Глава 28

Глава 28. Он больше не достоин тебя, но ты все равно не хочешь убивать его?

До появления меча Сыфэй у Чанмина был меч по имени Чуньчао.

Весной облака высоки, а утреннее солнце великолепно. Это название описывало первую половину жизни хозяина меча.

В ранние годы он унаследовал храм Юй-хуана. Благодаря своим талантам и выдающемуся совершенствованию он возвысил храм на большие высоты, отчего он стал одним из главных даосских орденов. Каждый, кто видел Чанмина, называл его почтительно. «Чжэньжэнь [1]» или «Даоцзунь» [2]. Многие заклинатели пытались равняться на него, но никто не мог достичь той же славы и могущества.

[1] Чжэньжэнь (真人 Zhēnrén) — «истинный/правильный/подлинный человек» или «человек истины». Китайский термин, впервые появившийся в Чжуанцзы, означающий в этих писаниях "даосский духовный учитель". Религиозный даосизм мифологизировал людей истины, помещая их в различные места в небесной иерархии, отчего зачастую таких людей приравнивали к бессмертным.

[2] Даоцзунь (道尊 dào zūn) — почтенный даос, вежливая форма обращения.

Однако Чанмин на этом не остановился. Он покинул даосизм и обратился к буддизму. Он ушел с пустыми руками, ничего не забрав с собой, лишь перед уходом оставил меч Чуньчао своему ученику Юнь Вэйсы. И уже позднее он лично выковал меч Сыфэй. Он взял этот меч с собой на священную гору Вань, но в Бездне его с ним уже не было.

Чжоу Кэйи сказал, что меч Сыфэй вполне мог оказаться в руках Юнь Вэйсы, и теперь его слова подтвердились. Меч действительно был у Юнь Вэйсы. И даже был использован, чтобы убить Чанмина.

— Стойте! — ошеломленно воскликнул Чэнь Тин.

Но он был слишком далеко, чтобы вовремя остановить Юнь Вэйсы. Меч пронзил Чанмина насквозь, и острие вышло у него из спины. Но Чанмин даже не шелохнулся, не выказав ни капли боли на своем лице. Вместо этого он рассмеялся, слегка приподняв брови в насмешке.

— Ты собирался убить меня моим собственным мечом?

У всех вещей есть душа, и меч — не исключение. Меч Сыфэй никогда бы не ранил своего хозяина. Естественно, Юнь Вэйсы не смог убить Чанмина этим мечом.

Юнь Вэйси вытащил меч, сделав неразличимое движение, и тот сразу же исчез из его руки.

— Сейчас ты не способен владеть мечом Сыфэй.

Это была лишь констатация факта. Интонация Юнь Вэйсы была холодной и безэмоциональной, он не испытывал ни любви, ни ненависти от воссоединения со своим учителем.

— Это действительно так, — кивнул Чанмин.

— Я не ожидал, что ты станешь таким слабым после многолетней разлуки, — холодно сказал Юнь Вэйсы. — Теперь ты недостоин называться учителем.

Чанмин, казалось, даже не обиделся, а наоборот рассмеялся.

— Это должны быть мои слова. Я не видел тебя много лет. Как ты оказался в Девяти слоях Бездны? Глава даосского храма стал хозяином Девяти слоев Бездны. Кажется, здесь нечем гордиться.

Без единого слова Юнь Вэйсы попытался схватить Чанмина. Он все еще мог убить Чамнима без помощи меча Сыфэй. Но тот был готов к этому. Заметив это, Чанмин отпрыгнул назад, и перед ним оказался посох Золотых Бусин. В одно мгновение они обменялись множеством ударов.

Учитывая силы Чанмина, не было никаких сомнений в том, что он проиграет. Но Чанмин чувствовал, что уровень совершенствования Юнь Вэйсы как будто чем-то был ограничен. Он не был так же силен, как Юнь Хай, несмотря на то, что они делили одно тело на двоих.

Хотя Юнь Вэйсы вспомнил о своих прошлых отношениях с Чанмином, он все равно собирался нанести ему смертельный удар.

Юнь Хай действовал без колебаний, полагаясь на свои собственные мотивы, но он ничего не знал об отношениях между ними.

Что же произошло со старшим учеником Чанмина в Девяти слоях Бездны?

Чэнь Тин, естественно, не мог смотреть, как убивают Чанмина, поэтому быстро встал между ними, прервав драку.

— Даою Юнь, если вам есть что сказать, то просто скажите. Мы сражались бок о бок, борясь за жизнь, так почему же мы в мгновение ока стали врагами? Должно быть, произошло какое-то недоразумение...

— Прочь с дороги, — сказал Юнь Вэйсы.

Чэнь Тин почувствовал сильное давление и отступил на полшага назад, все же остановившись на полпути.

— Прочь с дороги, — повторил Юнь Вэйсы, но в этот раз легким движением запястья он достал из ниоткуда меч Сыфэй.

Меч Сыфэй не мог убить Чанмина, но это не значит, что он не тронет и Чэнь Тина. На лице Чэнь Тина появилось удивленное выражение. Он не узнал Сыфэй, но все равно смог догадаться, что меч в руке его противника был непростым и грозным оружием.

— Даою Юнь, выслушай меня...

— У меня нет на это времени, — внезапно сказал Юнь Вэйсы.

Эти слова не имели смысла и звучали странно, поэтому некоторое время Чэнь Тин был в растерянности, не зная, как на них реагировать. Закончив фразу, Юнь Вэйси поднял меч. Он выглядел, как человек, готовый убить любого, кто преградит ему путь, будь то человек или Будда [3].

[3] Производная от цитаты из «Записей Линьцзи». «Если человек встанет на пути — убей человека. Если Будда встанет на пути — убей Будду» (人挡杀人佛挡杀佛 Rén dǎng shārén fú dǎng shā fú) — выражение, которое описывает уверенного и решительного человека, которого никто и ничто не может остановить.

У Чэнь Тина не было другого выбора, кроме как достать меч Гуюэ, чтобы отразить атаку. Они только что расправились с Фу Сяошанем и даже не успели перевести дух, как им вновь пришлось сражаться.

Посох Золотых Бусин стукнул о землю, и море огня отделило Чэнь Тина с Чанмином от Юнь Вэйсы.

— Уходим! — крикнул Чанмин.

Чэнь Тин, не колеблясь, приказал мечу возвращаться, не забыв захватить с собой Чанмина. Вдвоем они полетели к небольшому мостику, который открыла для них жемчужина Фэньшуй.

Юнь Вэйсы погнался за ними. Чанмин развернулся и несколько раз взмахнул посохом. Золотые следы Будды [4] наложились друг на друга, мгновенно образуя барьер, не позволяющий Юнь Вэйсы ступить и шага.

[4] Следы Будды — священный символ буддизма, более известный как свастика. Символизирует множественность, изобилие, процветание и долголетие.

Небольшой мост был уже почти близко, но неожиданно на другой стороне моста они увидели утес и водопад. Им ничего не оставалось, как броситься за водопад.

Стоило только им приблизиться, как облако водяных брызг окутало их. Это была не иллюзия. За водопадом виднелся едва заметный вход в пещеру, но Чэнь Тин не осмелился броситься туда, не разглядев его получше.

Сердце Чанмина пропустило удар, и он быстро принял решение.

— Идем внутрь!

Юнь Вэйсы, который гнался за ними, увидел, как они вдвоем устремились к водопаду. Выражение его лица слегка изменилось, и он неожиданно остановился. После того, как эти двое исчезли за водопадом, Юнь Вэйсы немного подумал и, взяв меч Сыфэй, последовал за ними.

Звук воды был оглушительным, как будто она лилась из Млечного Пути, падая вниз с высоты в тысячи ли. Слух и зрение Чэнь Тина были полностью подавлены падающей водой, что он даже не мог открыть глаза. Он потерял контроль над своим летающим мечом, и его духовная сила в одно мгновение исчезла. Он мог лишь с трудом двигаться вперед нетвердой походкой.

Подсознательно он протянул руку, чтобы схватиться за Чанмина, но его пальцы сомкнулись на пустом месте. В отчаянии он интуитивно пошел вперед. Спустя долгое время льющаяся вода наконец закончилась, но в его ушах все еще стоял гул водопада, будто он был совсем близко.

Чэнь Тин вытер лицо и огляделся, но не нашел ни намека на водопад. Вместо этого он увидел пустыню. Перед ним возвышалась арка [5] с надписью «Город Тяньчуй».

[5] Китайская мемориальная арка, также известная как пайфан. Картинка в конце главы.

Неподалеку сидел Чанмин, прислонившись к камню. Его глаза были полузакрыты, будто он отдыхал. А Юнь Вэйсы, который только что преследовал их, куда-то пропал.

Чэнь Тинь облегченно вздохнул и подошел ближе.

— Даою Чанмин, ты в порядке?

Чанмин слегка покачал головой, ничего не сказав и не открыв глаз. Судя по тому, что его лицо было бледным, он должен был быть серьезно ранен и не способен исцелить себя.

— В своем ордене я немного изучал медицину. Если даою не возражает, я могу взглянуть.

Когда Чэнь Тин впервые встретил Сюй Цзинсянь, он подсознательно отнес их с Чанмином к одной демонической школе. Теперь он, естественно, знал, что это было недоразумение. Человек, который мог использовать посох Золотых Бусин и меч Гуюэ, не мог быть демоническим заклинателем.

Хотя Чанмин утверждал, что он странствующий заклинатель, в мире было много мастеров, за плечами которых был огромный опыт или известный орден, но они не хотели раскрывать себя. Поскольку Чанмин ничего не говорил о себе, Чэнь Тин не стал его расспрашивать.

— Разве ты не заметил? — Чанмин открыл глаза и медленно произнес: — Обрати внимание на свое внутреннее дыхание. Осталась ли у тебя хотя бы половина духовной силы?

Чэнь Тин замер, но затем выражение его лица резко изменилось. Он особо не задумывался над этим, думая лишь о том, что получил травму и перенапрягся, поэтому его шаги стали неуверенными и тяжелыми.

— Ч-Что происходит? Нас отравили?

Вся духовная сила исчезла, как будто ее высосали без остатка.

— Меч!

Чэнь Тин вытащил меч Гуюэ и выполнил с ним один из приемов. Меч перевернулся в воздухе и вонзился прямо в грязь.

— Это сон? Мы снова попали в иллюзию?

Он несколько растерялся, опасаясь, что вновь сейчас окажется в стране женщин, где его арестуют и приведут во дворец.

— Должно быть, мы находимся в Восьмом слое Бездны, а водопад, который мы видели — это водопад Тяньчуй.

Чанмин дважды кашлянул, вспомнив слова Юнь Вэйсы. Юнь Вэйсы сказал, что у него нет времени.

Дневное время принадлежало Юнь Вэйсы, а ночь — Юнь Хаю. Но небо все еще было светлым, а ночь далека. Когда Юнь Вэйсы сказал, что у него нет времени, он не имел в виду, что скоро появится Юнь Хай. Он боялся, что Чанмин и Чэнь Тин бросятся к водопаду Тяньчуй.

— Если ты стал простым смертным из-за этого водопада, то и другие тоже станут.

Включая Юнь Вэйсы.

Если это на самом деле так, то это было бы интересно. Как все обстоит на Восьмом слое Бездны, если здесь все были обычными людьми, не отличаясь друг от друга по уровню совершенствования? Естественно, этот неблагодарный ученик не смог бы убить Чанмина.

— Когда мы отсюда выберемся, наши духовные силы восстановятся? — спросил Чэнь Тин.

— Желаешь спросить об этом у даою Юнь, когда он догонит нас? — ответил Чанмин, и у Чэнь Тина не нашлось больше слов.

Увидев, что Чанмин с трудом поднялся, Чэнь Тин подсознательно протянул руку, чтобы помочь, но внезапно заметил рану на его спине. Кровь на ней уже высохла, но от этого рана выглядела еще более ужасной. От одного лишь взгляда на нее Чэнь Тин ощутил боль.

— С тобой правда все в порядке? — осторожно поинтересовался он. — Я могу тебя понести.

— Не стоит.

Конечно, Чанмину было больно, но он чувствовал, что его духовная сила стремительно растет, отчего страдания, вызванные раной, ощущались даже сильнее, чем обычно. Но он сможет это перетерпеть. К тому же это место могло быть небезопасным.

— Сначала войдем в город и найдем место, где можно отдохнуть, а потом поговорим.

Когда Чэнь Тин увидел, что Чанмин использует буддийский посох в качестве трости, уголки его рта дернулись, будто он хотел что-то сказать, но сдержался. Сокровище школы Цинъюнь... Неважно, здесь все равно нет ни одного лысого осла.

Миновав ворота, они прошли еще несколько ли и, наконец, увидели толпу людей. Здесь было не только многолюдно, но и довольно оживленно. Чэнь Тину захотелось протереть глаза.

— Это что... рынок?

Он не ошибся. Лавочники и люди толпами приходили и уходили, как это бывало в городах и поселках любой страны за пределами Девяти слоев Бездны в пятнадцатый и первый день каждого месяца. Однако они все еще находились в Девяти слоях Бездны, поэтому все продавцы и покупатели были заклинателями. В этом не было ничего удивительного.

Потеряв свою духовную силу и став обычными людьми, они больше не могли определять чужое превосходство по уровню духовной силы в битвах. Со временем тем, кто не собирался покидать это место, приходилось задумываться о поиске средств к существованию, поэтому жизнь здесь была похожа на жизнь мира людей. Поэтому в городе были не только рынки и постоялые дворы, но и люди, занимающиеся сельским хозяйством. Здесь были и богатые люди, разодетые в шелка и атлас, и бедняки, одетые в простую и потертую одежду.

У Чанмина не было времени осмотреться. Боль от раны заставляла его покрыться холодным потом. Чэнь Тин поспешно помог ему добраться до ближайшей гостиницы.

Пребывание в гостинице здесь тоже стоило денег, поэтому работник в первую очередь спросил:

— У господ есть деньги Тяньчуй?

— Что это? — удивился Чэнь Тин.

— Чтобы получить ночлег или еду в этом городе, нужно заплатить деньги Тяньчуй, — улыбнулся работник. — Если у господ их нет, вы можете отдать мне что-то из своих ценностей. Я отнесу их в ломбард, обменяю на деньги, а потом верну переплату или потребую выплатить недостачу.

— Какие ценные вещи вы принимаете? — спросил Чэнь Тин.

— Конечно же духовное оружие, такое как ваш меч, — ответил работник.

— Но разве все магическое и духовное оружие не бесполезно в этом месте? — удивился Чэнь Тин.

— Эти вещи по-прежнему стоят больших денег. Если вы решите покинуть это место, они будут стоить намного дороже. Но если вы решите остаться здесь, вам все равно придется есть, пить и спать, как обычный человек. Я пришел сюда будучи известным заклинателем, но кем я сейчас стал? Мне приходится работать здесь, выполняя различные поручения.

Чэнь Тин ничего не ответил. Естественно, он не мог заложить Меч Гуюэ, а Чанмин не мог отдать посох Золотых Бусин, поэтому они оба оказались в тупике.

Увидев, что Чанмин ранен, работник не торопился и ждал, пока они сдадутся.

— Не говорите мне потом, что я не предупреждал. Днем, пока на небе светит солнце, здесь все спокойно. Но если вы к ночи не найдете себе ночлег, то окажетесь в опасности.

Чэнь Тин нахмурился, восприняв слова работника как пустую угрозу.

— Что это значит?

Работник уже собирался что-то ответить, но с улицы кто-то вошел.

— Я заплачу за них.

***

Юнь Вэйсы посмотрел на небо. Оно было чистым, без единого облачка, и на нем ярко светило солнце. Но он потерял человека, которого хотел убить.

Водопад Тяньчуй был местом в Девяти слоях Бездны, которое он ненавидел больше всего. Потому что здесь вся духовная сила исчезает и каждый становится обычным человеком. И для того, чтобы покинуть это место, нужно было дождаться подходящего момента, благоприятного места и поддержки со стороны окружающих. Юнь Вэйсы нужно было войти туда, чтобы убить Чанмина.

Из его ладони донесся тихий плач, который мог слышать только он. Словно рев дракона. Но он знал, что это был не дракон. Это был голос меча Сыфэй.

Меч Сыфэй редко двигался. Даже если им управляли, он молчаливо повиновался каждой команде. Но после сегодняшней встречи с Цзюфан Чанмином он впервые ответил.

Юнь Вэйсы слегка пошевелил запястьем и схватил черный меч. Надпись на клинке слегка мерцала, словно приветствуя старого друга после долгой разлуки.

Он знал, что меч Сыфэй когда-то принадлежал Цзюфан Чанмину. Но Юнь Вэйсы чувствовал, что тот больше не мог владеть этим мечом. Так почему меч Сыфэй так реагирует?

Прошлое все еще было свежо в памяти Юнь Вэйсы. Он помнил Цзюфан Чанмина, помнил, как боготворил своего учителя. А потом они расстались и пошли разными путями. И он также помнил, что должен убить Цзюфан Чанмина, даже если бы пришлось идти за ним на край света. Шли годы, все воспоминания постепенно померкли и исчезли, но эта уверенность никуда не пропала.

Юнь Вэйсы не ожидал, что вскоре после того, как он выйдет из уединения, Цзюфан Чанмин сам придет к нему в руки. Даже водопад Тяньчуй был лишь небольшой помехой. Но почему же меч Сыфэй так скорбно плакал?

Юнь Вэйсы безэмоционально посмотрел на золотую надпись на мече.

— Он больше не достоин тебя, но ты все равно не хочешь убивать его?

Меч Сыфэй, естественно, не ответил. Но Юнь Вэйсы и не нужен был ответ. Широкими шагами он направился вперед. Он должен был найти Цзюфан Чанмина до того, как стемнеет.

***

— Даою Сюй!

Встреча со старым знакомым на чужой земле похожа на освежающий дождь после долгой засухи [6]. Чэнь Тин был переполнен радостью и удивлением, как будто Сюй Цзинсянь действительно была тем самым освежающим дождем или старым другом.

[6] Строчки из стихотворения Ван Чжу «Счастье» или же «Четыре счастья». Литературного перевода стихотворения я не нашел, поэтому дословно оно звучит так: «Освежающий дождь, сменяющий продолжительную засуху. Встреча со старым другом в чужой стране. Брачная ночь с цветами и свечами. Имя, занесенное в список золотых медалей».

Сюй Цзинсянь по-прежнему была прекрасной девушкой в фиолетовом платье. Даже ее чарующая аура не исчезла после долгого путешествия. Поначалу Чэнь Тин избегал ее, но теперь он почувствовал к ней привязанность. По крайней мере, Сюй Цзинсянь все еще была человеком, в отличие от восьминогого Фу Сяошаня и оставшейся без половины тела Мэн Ли. Чэнь Тину показалось, что Сюй Цзинсянь была более приветливой.

Сюй Цзинсянь посмотрела на него с отвращением, затем повернулась к Чанмину, ласково прильнув к нему.

— Мин-лан, я так рада, что с тобой все в порядке. Ты скучал по этой бедной девушке?

— Сначала дай мне денег, — ответил Чанмин.

Сюй Цзинсянь опешила. Она нащупала несколько монет и протянула их работнику, великодушно махнув рукой:

— Мне нужны две лучшие комнаты!

Лучшие комнаты действительно оправдывали свое название. Постельное белье здесь было идеально отутюжено, даже питьевая вода была подогрета заранее. Обстановка в комнатах была ничуть не хуже, чем в доме богатой столичной семьи.

Чэнь Тин хотел полюбоваться этим великолепием, но в глазах Чанмина внезапно потемнело, и он чуть не упал. К счастью, у Сюй Цзинсянь были великолепные рефлексы, и она подхватила его, прижимая к себе.

— Почему Мин-лан так ранен?!

Почему ты так смотришь на меня? Это не моя вина, — подумал Чэнь Тин.

Сюй Цзинсянь принесла с собой немного лекарства. Нанося его на рану Чанмина, она слушала рассказ Чэнь Тина о том, как они сражались с Фу Сяошанем. Когда она услышала, как Юнь Хай внезапно напал на них, она не сдержалась и скривила губы.

— Я сразу поняла, что он плохой человек!

— Ты была очарована его внешностью и хотела провести с ним ночь, — сказал Чанмин и тут же простонал оттого, что Сюй Цзинсянь намеренно посильнее надавила на его рану.

— Только поначалу!

Чэнь Тин был не в настроении шутить. Его больше беспокоили проблемы города Тяньчуй.

— Тот человек сказал, что когда стемнеет, мы будем в опасности. Даою Сюй, знаешь ли ты, что это значит?

Слово этому достопочтенному переводчику:

[5] Мемориальная арка