Глава 26

Глава 26. Неужели в наши дни все странствующие заклинатели скрывают такие невероятные таланты [1]?

[1] Букв. «Глубоко скрываться» (深藏不露 Shēn cáng bù lù) — не выдавать своих истинных знаний, скрывать свой талант.

Буря постепенно утихла. Темные тучи рассеялись, но небо все еще оставалось темным. Лишь вдали, где море встречалось с небом, брезжил свет. Море было бескрайним, и только их разбитая лодка покачивалась на воде.

Лодка не была маленькой, у нее даже был второй этаж с каютой. На нем были смутно видны резные наличники окон, но со временем даже оконная бумага обветшала. После долгого скитания по морю дерево лодки сгнило и могло в любой момент развалиться.

Корпус лодки слегка накренился, как будто она собиралась пойти на дно моря. Волны, ритмично бьющиеся о борта, вызывали у усталых людей сонливость.

Это необычайное затишье не предвещало ничего хорошего.

Несмотря на то, что это было море, его называли Слабыми Водами. Седьмой слой Бездны был огромен, но кажется, они были здесь одни. У каждого слоя Бездны был хозяин, значит и здесь он тоже должен быть. Так где же он?

Чанмин не мог понять, было ли все это реальностью или же очередной иллюзией. Он посмотрел на Посох Золотых Бусин в своей руке. В предыдущих иллюзиях у него не было с собой этого посоха. Значит ли это, что он полностью выбрался из Зеркального озера?

Девять слоев Бездны действительно непостижимы и загадочны. Неудивительно, что они стоят на одном уровне с Желтыми Источниками. Но если Желтые Источники были полны смерти и отчаяния, то Девять слоев Бездны скрывали смертельные опасности за красотой здешних пейзажей. Первые наводили на людей ужас, а вторые манили людей самостоятельно идти в объятия смерти.

Из глубины каюты раздались странные звуки, как будто где-то скреблись мыши, или словно ветхая древесина лодки скрипела под собственным весом.

Чанмин не любил сидеть без дела [2]. Отдохнув немного и почувствовав, что силы немного восстановились, он встал и направился к каюте. Но Юнь Хай схватил его за руку.

[2] Букв. «Превращал пассивность в инициативу» (化被动为主动 Huà bèidòng wéi zhǔdòng) — брать на себя инициативу.

— Я пойду впереди, а ты иди за мной, — сказал он. Немного подумав, он добавил: — Я тоже никогда здесь не был.

Чанмин ничего не ответил. Наблюдая, как Юнь Хай заходит в каюту, Чанмин вновь подумал, что что-то здесь не так. Неужели это все тот же недостойный ученик, чей характер изменился настолько, что он не жалел сил, чтобы испортить ему жизнь?

Чанмин хотел что-то сказать, но в итоге промолчал.

Они друг за другом вошли в каюту. Затхлый запах ударил им в нос, и золотые бусины с навершия буддийского посоха закружились, освещая пространство каюты.

Все здесь было в паутине, на полу валялись кости, обломки мебели, а на столе лежали остатки еды, которая уже покрылась плесенью и зачерствела. Деревянные доски под их ногами скрипели, вторя звукам из темных глубин.

Юнь Хай среагировал моментально, схватив взявшийся из ниоткуда меч и взмахнув им в сторону каюты. Стремительная ци меча снесла ветхую стену, осветив темные углы. Десятки крыс с визгами разбежались в разные стороны. Ранее слышимый скрежет исчез в мгновение ока.

Чанмин наклонился, чтобы рассмотреть паутину. В свете золотых бусин паутина приобрела зеленоватый оттенок. По мановению пальцев Чанмина поднялся сильный ветер, и паутина затрепетала, но не порвалась.

— Что ты там разглядываешь?

— Паутину, — ответил Чанмин. — Ее явно сплел необычный паук. Кто хозяин этих мест?

— Фу Сяошань. Говорят, что его мать — демон, а отец — человек, отчего его можно считать полукровкой. Но Слабые Воды — не самый популярный уровень Девяти слоев Бездны, потому что Фу Сяошань редко появляется на людях.

— Похоже, что в Девяти слоях Бездны немало полукровок, — сказал Чанмин.

Юнь Хай согласно хмыкнул:

— Им не позволено жить в мире людей, но Девять слоев Бездны — рай для них. Говорят, что Фу Сяошань в юности был влюблен в женщину и хотел жить с ней в человеческом мире. Но случилось нечто непредсказуемое, и женщина умерла. Из-за этого он не стал покидать Девять слоев Бездны и стал повелителем Слабых Вод.

Рядом с паутиной были разбросаны белые шарики, гладкие и круглые, как жемчужины. Когда подул ветер, эти шарики покатились, как будто действительно были жемчугом. Чанмин использовал посох в качестве фонаря, чтобы осветить шарики. Они действительно были яркими и красивыми. Чанмин опустил голову, чтобы понаблюдать за ними, и поинтересовался:

— Демоническая ци накапливается в Девяти слоях Бездны, а значит, кто способен здесь выстоять и стать окончательными победителями — это те, в чьих венах течет демоническая кровь?

— Нет, это потому, что за пределами Девяти слоев Бездны им нет места, — ответил Юнь Хай. — Мир велик, но он принадлежит только людям, а не кому-то еще.

Протянутая рука Чанмина замерла на полпути.

— Даою Юнь Хай, с тех пор, как мы встретились на берегу моря, ты всегда был саркастичен и насмешлив. Но сейчас ты впервые говоришь, как мой старый друг.

— Какой он, этот твой старый друг?

Впервые Юнь Хай проявил инициативу и задал ему этот вопрос. Раньше он опровергал слова Чанмина, отказываясь принимать свою схожесть с Юнь Вэйсы.

— В этом мире много трудолюбивых людей, но очень мало людей талантливых и желающих много работать, — ответил Чанмин. — Он был на редкость предан своему делу и мог посвятить этому всю свою жизнь. Если не случилось ничего непредвиденного, он должен был достигнуть уровня не ниже моего. Среди моих четырех учеников он был самым способным, и он был подле меня дольше всех.

— Тогда зачем ты изгнал его из ордена? — спросил Юнь Хай.

— Я не изгонял его. Я сам ушел из ордена и отрекся от даосизма, — спокойно ответил Чанмин. — Каждый должен идти своим путем, и ученику не обязательно следовать за своим учителем. Он мог совершенствоваться, не отвлекаясь ни на что, и достичь вершины. Но мои амбиции были очень велики. Я хотел объединить все учения и основать собственный орден. Людям с разным мировоззрением суждено разойтись, и в конце концов каждый из нас пошел своей дорогой.

— Но вы все равно стали врагами, — сказал Юнь Хай.

После долгого разговора в горле Чанмина запершило, и он прокашлялся.

— Это уже другая история.

— Ты сожалеешь об этом? — спросил Юнь Хай.

— Я никогда в жизни не сожалел ни о чем, — рассмеялся Чанмин.

Если о чем и можно сожалеть, так только о том, что...

Вновь раздался скрежет. Оба тут же замолкли. На этот раз звук исходил уже из другого места, из каюты этажом ниже. Юнь Хай спустился по лестнице и Чанмин последовал за ним.

Здесь царила кромешная, непроницаемая тьма. Даже свет Посоха Золотых Бусин как будто внезапно стал ограничен, больше не сияя так же, как раньше. Бусины освещали пространство лишь на цунь вокруг себя, что даже фигура Юнь Хая перед Чанмином слилась с темнотой.

Здесь происходит что-то странное, — одновременно пронеслось в мыслях у обоих.

Юнь Хай прищурился и замедлил шаг. Повсюду стояла тишина. Казалось, что темнота поглощала даже дыхание и шаги.

— Даою Юнь Хай. — Чанмин хотел привлечь его внимание к вероятности, что под их ногами может быть формация, но никто не отозвался. — Даою Юнь Хай?

Он остановился и прислушался, чтобы определить местонахождение Юнь Хая. Но не было слышно ни звука. Чем дольше была тишина, тем страннее становилась ситуация.

Чья-то рука внезапно опустилась на плечо Чанмина. Чанмин внезапно шагнул вперед и резко развернулся, взмахнул назад своим посохом! Послышался звук удара о тяжелый предмет, но противник нанес ответный удар ладонью. Посох отскочил обратно, а противник застонал и отступил.

— Посох Золотых Бусин? — спросил неизвестный.

— Даою Чэнь? — узнал чужой голос Чанмин.

— Даою Чанмин?! — В голосе Чэнь Тина послышалось удивление.

Он подошел ближе. Чанмин поднял посох и увидел, что это действительно был Чэнь Тин.

— Как ты здесь оказался? — удивленно и немного взволнованно спросил Чэнь Тин.

— Мы с даою Юнь Хаем спустились сюда с палубы, — ответил Чанмин.

— С какой палубы? — в замешательстве спросил Чэнь Тин.

— А ты откуда пришел? — задал встречный вопрос Чанмин.

— Это долгая история, — горько улыбнулся Чэнь Тин.

После того, как Юнь Хай схватил Чанмина и прыгнул в Зеркальное озеро, остальные начали спорить по поводу своих позиций.

Ученик Небесной обители Шэньсяо причислил Сюй Цзинсянь к группе Юнь Хая, отчего, по его мнению, жертва Хэ Цинмо оказалась напрасной. Он сказал, что демонические заклинатели никогда не изменят своей натуре, отчего доверять им нельзя.

Сюй Цзинсянь, хозяйка пика Линбо, была влиятельной фигурой [3] в мире людей. Как она могла терпеть подобное от этого юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло? Поэтому она немедленно приняла меры и сбросила этого человека в Зеркальное озеро.

[3] Букв. «Призывать дождь и ветер» (呼风唤雨 Hū fēng huàn yǔ) — обладать большой силой, влиянием.

Все вокруг пришло в полнейший хаос. Гуань Сяшан не осмелилась сражаться с Сюй Цзинсянь, поэтому ей пришлось развернуться и бежать под мост. Чэнь Тин увидел, что Сюй Цзинсянь все еще намеревалась убить Гуань Сяшан, поэтому ему пришлось встать у нее на пути чтобы сразиться на Радужном мосту над Зеркальным озером. Обжигающее огненное море кипело под мостом, поднимая бурные волны. Внезапно из воды появился гигантский трехрогий дракон и напал на них двоих. Чэнь Тин и Сюй Цзинсянь были вынуждены временно объединить свои силы, чтобы противостоять дракону, но во время битвы их смыло огромными волнами.

— Я оказался в безымянной стране, где все князья и чиновники были женщинами, и только низшие слуги были мужчинами. Я потерял там все свое мастерство, что не мог и курицы связать, поэтому я мог только сбежать оттуда. Это действительно нелепо... Позже они обнаружили мое укрытие и бросили меня в тюрьму. Когда я проснулся, то оказался здесь.

Слова Чэнь Тина были расплывчатыми, как будто ему было стыдно что-то говорить, поэтому Чанмин больше не стал его расспрашивать.

Каждый столкнулся с разными иллюзиями.

Некоторые заклинатели могли погрузиться в иллюзию навсегда. Они больше не могли отличать ее от реальности. Как говорили буддисты: «Форма — это пустота, а пустота — это форма. Сны, иллюзии, пузыри и тени — как утренняя роса, как удар молнии».

Даже Чанмин все еще не мог поверить, что полностью свободен от оков своих иллюзий.

Чтобы суметь объединить иллюзии и сны, создатель должен быть гением формаций. Он должен был не только в совершенстве владеть своими техниками, но и успешно применить их на священной горе Вань, использовав слияние мира людей и демонов. От этого Зеркальное озеро и стало невероятно загадочным местом.

Чанмин знал одного такого человека, но тот давным-давно умер в собственной же формации.

Откуда-то из темноты вновь раздался неприятный звук. Чэнь Тин немедленно замолчал и внимательно прислушался. Он слышал дыхание Чанмина рядом, и это придавало ему спокойствия. Он не боялся этого места, но после всего пережитого всегда приятно, когда рядом есть знакомый человек. Несмотря на то, что Чанмин утратил свои заклинательские способности, он, по крайней мере, был более надежен, чем эксцентричный Хэ Цинмо или демоница Сюй Цзинсянь.

Чэнь Тин покрепче сжал в руке меч.

Это единственное духовное оружие, которое он не потерял в бесчисленных иллюзиях, потому что этот меч был связан с его сердцем и душой с момента, когда он поклонился своему учителю. Так было у всех внутренних учеников Бессмертного ордена Ваньцзянь. Меч был неразрывно связан с их сердцем. Чем сильнее разум, чем выше уровень совершенствования и чем глубже духовная сила, тем сильнее меч.

Меч в его руке был горячим. Это было предупреждением для Чэнь Тина, что впереди его ждет опасность.

Чэнь Тин замер на месте. Он не был неопытным юнцом и ему хватало терпения, чтобы подождать, пока враг сам выйдет из темноты, вместо того чтобы опрометчиво бросаться вперед. Он чувствовал, что Чанмин подумал о том же и тоже замедлился, затаив дыхание. Чэнь Тин был рад, что не ошибся в этом человеке.

Странный скрежет повторился.

Чэнь Тин прислушался, чтобы определить, откуда шел звук. Он становится все ближе и ближе, медленно приближаясь к ним.

Это гигантская крыса, насекомое или что-то еще?

Чэнь Тин пытался определить сущность противника по его движениям. По его предположениям это должен быть богомол.

В Девяти слоях Бездны обитало множество демонов и монстров. Какими бы ужасными они ни были, Чэнь Тин был учеником известного ордена, морально готовым ко всему, поэтому он никогда бы не закричал от страха, как обычные люди.

Чэнь Тин моментально открыл глаза. Его меч ярко засветился, освещая пространство вокруг себя на три чи.

Он увидел две руки. Две женские руки, красивые и нежные. Пальцы на них были тонкими и изящными, как весенние листья ивы. Обладательница таких рук не должна была оказаться в подобном месте.

Ногти на этих руках были настолько длинными, что оставляли на деревянных досках пола глубокие следы. Именно они и издавали те самые скрежещущие звуки, будто крысы грызли дерево.

Чэнь Тин, не задумываясь, ударил своим мечом! Белые, нежные и красивые руки ловко увернулись, и их ногти мгновенно оторвались от пола, нацелившись на Чэнь Тина! Чэнь Тин уклонился в сторону. Он трижды взмахнул своим светящимся мечом, мгновенно прорезав темноту и безмолвие, чтобы осветить то, что скрывалось за этими руками.

Это была женщина, абсолютно обнаженная, с растрепанными волосами. Но это была только половина ее тела. Вся ее нижняя часть была обернута паутиной, которые соединялись с брюхом разноцветного гигантского паука.

Чэнь Тин был потрясен!

Его потрясли не размер и странность паука. Сначала он подумал, что женщина стала жертвой, но при ближайшем рассмотрении он обнаружил, что она стала одним целым с гигантским пауком. Ее нижняя часть тела на самом деле была сделана из паутины. Она была не жертвой паука-оборотня [4], а его частью.

[4] Оборотни или Яо (妖 Yāo) — демоны-оборотни. Появляются, когда животное, растение или даже неодушевленный объект поглощает духовную энергию в течение длительного времени, а затем обретает духовное осознание.

Дыхание Чэнь Тина стало тяжелым, но он, не колеблясь, начал действовать. Ловишь бандитов — начинай с главаря [5]. Чэнь Тин нацелился на огромного паука. Меч вспыхнул ослепительным светом. Гигантский паук, который первоначально поднял серповидную гигантскую лапу, чтобы сокрушить его, казалось, испугался света, съежился и начал отступать.

[5] Ловишь бандитов — начинай с главаря (擒贼擒王 qín zéi qín wáng). Цитата из военного трактата «Тридцать шесть стратегем», восемнадцатая стратегема. «Если армия противника сильна, но верна своему командиру только из-за денег, суеверий или угроз, тогда следует целиться в лидера. Если командир падёт, то остальная армия разбежится или перейдёт на сторону противника. Если, впрочем, они лояльны своему предводителю из других соображений, то армия продолжит сражаться и после его кончины, чтобы отомстить».

Свет меча Чэнь Тина ударил гигантского паука и женщину. Последняя вместо крика издала шипящий звук, отступая вместе с гигантским пауком. Чэнь Тин погнался следом, но внезапно почувствовал, что что-то не так. Все шло слишком гладко. Это чудовище трусливо отступило, как только его побили. Это была ловушка.

Белые нити тянулись со всех сторон, прилипая к его одежде и волосам. Паутинки были почти прозрачными, что их трудно было обнаружить в темноте. Чэнь Тин почувствовал что его тело сковало, прежде чем обнаружил, что он намертво застрял в паутине. Она была настолько прочной, что Чэнь Тин не смог ее разорвать даже использовав огненный талисман.

— Даою Чанмин! — не сдержался и позвал на помощь Чэнь Тин, одновременно приказав светящемуся мечу разрубить паутину.

Но с этой паутиной не так просто было справиться. Каждый раз, когда меч разрубал нити, она моментально восстанавливалась. Чэнь Тин не мог выбраться, чтобы разделаться с пауком.

Женщина воспользовалась шансом, чтобы напасть, и ее когти нацелились в голову Чэнь Тина! Гигантский паук тоже заметил его затруднительное положение и снова приблизился к Чэнь Тину, источая кровавое зловоние. В свете меча Чэнь Тин беспомощно наблюдал, как светящаяся голубым светом паучья лапа зависла над его головой.

Чанмин не отозвался, и Чэнь Тина охватило отчаяние. На этот раз ему точно придет конец.

Вдруг раздался чей-то крик. Но кричал не Чэнь Тин, а женщина, чьи когти вот-вот должны были вонзиться в Чэнь Тина. Буддийский посох отбросил ее назад к гигантскому пауку. Тот не смог выстоять против такого мощного удара и отлетел вслед за женщиной.

Чэнь Тин увидел Чанмина. Тот прятался неподалеку, затаив дыхание и ожидая, когда гигантский паук сосредоточит все свое внимание на Чэнь Тине, чтобы потом застать его врасплох.

— Меч, ко мне, — сказал Чанмин и протянул руку.

Меч Гуюэ Чэнь Тина задрожал в ответ и через мгновение внезапно взлетел, оказавшись в руке Чанмина! Меч засиял еще ярче. Теперь в одной руке Чанмина был посох, а в другой — длинный меч.

Меч Гуюэ не был обычным духовным оружием. Его подарил Чэнь Тину его шицзу [5], и этот меч следовал за ним на протяжении десятилетий. Он обрел собственные духовные силы и не подчинялся кому-либо еще. Но Чанмин не только смог с ним совладать. Меч Гуюэ послушно исполнял любой его приказ, будто изначально принадлежал ему.

[5] Шицзу (师祖 Shī zǔ) — учитель учителя, дед-наставник. Вежливо об отце или учителе своего наставника.

Чэнь Тин был ошеломлен. Он уставился на меч Гуюэ, «предавший своего хозяина», совершенно забыв, что все еще находится в ловушке из паутины.

Внезапно Чэнь Тину пришел в голову еще один вопрос. Чанмин мог использовать Посох Золотых Бусин, что означало, что он связан с буддийским орденом. Но буддисты всегда были в разногласиях с даосизмом. Так почему же этот человек мог управлять даосским мечом?

Неужели в наши дни все странствующие заклинатели скрывают такие невероятные таланты?

Автору есть, что сказать:

Небольшой театр, не связанный с основным текстом:

Чэнь Тин: Я что-то пропустил? Неужели в наши дни все странствующие заклинатели скрывают такие невероятные таланты?

Сюй Цзинсянь: Что удивляет тебя сейчас, удивило меня еще восемьсот лет назад [6].

Хэ Сиюнь: Что удивляет тебя сейчас, удивило меня еще восемьсот лет назад.

[6] Восемьсот лет назад — давным-давно. Отсылка к легендарному китайскому долгожителю и даосу Пэн Цзу, которого называют «прародителем китайской нации». Он сформулировал даосскую теорию долголетия. По преданию он прожил около 834 лет. В сведениях о нем мифы и реальность перемешаны и неотличимы.