Глава 27

Глава 27. Цзюфан Чанмин, мой учитель

Чэнь Тин не смог прийти к какому-либо выводу. Битва между Чанмином и гигантским пауком стала чрезвычайно ожесточенной.

Меч Гуюэ в руке Чанмина как будто обрел божественную силу, освещая все пространство вокруг. Панцирь гигантского паука был прочным, и, чтобы разрубить его, требовалась пара-тройка ударов. Но женщина, связанная с пауком, не была так же защищена. Две призванные Чанмином марионетки поймали ее в ловушку, а меч нанес ей глубокую рану на голове. Она завыла от боли и спрятала свое лицо под растрепанными волосами.

Хотя половина тела этой женщины было паучьим, а ее поведение — устрашающим, ее лицо было неожиданно красивым. Если бы не это место, она была бы больше похожа на благородную юную госпожу с нежным сердцем орхидеи, ожидающую возвращения своего возлюбленного.

Она открыла рот и посмотрела на Чэнь Тина с болезненным выражением лица. Она открывала рот все шире и шире, как будто хотела что-то сказать, но могла издавать только хрипы. Это разгневало гигантского паука, и он начал яростно выплевывать паутину и бросился на них обоих.

Чэнь Тин вскоре понял, что паутина ядовита. Его связанные руки и ноги постепенно слабели, а зрение немного затуманилось.

— Сначала спаси меня! — громко закричал он. Нить паутины внезапно хлестнула его по лицу, и Чэнь Тин внезапно почувствовал, что половина его лица онемела, и он больше не мог говорить.

Чанмин прекрасно понимал, что сначала нужно спасти Чэнь Тина, но он не мог этого сделать.

У паука было восемь когтистых лап, и он плевался в своих противников паутиной, будто мог бесконечно ее производить. Чанмину приходилось избегать атак когтей и следить за тем, чтобы не отравиться паучьим ядом. У него не было времени отвлекаться на что-либо еще.

Но хуже всего было то, что пусть Чанмин и добился большого прогресса в совершенствовании, а его взрывная мощь стала намного больше, чем раньше, его тело оставалось прежним и не могло выдержать длительный бой. Его выносливость просто не сравнима с выносливостью этого демонического существа. Он был ранен. Но если крыша протекает, дождь будет лить всю ночь [1].

[1] Если крыша протекает, дождь будет лить всю ночь (屋漏偏逢连夜雨 Wū lòu piān féng liányè yǔ) — беда не приходит одна.

Силы Чанмина были на исходе. Пот струился по его лбу. Рука, держащая меч Гуюэ, стала влажной и горячей, но не только из-за пота, но и от его крови. Задняя часть правого плеча Чанмина была рассечена до самого запястья лапами гигантского паука. Кровь стекала по его руке, пачкая сжатую в кулак ладонь.

Посох Золотых Бусин был отброшен в сторону. Ментальных и духовных сил Чанмина было недостаточно, чтобы справиться с женщиной и гигантским пауком одновременно.

Более того...

Вновь раздался скрежет. На этот раз он был более резким и выраженным.

Из-за фасеточных глаз гигантского паука из панциря вытянулась пара липких и скользких рук. Вслед за ними показалась голова, а затем и вся верхняя часть человеческого тела.

Этот человек был полностью обнажен, без единого волоска на голове, весь покрытый слизью. Но его лицо с демоническими чертами было невероятно красивым. Но это была жуткая и страшная красота. Было сразу понятно, что это не обычный человек.

— Вы причинили ей боль, — медленно проговорил мужчина.

Его голос был хриплым, а интонация странной, как будто он слишком долго не разговаривал. Но Чанмин и Чэнь Тин все равно четко слышали, что он говорит.

— Как вы посмели ранить ее?

Паутина потянула женщину обратно под брюхо паука. Мужчина наклонился и открыл рот, выплевывая несколько нитей паутины и притягивая женщину в свои объятия. Он обнял и приласкал ее, и в его действиях читалась бесконечная любовь. Паутина опутала их двоих, и он нежно убрал волосы с лица женщины, глядя в ее полные любви глаза.

Чэнь Тин был в ужасе от этой леденящей кровь сцены. Он с трудом подавил рвотный позыв и сказал:

— Даою, мы оказались здесь не по своей воле и не хотели никого обидеть. Даою, прошу вас, подскажите, как нам выбраться отсюда, и мы немедленно уйдем и больше не побеспокоим вас!

Идея Чэнь Тина была очень проста. Поскольку этот человек мог разговаривать, то с ним можно было попробовать договориться. Если все пойдет хорошо, то им больше не придется сражаться.

Мужчина рассмеялся, его грудь задрожала, и женщина в его объятиях задрожала вместе с ним. Женщина была похожа на безжизненную марионетку, позволявшую собой манипулировать. Но ее лицо по-прежнему выражало настоящую боль, отчего она казалась еще более ужасающей.

— Раз вы пришли сюда, то оставайтесь и составьте ей компанию.

Чанмин не разделял надежд Чэнь Тина, он не собирался разговаривать с демоном. Раз этот человек с самого начала мог принять такой облик, то он бы уже давно поговорил с ними, если бы хотел.

Чанмин все еще не успел восстановиться, поэтому ждал подходящий момент, чтобы чтобы нанести смертельный удар. Но вскоре он понял, что найти такую возможность практически нереально. Противник казался сумасшедшим, но на деле восемь серповидных паучьих лап преграждали путь вперед. Даже если бы они захотели отступить... Паутина мгновенно бы опутала их со всех сторон, лишив возможности двигаться. Единственным способом выжить было объединение сил, чтобы одновременно атаковать с обеих сторон.

Чэнь Тин сейчас был не в состоянии позаботиться о себе. Если Чанмин попытается спасти его, то противник немедленно заметит это. И тогда Чанмин не только не сможет спасти Чэнь Тина, но и сам угодит в ловушку.

Еще и Юнь Хай снова куда-то пропал. Куда он подевался?

Имя промелькнуло в его мыслях, и Чанмин слегка нахмурился. Старая травма вновь дала о себе знать, и его грудь сковало болью.

Неизвестно, как долго тот мужчина провел в одиночестве. Услышав болтовню Чэнь Тина, он не стал убивать его, а лишь смотрел на них с интересом.

— Даою, я успел исследовать это место, как только попал сюда. Духовная энергия здесь настолько слабая, что не способствует совершенствованию. Кроме того, ты так нежен к своей супруге, поэтому не стоит позволять ей проводить остаток своей жизни в этом темное месте. Вам лучше пойти с нами, чтобы увидеть великие реки и горы и посетить благословенные земли. Мой орден обладает некоторыми ресурсами. Если даою не против, то может вернуться со мной к моему учителю. С такими способностями ты обязательно сделаешь себе имя в Цзянху.

Чэнь Тин так пылко уговаривал что у него пересохло в горле. Но собеседник смотрел на него с улыбкой, как на ползающего в ногах ребенка.

— К сожалению, я не знаю имени этого почтенного даою. Мы с тобой почти как старые друзья. Жаль, что мы находимся в таком месте. Если бы мы выбрались отсюда, то смогли бы сжечь желтую бумагу и отрубить куриную голову [2], чтобы стать названными братьями...

[2] Сжечь желтую бумагу и отрубить куриную голову — действия ритуала для того, чтобы стать названными братьями. Подробнее в конце главы.

Что за чушь он несет? — подумал Чанмин.

Чэнь Тинь сглотнул. Он тоже понял, что собеседник вообще не воспринимает его всерьез. Но он боялся, что как только он замолкнет, мужчина тут же нападет на него. Поэтому он продолжал болтать, надеясь, что Чанмин разгадает его намерения.

Конечности Чэнь Тина были опутаны паутиной. Он изо всех сил пытался намекнуть Чанмину при помощи мимики, что его лицо свело судорогой, но Чанмин так ничего и не заметил.

— Я... был рожден демоном. Но она... Она — человек, — неожиданно заговорил мужчина. Он наклонил голову и с нежностью и любовью посмотрел на женщину в своих объятиях.

Отлично! Он решил заговорить! Чэнь Тин был вне себя от радости, поэтому быстро продолжил:

— Пусть путям демона и человека суждено разойтись, но у людей есть поговорка. «Любовь будет длиться вечно». Я верю, что небеса не смогут спокойно наблюдать, как вы двое разлучитесь. Я желаю для вас счастливой совместной жизни до самой старости!

Чанмин от таких слов потерял дар речи. Его физические и духовные силы несколько восстановились, но их все еще было недостаточно, чтобы дать отпор. Пусть противник и был демоном, его способности были как минимум на уровне великого мастера. Если удар Чанмина не сможет полностью лишить противника способности сопротивляться, то они с Чэнь Тином умрут.

Мужчина рассмеялся. Смех был настолько жутким, что у Чэнь Тина по коже побежали мурашки.

— Она, как и вы, пришла из мира людей. Ее зовут Мэн Ли [3]. Она сказала, что ее имя такое же, как и у прекрасного растения с зазубренными листьями. Это правда?

[3] Ли (藜 Lí) — марь белая. Подробнее в конце главы.

Мужчина взглянул на Чэнь Тина.

— Растение действительно очень красиво, — только и смог подтвердить Чэнь Тин.

— Она так прекрасна! — Мужчина погрузился в воспоминания, отчего выражение его лица смягчилось.

Чанмин решил, что пора начать действовать. Будто прочитав его мысли, противник шевельнул лапой. Мохнатая серповидная лапа коснулась кончика носа Чэнь Тина, отчего тот покрылся холодным потом. Чанмин понял, что это предупреждение паука-оборотня, поэтому больше не шевелился.

— Живя здесь с самого рождения, я видел прекрасные пейзажи, солнце и луну Слабых Вод. Но она намного прекрасней солнца и луны. Я не могу перестать любоваться ей. Она сказала, что я ей тоже нравлюсь и согласилась остаться со мной. Я был так счастлив, что готов был на все ради нее. Но однажды я проснулся и обнаружил, что ее больше нет.

Выражение лица мужчины постепенно становилось озлобленным. Его рукаи сжимались цунь за цунем, и женщина в его объятиях издала хрип. Послышался звук ломающихся костей. Кожа головы Чэнь Тина онемела от ужаса. Но мужчина даже не обратил на это внимание.

— Я очень волновался и был напуган. Я искал ее повсюду, опасаясь, что ее могут ранить или убить там, где я не смогу ее найти. Я искал и искал ее с утра до ночи и наконец-то нашел. Она солгала, когда говорила, что я ей нравлюсь. Ей нужна была моя жемчужина Фэньшуй. Но это неважно. Раз она хотела жемчужину Фэньшуй, то я отдал ей то, что она желала, лишь бы она не ушла от меня. Но она не собиралась оставаться и хотела покинуть меня. Поэтому я отрезал ей ноги и заменил их своей паутиной, чтобы она больше не могла сбежать.

Он ласково улыбнулся.

— И теперь мы можем быть вместе навеки.

Чэнь Тин осознал, что имя девушки ему показалось очень знакомым. Он наконец-то вспомнил, что в Небесной обители Шэньсяо была ученица по имени Мэн Ли. Глава ордена с детства очень любил ее за выдающиеся успехи. Но однажды, когда ученики спустились с горы, Мэн Ли так и не вернулась.

Говорят, что ее фонарь души в Небесной обители Шэньсяо не погас, и многие предполагали, что она все еще жива. Но Чэнь Тин и не думал, что сможет встретить кого-то из рассказов своего учителя в таком месте и в таких обстоятельствах.

Кстати говоря, эта Мэн Ли приходилась шицзе Хэ Цинмо, которого они встретили на Радужном мосту. Не для того ли, чтобы спасти ее, Хэ Цинмо и остальные пришли в Девять слоев Бездны.

— Ли-эр [4], — ласково проговорил мужчина, склонив голову. — Ты предала меня, но я тебя не виню. Как он и сказал, наша любовь должна длиться вечно до самой старости, в жизни и смерти, и никто нас не разлучит. Ты согласна?

[4] -эр (儿 ér) — уменьшительно-ласкательный суффикс.

Услышав свое имя, женщина откликнулась, сопротивляясь изо всех своих сил. Но стоило пауку-оборотню применить силу, ее попытки вырваться прекратились.

— Я знаю, что ты тоже счастлива, Ли-эр.

Из уголка рта Мэн Ли потекла кровь, а ее взгляд постепенно затуманился. Мужчина не воспринял это всерьез и протянул руку, чтобы нежно вытереть кровь.

— Она же так умрет! — не сдержался Чэнь Тин.

Мужчина улыбнулся.

— Она уже давно мертва. Она... — Его улыбка стала еще шире, но в глазах стояли слезы. — Уже давно мертва.

Сейчас!

Тело и меч Чанмина слились воедино. Свет меча стал подобен радуге и в одно мгновение устремился к пауку-оборотню. Тот внезапно поднял голову, толкнул девушку за спину, высоко поднял передние конечности и нацелился ими в Чанмина!

Одно рождает два, два рождают три, а три — все сущее [5].

[5] Полная фраза «Дао рождает одно, одно рождает два, два рождают три, а три — все сущее» — цитата из главы 42 «Дао Дэ Цзин» Лао-цзы, которая представляет собой теорию Лао-цзы о сотворении вселенной. Эта цитата уже встречалась в новелле «Мириады осеней» Мэн Сиши.

Свет меча внезапно разделился на три!

Паук-оборотень замешкался и отразил только две атаки, а третья пронзила его тело. Чанмин не остановился, чтобы перевести дух. Он развернулся и взмахнул мечом, чтобы разрубить паутину, опутывающую Чэнь Тина.

— Осторожно! — внезапно изменился в лице Чэнь Тин.

Огромное чудовище приближалось к ним сзади, отбрасывая на них ужасающую тень. Чанмин знал, что паук-оборотень обязательно нападет сзади, но даже не оглянулся. У него был лишь один шанс спасти Чэнь Тина. Только если тот сможет вырваться из ловушки, и они объединят силы, у них появится надежда выжить. Если он забудет про Чэнь Тина, то погибнет и сам.

Чанмин был готов отразить эту атаку. Духовная сила окружила все его тело, переливаясь слабым радужным светом. Когда паутина ударила его, радужный свет пошел рябью. Тело Чанмина задрожало, и из уголка его рта потекла кровь.

Этот удар не достиг цели, и паук-оборотень вновь занес свою лапу для очередной атаки. Чэнь Тин широко раскрыл глаза и увидел, как когтистые лапы нацелились на шею Чанмина! А Чанмин все еще пытался разрубить паутину на теле Чэнь Тина.

— Уворачивайся!

Движения Чанмина на мгновение замедлились. Когти остановились в трех цунях от его шеи, острые, как нож, стремительные, как ветер! Они почти уже пронзили голову Чанмина, когда тот развернулся и взмахнул мечом. Чашкой воды не потушить загоревшийся воз дров [6], но, по крайней мере, он смог защититься.

[6] Чашкой воды тушить загоревшийся воз дров (杯水车薪 bēishuǐchē xīn) — мизерная помощь, тщетная попытка, капля в море.

Когда паук-оборотень был готов разорвать их на части еще одним взмахом лапы, белый свет обрушился на него из темноты. Паук закричал от боли и упал на спину, огромная сила сбила его с ног. Одна из его лап отломилась, отлетев в сторону и глубоко вонзившись в пол.

Чанмин воспользовался этой возможностью, чтобы спасти Чэнь Тина, и бросил ему меч Гуюэ. Чэнь Тин неловко поймал его. После того, как Чанмин заставил меч Гуюэ подчиниться ему и совершенно свободно им сражался, Чэнь Тин думал, что тот оставит меч у себя.

— Используй его сам, — оценив ситуацию, крикнул он Чанмину.

— Этот меч мне не подходит, — ответил Чанмин.

Чэнь Тин опешил. Он молча сжал в руке меч Гуюэ, как будто хотел успокоить несправедливо оскорбленное оружие.

Паук-оборотень был взбешен из-за того, что Юнь Хай прервал его. Потеряв одну лапу, он разъярился еще сильнее, желая убить всех троих. Но против него стоял Юнь Хай, чьи силы были непостижимы.

Юнь Хай не собирался нападать на паука лицом к лицу. Вместо этого он крутился вокруг паука-оборотня, чтобы вымотать и запутать его. Стоило только появиться удачной возможности, Юнь Хай запрыгнул на лапы паука и схватил женщину за его спиной.

— Верни ее!

Глаза паука-оборотня тут же покраснели, и ужасающе давящая аура вырвалась наружу. Нити паутины на нижней части тела женщины начали тянуть ее обратно. Юнь Хай усмехнулся и взмахнул рукавами, чтобы обрубить нити! Теперь и паук-оборотень взвыл вместе с женщиной.

Женщина схватила Юнь Хая за рукав, словно хотела что-то сказать. Но Юнь Хай не обратил на нее ни малейшего внимания и бросил ее обратно пауку-оборотню. Паук инстинктивно протянул руку, чтобы поймать ее.

В этот момент Чэнь Тин изо всех сил яростно ударил паука-оборотня! Меч Гуюэ в его руке мгновенно вспыхнул ослепительным светом.

Чанмин стукнул Посохом Золотых Бусин о землю и сложил руки в молитвенном жесте. От посоха пошла рябь, как по поверхности воды. Его молитвы будто обрели физическую форму, распространяясь, как Истинное Пламя Самадхи [7], постепенно разрастаясь и превращаясь в степной пожар!

[7] Истинное пламя (真火 zhēn huǒ) — огонь в сердце. Метафора сильной жизненной силы. Самадхи (三昧 sānmèi) — один из методов буддийской практики, который означает устранение всех отвлекающих мыслей и успокоение ума.

Когда паук-оборотень поймал женщину, Юнь Хай последовал за ним. Из его рукавов вылетели два светящихся меча! Один меч ударил паука прямо в шею и отсек ему голову. Другой вонзился его сердце и пригвоздил его вместе с женщиной к стене. В этот же момент со всех сторон на них посыпались искры, постепенно превращая все вокруг в море огня.

Земля задрожала. Чэнь Тин опустил голову и увидел, что из белых шаров вылупились пауки всевозможных размеров. Чтобы избежать огня, они один за другим ползли к Чэнь Тину и остальным, но огонь, созданный Посохом Золотых Бусин, быстро превратил их в пепел. Несмотря на это, Чэнь Тина все еще немного подташнивало.

Женщина выпала из рук паука-оборотня. Нижняя часть ее тела отсутствовала, но она все равно отчаянно ползла к Чанмину. Ее рот открывался и закрывался, как будто она хотела заговорить, но из ее горла вырывался только хрип. Никто не мог понять ее. В ее глазах отразилось отчаяние, но она даже не имела возможности расплакаться.

— Уходим, здесь сейчас все рухнет! — крикнул Юнь Хай, схватив Чанмина, и отступил.

Женщина намертво вцепилась в лодыжку Чэнь Тина. Откуда у нее столько сил взялось? Чэнь Тину ничего не оставалось, как схватить ее и побежать следом за остальными.

Все вокруг затряслось.

Чэнь Тин чувствовал, как все рушится. Посох Золотых Бусин освещал им путь.

Столы, стулья, деревянные доски — все в каюте начало разваливаться на куски, когда барьер пал. За упавшими обломками неожиданно показалось синее море с разноцветными облаками. Водная гладь сливалась с небесами на горизонте, а рассвет был ослепительно красочным.

Обнимая Чанмина одной рукой, Юнь Хай закатал рукава своих одежд и надавил на лоб женщины, что все еще висела на лодыжке Чэнь Тина. Из ее лба выскользнула жемчужина и упала на ладонь Юнь Хая.

Чэнь Тин вспомнил историю, рассказанную ранее пауком-оборотнем, и выпалил:

— Жемчужина Фэньшуй!

Юнь Хай бросил жемчужину в море, и вода внезапно расступилась в стороны, прокладывая им путь. Дорога протянулась далеко за горизонт, а в самом ее конце едва виднелся мост.

— Неужели это снова иллюзия? — не мог поверить своим глазам Чэнь Тин.

— Жемчужина Фэньшуй является выходом из Седьмого слоя Бездны. Паук-оборотень, которого мы сейчас встретили — это Фу Сяошань.

Юнь Хай опустил Чанмина на землю. Выражение его лица было мрачным, но никто не обратил на это внимание.

Хозяин Слабых Вод, Фу Сяошань?

Чэнь Тин был слегка ошеломлен. Он не ожидал, что по какому-то странному стечению обстоятельств он убил хозяина Седьмого слоя Бездны.

— Значил, она и вправду даою Мэн Ли?

Он посмотрел на умирающую женщину.

Ее тело было сломленным и жалким, изуродованным до такой степени, что она больше не была похожа на человека. В ней уже невозможно было узнать талантливую ученицу Небесной обители Шэньсяо, шицзе Мэн Ли, которая для всех учеников была, как спустившаяся на землю небожительница, о которой Чэнь Тин знал только лишь по слухам. Он вздохнул, не зная, что сказать.

Женщина подняла голову, зачарованно глядя на небо, которое она так давно не видела, и медленно закрыла глаза.

У Чанмина не было времени обращать на это внимание. Молитва, призвавшая море огня, разрушила барьер, но полностью истощила его духовные силы. Голова нещадно болела, сердце заполошно билось в груди, а боль проникала в его тело до самых костей, чуть ли не разрывая плоть. Звук собственного дыхания бил по барабанным перепонкам. Чанмин прищурился, наблюдая, как Юнь Хай приближался к нему шаг за шагом. Рукава его одежд развевались на ветру.

Свет утреннего солнца залил все вокруг. Уже почти рассвело.

Эти слова внезапно прозвучали у него в голове, и он с усилием насторожился, пытаясь рассмотреть выражение лица другого человека. Не было больше той привычной циничной и насмешливой улыбки. Его лицо было совершенно безэмоциональным и холодным. Раньше Чанмин не задумывался о том, почему Юнь Хай сказал про рассвет, но в этот момент он наконец-то все понял.

Мужчина подошел к нему и остановился, возвышаясь над ним.

— Цзюфан Чанмин? — услышал его голос Чанмин.

Он говорил медленно, делая короткие паузы после каждого слова.

— Юнь Вэйсы.

Не вопрос, а утверждение.

Несмотря на размытое зрение и головокружение, Чанмин громко рассмеялся.

— Я так давно тебя не видел. Ты так изменился.

— Цзюфан Чанмин, мой учитель. — Юнь Вэйсы наклонился и поймал Чанмина за подбородок, заставив его поднять голову посмотреть на себя. — Это действительно ты. Отлично.

Прежде чем он договорил, в его руке появился длинный меч. Это был простой меч, и лишь на его абсолютно черном лезвии сияла золотая надпись.

И в следующее мгновение этот меч пронзил тело Чанмина.

Слово этому достопочтенному переводчику:

[2] Китайский обряд побратимства проходил в несколько этапов: клятвы, жертвоприношение, установление кровной связи, обмен свитками, взаимное поклонение.

В зависимости от региона, ритуалы отличались, и включали в себя все пункты или выборочно некоторые из них. Обязательными, пусть и с некоторыми вариациями, являлись — установление кровной связи и обмен свитками.

Единого правила по содержанию приносимых клятв не было. Вероятно, их наполнение побратимы определяли для себя индивидуально. В литературе часто звучат такие обеты: разделим блага, разделим и трудности.

Каждый из этапов церемонии был вариативен, могли использовать все или некоторые пункты. Так же, этап мог быть полностью пропущен. Жертвоприношение включало в себя воскурение благовоний, принесение клятв богам, поклоны, написание на свитках своих имен с последующим их сжиганием с благовониями, приглашение богов в свидетели.

Установление кровной связи проходило либо с использованием крови самих побратимов — прокол, надрез пальца, либо с использованием крови жертвенных животных. Капли крови капали в чашу, создавая «вино единства» и поочередно выпивали из нее. Боль, испытываемая при нанесении себе раны — совместно переживаемое страдание. Из-за этого использование крови клянущихся долгое время было предпочтительнее крови жертвенных животных.

Обязательный обмен свитками — это обмен документами, подтверждающими закрепленный союз. В свитках писали свое имя, дату рождения, клан, имена родителей (иногда всех предков до третьего колена), место рождения. Указывались все ближайшие родственники, а так же уже имеющиеся побратимы.

Церемония заканчивалась поклонами. В литературе часто указывается восемь поклонов, но на самом деле их число, также как и содержание клятв, определялось индивидуально.

Подобный ритуал упоминался в новелле Мосян Тунсю «Магистр дьявольского культа».

[3] Марь белая