Глава 33

Глава 33. Юнь Вэйсы, ты и правда все забыл?

Цун Жун была наивной девушкой. Казалось, ничто не могло сделать ее несчастной больше, чем на полчаса. Усталость от путешествия вскоре сменилась интересом к Чанмину и Юнь Хаю. По пути она продолжала спрашивать о совершенствовании, но больше всего ее интересовали эликсиры бессмертия. В ее голове рождались бесконечные причудливые идеи. Юнь Хай игнорировал ее, поэтому она пристала к Чанмину. Было странно, что Чанмин был необычайно терпелив по отношению к ней.

— Чанмин-гэгэ, на какой горе ты совершенствуешься?

— На пике Линбо, — назвал первое, что попалось на ум, Чанмин.

В то время еще не существовало клана Цзяньсюэ, и поэтому никто не знал пике Линбо.

— Какое прекрасное название. Должно быть, там живет много бессмертных. Чанмин-гэгэ, можешь ли ты полетать на мече вместе со мной? В детстве я видела заклинателя, который был приближенным Его Высочества наследного принца. Он умел летать на мече, но я сама еще ни разу не пробовала.

— Я ранен, и это доставляет мне неудобства. Почему бы тебе не попросить об этом даою Юнь Хая? — ответил Чанмин, переложив ответственность на другого [1].

[1] В этом предложении содержатся сразу две идиомы. «Прибавьте два к одному и получите пять» (二一推作五 Èryī tuī zuò wǔ), которая изначально была формулой деления счетов, но сейчас означает, что обе стороны должны разделять обязанности и задачи поровну. И «Направить бедствие на восток» (祸水东引 Huòshuǐ dōng yǐn), которая означает воспользоваться всеми возможными средствами, чтобы кто-то другой понес потери вместо вас. Отсюда вывод, что Чанмин решил не отдуваться в одиночку и втянул в это еще и Юнь Хая. Грубо говоря, переметнул стрелки.

Цун Жун взглянула на Юнь Хая. Юнь Хай шел на несколько шагов впереди них, и кисточка меча Чуньчао за его спиной ритмично покачивалась в такт его шагам.

— У меня не двигаются руки, — ответил он, даже не повернув головы.

Цун Жун на мгновение опешила. Она подмигнула Чанмину и замяла эту тему, задавая новые вопросы.

— Чанмин-гэгэ, ты знаешь, в какой орден принимают учеников моего возраста?

— Разве не лучше жениться, родить детей и жить счастливой жизнью, как обычный человек? — задал встречный вопрос Чанмин — Будучи дочерью из богатой семьи, зачем тебе путешествовать за тысячи ли, чтобы осуществить иллюзорную мечту?

Если бы она не отправилась в город Юйжу, то не потеряла бы зрение. Все несчастья, с которыми Цун Жун столкнулась во второй половине своей жизни, начались именно с этой поездки.

Конечно, Цун Жун не могла об этом знать, но Чанмин все понимал.

Если бы Цун Жун и Юнь Чанъань не встретились, не было бы Юнь Вэйсы. Если бы в семьях Юнь и Цун не произошло несчастье, то Юнь Вэйсы не пошел бы в храм Юй-хуан, чтобы поклониться учителю. Каждый глоток, каждый укус [2] — все уже было предопределено. Но если бы он предотвратил убийство, существовал бы сейчас талантливый и преданный даосизму Юнь Вэйсы?

[2] Каждый глоток, каждый укус (一饮一啄 Yī yǐn yī zhuó) — все жизненные пути людей предопределены, у всего есть причина и следствие.

— Мне уже почти до 20 лет, но я никогда не покидала дом своей семьи. Каждый раз, когда мы уезжали из столицы, я хотела подняться в горы, чтобы стать ученицей. Но моя семья всегда говорила, что мне и то нельзя, и это, как будто я ничего не могу сделать без них. Я год за годом желала не быть обузой для своих близких, но становилась все более несчастной. Пока они не решили выдать меня замуж.

Цун Жун беспрестанно жаловалась, сетуя на проблемы молодой девушки из богатой семьи. Будь она из бедной семьи, она бы беспокоилась о том, как поесть хотя бы два раза за день. У нее не было бы времени думать о совершенствовании, чтобы стать бессмертной.

Таковы люди: им всегда хочется большего [3], их жадность не имеет границ.

[3] Букв. «Захватив Лун, хочет захватить и Шу» (得陇望蜀 Dé lǒng wàng shǔ) — используется для описания жадного, неудовлетворенного человека, пытающегося получить больше, чем он хочет.

— С какой семьей твои родители хотят заключить союз?

— Ты все равно их не знаешь. Это семья Юнь.

Вскоре они втроем достигли подножия горы. Цун Жун была совершенно измотана. Она не пошла дальше и настояла на отдыхе, поэтому они нашли место на ровной земле у подножия горы и разожгли костер, устроив привал.

Теперь, когда мир объединился, он перестал быть безопасным. Несмотря на то, что заклинатели убивали и грабили людей, они, как правило, брезговали нападать на простых смертных. Но в то же время везде промышляли горные бандиты и воры. Но эти незначительные проблемы не могли причинить им особого вреда. Даже не будь здесь Чанмина и Юнь Хая, Цун Жун смогла бы с ними справиться. Причина, по которой она осмелилась отправиться путешествовать по миру в одиночку, заключалась в том, что она владела неплохими навыками боевых искусств.

— Половина шичэня [4], может, меньше, — внезапно и невпопад сказал Юнь Хай.

[4] Один час.

Выражение его лица было уставшим, каким Чанмин никогда раньше его не видел.

— Юнь Вэйсы? — Сердце Чанмина дрогнуло.

Юнь Хай хмыкнул, его рот искривился в усмешке.

— Тебе хочется видеть его чаще, да?

В конце концов, это был Юн Вэйсы, настоящий Юн Вэйсы. А он был всего лишь Юнь Хаем, который появляется из ниоткуда и внезапно исчезает.

Но Юнь Хай помнил костер на берегу моря и Чанмина рядом с ним. Это была их первая настоящая встреча, а не та в дождливый день у храма Юй-хуана. Он не был Юнь Вэйсы, который желал убить Цзюфан Чанмина.

Он так и не успел услышать ответ Чанмина, погрузившись в полную темноту.

Когда на небе появился первый луч света, Чанмин увидел, как Юнь Хай опустил голову, словно задремав.

Буквально через мгновение тот открыл глаза, и выражение его лица стало совершенно другим. Увидев Чанмина, он подсознательно потянулся, чтобы выхватить меч, но затем обнаружил, что потерял всю свою духовную силу.

Чанмин лениво прикрыл глаза, все еще прислонившись к стволу дерева и как будто ничуть не беспокоясь о лезвии меча у своей шеи.

Юнь Вэйсы нахмурился и огляделся. Он увидел Цун Жун, а также заметил, что окружающая обстановка отличалась от прежней. Очевидно, это был не город Тяньчуй. И это не было похоже ни на одно место в Девяти слоях Бездны.

От осознания между бровей Юнь Вэйсы залегла складка.

— Берег Небытия?

— Верно, — подтвердил Чанмин.

— Где мы? — задал еще один вопрос Юнь Вэйсы.

— На пути в город Юйжу, — ответил Чанмин. — Ты, должно быть, догадался, кто она такая.

Юнь Вэйсы на мгновение уставился на спящую Цун Жун. Чанмин запечатал ее акупунктурную точку сна, и она сейчас крепко спала, совершенно не подозревая, что происходит вокруг.

— Цун Жун.

Чан Мин кивнул.

— Я долгое время ломал голову над этим вопросом, поэтому задам его тебе. Юнь Хай говорил мне, что это чье-то воспоминание об этом месте, но я прибыл в город Юйжу на следующий день после кровавого инцидента и только тогда встретил твою мать. Это не мое воспоминание. Так почему мы здесь?

— Это не воспоминание, — сказал Юнь Вэйсы.

— Тогда что это? — поинтересовался Чанмин.

Юнь Вэйсы поджал губы и нахмурился, на его лице промелькнуло замешательство, когда он попытался что-то вспомнить.

— Это формация, в которой время оборачивается вспять и смешивается с воспоминаниями. То же самое касается и людей.

За долгие годы, проведенные в Девяти слоях Бездны, он считал многие воспоминания неприятными и бросал их одно за другим на Берег Небытия, разбивая на кусочки. Остались лишь осколки, которые собрать воедино было так же сложно, как найти иголку в стоге сена.

Юнь Вэйсы опустил голову и прижал ладонь ко лбу, пытаясь справиться с головной болью.

— Все эти воспоминания связаны с опытом... Священная гора Вань особенная, еще с древних времен здесь накапливалась духовная энергия. Позже здесь стали совершенствоваться заклинатели. Затем добавилась мощь демонической ци и формации Люхэ Чжутянь. В ночь, когда в небе выстроились пять звезд [5], Инь и Ян обратились вспять, а небо и земля поменялись местами, сформировались Девять слоев Бездны... Девять слоев Бездны на самом деле являются продолжением формации Люхэ Чжутянь.

[5] Ночь, когда в небе выстроились пять звезд — астрономическое явление . В древние времена пять планет воды (Меркурий), металла (Венера), огня (Марс), дерева (Юпитер) и земли (Сатурн) одновременно появлялись в одной и той же части неба. Это явление случалось нечасто, поэтому древние считали это благоприятным знаком.

Он говорил прерывисто, но Чанмин понял его.

— Ты хочешь сказать, что это воспоминание связано с опытом каждого человека? Если сделать здесь иной выбор, то появится возможность изменить будущее?

— Так и есть, — ответил Юнь Вэйсы.

Выражение лица Чанмина слегка изменилось.

— Такую огромную формацию невозможно создать в одиночку. Кто тебе помогал в тот год?

Юнь Вэйсы задумался и ответил:

— Дворец Ваньсян...

— Чи Бицзян, — сказал Чанмин.

— Да, но не она одна. Было еще трое.

— Кто?

— Я не помню.

К Юнь Вэйсы вернулось безразличное выражение лица, и он предупредил Чанмина:

— У всего в мире есть свое предназначение. Изменения прошлого не всегда могут дать желаемый для тебя результат. Изменение траектории Звезд Судьбы может вызвать хаос, и в конечном итоге ты просто исчезнешь. Те, кто приходил сюда раньше, думали, что они смогут обратить трагедию вспять, но никто не смог избежать своей судьбы рассыпаться, словно пепел, страдая в агонии.

Многие люди не знали этого, поэтому шли до конца. Те, кто понимал последствия, все равно были одержимы своей идеей, считая, что смогут изменить прошлое, отстранившись от всего мира. Только отпустив все и практикуя Бессердечное Дао, возможно обрести освобождение от мирских проблем.

— Ты всем сердцем желаешь убить меня, — не сдержал смеха Чанмин. — Разве это не одержимость?

— Ты — мое единственное препятствие, — холодно сказал Юнь Вэйсы. — Если я убью тебя, то мое Дао станет совершенным.

Он взглянул на спящую Цун Жун. Для него она была прошлым, которое невозможно изменить. Поскольку это прошлое, то его можно отбросить.

— Поскольку ты не хочешь менять прошлое, то ты не можешь убить меня здесь. Иначе, если меня здесь не окажется, то и ты можешь исчезнуть, — сказал Чанмин. — Давай уладим все обиды уже после того, как выберемся отсюда.

Юнь Вэйсы не согласился, но и не отказался.

Это был первый раз, когда учитель и ученик пожали друг другу руки и достигли молчаливого взаимопонимания после того, как встретились вновь. Но Чанмин знал, что если его жизнь окажется в опасности, Юнь Вэйсы определенно предпочтет остаться в стороне.

Небо становилось все светлее и светлее.

Когда блок с акупунктурной точки исчез, Цун Жун проснулась, потирая глаза. Она извинилась за то, что проспала так долго, поэтому Чанмин заверил ее, что все в порядке. Все трое продолжили путь, готовясь пересечь гору и попасть в город Юйжу.

— Что случилось с Юнь-ланцзюнем? — тихо спросила Цун Жун, подойдя ближе к Чанмину и потянув его за рукав

Чанмин вопросительно приподнял брови.

— Он выглядит иначе, чем вчера вечером, — пояснила Цун Жун.

Естественно, он был другим, даже выражение лица отличалось. Неудивительно, что Цун Жун заметила разницу.

— Он вспомнил девушку, которую любил раньше, но не мог быть с ней, поэтому у него тяжело на сердце, — ответил Чанмин.

Он просто сказал чушь, но Цун Жун действительно в это поверила.

— Его возлюбленная тоже заклинательница?

Чанмин утвердительно хмыкнул и добавил:

— Демоническая заклинательница.

— Кто такие демонические заклинатели? — поинтересовалась Цун Жун. — Демоны?

— Демонические заклинатели не являются демонами, — объяснил Чанмин. — Просто их методы отличаются от общепринятых, поэтому их называют неортодоксальными.

— Если вы действительно любите друг друга, то что плохого в демоническом совершенствовании, если она не причиняет вреда невинным людям? — тут же прониклась сочувствием Цун Жун.

Юн Вэйсы пусть и шел позади, но мог все ясно слышать. Ему было лень поправлять Чанмина, поэтому он просто позволил ему нести чушь, не сказав ни слова.

Но Цзюфан Чанмин начал говорить все более и более возмутительные вещи.

— Ему нравилась эта девушка, но она не отвечала ему взаимностью. Чем больше он за ней гонялся, тем дальше она убегала. Он поклялся, что никогда не женится ни на ком, кроме нее, так что он одинок [6] до сих пор.

[6] Букв. «Только мое собственное тело и тень утешают друг друга каждый день» (形影相吊 Xíng yǐng xiāng diào) — жить одинокой жизнью без поддержки.

— Значит, ты единственный, кто заботится о нем? — ахнула Цун Жун.

— Верно! — пошутил Чанмин.

— Если во время этого путешествия мне удастся встретить такого же хорошего друга, как ты, я ни о чем не буду жалеть! — вздохнула Цун Жун.

Цун Жун вдруг увидела разноцветную бабочку и вприпрыжку убежала вперед. Чанмин замедлил шаг и пошел рядом с Юнь Вэйсы.

— Разве ты ничего не чувствуешь, когда видишь ее?

Юнь Вэйсы ничего не сказал. Выражение его лица ясно дало Чанмину понять, что его не поколеблют никакие слова.

— Высшее существо безразлично к эмоциям, но это не значит, что оно бессердечно [7]. Ты молчишь так, будто на самом деле ничего не забыл.

[7] Высшее существо безразлично к эмоциям, но это не значит, что оно бессердечно (太上忘情，并非无情 Tài shàng wàngqíng, bìngfēi wúqíng) — цитата из «Новые сказания мира. Печаль смерти» Лю Ицина времен династии Южная Сун.

— Тогда ты хотел всего, но у тебя не было ничего, кроме крайностей, поэтому ты и встретил такой конец, — холодно сказал Юнь Вэйсы. — Если ты доведешь до совершенства одно Дао, ты будешь полон решимости не возвращаться назад, и не будет места сомнениям. Если сойти с пути, то все усилия станут напрасны, что произошло с тобой.

— Юнь Вэйсы, ты и правда все забыл? — спросил Чанмин.

Юнь Вэйсы не ответил.

— Чанмин-гэгэ, иди сюда! — крикнула убежавшая вперед Цун Жун.

Чанмин неторопливо пошел вперед, подставляя Юнь Вэйсы совершенно беззащитную спину. Юнь Вэйсы достаточно было только пошевелить пальцем, чтобы вытащить меч из ножен. Даже если сейчас он не мог использовать свою духовную силу, этого меча было бы достаточно, чтобы убить противника.

Юнь Вэйсы, ты и правда все забыл?

Слова все еще звучали у него в ушах. Юнь Вэйсы взмахнул рукавами, и кисточка меча за его спиной беззвучно упала на землю.

***

Пик Юйжу не был очень высоким или крутым для подъема, поэтому они прибыли в город Юйжу еще до полудня.

Это был последний город перед границей, и он также был самым большим в радиусе сотен ли. Через него проходил постоянный поток торговцев и путешественников, многие из которых были заклинателями. Крики торговцев, продающих товары, были слышны повсюду. Многим было лень идти на рынок, поэтому они устраивались неподалеку от городских ворот, установив здесь торговые палатки, отчего вскоре в этом месте собрались люди.

Трудно было представить, что такой город с населением в несколько тысяч человек сегодня после наступления темноты превратится в море крови.

— Давайте сначала найдем место, где можно поесть. Я немного проголодалась. Я угощу вас. После ужина я хочу найти магазин, чтобы купить подходящую одежду. Чанмин-гэгэ, ты ведь проводишь меня? Точно, до собрания Цяньлинь еще далеко. Мы не опоздаем, если отправимся завтра? — выпалила на одном дыхании Цун Жун, переполненная энтузиазмом.

После того, как она наконец увидела процветающий город, вся усталость от путешествия улетучилась, все здесь было для нее в новинку.

— Не волнуйся, собрание Цяньлинь состоится в пустыне Хайфэн через три дня. Это недалеко отсюда. Климат здесь переменчивый, и торговцы обычно делают крюк.

Чанмин указал на самую высокую четырехэтажную гостиницу в городе.

— Давайте остановимся там.

Заняв место повыше, они смогут обнаружить любое движение посреди ночи. Цун Жун это вполне устраивало, а Юнь Вэйсы — тем более.

Но по случайному совпадению четыре из шести верхних комнат на четвертом этаже уже были забронированы, и остались только две. Другими словами, Чанмину и Юнь Вэйсы пришлось делить комнату. Еще более досадно было то, что две верхние комнаты, одна на востоке, а другая на западе, были расположены в далеко друг от друга.

Хозяин гостиницы сказал им, что предпоследнюю комнату на восточной стороне забронировал молодой человек, который ушел после того, как заплатил. Возможно, он отправился в городской храм, где сегодня проходила ярмарка, и еще не вернулся. Предпоследняя комната на западной стороне была занята двумя молодыми девушками. Если они хотят поменять свои комнаты на две смежные, то придется сначала договориться с другими гостями. В конце концов,они решили оставить все, как есть: Цун Жун поселилась в восточной комнате, а Чанмин и Юнь Вэйсы — в западной.

Услышав о храме, Цун Жун сразу же заявила, что хочет зайти в него и найти по дороге что-нибудь перекусить, а Чанмин и Юнь Вэйсы не стали возражать.

В городе Юйжу не было конфуцианского храма, только храм местного божества, так что ярмарка проходила рядом с ним. Когда они втроем пришли туда, храм был уже полон народа. Человек в маске шагал на ходулях и выдыхал огонь, который превратился в медные монеты, упавшие на землю. Это взбудоражило толпу зевак, которые зааплодировали и бросились поднимать деньги.

В глазах Юнь Вэйси это шумное шоу не вызывало никакого интереса. Его разум, спокойный, как неподвижная вода, казалось, оказывал влияние на окружающих, поэтому все подсознательно старались избегать его, и только Чанмин все еще стоял рядом. Но внимание Чанмина было приковано не к происходящему перед ним выступлению, а к людям в толпе. Среди шумной толпы он увидел того, кого здесь не должно было быть.

Чэнь Тин.