узнать правду и сохранить зрение твоей матери.

— Подождите меня! Вы слишком быстро идете! Я боюсь темноты! — раздался недовольный крик Цун Жун, и она, запыхавшись, быстрым шагом догнала своих спутников.

— Ланцзюнь, у тебя еще нет даосского партнера. Неужели я тебе не подхожу? Я влюбилась в тебя с первого взгляда, и если нам суждено стать даосскими партнерами, то я буду предана тебе до конца жизни! — Она даже не смотрела на Юнь Хая, ее взгляд был прикованы к Чанмину.

Уголки рта Юнь Хая дернулись, и он почувствовал, как у него зачесались руки.

Небольшой театр, не связанный с основным текстом:

Юнь Хай: Она мать Юнь Вэйсы, а не моя.

Чанмин: Разве ты мог бы существовать без Юнь Вэйсы?

Юнь Хай: *Начинает всерьез задумываться о возможности отделиться от Юнь Вэйсы.*