Глава 25

Глава 25. Если ты примешь буддизм, то и я приму буддизм. Если ты станешь демоническим заклинателем, то я тоже

Ливень обрушился на даосский храм. Юнь Хай стоял у самого входа и смотрел на человека, стоящего на коленях у ворот. У этого человека было точно такое же лицо, как и у него, но это был он.

Юнь Хай только что вырвался из иллюзии о могущественном министре и юном императоре и в мгновение ока оказался уже здесь. Но здесь все было иначе. Коленопреклоненный мальчишка не видел его, как и юный даос, открывший двери храма.

Юнь Хай решил понаблюдать, что произойдет дальше.

— Молодой господин Юнь, хватит стоять на коленях. Вы и так слишком долго тут стоите. Но раз наш настоятель сказал, что не примет вас, то он не изменит своего решения!

Юный даос стоял перед ним с зонтиком, но несмотря на дождь, его слова были отчетливо слышны.

Мальчишка молча продолжил стоять на коленях, выпрямив спину. Юный даос ничего не мог с этим поделать. Он постоял некоторое время, вздохнул и сказал:

— Береги себя.

Затем он развернулся и вошел обратно в храм. Врата снова закрылись, оставив лишь небольшую щель.

Юнь Хай подошел к мальчишке и присел на корточки, чтобы вглядеться в выражение его лица. Его голова была слегка опущена, чтобы дождь не застилал глаза. Все его тело оцепенело от долгого стояния на коленях, и он уже успел потерять всякую надежду выжить.

В чем проблема? Если тебе здесь нет места, то найди другое. Это всего лишь один из многих даосских храмов. Ну и что с того, что тут живет лучший в мире мастер?

Но мальчишка не услышал бы этих слов, поэтому Юнь Хай не стал тратить свои силы и просто прислонился к дереву, чтобы понаблюдать дальше.

День сменил ночь, а дождь все не прекращался. Коленопреклоненный мальчишка так и не смог смягчить каменные сердца [1] обитателей даосского храма, зато дождался своих врагов.

[1] Отсылка к идиоме «Абсолютная искренность может повлиять даже на металл и камень» (精诚所至，金石为开 Jīngchéng suǒ zhì, jīnshí wéi kāi). Если усердно и искренне стараться, можно решить любую сложную проблему; нет непреодолимых трудностей.

Более дюжины человек с оружием в руках окружили его, и многие из них были сильными заклинателями. Слишком много шумихи вокруг одного-единственного безоружного мальчишки без капли заклинательских способностей.

Юнь Хай бесстрастно наблюдал за происходящим, ожидая, когда мальчишку порежут на куски у ворот даосского храма. Но нападающие не торопились это делать. Кажется, они хотели что-то узнать от него, поэтому продолжали допрашивать. Оружие оставляло на теле мальчишки раны. Но не пытка была для него невыносимой, а неизвестность, что ждет его дальше. Но мальчишка молчал, крепко стиснув зубы, что ни единого стона не сорвалось с его губ. Его кровь затекала в щели между известняковыми камнями в дорожной кладке и тут же смывалась дождем.

Внезапно волна беспокойства захлестнула Юнь Хая.

Мальчишка был так похож на него, что Юнь Хаю было трудно не почувствовать на себе его страдания. Если бы он мог что-то сделать, то все эти заклинатели были бы давно уничтожены. Но сейчас он мог только беспомощно наблюдать.

Если этим людям позволено творить бесчинства у входа в даосский храм, то его настоятель — самый настоящий трус! — с усмешкой подумал Юнь Хай.

И в этот же момент врата даосского храма медленно отворились. Два юных послушника открыли их, но на этот раз они не сказали ни слова. Другой человек перешагнул порог и встал на ступеньках. Юнь Хай перевел на него взгляд.

Это был Чанмин.

Когда они встретились на берегу океана, у него возникло ощущение, что он уже видел этого человека раньше.

— Вы испачкали мою известняковую дорожку. Как вы будете расплачиваться за это?

Чанмин стоял на ступеньках, и широкие рукава его длинных одежд развевались на ветру.

Этот Чанмин отличался от того, которого знал Юнь Хай. Тот Чанмин, которого он встретил в Девяти слоях Бездны, часто выглядел усталым и изможденным, как будто он долгое время мучился от бессонницы. Он жил играючи, не беспокоясь о мирских заботах, и был открытым и великодушным. Он не был похож на остальных заклинателей в Девяти слоях Бездны.

Но у этого Чанмина было суровое и холодное, как сталь клинка, выражение лица. Он говорил без тени улыбки, отчего его намерения не были ясны. Его брови были нахмурены, и между ними залегла глубокая складка, что придавало ему еще более грозный вид. Он был по-настоящему сильным человеком, стоящим на вершине мира.

Юнь Хай взволнованно вскочил. Он внимательно рассматривал Чанмина, стараясь не упустить ни одной детали.

Враги, преследовавшие мальчишку, тоже испугались Чанмина. Они вежливо поклонились ему, сказав, что молодой человек был врагом их хозяина и мог принести беды стране и народу. Если они не схватят его, то в будущем пострадает большое количество людей.

Мальчишка не проронил ни слова, не обращая внимания на их болтовню. Его замучили до такой степени, что он мог только лежать на земле. И лишь его глаза сияли на удивление ярко в моросящий дождь.

Чанмин спустился по ступеням, не замечая всех этих людей. Капли дождя как будто встретили на своем пути невидимую преграду. Одежда Чанмина совсем не промокла, а волосы оставались сухими.

— Ты хочешь поклониться мне как учителю? — Он возвышался над мальчишкой, который с надеждой смотрел на него снизу-вверх.

— Да!

Юнь Хай впервые услышал голос мальчишки. Его глаза блестели под дождем, прикованные к фигуре Чанмина.

Яркий свет внезапно ослепил Юнь Хая, словно взорвавшийся фейерверк. В одно мгновение хаотичное фрагменты его памяти сложились в единую картину.

Этим мальчишкой был он сам. Он — Юнь Хай, но также он был и Юнь Вэйсы. Ночью он был Юнь Вэйсы, а днем был Юнь Хаем. Они оба были одним человеком.

— Какую пользу ты можешь мне принести? — услышал он вопрос Чанмина.

Юный Юнь Вэйсы на мгновение был ошеломлен этим вопросом и не мог вымолвить и слова. Враг позади него увидел это и воспользовался возможностью, чтобы подло атаковать. Свет меча устремился в спину Юнь Вэйсы со скоростью молнии с намерением пронзить сердце.

Чанмин даже глазом не моргнул. Он лишь слегка поднял руку, и свет меча остановился, не достигнув цели и не в силах двигаться дальше.

Враги были в ужасе.

Через мгновение свет меча полетел обратно и попал в бровь нападающего. Тот вскрикнул и упал на землю. Остальные испугались и отступили, не смея больше рисковать. Но Чанмин не собирался их просто так отпускать.

— Вы захотели свести свои старые счеты, явились к моему порогу, а теперь еще и смеете нападать в моем присутствии? — Его голос, словно огромный валун, пригвоздил всех к месту.

Юнь Вэйсы вырвало кровью на известняковые плиты перед ним. Не имея больше сил держаться прямо, он склонился, будто мог упасть в любой момент. Юнь Хай тоже попал под чужое воздействие, отчего у него закружилась голова. Ему пришлось ухватиться за ствол дерева, чтобы не упасть.

Лидер группы натянуто улыбнулся:

— Мы сожалеем, что нарушили покой настоятеля Цзюфана. Мы сейчас же уйдем и навестим вас в другой день!

— Молодой господин? — Кто-то рядом с ним не хотел возвращаться с пустыми руками, но лидер пристально посмотрел на него в ответ.

Они думали, что на этом конфликт закончится, и храм Юй-хуана больше не станет вмешиваться. Но кто бы мог подумать, что Чанмин снова заговорит.

— Разве я позволил вам уйти?

Лидер группы всегда был высокомерным и полагался на свои связи. Он не испытывал особого страха, даже если знал, что противник был высококлассным заклинателем.

— Настоятель Цзюфан, поскольку этот человек искал вашей защиты, мы не тронем его. Пока он не покинет храм Юй-хуан, его жизнь будет в безопасности. Это наш подарок вам в честь первой встречи.

— Ты развел грязь на моей территории и хочешь отделаться лишь парой слов? — холодно поинтересовался Чанмин.

— Тогда чего вы хотите? — спросил лидер нападающих.

— Если ты отдашь свою жизнь, то я пощажу остальных, — ответил Чанмин.

Главарь рассмеялся от злости и поднял руку, приказывая своим подчиненным атаковать. Он верил, что, имея в своем распоряжении столько высококлассных заклинателей, он смог бы одолеть Цзюфан Чанмина.

Цзюфан Чанмин сказал лишь одно слово:

— Мечи.

Он поднял руку. Это действие не было каким-то необычным, но все присутствующие тут же услышали гудение. Ножны в их руках задрожали. В одно мгновение их мечи одновременно взлетели! Все они действовали так, словно обладали собственным сознанием. Они покинули свои ножны и устремились к главарю группы! Более дюжины мечей нависли над его головой. Лидер был настолько ошеломлен и напуган, что не мог сдвинуться с места.

Мечи сверкнули, и все тут же затихло. Главарь упал на землю, истекая кровью из всех семи отверстий, все его тело покрывали раны. Двенадцать мечей пронзили его насквозь.

Все были в ужасе. Но глаза мальчишки блестели, и он смотрел на Цзюфан Чанмина, словно тот был единственным источником света.

Юнь Хай тоже смотрел на Цзюфан Чанмина.

Этот человек был очень могущественным, а сильные люди всегда обладали неописуемой харизмой, способной заставить весь мир благоговейно смотреть на них. Но как такой человек превратился из мастера в ничтожество? Даже характер его претерпел изменения.

Враги поспешно сбежали, унося тело главаря и не осмелившись сказать что-то еще. А мальчишка последовал за Чанмином и впервые вошел в храм Юй-хуан. Едва он переступил порог, как тут же покачнулся и упал. Чанмин наклонился и поймал его, заставив принять лекарство.

Мальчишка слишком долго стоял на коленях, его силы были истощены. К тому же он еще промок под дождем, поэтому не скоро смог прийти в себя. Он прищурился, пытаясь против света рассмотреть Чанмина, и неосознанно протянул руку, чтобы ухватить его за рукав.

— Не уходи, — пробормотал Юнь Вэйсы.

Какое ничтожество! — мрачно усмехнулся Юнь Хай, забыв, что это был он сам.

— Мы поговорим, когда ты выздоровеешь.

Рукав Чанмина коснулись его лба, и Юнь Вэйсы мягко упал. Чанмин велел юному послушнику отнести Юнь Вэйсы в боковую комнату, а сам отправился проводить утреннее занятие для учеников в храме.

Прежде чем кровь у ворот успела высохнуть, ее быстро смыл дождь.

Юнь Хай понимал, что это иллюзия, созданная для него Зеркальным озером, но ему не хотелось уходить. Он хотел понять, почему такой сильный человек, как Цзюфан Чанмин, пал так низко. Он также хотел узнать, стал ли Юнь Вэйсы учеником в храме Юй-хуан и чему он научился. Чанмин не прогнал Юнь Вэйсы прочь, поэтому это расценивалось как молчаливое разрешение остаться. Но Чанмин так и не сказал, примет ли он его в ученики.

Но Юнь Вэйсы был настойчив и, наконец, впечатлил Цзюфан Чанмина своими усилиями и стал первым учеником настоятеля. Первым и единственным учеником Чанмина, когда тот следовал даосизму.

В иллюзии время летело незаметно. Юнь Хай наблюдал, как Юнь Вэйсы тренировался и постепенно взрослел, превращаясь из упрямого и сдержанного мальчишки в уверенного и способного юношу. Он улыбался. И пусть большинство его улыбок были посвящены учителю, он выглядел более жизнерадостным. Не как тот Юнь Вэйсы, что стоял на коленях перед даосским храмом, держась лишь за счет силы своей ненависти.

Он тщательно убирал дом учителя, учился плести циновки с другими учениками, чтобы собственноручно изготовить подарок своему учителю на день рождения. В свете лампы он копировал почерк Цзюфан Чанмина, переписывая все в длинный свиток, а потом улыбался.

Однажды он услышал, что на соседней горе есть горный источник с чистейшей водой с ледников. Она была идеальна для заваривания чая, но ее можно было набрать лишь в определенное время года. Он отправился в горы посреди ночи и прождал три дня до первого снега, а затем вернулся с полным глиняным горшком. Все ради того, чтобы заварить чашку чая для Цзюфан Чанмина.

Юнь Хай молча наблюдал за ним со стороны.

Он видел радости и печали Юнь Вэйсы и видел его искренние чувства к учителю. Он видел, как Юнь Вэйсы ответственно подходил к самосовершенствованию и видел, как Цзюфан Чанмин учил его всему, что знал сам.

Юнь Хай прижал руку к груди. Его горячее сердце заполошно билось, будто он переживал все это вместе с Юнь Вэйсы.

Почему он этого не помнит? Почему у него не было никаких воспоминаний о Цзюфан Чанмине до того, как они снова встретились на берегу океана?

Юнь Хай закрыл глаза, подавляя нахлынувшие эмоции.

Но время не стояло на месте, продолжая свой ход. Перед глазами Юнь Хая пронеслись семь лет, прожитых Юнь Вэйсы. Но он чувствовал, что дни не всегда будут такими спокойными.

Поскольку Цзюфан Чанмин столкнулся с трудностями в самосовершенствовании, он ходил хмурым и задумчивым. До тех пор, пока в один день в храм Юй-хуана не пришла беда.

Цзюфан Чанмин вместе со своим учеником отправились на важный прием. И в то же время старые враги Юнь Вэйсы пришли к вратам храма. На этот раз они привели с собой более могущественных союзников. Без Цзюфан Чанмина этот даосский храм был всего лишь обычным орденом. Враги не смогли найти Юнь Вэйсы и выместили свой гнев на послушниках храма. Инцидент в храме Юй-хуана унес множество жизней.

Услышав по возвращении эту новость, Юнь Вэйсы преследовал своих врагов за тысячи ли, чтобы уничтожить их всех. У него давным-давно была возможность отомстить, но все эти годы он совершенствовался в храме Юй-хуан, и у него не было времени отвлекаться на это.

Когда он вернулся в храм Юй-хуан, Цзюфан Чанмин сообщил ему, что собирается покинуть орден и вовсе отказаться от Дао, чтобы основать другой орден.

— Мое совершенствование зашло в тупик, и я не смогу идти дальше, не разрушив старое, чтобы создать новое. — Цзюфан Чанмин сказал эти слова своему ученику, стоя под цветущим деревом.

— Не обязательно разрушать старое, чтобы постичь Дао. Дао глубоко, и учитель может найти другой способ. Зачем учителю покидать орден? — Юнь Вэйсы был необычайно эмоциональным.

Он не хотел, чтобы его учитель уходил. Но Юнь Хай знал, что Цзюфан Чанмин обязательно уйдет.

Дао было похоже на большое дерево. Возможно, Цзюфан Чанмин не до конца изучил все его ветви, но он уже понял, какой формы и высоты может быть это дерево. Он хотел исследовать другие виды деревьев вместо того, чтобы тратить свою жизнь на одно. Но Юнь Вэйсы не понимал этого. Он лишь надеялся, что их совместные дни в храме Юй-хуана будут длиться вечно.

— Я не советую тебе брать на себя управление храмом Юй-хуан, — в конце-концов сказал Цзюфан Чанмин. — Мирские дела будут лишь тратить твою энергию и задерживать твое совершенствование. Просто следуй тому, чему я учил тебя, и совершенствуйся, пока не достигнешь вершины. А я вступлю в буддистский орден и буду изучать Дхарму. Однажды я смогу объединить все учения и вернуться к истокам.

— Если ты примешь буддизм, то и я приму буддизм, — не задумываясь выпалил Юнь Вэйсы. — Если ты станешь демоническим заклинателем, то я тоже.

— Тебе необязательно следовать за мной, — покачал головой Цзюфан Чанмин. — У тебя уже развито глубокое понимание Дао, и ты достиг успехов в его совершенствовании. Если ты продолжишь идти по этому пути, то сможешь добиться большего. Если отбросишь все это, чтобы начать заново, то лишь причинишь себе вред. Ты по своей природе спокоен и непритязателен, поэтому тебе лучше всего подойдет изучение Бессердечного Дао. Меня же отвлекает слишком много мыслей, и я всегда хотел объединить знания сотен школ. Поэтому мне не суждено идти по этому пути.

Сказав, он посмотрел на Юнь Вэйсы.

— У тебя изначально не было привязанностей. Мой уход лишь поможет тебе избавиться от последней нити, что связывает тебя с мирскими заботами. Ты уже отомстил за учеников храма Юй-хуан, очистив свою карму, поэтому сможешь полностью посвятить себя совершенствованию.

Юнь Вэйсы всю оставшуюся половину дня пробыл в оцепенении.

— Ты уже все решил? — через какое-то время спросил он.

— Да, — ответил Цзюфан Чанмин.

— Когда мы увидимся снова? — задал еще один вопрос Юнь Вэйсы.

— Когда ты станешь великим мастером. — Таким был ответ Цзюфан Чанмина.

Юнь Хай наблюдал, как Цзюфан Чанмин постепенно удаляется, и его фигура растворяется в лучах заходящего солнца.

А Юнь Вэйсы так и остался стоять всю ночь до самого рассвета. Он оставался недвижим, как будто ждал, что учитель вернется и скажет ему, что все это была всего лишь шутка, испытание. Юнь Хай тоже стоял под этим цветущим деревом, наблюдая за сменой солнца и луны, за движением звезд на небосводе.

Спустя года дерево выросло, но даосский храм остался прежним. У Юнь Вэйсы, вышедшего из храма Юй-хуан, было гораздо более спокойное лицо. А точнее, на нем не было абсолютно никакого выражения. Его взгляд оставался холодным. Когда он смотрел на людей, казалось, будто он видел пустое место. Свободный от мирских эмоций, изолированный от внешнего мира.

Юнь Вэйсы не прислушался к совету Цзюфан Чанмина, взяв на себя управление храмом. Изгнав из ордена всех шиди Цзюфан Чанмина, он стал новым настоятелем. Получив приглашение на конференцию Цяньлинь, он услышал новости о Цзюфан Чанмине, отчего ему пришлось раньше времени выйти из уединения и покинуть орден.

Юнь Хай тоже хотел последовать за ним. Он чувствовал, что путешествие Юнь Вэйсы будет важной деталью запутанной головоломки. Но внезапно у него сильно закружилась голова, что он не мог твердо стоять на ногах. Вдруг земля под ним превратилась в гигантский водоворот, который захлестнул его с головой.

***

Бушующие волны бешено раскачивали гладь моря. Чанмин держал на руках потерявшего сознание Юнь Хая, изо всех сил стараясь выжить в разъяренной стихии. Он не знал, как попал сюда. Он знал только то, что вместе с ним эта недостойная и обременительная ноша.

— Очнись уже, хватит притворяться! — Чанмин отвесил Юнь Хаю несколько крепких пощечин.

И тот действительно открыл глаза.

Юнь Хай перехватил руку Чанмина, и тот подумал, что он ударит в ответ. Но Юнь Хай лишь вытащил их обоих из воды в лодку. Побитое судно качалось на волнах, но не тонуло.

— Где мы? — Чанмин почувствовал, что его рот был полон соли, и даже его лицо было полностью ей пропитано.

— Слабые Воды — Седьмой слой Бездны.

— Как я и думал, Зеркальное озеро — это путь, ведущий в другие слои Бездны, — сказал Чанмин, отжимая рукава.

Юнь Хай достал флягу с водой и протянул ему.

— Спасибо.

Чанмину действительно хотелось пить, поэтому он открыл флягу и отхлебнул из нее. Сделав пару глотков, он почувствовал себя лучше.

Он не боялся, что Юнь Хай отравит его, потому что этот человек не стал бы использовать такие простые методы убийства. Юнь Хай с самого начала хотел убить его, но потом стал обращаться с ним, как с игрушкой. Но сейчас он впервые отнесся к Чанмину по-нормальному.

— Даою Юнь Хай, с тобой все в порядке?

Юнь Хай хотел что-то ответить, но краем глаза заметил лучи восходящего солнца. Его взгляд слегка изменился.

— Уже почти рассвело.

Рассвело? И что с того?

Позади в темной каюте послышался странный скрип, прервав размышления Чанмина. Он и Юнь Хай одновременно обернулись.